Спуск по реке был спокойным, под болтовню Раду, и сейчас, когда Ингвар надеялся на хороший исход, неизвестные решили забрать его добычу.

Судя по кривой ухмылке, Раду знал напавших. Ингвар напрягся: «Сразу ввязаться в драку? Или причалить и послушать, что скажут?» В отряде неприятеля было человек пятнадцать. Рискованно влезать в бой, не зная силы врага.

Парень вопросительно посмотрел на Раду, тот ехидно улыбнулся и сказал:

— У тебя проблемы. Вряд ли ты сможешь доставить меня своему конунгу: я своей красивой тушкой украшу местные ворота. Но ты можешь попросить какую-то мою часть для Хорика.

Ингвар молча кивнул, оглядывая берег и стоящих на нём людей.

Раду, заметив пристальный взгляд одного их них, выкрикнул:

— Санду, вот скажи мне, почему предки так тебе благоволят? Ты жив! Недоработка с моей стороны.

— Наверное, потому что справедливость должна восторжествовать? — Мужчина, названный Санду, ухмыльнулся. — Ты и твой друг прекрасно украсите городскую стену.

— Ну я — ладно, не возражаю. Я где угодно буду великолепно смотреться и украшу любой городишко, даже такой захудалый, как твой. — Раду спокойно пожал плечами, словно его приглашали на пир, а не грозили повесить. — Только дело в том, что тот, кого ты назвал моим другом, первым поймал меня, и он тоже хочет украсить мной ворота. Ворота Хедебю: его послал конунг Хорик. Даже не знаю, как вы меня делить будете, вдоль или поперёк?

Санду задумался. Как бы он ни был зол на Раду, претендовать на добычу конунга Хорика не хотелось. Хоть и далеко живёт конунг, да только он вполне может прислать хирды к воротам Рахова и оставить от города горстку пепла. И каган ему это позволит: слишком сложная обстановка сейчас в каганате, чтобы из-за мести одного рода в ещё одну войну вступать. А хирды Хорика без дела сидят и с удовольствием разомнулись бы на территории Санду.

— И с чего же я должен тебе верить? Вдруг ты просто прикрываешь своего подельника? — наконец произнёс Санду. — Все знают, что тебе верить — себя не уважать.

Плот упёрся в берег, но ни Раду, ни Ингвар не спешили сходить с него.

Парень поставил защитный барьер, чтобы задержать первые выстрелы лучников.

«А дальше что? Раду убьют прежде, чем я выведу из строя хотя бы троих. Значит, придётся вести переговоры. Раду — моя добыча, и отдавать его я не намерен», — решил Ингвар.

Он полез в кошель, достал из него металлическую бляшку с гербом Хорика и кинул на берег.

— Проверь!

Санду подозвал мага, тот собрал печать — и над металлической поверхностью взмыл знак Хорика.

Правитель Рахова недовольно поморщился: парень действительно имел отношение к конунгу, и Раду, как добыча, принадлежал ему.

— Я приветствую тебя, посланник Хорика, но смею спросить, что ты делаешь тут один? — произнёс он, стараясь не показать своего недовольства. — Я Санду, правитель Рахова.

— И я приветствую тебя, Санду, моё имя Ингвар, я хольд в хирде конунга Хорика, — ответил Ингвар. По отряду пробежал удивлённый шёпот: уж слишком молод мальчишка для подобного ранга. — Я не один, наш отряд отправили, чтобы захватить Раду, но он попытался сбежать, и мне пришлось его преследовать. Я ещё вчера послал вестника отряду и жду его.

Санду чуть скривил губы: «Как не везёт. Мальчишку трогать нельзя, а вот Раду… Кто ж не знает эту бешеную собаку? Убьём в дороге и выставим всё так, будто он сам напал на нас».

— Что ж, приглашаю тебя посетить Рахов, — сказал Санду, прикинув все варианты. — Ты сможешь дождаться свой отряд и отдохнуть. Думаю, путешествие по реке утомило тебя.

— Не особо, — ответил Ингвар, подтолкнул Раду к берегу и сам спрыгнул с плота вслед за ним. — Но буду благодарен, если ты позволишь мне дождаться отряд в городе.

Санду подал знак, воины опустили оружие, и один из них подвёл к Ингвару лошадь. Оборотень легко запрыгнул в седло, а затем, к удивлению и неудовольствию Санду, подхватил за шиворот Раду и кулем перекинул поперёк седла.

— Думаю, лучше всего будет, если в город его доставлю я, — пояснил Ингвар, увидев недовольное лицо правителя Рахова. — Насколько я знаю, ранее ты не смог с ним справиться. Зачем создавать лишние проблемы?

— А ты, значит, справишься? — Санду насмешливо посмотрел на оборотня.

