Опустилась тьма: ночные светила затянули серые тучи, из которых, не прекращая, моросил мелкий, как пыль, дождь.

Выйдя из шатра, Ингвар с Пересветом сначала шли молча. Они не виделись слишком долго, и если раньше у них не было секретов друг от друга, то сейчас висела неловкая тишина. Никто не знал, как начать разговор. Один чувствовал себя виноватым за то, что сбежал, не проронив ни слова, а другой не знал, как сказать, что он давно не сердится и очень рад встрече.

Вдали от освещённого кострами лагеря стало ещё темнее, а дорога к замку была настолько размытой, что Пересвет, споткнувшись в очередной раз, всё-таки зажёг в руке магический огонь, чтобы не растянутся в ближайшей луже.

— Как ты тут ходишь в темноте?! Убиться ведь можно: яма на яме! — сердито произнёс парень. — Или ты по вечерам спишь?

— Так я же вижу в темноте, — немного растерялся Ингвар, — ты уже забыл, что я оборотень?

— Мне труднее представить, что ты маг. — Пересвет чертыхнулся: в очередной раз запнулся за кочку. — Да что ж такое?! Почему ты живёшь не в лагере ярла?

— Своей палатки у меня нет, а в общем шатре в такую сырость дышать нечем. — Ингвар посмотрел на друга, который пытался обойти многочисленные лужи и ямы, и улыбнулся. — Как ты это время жил?

— Хреново, паршиво и отвратительно. — Пересвет сердито взглянул на друга. — Ты мог меня с собой позвать, когда сбегал. Вдвоём было бы проще.

— И что бы мы с тобой вдвоём делали? Просили милостыню у ворот? Ты умеешь зарабатывать на жизнь, сам стирать, готовить? В ценах хоть разбираешься? — спросил Ингвар. — Вот я, оказалось, вообще бесполезен. И если бы в порту не встретил Северина, то пришлось бы мне через неделю к батюшке на поклон идти. Или меня бы за шиворот, как щенка, назад притащили. Думаешь, меня сразу в хирд позвали? Да кому нужен четырнадцатилетний мальчишка? Первые полгода я плотником под руководством Северина провёл, потом примкнул к наёмникам, что грузы сопровождают, и вот только там мне пригодилось то, чему меня учили.

— Ты был плотником? Сопровождал грузы? — в голосе Пересвета слышалось недоверие. — Но ведь ты сын абсолюта.

— И что с того? А есть хочется как обычному человеку, и умение работать топором или варить в походе кашу мне требовалось намного чаще, чем сражаться мечом. Теперь-то я знаю, сколько стоят фунт крупы и две селёдки, а также, что такое спать на земле и как прекрасно, когда есть тарелка горячего варева и какой-никакой навес над головой. — Ингвар улыбнулся и похлопал друга по плечу. — Угадаешь, что я чаще всего вспоминал? Как нас кормила Хельга в Гледне. Я столько раз пожалел, что не учился у неё готовить, а мерялся с ней силой.

— Да, Белозёрова не пропадёт там, где пропадут все остальные, — буркнул Пересвет. — И ведь ей даже работать не придётся. Она одна может в заложники целый город взять.

— А ты, как всегда, недоволен ею? — В голосе Ингвара послышались насмешливые нотки. — Вы снова сражались, и ты снова проиграл?

— А как у неё выиграть? Она же чудовище! — Пересвет покопался в кошеле, достал сферу с заклинанием и протянул оборотню. — Полюбуйся: четырёхуровневая печать, помещённая в сферу. Раскрывается по определённому слову. Ты понимаешь? Это уже уровень стихийного мага! А я не подобрался к нему и на половину! Где справедливость? Девицу предки одарили такой силой, а ей она и не нужна: для счастливой жизни Хельге внешности достаточно.

Ингвар взял сферу и оглядел её. Помещённая печать казалась совсем крошечной, но сила, которой от неё веяло, просто ужасала.

