— Распитие несовершеннолетними? — Пэн Сахёк ошарашенно уставился на Чхончхона. На мгновение ему показалось, что он ослышался.

Чхончхон проигнорировал его и оглядел погром в трактире. Слегка нахмурившись, он обратился к студентам.

— Следы распития определенно имеются. Все, пожалуйста, предъявите свои студенческие удостоверения.

Закон запрещал молодым людям до восемнадцати лет употреблять алкоголь без присутствия опекуна.

— Это что, шутка какая-то?..

Студенты Академии Лазурного Дракона были не обычными людьми, а мастерами боевых искусств, которых учили владеть оружием с первых шагов. Существовал «неписаный закон», гласящий, что обычные законы на мастеров боевых искусств не распространяются.

Что-то вроде «правительство не лезет в дела мурима, а мурим, в свою очередь, не вмешивается в дела правительства».

— Констебль, как правительственный агент, вы не должны совать нос в дела мурима. — Сказал Пэн Сахёк, выступая вперед. Он едва заметно высвободил свою ци, чтобы надавить на Чхончхона, но тот остался невозмутим.

«Полагаю, отродье клана Пэн — ничто по сравнению с констеблем, владеющим демоническими искусствами».

Большинство констеблей оробели бы перед возвышающимся, мускулистым и вооруженным мастером, но не Чхончхон. Он взглянул на Пэн Сахёка и фыркнул:

— Вы утверждаете, что это дело мурима, но... я не вижу здесь ни экспертов боевых искусств, ни демонических практиков. С чего бы это?

— Что? — Опешив, выпалил Пэн Сахёк.

Чхончхон холодно продолжил.

— Все, что я вижу — это пьяных и раненых юнцов, взрослых, трясущихся от страха, и кучу сломанной мебели. Здесь также нет разыскиваемых преступников, так что будьте добры, объясните мне, каким образом это является официальным делом мурима?

— Я не это имел в виду...

— Вы думаете, вам сойдет с рук любое преступление, стоит лишь заявить, что в этом замешан «мурим»?

— ... — Пэн Сахёк, пытавшийся замять дело, ссылаясь на невмешательство правительства и мурима, лишился дара речи. Как наследник одной из Пяти Великих Семей праведной фракции, он не мог опозорить свою семью, связывая пьяную вечеринку с «официальными делами мурима».

Чхончхон с непроницаемым лицом поднял обломки стула.

— Трактиры существуют, чтобы обслуживать клиентов, но всему есть предел. Хотя я получил сообщение лишь о распитии спиртного несовершеннолетними... похоже, мне придется также выдвинуть обвинения в препятствовании ведению бизнеса, порче имущества, нападении и, возможно, в чем-то еще. Потребуется тщательное расследование.

СКРЕЖЕТ.

Пэн Сахёк стиснул зубы.

— Кто сообщил? — Спросил он.

— Это конфиденциальная информация...

— Я. — Признался я, поднимая руку.

Пэн Сахёк метнул на меня испепеляющий взгляд. Если бы взгляды могли убивать, он бы прикончил меня на месте.

[Как ты смеешь звать стражу? У тебя нет ни капли гордости мастера боевых искусств?] — Его телепатическое сообщение было таким громким, что, казалось, мои барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Я пожал плечами, ухмыльнулся и беззвучно прошептал одними губами: «И что с того?»

— !!

Не уверен, смог ли он прочитать по губам, но плечи Пэн Сахёка затряслись, как у дикого вепря, сдерживающего ярость. Как организатор этой вечеринки, он попал в куда большие неприятности, чем я или другие инструкторы.

— Не будете ли вы любезны проследовать со мной в участок на время расследования?

— ...у нас случилась небольшая потасовка по пьяни, но ничего серьезного. Я заплачу двойную цену за любой нанесенный ущерб. Кроме того... — Пэн Сахёк отчаянно выдумывал оправдания, надеясь спасти собственную шкуру и утянуть за собой будущих инструкторов.

«Даже сейчас он думает лишь о том, как манипулировать другими ради своей выгоды. — Подумал я, но мне пока не хотелось его наказывать. — Это история для другого раза».

«Если новость об этом просочится, он не избежит потери чести и достоинства... это не закончится просто временным неудобством».

Честь и достоинство. В праведных сектах, особенно в самых престижных, порой только это и имело значение. Если Пэн Сахёка арестуют и заклеймят как смутьяна, дело не ограничится лишь нагоняем от старейшин клана. Его будущему придет конец.

