Глава 8: В бездну отчаяния.

— Приветствую. Вы смотрите телеканал «Мы здесь и там», а меня зовут Анджелисса Версова.

Её белоснежная улыбка выглядела печально.

— Как вы видите, я плохо себя чувствую, как и половина нашего коллектива, но мы всё равно вышли в эфир в разных участках Земного шара с нашими фирменными репортажами.

Она сопливила и непривычно растягивала слова.

— Как говорит наш лозунг «Мы здесь и там, мы всегда с вами, где бы вы ни находились», и потому мы ощущаем то же, что и вы.

Её голос звучал глухо. За кадром слышался тяжёлый кашель оператора.

— Прошу прощения за столь непривычно длинное вступление, полное чувственности, но сегодняшний день и вправду особенный.

Кто-то уронил бутылку с водой, полной слюней, и она покатилась по центру студии, остановившись у подножия высокого стола телеведущей. Длинный общий кадр этого процесса попал в эфир. По краям кадра были видны шатающиеся коллеги по студии.

— Мы расскажем об этом подробнее после вступительной заставки нашей передачи «Сегодня навсегда».

Эту фразу она произнесла с особой энергией.

— Не переключайтесь.

Её фирменная улыбка осталась дольше обычного и уже во время вступительной заставки пару раз выскакивала 25-м кадром. Режиссёр программы не сразу переключил «сцену» трансляции.

Сама заставка гораздо сильнее отличалась от привычной.

Вместо заразительной мелодии новостной передачи, сопровождавшей многочисленные кадры природных бедствий вперемешку с важнейшими празднествами и титрами ведущих телеканала и логотипами программ — была меланхоличная мелодия, медленный темп смены кадров, скудный монтаж, не было ни логотипов, ни текстов, ни символов, — лишь счётчик цифр жертв, стремительно увеличивающийся на фоне кадров видео и фотографий с мест событий и больниц. Во второй половине полутора-минутного интро он достиг 100 000, а скудный монтаж вместе с мелодией возросли в темпе, и количество уникальных видео и фото было трудно не приметить. Многие зрители в чате трансляции в интернете писали «мой (кто-то) погиб — я узнал это фото (видео), этот человек — мой (кто-то) погиб (тогда-то)».

Вскоре эта трансляция стала одним из важнейших символов нынешнего времени, и люди её пересматривали с неслыханной частотой, испытывая целый каскад эмоций и переживаний.

Учитывая, что телеканал, на котором ведётся эта новостная передача, не настолько известный, и в расписании передач он занимает не самое высокое место и значение, эта конкретно трансляция стала неслыханным успехом и рекордом не только среди этого телеканала, но и среди вообще всех телеканалов за последнее время. 9 миллионов просмотров на одном лишь видеохостинге за месяц.

Многие — в том числе коллеги по цеху — отзывались о ней добродушно и почтительно, с теплотой в сердце. Говорили, что эта трансляция, а также телеведущая — пример настоящего человеколюбия и благосердия.

В самой передаче, помимо вступительных слов, которая продолжалась свыше двух часов, что для средней новостной трансляции — это перебор, были: благотворительный, уже собранный «пакет» от телеканала и участников коллектива, освещение благотворительных мероприятий от сторонних организаций, а также и как само освещение этой общественной катастрофы со всех возможных сторон, так и упоминание недавней истории с госпиталем — не совсем понятно, почему телеведущая и её коллеги решили её осветить, ведь с её начала прошло больше трёх месяцев и многие уже забыли про неё, но они явно на что-то намекали, под конец передачи очень подробно упомянув эту историю, рассказав о её общеизвестных истоках и деталях, и участниках и жертвах, среди сведений о которых значились немного странные детали.

Много кто пересказывал эту историю, и в версии каждого значились подобные странности, но в версии от этого телеканала, озвученной Анджелиссой Версовой, были и вовсе «убит тем-то тем-то, в такое-то такое время в той-то локации», что уже не шло ни в какие рамки, и эту особенность также подмечали некоторые. Но, на фоне заслуг этой трансляции, эти странности и дикости выглядели совсем уж неприметно.

Тем более, что сумма, которую собрали с работников и владельцев телеканала, пришла в полном объёме на счета благотворительных организаций — были фото и видеоотчёты со всеми документами и лицами, принимавшими решения о закупе тех или иных мед. инструментов, лекарств и на оплату процедур и операций в том или ином объёме.

Этот настолько подробный отчёт перед публикой, которая не внесла ни цента в этот конкретный «пакет» помощи, ведь оный уже был внесён и отправлен до его публичного объявления, оказал на всех такое впечатление, что многие испытали уважение и благодарность по отношению к такой ответственной и стремительной помощи экстренно нуждающимся, и в итоге начали звонить и «писать письма» в телеканал и лично телеведущей Версовой, чтобы они «повторили» «пакет», но с участием зрителей — все просили, чтобы у них забрали деньги на помощь больным.

