Некоторое время Матис провёл в слезах над телом Арахария, а рядом с ним стоял Самсон. Когда же первый успокоился, Самсон подошёл к нему.

— Пора возвращаться, — сказал он, нависая над барбатом.

Матис в ответ просто кивнул и, встав с места, направился к телу Цезаря. Подойдя к нему, он вытащил из его тела Публипор и уже готовился уходить. Однако его резкое движение проделало большую дыру в одежде мертвеца, из которой вывалился запечатанный свёрток. Осмотрев его и не узнав печати, он просто положил к себе в пазуху и отправился к телу Арахария.

Положив Арахария на щиты, Самсон и несколько парней понесли тело легионера в лагерь, в то время как Матис шёл сзади их колонны. Весь путь он раздумывал над произошедшим. Совершённые им убийства не отпускали его. Руки после них до сих пор дрожали от шока. Также он раздумывал над поступком Арахария. Ранее ему казалось, что Арахарий его недолюбливает и даже презирает. Но этот его поступок поставил новобранца в замешательство.

По прибытии в лагерь их сразу же встретили капсарии — военные врачи, что сразу же принялись заниматься ранеными. А остальные солдаты помогли донести тело Арахария до людей, что принялись за приготовление к похоронам. Тем временем Матис и Самсон отправились в военный лазарет, где лежал раненый Мариус.

— Как ты, Мариус? — спросил Самсон, делая глоток из бурдюка.

— Жить буду. Как-никак меня просто побили.

— На самом деле это странно. Зачем они вообще вас в плен взяли?

— Сказали, что хотят с нас выкуп взять.

— А что они делали бы, если бы не дали за вас выкуп?

— Нас бы убили.

— Так они бы сразу были бы убиты! — возмущённо воскликнул Самсон, делая ещё глоток.

— Это точно.

— Они что, обделены умом?

— По всей видимости. Кстати о дураках! Спасибо тебе, Матис.

— А? — отвлёкся от своих мыслей Матис.

— Спасибо, что спас меня.

— А, да. Конечно, — снова помрачнел во взгляде Матис.

— О чём задумался? — спросил Самсон. — Ты всю дорогу до лагеря ещё о чём-то размышлял.

— Меня не отпускают недавние события.

— Думаешь о мёртвых? — сделал глоток Самсон. — Не беспокойся. Смерть этих ублюдков сделает этот мир лучше.

— Даже не знаю.

— Матис, в той ситуации это была необходимость, — вклинился Мариус. — Ты сделал то, что должен был.

— Но ведь, — посмотрел брабант на свои руки, — они так смотрели на меня. Их глаза, наполненные мучениями, смотрели прямо на меня. А причиной этих мук был я.

— Если бы ты это не сделал, то мы с тобой были бы уже мертвы. Так что я предпочту их смерти своей.

— Раз уж ты так говоришь, — неуверенно ответил Мариусу Матис.

— Ты давай, не унывай, Матис, — весело говорил Самсон. — Лучше вот, возьми бурдюк и выпей со мной.

— На самом деле, я бы хотел сейчас утопиться в вине, — тянется к бурдюку Матис.

— Что за попойка в лагере?! — громко крикнул входящий в палатку центурион Клавдий.

Как он вошёл, все здоровые легионеры в лазарете резко встали и начали салютовать центуриону.

— Вольно! — поднял свою руку Клавдий. — Тут есть легионеры Матис, Самсон и Мариус?

— Я Матис! — сделал шаг вперёд барбат.

— Меня звать Самсон! — вслед за ним двинулся его друг, пытаясь удержаться на ногах.

— А я… — пытался встать Мариус, пока его жестом руки не остановил Клавдий.

— Можешь лежать. С тобой поговорим позже. А вы вдвоём, за мной, — вышел из палатки центурион, а за ним и двое новобранцев.

Центурион отвёл их в свою палатку, где он уселся за стол, а Матис с Самсоном стояли, скрестив руки за спиной.

— Мне сообщили, что вы являетесь первопричиной успешного избавления от отряда недоброжелателей в местных лесах. Эта информация правдива?

— Всё верно, Клавдий! — гордо подняв голову, сказал Самсон.

— ЦЕНТУРИОН Клавдий! Несмотря на ваш подвиг, субординацию соблюдать требуется.

— Прошу прощения, центурион Клавдий.

— То-то же. Теперь можете доложить о том, что произошло на сегодняшнем патруле.

— У меня всё просто. Матис увидел незнакомый лагерь, откуда были слышны крики, и затем двинулся к нему, а меня отправил в наш за подмогой. Когда я прибыл, началась бойня. А когда всё кончилось, я застал покалеченного Мариуса, тот легионер в лазарете, и Матиса, скорбящим над телом Арахария.

— Ясно, — поворачивается в сторону Матиса. — А что ты видел?

— Что? — снова Матиса вывели из своих мыслей.

— Что ты расскажешь о произошедшем несколько часов назад?