— Я всё-таки не только хольд, но и лучший маг хирда, хотите проверить? — Ингвар чуть склонил голову. — Или ты считаешь, что сразиться с Раду и захватить его может любой?

Санду промолчал. Ненормальная сила тёмного мага была всем известна, и раз мальчишка с ним справился, значит, по крайней мере не слабее него.

Зато голос подал Раду, висящий, словно куль, поперёк лошади:

— Я искренне рад, что ты настолько великолепен, но, может, уже поедем? Так висеть совершенно неудобно. Придумал! Посади меня сзади.

— Я не самоубийца, — хмыкнул Ингвар, — ты же мне сразу шею свернёшь.

— А спереди? — Раду чуть приподнял голову и мило улыбнулся.

— Спереди я только девицу посажу, — Ингвар так же мило улыбнулся, — терпи.

Отряд Санду пришпорил лошадей и поскакал по почти неприметной дороге, которая через час вышла на широкий тракт, и вдалеке показались очертания поселения, до него добирались ещё час.

Город стоял в небольшой котловине. Дома разбрелись по окрестным горам — одиночно и небольшими группами. Через реку был перекинут мост на крепких сваях.

Кавалькада, проскакав по мосту, остановилась у большого дома с огромным количеством хозяйственных пристроек. На небольшой площади перед домом гуляли разноцветные куры.

Правитель Рахова спешился и стал смотреть за Ингваром, пока парень помогал Раду слезть с коня. Валаха, видимо, укачало: цветом лица он напоминал горох, что не могло не порадовать Санду.

— Предлагаю на ночь посадить его в яму, чтобы не удрал, — предложил он, увидев задумчивость на лице Ингвара. — Я прикажу своим людям стеречь его.

— Хорошо, — сразу согласился Ингвар, к удивлению Санду. — Только я сам его провожу. Хочу убедиться, что он ни на кого не нападёт по дороге и его поместят под охрану в целости и сохранности. Мне бы не хотелось объясняться перед конунгом, почему я не уследил.

Санду снова поморщился от прозорливости мальчишки: тот пресекал все попытки хоть как-то приблизиться к тёмному магу и, с другой стороны, вёл себя уважительно, ни давая ни малейшего повода начать ссору. Пришлось мужчине снова согласиться.

Ингвар проследил за тем, как Раду спустили на верёвке вниз, убедился, что сверху яму закрыли толстой деревянной решёткой, и, наконец, проверил охранные заклинания. Удовлетворённо кивнув, парень направился в дом Санду, где уже кипела суета и готовили большой ужин: надо же поприветствовать неожиданного гостя.

Особо парадных блюд там не выготавливали — на столе стояла жареная баранина, мясо дикого кабана, рыба, каша и овощи. Из личных запасов правитель города извлёк бурдюк с местным вином и принялся потчевать Ингвара.

Отказаться от подобной чести — значит оскорбить хозяина. Пришлось Ингвару призвать всю свою выдержку.

С довольным лицом парень хлебал кислятину, мысленно проклиная местные вкусы: таким вином только косых прямить. А Санду всё подливал и подливал вино в его кубок.

За столом шёл разговор о войне каганата с южными соседями, о переделе влияния на севере, о ромейских[1] караванах и даже о стычках на южных границах Восточных Земель.

На последней теме Ингвар весь обратился вслух, но ничего нового не узнал. Такие стычки происходили нередко: каждый молодой степной хан пытался показать себя, и хорошо, если впоследствии успевал сбежать. А в этот раз, к несчастью для степняков, поблизости оказался князь Гостомысл, причём в очень плохом настроении — это поняли по огромному куску выжженной степи после боя, который и начаться особо не успел.

Больше ничего интересного Ингвар не узнал. Наконец, он сделал вид, что опьянел, и попросил показать его комнату.

Санду с удовольствием ткнул пальцем на красивую девку и приказал ей провести гостя и остаться с ним на ночь.

Найдя место для сна, Ингвар девку поблагодарил и без обиняков выставил вон: к таким подаркам он относился весьма настороженно.

Оборотень не раздевшись упал на кровать, не сомневаясь, что скоро его разбудят.

Так и произошло: на утренней смене караула заиграли тревогу.

Ингвар выбежал из комнаты и бросился к яме, где сидел Раду. Деревянная решётка валялась в стороне, возле неё сновали люди и орал от злости Санду, красный как варёный рак.

Радборт-младший подошёл к краю ямы и заглянул внутрь: на дне лежали два тела, и ни одно из них не принадлежало тёмному магу. Раду с умом распорядился ножом, что подсунул ему Ингвар. Тогда парень рассудил так: «Найти Раду по меткам — несложно, а вот вернуть к жизни — очень даже сложно».