— И какую территорию она покрывает? — поинтересовался он. Подобные сферы считались сокровищем и могли кардинально изменить ситуацию на поле боя.

— Белозёрова сказала, около версты. — Пересвет забрал у Ингвара сферу и спрятал обратно. — Теперь видишь, что это за девица? Чудовище! Попробуй ей слово поперёк вставить — в порошок сотрёт. Надеюсь, в своих приключениях ты успокоился и нашёл себе нормальную любовь?

— Меня спрашивает человек, пускающий слюни на Забаву Белозёрову? — Ингвар ухмыльнулся, из-за чего Пересвет моментально смутился. — И не надо мне сказок, что у тебя совсем другое. С ответственностью заявляю: ни в одном бою мне не было так страшно, как когда меня оставили наедине с Забавой. Просыпаясь утром, я как ребёнок радовался, что город ещё стоит и относительно цел. А уж её готовку я вообще никогда не забуду: после неё и лесной мох пряником покажется.

— Ты преувеличиваешь! Всё не так страшно. В последнюю нашу встречу мы совершенно случайно оказались вдвоём в сундуке, и всё закончилось вполне прилично… Ну, почти… — начал оправдываться Пересвет, но замолчал: оборотень бесстыдно захохотал.

— В сундуке? Совершенно случайно? Ну-ну. — Ингвар смахнул появившиеся от смеха слёзы. — Уверен, если ты расскажешь в подробностях, я рыдать буду от смеха…

— Да пошёл ты! — Пересвет легонько толкнул Инвара в бок. — Не было там ничего такого… Разве что совсем немного…

К концу рассказа Ингвар и правда почти рыдал от смеха: «Я раньше думал, что Пересвет и Забава неподходящая пара? Молод был и глуп! Они просто созданы друг для друга».

Наконец парни оказались в комнатке Ингвара. Там были: небольшое узкое окно, сколоченный из досок топчан с соломой, стол и две скамейки. Никакого намёка на подушки и простыни. Пересвет, не веря своим глазам, повернулся к другу.

— Что, совсем не похоже на мои покои в Новогороде? Зато всё сделал я сам. Привыкай! Это ещё прекрасное жилье. — Ингвар вежливым жестом предложил другу присесть. — А теперь вешай заглушающие печати и рассказывай, что же у вас на самом деле случилось, раз твой дед напрягся и меня нашёл?

— Не думаю, что я достаточно осведомлён — лучше ознакомься сам. — Пересвет достал из кошеля ещё одну сферу, с запечатанной бабочкой-вестником, и протянул оборотню.

— Ого, секретность какая. — Ингвар взял её в руки и выпустил немного магии. Сфера исчезла, а освобождённая вестница рассыпалась золотыми буквами, из которых в воздухе образовалась страница текста.

Пересвет отошёл в сторону, чтобы не мешать, заодно стал накладывать на стены различные печати. Их разговор был не для чужих ушей.

Через некоторое время Ингвар развеял письмо и вопросительно взглянул на друга.

— И всё-таки поясни: в видении шамана меня нет — значит, моё участие совсем неважно. Что замыслил отец? Почему мы обязательно должны победить на состоязаниях?

— А в письме точно ничего не написано? Или ты меня проверяешь? — Пересвет вздохнул и уселся на скамью. — Ты правда не хочешь возвращаться?

— Почему не хочу? Очень хочу. Знаешь, я понял, что сильно люблю, когда летом тепло, а зимой снег, когда весна — с ледоходом, а осень — с дождём и пожелтевшими листьями, а не вот это всё… — Ингвар махнул рукой в сторону окна. — Я скучаю по семье. И, наконец, там Хельга. Хотя я и не знаю, как после произошедшего смотреть ей в глаза… Чтобы вернуть меня, вполне хватило бы письма, что князь Гостомысл согласен обсудить мои притязания на свою внучку, тем не менее в письме указаны множество причин, кроме тех, что касаются нас с Хельгой. Кстати, а что она сама говорит по поводу предсказания и состязаний?