Вскоре Анджелисса ответила, и на следующий же день начала специальную трансляцию, продолжавшуюся целый день и полвечера, по истечении которой удалось собрать неслыханные 150 миллионов местной валюты, на которые можно было бы прокормить целый город-миллионик и спасти тысячи, а то и десяток с лишним тысяч жизней тяжело-больных.

Всё было то же самое — фото и видео-отчёты, как старые, так и новые, раннее не затронутые благотворительные организации, и те 150 миллионов удалось очень грамотно распределить между всеми фондами. На каждый приходилось не настолько много, но в совокупности — было спасено бесчисленное количество жизней. Некоторые из фондов работали загородом, так что удалось спасти множество жизней не только в крупных городах, но и за их пределами, в местах с отсутствующей инфраструктурой, что в экстренных ситуациях сказывается особенно критично на проценте выживаемости людей, которым требуется незамедлительная помощь, — такие фонды особенно ценятся.

По сравнению со 150-ю миллионами, те 5 миллионов, что удалось собрать с сотрудников и владельцев телеканала, смотрелись разительно иначе, но все те сотни тысяч зрителей, смотревших специальную трансляцию повторного сбора в режиме реального времени единовременно, безмерно и от всей души благодарили Анджелиссу Версову, сотрудников канала и её коллег, и всех-всех, кто был причастен к этому доброму делу, ведь у многих уже хоть кто-то, но погиб среди близких — как дальних, так и близких родственников, как среди друзей, так и людей, разорвавших связь.

Всемирный шок был неумолим и только нарастал.

Всех охватила паника, но подобные добрые дела оставляли надежду на лучший исход.

«Чёрную смерть пережили — и эту напасть переживём», — сказала с лёгкой улыбкой случайная старушка, стоящая у здания больницы, у которой брали интервью репортёры другого локального, городского телеканала.

Репортёрша изумилась.

И улыбнулась.

Действительно.

Люди не отчаялись.

Трудностей много, но в сравнении с бедами прошлого — это ничто.

Не каждый разделял воинственный оптимизм этой старушки.

У кого-то погиб родственник. Или близкий друг. Просто знакомый…

Но жизнь на этом не заканчивается.

Пути неисповедимы — пути обрываются.

Но жизнь остальных продолжается.

Оборвавшиеся нити так и остаются висеть, — никто их не убирает, но почитает и помнит.

Олимп, на коем восседает Земля, возвышается всё сильнее, а оборвавшиеся нити, свисающие с него, лишь дают понимание, насколько же человечество забралось высоко.

Словно то будь лифт, высота подъёма которого безгранична, и лишь эти крепчайшие, но в то же время тончайшие лески — ограничение ему.

Словно то будь поезд, съехавший с рельс и решивший будто ему суждено изменить законы мироздания, и изменивший вектор своего движения на вертикальный.

«Машиниста» нет. Все ограничители сняты.

Никто не будет позабыт.

Без сожалений.

Мы стремимся к звёздам.

И наши «лески» уже «истончились».

Наш путь близок к завершению.

Это знание едино.

И его принятие не означает принятие погибели, — лишь признание заслуг, и выказывание уважения всем предшественникам.

И каждый миллиметр, каждый сантиметр, каждый километр в достижении всё новой и новой высочайшей высоты каждую секунду — это величайшее достижение человечества, — побитие очередного рекорда, коего не достигал никто, ведь мы — пионеры, — первооткрыватели невиданных простор.

И мы стремимся…

Нет, мы уже давно достигли звёзд.

Нет…

Мы и есть — звёзды. Каскадом рассыпающиеся после смерти на этом чёрном космическом полотне. Срок нашей жизни по отдельности — условные 60 лет. Срок жизни звёзд — миллионы, а то и миллиарды лет. Столько мы уже и живём, ведь имя наше — человечество Земное.

***

Я проснулся.

В очередной раз.

Очередной день.

Вчера я допоздна, несмотря на недовольные вздохи мимо проходящих медработников, смотрел в одном из главных залов второго этажа благотворительную трансляцию, а потом переключился на другой канал, и там ещё до кучи просмотрел кипу самых разных новостей… тяжко.

— Ха-а-а…

Я потёр, придавил брови, словно желая перезагрузить себя — прямо как устройство. Как обычный телефон.

Держал большой палец на брови я секунд эдак 40, но — неа-а — ничего.

Я отпустил палец, и правая рука упала, обвиснув, будто не имея костей.

Какая разница — на кого там собирают деньги — мне уже ничто не сможет помочь.