Вот почему он был готов на все, чтобы выпутаться из этой передряги, и, конечно же...

— ...Главный Констебль, если вы простите мое юношеское заблуждение, я искренне отплачу вам в будущем.

Даже говоря вежливо, Пэн Сахёк незаметно намекнул на взятку. К его несчастью, что за человек был наш дорогой Чхончхон?

Ответ: самый беспристрастный и неподкупный чиновник в истории. Человек настолько прямой, что выучил демонические искусства, лишь бы убить собственного отца. Деньги никогда не тронут такого человека.

«Постойте, что-то в этом утверждении звучит странно... а, неважно».

— Что вы только что сказали? — Чхончхон нахмурил брови. Затем, еще более холодным голосом, он добавил: — Думаю, теперь мне нужно добавить к вашему списку преступлений обвинения во взяточничестве и препятствовании правосудию.

— Кхэ... — Пэн Сахёк поперхнулся, его лицо покраснело еще сильнее, чем когда я его ударил. С ним еще никогда в жизни так не обращались.

Это была последняя капля.

— ...Господин Констебль, я — Пэн Сахёк из клана Пэн.

— Вот как? Мне нужно будет проверить вашу личность по идентификационной табличке. Пожалуйста, передайте ее мне.

— Пфф...

Я подавил смех, готовый вырваться наружу, и посмотрел на Чхончхона. Наши взгляды встретились, но мы оба сделали вид, что не знаем друг друга.

«Ого! Его актерское мастерство выросло!»

Прежде Чхончхону приходилось прилагать все усилия, чтобы просто сохранять невозмутимое лицо, но нынешний он был прирожденным ледяным истуканом, будто из него и кровь не потечет, если уколоть иглой. Более того, его ци была гораздо стабильнее.

«Похоже, ему удалось устранить побочные эффекты поддельного боевого искусства после практики полного Демонического Искусства Кровавого Дождя, которому я его научил».

Чхончхон оценил студентов, нервно стоявших перед ним и позади.

— Поскольку никто, похоже, не желает предъявлять свои таблички, могу ли я расценивать это как открытое неповиновение властям?

— Господин Констебль, вы действительно хотите продолжать в том же духе?

— Я едва ли даже начал.

— ...

Чхончхон не собирался отступать, а Пэн Сахёк не собирался быть арестованным.

В конце концов, именно Пэн Сахёк сделал первый шаг. Он указал на меня пальцем и обвинил.

— Я не думаю, что вам следует арестовывать всех, только одного смутьяна, который все это устроил. Никто из нас не является демоническим практиком, но... этот парень напился и приставал к студентке, а затем избил других студентов, когда те пытались его остановить. Вся мебель была сломана в ходе той потасовки.

Пэн Сахёк повернулся к толпе. С легким намеком на угрозу он спросил.

— Вы все это видели, не так ли?

— Д-да.

— Все так, как сказал молодой господин Пэн.

Студенты и несколько будущих инструкторов шагнули вперед, соглашаясь с Пэн Сахёком, в то время как остальные кивнули или опустили глаза в молчаливом согласии.

Я молча наблюдал за этой драмой, а затем взглянул на Чхончхона. Он ни за что бы не поверил Пэн Сахёку, и даже если бы я действительно был виновен, он бы встал на мою сторону.

«Тц-тц, глупый щенок. Ты сам роешь себе могилу». — Я цокнул языком и снова посмотрел на Пэн Сахёка. Честно говоря, если бы он извинился, я бы его отпустил. Но раз он решил упрямиться, то наказание было необходимо.

«Он пытается подставить меня и заявить о своей невиновности, но... он просто идет прямо в мою ловушку». — Я быстро собрался с мыслями и приготовил опровержение.

Однако, прежде чем я успел что-либо сказать, вперед вышел Ак Ёнхо и мрачно произнес.

— Он лжет. Это ложное обвинение.

«Он выглядит так, будто готов пожертвовать собой. Совсем на него не похоже».

— Это не Сурён-хён рвал юбки на девушках и избивал парней, а Пэн Сахёк! Он вырыл для нас ловушку и заманил нас сюда!

— Ха, что за бред. Зачем бы мне это делать?

— Чтобы шантажировать новых инструкторов!

— Зачем? Как наследнику клана Пэн из Хэбэя, думаешь, мне нужно беспокоиться о своем будущем после выпуска?