— Да ничего. — Пересвет уныло взглянул на друга. — Хельга сразу объявила, что дела оборотней её не касаются и она больше не желает ни в чём участвовать, мол, Осенин хватило, разгребайте остальное сами. И все князья её поддержали.

— Но, с одной стороны, это правильно. — На лице Ингвара появилась довольная улыбка. — Ну ка, назови мне хоть один род, который для выполнения своего предсказания к другому ходил? Нет, сами всё, сами…

— И почему же зовут тебя? — наконец не выдержал Пересвет, запутавшись в происходящем. — Делись идеей, не томи.

— Да всё просто: отцу теперь нужна Хельга, а вот он ей не нужен совсем, и князь Гостомысл даже посмотреть в её сторону никому не позволит. — Ингвар пожал плечами, мол, очевидно же. — Однако есть я, с которым у неё отношения сложные и непонятные. Тем не менее я вроде как помог Хельге выжить на обряде, вот меня и хотят использовать, чтобы надавить на неё. Ничего у нас не меняется. Не можешь победить честно — используй других.

— Выходит, ты не вернёшься? Ты же обещал… — оторопел от этой отповеди Пересвет.

— Почему? Вернусь. Хочу посмотреть, как отец и старейшины попытаются всё это провернуть в моём присутствии. — Ингвар снова усмехнулся и покачал головой, а потом добавил: — Я скучаю по Хельге. Мне было много чего обещано, но пока я не получил ничего.

— Если обещала Белозёрова, то ничего ты не получишь. — Пересвет ехидно улыбнулся. — Вкус у тебя, конечно, ужасный.

— Всё равно лучше, чем у тебя, — не остался в долгу Ингвар.

В этот момент небо полыхнуло, и в стороне, где стоял лагерь Уббе, послышались странные хлопки. Ингвар с Пересветом переглянулись и, не сговариваясь, побежали туда.

Примчавшись в лагерь грязными и мокрыми (дождь уже перешёл в ливень), они увидели впечатляющую картину. На небольшой площадке два огромных волка пытались сбить друга друга с ног, и за всем этим следил огромный морской змей, словно гора возвышавшийся над лагерем. Тут же в качестве зрителей стояли братья Уббе — Бьёрн, Ивар и Хальфдан.

— Что случилось?! Почему они дерутся? — Ингвар, тяжело дыша, обратился к Бьёрну.

— Да кто ж знает, что они столько лет назад не поделили. — Ярл спокойно пожал плечами. — Сейчас пар выпустят — и снова сядут пить. А ты чего такой грязный? После взятия города никак успокоиться не можешь? Понравилось по стокам лазать?

— Я думал, на лагерь напали… — Ингвар возмутился, — а у меня тут брат — ну я и побежал на помощь…

— Вы с ним не похожи, — сделал заключение Бьёрн, посмотрев сначала на огромного волка, а потом на Ингвара.

— Все вопросы к отцу. — Парень вытер рукой лицо и стал следить за сражением. Он ещё ни разу не видел, как Ярополк бьётся без поддержки личного мага.

Оба оборотня в боях бывали не раз, но опыт Уббе, конечно, не сравнится с опытом Ярополка, у которого в Гледне самой большой проблемой были небольшие банды разбойников. Тем не менее защита на доспехе Радборта оказалась намного сильнее, и каждый раз, когда Уббе уже мысленно праздновал победу, срабатывали заклинания отбрасывания и обездвиживания. Наконец, оба выбились из сил и приняли человеческий облик.

— Моё почтение твоему магу, — произнёс Уббе, устало вытирая лоб. — Кто снаряжение зачаровывал?

— Внучка князя Белозёрова. — Ярополк расплылся в довольной улыбке. — Неужели ты думал, что я по глупости с тобой один на один вышел побороться?

— Хорошее потомство у тёмного мага, — похвалил Уббе, — а ты как был хитрой собакой, так и остался.