Пора в очередной раз напомнить себе о реальности — если раньше, если будь у меня космические деньги, то можно было бы как-то — так и сяк, лишь бы кое-как «работало» — поставить себе вместо прежних ног какие-нибудь «шарниры», какие-нибудь жестянки, и как-нибудь их себе «присобачить», «приклеить» к остальной, неповреждённой части тела… то…

…То сейчас, после того, как та сумасшедшая с её дружками напали на меня, изрешетили меня, высосав меня досуха, насильственно сделав обратную операцию — сломав всё то, чего я огромными усилиями добивался — всё ради какой-никакой реабилитации, чтобы уже наконец пожить хоть чуть-чуть в спокойствии — чтобы наконец-таки ощущить признак свежего воздуха…

…После той насильственной, незаконной операции…

…Новые врачи, которых приставил ко мне совет директоров, констатировали: «Ты уже никогда не сможешь ходить. Те двое псевдохирургов, лицензия которых — фальшивка, настолько расхерачили тебе все внутренности, что там уже ни что искусственное не срастётся с твоим организмом, — ни металлику, ни искусственную органику тебе не поставить уже, — это противопоказано, — твой организм теперь отвергнет абсолютно всё».

Моя голова наклонилась под собственной тяжестью, а шея «упала», потянув за собой позвоночник.

В итоге я сам «упал», и вновь лежал, но только уже на боку, в странно изогнутом положении, словно эмбрион, не имея ни малейшего желания «вставать».

Ну, собственно, я и не мог «встать».

Я уж было и позабыл, что это вообще такое, «вставать».

— Ха-а-а…

— Так-к… х-хо-чет-тся… с-сп-па-аа-а-т-ть!..

— Я т-так ус-с-тал… жить!..

— Д-дай-й-те умереть!

— Оборвите мою жизнь!

— Вечно!..

— Хочу спать вечно!

***

Темнота.

Вечная.

Пергаменты.

Башни.

Стулья.

Лески.

Струящиеся.

Кои перебирают.

Невиданные пальцы.

Сквозь вечность.

Тишь.

Неожиданно.

Прервал.

Голос.

— Он это произнёс!

— Кодовое слово!

— Это случилось!

— Наконец-то…

— Он возжелал в вечности спать?!

— Это его желание?..

— Мы знали!

— Мы этого ждали!..

— Это случилось!

Многочисленные голоса, единые в радушии оказать одну услугу.

Росчерком «пера» они её окажут — юнец будет спать вечность, потянув за собой и весь остальной мир, повергнув его в пучину цикличного, нескончаемого ада.

Преисподни врата отворятся.

Они наконец-таки «проткнут» эту «куклу-вуду» и заставят её пребывать на грани жизни и смерти — в пространстве, именуемом «Бездна».

— Та мисс изумительно исполнила свою роль.

— Да!

— Да!

— Точно!

— Как мы и ожидали, она стала последним толчком в его падении в Бездну.

— Жаль, что нам пришлось истратить столь многие нити на столь бессмысленную в своём существовании игрушку.

— Жаль!

— Как же жаль!

— Но мы близки к цели!

— Да!

— Близки!

— Как же мы близки!

— Осталось немного!

«Принцы Ада» вздевают пальцы в высь тёмную.

Пальцы «Принцов Ада» начинают заигрывать, лаская нити двух кукол, — юнца, мечтающего о погибели, и — женщины-врача, искренне желавшей избавить мир от страданий.

«Принцы Ада» исполнят свою давнюю мечту.

«Принцы Ада» едины в своём радушии оказать услугу, исполнив жалостливую мольбу юнца о вечной дремоте.

Судьбоносный юнец будет дремать вечность.

«Принцы Ада» едины в своём радушии оказать услугу, исполнив решительную в своей искренности и стремлении в действии просьбу к «всевышнему» помочь ей в её плане переустройства области медицины и избавлении мира от страданий.

Женщина-врач избавит мир от страданий и переустроит мировую медицину, проведя революцию в этой области.

А Судьбоносный юнец утянет весь мир за собой в Бездну, заигрывая на заунывной скрипке — мелодию, располагающей к вечной дремоте.

Судьбоносный юнец заунывно протянет ключевые слова:

— Ва-а-а-а-м ну-у–у–жно спа-а-ть.

— Ва-а-ше-е суще-ество-ова-ани-ие-е бе-ессмы-ысле-енно-о-о.

— Э-это-от ми-и-и-р при-ино-о-оси-ит и-и бу-уде-ет про-о-одо-о-олжа-а-ть ва-ам при-ино-оси-ить не-еско-онча-ае-емы-ые-е стра-ада-ани-ия-я.

— Не-еу-уже-ели-и вы-ы е-ещё не-е на-а-те-е-рпе-ели-ись м-у-у-к?

Потеряв человеческий голос и облик, Судьбоносный юнец повергнет свой родной мир в пучину отчаяния.

Земля будет спать вечность под свидетельством всевидящего око в небесах в виде сверкающего своей пугающей притягательностью очей Врат Бездны.

Мир погрузится в вечную дрёму. Юнец увидит сон. Женщина-врач избавит мир от страданий. Этот судьбоносный, многофакторный договор силой скрепит своим наблюдением за его исполнением Око Бездны, вскоре вознёсшееся в небесах.

Условия и пункты договора обговорены.

Исполнение близится.