— А, так точно. Сперва мы искали легионера Арахария и Мариуса. Затем я наткнулся на незнакомый лагерь, где они и находились. Я сообщил Самсону о находке, после чего мы разделились. Самсон направился сюда, а я — на помощь товарищам, — задумался Матис.

— Продолжай, — приказал ему Клавдий, после чего Матис томно вздохнул.

— По пути к их местоположению я вырубил нескольких патрульных и освободил Мариуса и Аск… то есть Арахария, — снова остановился Матис, помрачнев во взгляде. — Потом один из противников, которого я вырубил, очнулся и напал на Арахария. Он начал отбиваться и приказал мне с Мариусом спасаться, а сам он…

— Понятно. Это достойная служба. Легат Рони просил вас расспросить, и в зависимости от отчёта принять решение.

— И какое же решение вы приняли, центурион? — спросил Самсон.

— А такое, что после похорон старшего легионера Арахария с вами будет говорить сам легат. Так что будьте готовы.

— Вас понял, — кивнул Самсон.

— За сим, можете быть свободны.

Самсон сразу же двинулся к выходу, а Матис стоял ещё перед центурионом, словно желая что-нибудь сказать.

— Есть ещё что добавить, легионер?

— Да. Центурион Клавдий. Хочу задать ещё один вопрос.

— В таком случае слушаю тебя.

— Если я убил кого-то, то заслуживаю ли я быть живым?

— Конечно! — ответил Клавдий так, словно это очевидно.

— Но ведь…

— Ты ранее убивал до этого, легионер?

— Нет.

— Ясно. Парень, знаешь, что было бы, если бы ты не убил их?

— Умер бы я?

— И не только ты! Мариус был бы тоже убит. И ваши тела бы лежали неподалёку от Арахария сейчас. Так что ты, как и старший легионер Арахарий, совершил деяние, достойное уважения.

— Достойное убийство? — недоумённо спросил Матис.

— Именно, — ответил центурион, наливая себе вино.

— А так бывает?

— Конечно бывает. В первую очередь легионер — слуга государства. И наши жизни могут ничего не стоить. Однако, возложив их во имя Республики, мы можем придать нашей жизни вес, который смогут оценить последующие поколения.

— Я… не понимаю вас, центурион Клавдий.

— Возможно, ты слишком юн для них. Когда станешь мудрее, поймёшь. Но по этому вопросу мне больше сказать нечего, — сказал Клавдий, начав пить вино.

Матис ещё пару секунд простоял, после чего просто кивнул и вышел из палатки центуриона.

Покинув палатку центуриона, барбат направился в сторону столовой. Когда же он вошёл внутрь, то увидел много знакомых лиц, что собрались на ужин. Заметив Матиса, один из них поднялся и начал хлопать, смотря на барбата. За ним по очереди поднялась вся толпа и принялась также радостно хлопать. А когда Матис проходил мимо кого-то из них, те его дружески обнимали и толкали, вскрикивая хвальбу ему. Среди всей толпы он увидел сидящего за столом Самсона, что яростно махал рукой, пытаясь привлечь внимание своего друга. Подойдя к Самсону, он сильно удивился, ведь рядом с ним сидел ещё и Титус. Сев за стол, последний обратил внимание на барбата.

— Самсон, что здесь происходит? — спрашивает Матис.

— Я рассказал всем, что мы сделали в лагере бандитов. Так что о нашем с тобой подвиге теперь знают все.

— Зачем ты это сделал?! — возмутился Матис.

— А что в этом такого? — вклинился в разговор Титус. — Если ты сделал что-то благое, то почему не позволить себе похвастаться этим?

— А ты че здесь делаешь? — всё также раздражённо продолжил Матис.

— Да что не так-то, Матис? — недоумённо спросил Самсон. — Я думал, ты обрадуешься тому, что все тебя хвалят.

— Честно говоря, я тоже так думал, — томно ответил барбат. — Не хочу, чтобы меня за подобный грех превозносили.

— Так ты всё правильно сделал, — добавил Титус. — Ты спас своего собрата и наказал преступников.

— Но я ведь их убил!

— И что с того? — спросил Титус. — Они этого заслуживали.

— Я думал, ты будешь больше всех недоволен.

— Это ещё почему?

— Они ведь были приффами. А значит, они были теми самыми гражданами, к которым ты себя приписываешь.

— Это наоборот делает их смерть ещё более необходимой.

— Что?

— Да, Матис. Ты правильно сделал, что убил их. Если они опустились до того, что готовы беззаконно и бесчестно воровать и убивать честных и достойных жителей, то они не заслуживают того, чтобы жить.

— Значит, я сделал всё правильно?

— Да, Матис, — обхватил его Самсон. — Мы сделали всё правильно.

— Так давайте выпьем! — крикнул Титус, вставая со своего места и поднимая стакан. — За смелость наших братьев! И за скорейшее выздоровление Мариуса. Будем!

— Будем! — вскрикнул в ответ Самсон, после чего все присутствующие начали бить свои кружки друг о друга.

А Матис некоторое время посидел в раздумьях, после чего сам себе кивнул и произнёс:

— За то, чтобы все! — и присоединился чокаться со всеми.