— Волком, а не собакой! — оскорбился Ярополк и, повернувшись в сторону вымокшего под дождём брата, поинтересовался: — А ты тут что делаешь? Я же тебя спать отправил.

— Да вот подумал, что с тобой случилось что-то… — Ингвар мысленно выдохнул: «Брат, как всегда, не изменяет себе. Куда бы ни пришёл, устраивает праздник. Вон все ярлы уже собрались — быть пирушке до утра».

— Дети должны в такое время спать. — Ярополк усмехнулся.

— Он мой лучший маг, а ты ведёшь себя с ним как с ребёнком, — осудил его Уббе.

— Для меня Ингвар всегда им будет. — Ярополк хлопнул ярла по плечу. — Давай отметим встречу, а то неизвестно, когда увидимся в следующий раз. Вы далековато забрались.

— Ты идёшь с нами, — кивнул Ингвару Уббе, — посидим перед дорогой.

В эту ночь поспать никому не удалось: ярлы и Ярополк вспоминали совместные походы, хохотали, перебивали друг друга.

Под утро Ингвар сложил свои немногочисленные пожитки в мешок, пристегнул меч к поясу и вместе с братом, Пересветом и их небольшим отрядом отправился к побережью, где ждал драккар. Перед этим на прощание он подарил Уббе сферу с печатью, которую самым бессовестным образом отобрал у Пересвета. Парень был благодарен ярлу за всё, что тот для него сделал.

Уббе проводил отряд взглядом, потом подкинул на ладони мешочек золота, что получил от Ярополка в качестве отступных за Ингвара, и с огромной осторожность спрятал сферу с печатью: такой артефакт он видел впервые, но о мощи подобных ему ярл был наслышан.

«Если в землях Гардарики появился маг, способный создавать такое, то стоит поблагодарить предков за мудрость нашего покойного отца, что всегда был в хороших отношениях с абсолютом и часто организовывал совместные походы на западные земли», — подумал Уббе.

***

— Я побеждаю! Я первая! — Забава с радостным воплем бежала вдоль бурного весеннего ручья, в который они с Хельгой запустили два кораблика.

— Да с чего это? Смотри, твой застрял! — Хельга, расхохотавшись, подобрала полы сарафана, перепрыгнула через лужу и снова побежала за своим корабликом.

— Так не честно! — Забава прутом убрала с пути своего судна ледышку. — Давай! Поднажми, догоняй его! — обратилась она к кораблику, подталкивая его прутиком.

— Жульничаешь! — крикнула Хельга.

— Чуть-чуть не считается! — ни на мгновение не смутилась Забава.

Ручей постепенно становился шире и быстрее — Хельга с Забавой уже не успевали за корабликами, и, к их огромному огорчению, те поднырнули под льдину, что стояла на берегу озера — там, где в него впадала речка Мошка. Ледоход был в полном разгаре, поэтому она разлилась широко и кое-где даже затопила стоящие в низинах дома. Течение несло в озеро большие льдины, поваленные деревья, местами устраивая заторы и разливаясь ещё больше.

Хельга с Забавой выскочили на льдину. Последняя постучала по ней каблучком и расстроенно произнесла:

— И как их достать? Может, льдину сломаем?

— Да, можно, — согласилась Хельга: ей тоже было жаль кораблики. — Только в каком месте ломать будем?

— С краю и начнём.

У Забавы редко слово расходилось с делом — не дав Хельге и слова сказать, она рубанула по льдине заклинанием. Вот только та, видимо, снизу уже подтаяла, поэтому раскололась она совсем не так, как представляли себе девушки.

Та часть, на которой стояла Хельга, покачнулась и, подхваченная течением и ускоренная остатками заклинания, быстро начала перемещаться к середине реки.

— И-и-и!.. — взвизгнула Хельга и заметалась по льдине, не зная, как вернуться на берег.