— Э-это!.. — Ак Ёнхо лишился дара речи. Он просто не мог представить, что Пэн Сахёк пойдет на такие крайности просто ради забавы.

«Он слишком наивен, и потому выбрал неверный подход к проблеме. К сожалению, большинство людей связывают излишне эмоциональные реакции с чувством вины».

Я схватил Ак Ёнхо за плечи, оттащил его за спину и сказал.

— Спасибо за помощь, но я и сам могу о себе позаботиться, так что просто помолчи...

— Нет, я не могу каждый раз все оставлять на тебя, хён-ним. Я с этим разберусь.

— Ты можешь быть могущественным воином, но это не то, что можно решить силой.

— Я знаю... — Уверенно настоял Ак Ёнхо, прежде чем снова обратить свое внимание на толпу.

«Что он пытается сделать?..» — Задался я вопросом, когда он достал неожиданный козырь.

Ак Ёнхо глубоко вздохнул и четко заявил:

— Клянусь именем клана Ак из Шаньдуна, что все, что я сейчас скажу — правда.

— !!

Главой клана Ак из Шаньдуна был Король Копий Ак Би, один из Десяти Великих Мастеров мурима. В результате, несмотря на то что клан Ак не входил в Пять Великих Семей, его сила и влияние были как минимум равны силе клана Пэн из Хэбэя.

Поэтому в тот момент, когда Ак Ёнхо призвал имя своей семьи, лицо Пэн Сахёка побледнело.

— Ты сумасшедший. Ты серьезно ставишь на кон репутацию своей семьи? Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Выкрикнул он.

— Да, я ставлю на кон честь и историю своей семьи.

— Ты знаешь это, и все же ты!..

В зависимости от того, кто это говорил, поставить на кон честь и историю клана означало рискнуть начать войну между двумя кланами.

— Что не так, Пэн Сахёк? Куда делась вся твоя уверенность?

— ...мои слова весят больше твоих.

— Ты боишься. Не стоило тебе надо мной насмехаться.

— А ты не боишься наказания от своего клана? Ты должен знать о судьбе клана Хёнвон.

— Меня, вероятно, казнят, но к тому времени я уже достигну своей цели.

— Ты просто несешь чушь.

— Почему такой юнец, как ты, говорит со мной на равных? Прояви немного уважения, щенок.

Ни один из них не обнажил оружия, но Пэн Сахёк и Ак Ёнхо сверлили друг друга убийственными взглядами.

Чхончхон вздохнул и пробормотал:

— Чертовы люди из мурима...

Затем он бросил на меня быстрый взгляд и послал телепатическое сообщение:

[Что теперь? Мне все еще его арестовывать? Думаю, пора бы уже закругляться и уходить...]

Если Чхончхон сейчас отступит, Пэн Сахёк, скорее всего, тоже откажется от своей попытки шантажа. К сожалению, я не собирался отпускать щенка безнаказанным. Я должен был сбить с него спесь сегодня, иначе он никогда не изменится к лучшему.

Я одними губами прошептал Чхончхону: «Подожди».

[Как долго?]

«Черт, мне нужно побыстрее поднять Божественное Искусство, Бросающее Вызов Небесам, до трех звезд. Невозможность использовать телепатию раздражает до чертиков».

Пока все внимание было приковано к Пэн Сахёку и Ак Ёнхо, я тихо пробормотал:

— Пока не придет мой дедушка.

[Твой дедушка?]

Чхончхон был не единственным, с кем я просил официанта связаться ранее. Был еще один человек.

ВУ-У-У-УШ~

Внезапно откуда-то повеяло ледяным ветром, подобным северной вьюге, заставив Ак Ёнхо и Пэн Сахёка содрогнуться. Все головы тут же повернулись к источнику ветра.

— Э-э?..

— Не может быть...

ТОП-ТОП—

Старик с ровными шагами, которые не дрогнули бы и в бушующей буре, волосами белыми, как снег, и в темно-зеленых одеждах стоял в дверях и спросил у констебля, охранявшего вход:

— Я получил приглашение на ужин в этом трактире... но что-то случилось внутри?

Старик с любопытством заглянул через плечо констебля.

Узнав старика, один из студентов в ужасе взвизгнул.

— Г-главный наставник...

Всего одно слово — и кипевшее в комнате напряжение рассеялось, сменившись леденящим холодом.

Я поднял руку и крикнул:

— Дедуля, я здесь!