— Что-то мне подсказывает, что я не получу ответа, зачем ваши люди полезли ночью в яму. Вы думали, что справитесь с Раду? — Ингвар выразительно взглянул на Санду. — Решили отобрать добычу конунга?

— Мальчишка! Ты знал, что он сбежит! Поэтому и не сопротивлялся, когда я предложил закрыть его в яме! — Санду шагнул к Ингвару, обнажая меч. — Ты ответишь за моих людей.

— Тц-тц-тц, — цыкнул парень. — Я думаю, это вам придётся отвечать за добычу конунга. — И начал формировать вокруг себя огненный круг и защитный купол. — А ещё за нападение на хольда. Сдаётся мне, городок ваш придётся полностью отстраивать после нашего разговора.

Вдалеке заиграл рог — Санду обернулся. К городу подходил отряд, над которым развевался стяг Хорика.

С одним магом они, может быть, и справились бы, а вот с отрядом хорошо обученных воинов точно нет. Санду сердито воткнул меч в землю и пошагал к своему дому, осыпая проклятиями Раду.

Ингвар проводил его взглядом: «Тоже мститель нашёлся. Надо было решать всё сразу на месте, а не приглашать в гости. Зато теперь бесплатно разживёмся лошадьми. Раду далеко не ушёл: во-первых, по метке вижу, а во-вторых, использовать магию высшего порядка он пока не может, значит, никаких порталов не наколдует. Пусть побегает чуток».

Выжать из Санду компенсацию побольше помешало то, что поджимало время, и то, что денег в его казне было с гулькин нос. Да ещё то, что вина Раду была велика. Оказывается, три года назад он угнал в полон всех оборотней города. Больше никто их не видел и не слышал. Претензии Санду Ингвар признал и в качестве отступных взял двух коней и меч. Чтобы не задерживаться в пути, было решено, что отряд отправится к побережью самостоятельно, а Ингвар, как найдёт сбежавшего, нагонит.

Отъехав от города на версту, Ингвар активировал заклинание поиска и неторопливой рысью направил коней в нужную сторону.

Мага он обнаружил в деревеньке, почти у самого подножия горы, в дубовой роще. Раду качался на детской качели.

Ингвар спешился с лошади и направился к нему, не сомневаясь, что тот уже почувствовал присутствие парня.

— Никогда не понимал этого развлечения, — сообщил Раду, не оборачиваясь, и оттолкнулся от земли кончиком сапога, — хорошую верёвку на ерунду перевели.

Ингвар уселся на траву, рядом с качелью, и достал свёрток. Развернул его — и показались пара лепешёк и кусок баранины.

— На вот, поешь. Сомневаюсь, что твой друг Санду накормил тебя вчера.

Раду спрыгнул с качели, уселся рядом с оборотнем, отломил кусок лепёшки и неровно отрезал ножом кусок мяса.

— Странный ты, — произнёс маг, прожевав мясо, — я тебе не друг, но ты помог мне. За меня настолько хорошая награда назначена?

— Неплохая, — ответил Ингвар, протянув магу бурдюк с водой.

— Ты меня совсем не боишься? — Раду чуть склонил голову набок и вопросительно уставился. — Второй день на тебя смотрю и никак не могу понять, то ли ты безумно храбрый, то ли просто безрассудный. Ни один нормальный человек не будет спокойно общаться со мной, не связав меня по рукам и ногам. А ты мало того, что не подумал об этом, так ещё и нож дал и назад не забираешь.

— Считай так, как тебе больше нравится. — Ингвар пожал плечами и завернул в тряпицу остатки еды. — Ничего не боятся только глупые. Я так спокоен ровно до той поры, пока ты не восстановишь руку и свою силу. А заблокировать её я не могу: кто знает, как на тебя подобное повлияет? Вдруг окочуришься? Мне нужно доставить тебя живым, всё-таки ты брат правителя Валахии и, случись с тобой что, можно получить проблемы.

— Ты странный ребёнок, — сделал заключение Раду и встал, задумчиво осматривая замотанную руку. — Никогда не думал, что пользоваться только левой рукой так неудобно.

— Поехали до конца леса, пока солнце высоко не встало. — Ингвар направился к лошадям. — На опушке дождёмся вечера и снова поедем. До ближайшего портала ещё полдня пути — если повезёт, успеем к последнему открытию.

— Ты меня как будто в гости приглашаешь, а не на казнь везёшь, — ухмыльнулся Раду и вытер испачканную жиром руку об штаны.

— Кто ж знает? Может, и в гости. — Ингвар чуть усмехнулся. — Если бы нужна была только месть, всё бы закончилось на реке.