— А-а-а-а-а!.. — поддержала её оторопевшая Забава.

Льдину с Хельгой вынесло на стремнину, и Белозёрова величественно поплыла в Белое озеро.

Девушка перешла на магическое зрение и быстро собрала печать ветра, пытаясь вытолкнуть своё плавсредство со стремнины. Следующей была печать воды — и появившийся водоворот всё-таки откинул льдину в сторону. Та проплыла пару саженей, ударилась в ледяной торос и застряла.

— Хе-еля-а, не умира-а-ай! — завыла на берегу Забава.

— Да не собираюсь я! — Хельга немного успокоилась и сосредоточилась на заклинаниях, чтобы приморозить льдину к торосу.

Наконец, убедившись, что ей удалось, она грустно вздохнула и, достав амулет призыва, разломила его.

Раскрылся портал. Из него вышел князь Гостомысл, и, судя по нахмуренному лицу, он явно был не рад оказаться на льдине посреди реки.

— Деда, я всё объясню! Это совершено случайно получилось, — пролепетала Хельга.

— Не стоит, я вроде не слепой, — покачал головой князь.

Он легко подхватил внучку и переместился с ней на берег, где открыл два портала. В один князь подтолкнул Забаву, а в другой вошёл сам.

Выйдя из портала, Гостомысл взял Сокровище Земель Восточных за ухо и, не обращая внимания на протестующий писк, отвёл в угол.

— Вот постой и подумай о своём поведении, — сердито произнёс он, а сам отправился к домашнему порталу.

Хельга, потирая красное ухо, с грустью посмотрела на Прошку и Тавинку.

— Кажется, деда рассердился, — подытожила она, снимая тулупчик. Домовой заклинанием отправил его на вешалку.

— Впервые тебя так наказали, — произнёс Прошка, почёсывая лоб. — Даже страшно представить, что ты натворила. Город хоть стоит?

— Стоит. — Хельга уныло кивнула. — Я на льдине чуть в озеро не уплыла.

— Понятно, — кивнул Прошка, — я бы ещё и розог всыпал, чтобы не безобразничала.

Тавинка согласно закивала головой. Не дождавшись поддержки Хельга печально вздохнула.

Появились князь Гостомысл и запыхавшийся Драгомир Белозёров. Хельга мгновенно покраснела: взрослая девица, а стоит в углу.

Драгомир посмотрел на дочь и покачал головой. Они с Гостомыслом прошли в столовую.

Хельга тихонько начала отходить из угла, ближе к двери, желая подслушать разговор.

— Пятнадцатый год пошёл, а ума не прибавилось! Она в детстве и то умнее была! — громко возмущался князь Гостомысл. — На льдинах в ледоход кататься! Хорошо, та не раскололась, а то быть на нашем озере ещё одной русалке.

— Отец, успокойся. — Драгомир уселся на скамью, заглянул в стоящий на столе кувшин и плеснул себе в кружку ягодный отвар. — Если у неё время на подобное имеется, давай я заберу её к себе в лавку. Без Кожемякина я не справляюсь — помощница мне нужна. А без свободного времени Хельга шалить не сможет.

— Дело говоришь, — согласно кивнул князь. — Вот завтра и забирай, пусть помогает. В травах и отварах она и правда хороша. И с училища пусть отчисляется: ей там больше делать нечего.

По дороге к порталу Драгомир кинул на дочь огорчённый взгляд. Хельга жалостливо посмотрела на него, но тот лишь снова покачал головой: решение князя Гостомысла никто не смеет оспаривать.

Из угла её выпустили лишь под вечер.

***

Хельга шла по тёмному складу, собирая в мешочки нужные травы и убирая их в большую корзину. С тех пор как Драгомир взял её помощницей, прошло вот уже две недели. За это время Хельга успела пересмотреть все договоры, познакомиться со всеми работниками и даже проверить по карте все маршруты, по которым отправлялись караваны. Она успела сходить во все лавки, для которых скупали травы, навестить всех травниц и всех лекарей. Впрочем, большинство людей ей уже было знакомо. Хельга ведь не один год помогала князю Гостомыслу с товарами.