Раду кивнул и направился к лошади. Кровь двух стражников позволит ему быстрее залечить перелом, и он сможет открыть для себя портал. Вот только валаху было на редкость скучно и отказываться от визита к Хорику за его же счёт не хотелось.

«Почему бы не помочь ученику старого знакомого? Присмотрю за ним в путешествии через море, а потом исчезну, к всеобщему негодованию. Пусть мальчишка закончит службу с хорошими воспоминаниями», — решил для себя Раду.

***

— Вот так это всё и произошло, — закончила Хельга. Она рассказывала Тавинке о том, что случилось в тот день, когда её похитил воевода Звяга.

— Страх-то какой, Хелюшка! — Домовушка взмахнула руками и прижала их к груди. — Воевода ведь таким добрым казался! И оборотень этот твой… гнать его от нашего крыльца старой тряпкой! Слёз твоих он не стоит. Да таких женихов на вешку в базарный день десяток дают! Найдёт тебе князь самого лучшего, и будешь ты княгиней, а не женой пятого сына. И муж красавец будет, и детей пятеро, и дом полная чаша.

— Тогда страшно было, но уже почти год прошёл, вроде всё притупилось. — Хельга пожала плечами, а потом насупилась. — И не хочу я другого жениха! У меня тоже характер не мёд. И что, по-твоему, Ингвар не красивый? Или бедный? Если его вины в сплетнях о Любославе нет, то грош цена моим словам, что ему я верю больше, чем себе.

— Да что твои слова! — Тавинка недовольно покачала головой. — Тебе лет сколько, чтобы такое решать? Определять твою судьбу взрослые должны, а тебе положено слушать и не возражать. Виданное ли дело, девица решает за кого замуж идти! Любовь твоя как придёт, так и уйдёт, а умение ладить с супругом останется. Ты же не девка крестьянская, ты внучка княжеская — тебе о людях надо думать, а не о том, что там хочется!

— А я супротив желания дедушки и не иду, Тавинка! К тому же что хорошего из этого подчинения старшим? Дедушка всю жизнь один, и отец счастья не видал. Где мудрость старших была, когда их браки устраивали? Дедушка говорил, его мнением насчёт жены родители и не интересовались! — Хельга вздохнула и покрутила в руках прутик. — Мне хотелось бы любить своего мужа. Только вот прежде, чем загадывать подобное, надо выбраться отсюда, а из-за Кощуна я в доме, как привязанная, сижу.

Девушка сидела на крыльце и рисовала на земле карту местности. Если идти вниз по течению, всегда найдёшь жильё, только вот чьё? Она так и не разузнала. После происшествия с Кощуном Хельга за ворота больше не выходила. Оборотни, возможно, и могли защитить её от местной нечисти, а от ненормального мага кто защитит? В доме есть старейшина, который не позволит утащить её, а в лесу кто поможет? Что Хельга могла противопоставить магии Кощуна? Умение ругаться? Ловить рыбу? Договор тётки с Ягайлой? Да плевал на всё это Кощун с вершины терема. Поэтому прогулки по лесу девушка решила прекратить и снова начала ходить кругами по двору.

Чтобы совсем не завыть от скуки, Хельга вспоминала магические печати — те, что учила в училище, что показывал дедушка и что видела в старых летописях. Конечно, без магии они были бесполезны, но хоть пальцы начали возвращать былую гибкость.

Тем временем прошла неделя, и последний месяц лета вступил в свои права. День уже стал короче, с леса ветер доносил запах лесной земляники, в изобилии растущей у опушки.

Хельга грустно вздыхала, прикидывая, какие пирожки можно испечь с этой ягодой или просто с грибами. Но с мукой у Ягайлы были проблемы.

После ужина Белозёрова вымыла посуду и вышла во двор, чтобы немного подмести его, как вдруг совсем рядом раздался удар, похожий на гром.

Хельга с удивлением подняла взгляд к совершенно ясному небу, не понимая, что происходит. Зато на крыльцо сразу выскочила Ягайла и оборотни.

Женщина быстрым шагом направилась к воротам и распахнула их. Хельга последовала за ней и аккуратно выглянула наружу.

У края поляны, где когда-то открылся портал её тётки Неониллы, закручивался вихрь. Он, видимо, был виновником грохота.

Сначала вихрь был небольшим, но, закручиваясь, он ломал защитный барьер и разрастался. Наконец, вихрь ярко вспыхнул, открылся телепорт — и из него вышли пятеро мужчин.

Ягайла чуть наклонила голову, рассматривая пришедших, зато Хельга, позабыв обо всём, побежала к ним.

— Деда! — прохрипела она, и слёзы ручьём хлынули из её глаз. — Деда…

[1] Ромеями называли византийцев.