Драгомир удивлённо хлопал глазами, когда она вечерами давала ему отчёты о выполненной работе. Такой труд для Хельги был намного интереснее, чем просто учёба. Девушка даже планировала летом лично съездить куда-нибудь с караваном и посмотреть мир за пределами Восточных Земель: «Далеко меня даже в сопровождении батюшки не отпустят, а вот к Варяжскому морю вполне можно попроситься. Говорят, в селениях на его берегах делают дивные украшения из янтаря! Многорядовые бусы красиво бы смотрелись с моим новым сарафаном, который я сейчас вышиваю».

Хельга собрала нужные травы и, уложив всё в корзину, направилась к отцу.

Тот сидел в небольшой горнице и что-то писал. Увидев дочь, Драгомир отложил свиток и улыбнулся:

— Проходи, Хеля. Что там у тебя?

— Городской целитель прислал список трав — я собрала те, что имеются, а остальные ты должен будешь добавить и с поверенным отправить. Просят срочно. — Хельга поставила корзину на скамью и сама уселась рядом.

— Что-то хотела? — правильно истолковал её взгляд Драгомир.

— Батюшка, можно мне летом к Варяжскому морю с обозом съездить? Хочется самой взглянуть, что там да как. — Она застенчиво улыбнулась.

— А почему бы и нет? — Драгомир пожал плечами. — Летом пойдут через земли дреговичей и ятвягов. Обоз большой будет: за вайдой красильной, что ткани в синий цвет красит, отправится, заодно и к Варяжскому морю выйдет. А что, янтарных украшений захотела?

— Да, — честно созналась Хельга. — К тому же я ведь в тех краях и не бывала никогда. Вот у валахов была, у поляниц была, а в той стороне — ни разу.

— Успеешь. Какие твои годы! — Драгомир улыбнулся. — Ты сегодня в Белозёрск уйдёшь?

— Да, сегодня должен князь Кожемякин прийти. Он мне с огородом обещал подсобить: земля-то прогрелась уже, — ответила Хельга.

— Ой, чуть не забыл! Там же тебе прислали саженцы степной вишни, целый мешок. — Драгомир стукнул себя по лбу. — Пойдём, отца навещу и заодно помогу тебе их донести.

В тереме уже ждали. Хельга с удовольствием в очередной раз использовала способности стихийного мага земли, поэтому к вечеру было посажено всё вплоть до последнего семечка. Вишню рассадали по оврагу, где сухо и рано прогревается земля. А захотелось Хельге иметь свою степную вишню, потому что когда-то её угостил дивным пирогом князь Наволод. Так что после долгих поисков с южных земель доставили Хельге пару десятков саженцев.

Над ужином Хельга постаралась: рыба жареная; на пару с пряностями; в сметане; тельное из неё же и расстегаи с ней же. В середине стояла большая стопка блинов, а к ним в деревянных плошках шла красная и чёрная икра. В углу стола место нашлось небольшому бочонку яблочной наливки.

Хельга, как хозяйка дома, стояла чуть в стороне, не встревая в разговоры старших, но всё равно внимательно прислушиваясь: вдруг что интересное расскажут.

Когда совсем стемнело и ужин закончился, щёлкнул портал. Из него вылетела серебристая бабочка-вестница. Хельга встрепенулась: такого цвета вестницы были у Рорика.

Гостомысл раскрыл сообщение, прочитал его и вздохнул:

— Ингвар вернулся — мне надо в Новогород. — А потом, переведя взгляд на Хельгу, произнёс: — Чтобы без моего разрешения встречаться с ним не смела! И я не шучу, Хельга: мы не знаем, как поведёт себя сущность, завидев своё тело.

Хельга согласно кивнула, ликуя в душе: наконец-то долгое ожидание закончилось.