После той ночи Матис пребывал в глубоких раздумьях. Слова Мариуса его никак не отпускали. Спустя несколько дней, во время обеда, когда он взял свою порцию и направлялся к столу, в него врезался один из легионеров. Из-за этого всё содержимое обеда — а именно тарелка ячменной каши и стакан воды — выпали на землю.

— Эй! — злобно крикнул Матис в сторону проходящего мимо.

— Прошу… А, так это наш тупой варвар, — сказал Титус.

— Извиниться не хочешь?

— За что? Ты ведь всего лишь яростная, большая шавка. Можешь и с земли съесть, — ответил Титус, направляясь к столу.

Матис хотел последовать за ним, чтобы преподать ему урок. Однако на полшаге он остановился и посмотрел на рассыпанный ячмень. После нескольких секунд игры в гляделки с ним, он подобрал свои тарелку и стакан, затем снова направился к кухне.

По прошествии нескольких дней Матиса направили на очередной патруль вместе с Мариусом, Арахарием и Самсоном. Они патрулировали в лесу неподалёку от лагеря. Во время их продвижения вглубь леса Арахарий советовался с Мариусом по поводу маршрута, а Самсон пил содержимое бурдюка и говорил:

— В последнее время ты какой-то тихий, Матис.

— Разве?

— Да, я именно об этом.

— Не понял.

— Ты бы раньше сказал: «О чём ты, Самсон? Я всегда молчу и делаю умные вещи».

— А когда я много разговаривал?

— Вот вот, — утвердил Самсон, делая глоток из бурдюка и протягивая его Матису. — На, попей лучше.

— Не откажусь, — взял бурдюк Матис, после чего сделал глоток. Почувствовав вино, он от неожиданности чуть не поперхнулся и начал кашлять. — Это что, вино?!

— Конечно, вино.

— Какого дьявола ты его с собой взял? Нам нельзя пить вино.

— Да хрен они мне запретят пить его. Всю ночь без вина я ведь с ума сойду!

— Что вы там расшумелись?! — выкрикнул Арахарий.

— Да какая разница, кричим мы или нет? — спросил Самсон. — В любом случае здесь никого нет.

— Легионер Самсон! Ты что, пьян? Отдай мне бурдюк! — твердил старший легионер, вырвав из рук Самсона вино. — Вино распивать запрещено во время патруля, — после чего самостоятельно сделал глоток из него.

— Эй, а ты чего-то пьёшь? — возмутился Самсон, подходя к Арахарию ближе.

— Мне, как гражданину, не воспрещается распитие, — сделал Арахарий ещё глоток. — А вам, варварам, стоит придерживаться приказа, если не хотите быть изгнанными.

— Да вы все продолжаете об одних лишь варварах! — кричал во всё горло Матис, подходя к ним обоим.

— Как ты смеешь поднимать голос на старшего по званию! И всего лишь из-за какого-то вина!

— Да плевал я на это вино! И на тебя я тоже плевал. Только упоминания твои и остальных, подобных тебе, меня осточертели. Только и говорите о том, какие вы важные, а варвары — ублюдки! Будто ничем другим похвастаться не можете!

— Мариус!

— Да, старший легионер Арахарий.

— Мне послышалось, или же этот варвар Матис сейчас посмел насмехаться над гражданином?!

— Насмехаться? Нет, что ты, Аскарик. Ни в коем случае. Я напрямую скажу: ваше это «гражданство» я видал в жопе у своей кобылы! Все надрачиваете и надрачиваете на него, будто сам Святой даровал вам этот бред.

— Да как ты смеешь! — пытался ударить кулаком Матиса старший легионер, но первый схватил его руку и опрокинул через себя, тем самым повалив его на землю. — Тебя за это не то что выгонят из армии! Тебя…

— Ах, выгонят меня, значит?! — саркастично кричал Матис. — Не беспокойся на этот счёт. Я уйду сам. И дабы не продлевать мои муки, я сделаю это прямо сейчас, — развернулся он и начал уходить в лесную глушь, снимая с себя доспехи по пути.

Пока Матис уходил, оставшиеся трое легионеров провожали его взглядом. Когда же он ушёл из их виду, озлобленный Арахарий сделал ещё несколько глотков вина.

— Самсон!

— Слушаю.

— Приведи его обратно, — сказал Арахарий, выпив ещё вина.

— Мне его сюда привести?

— Нет, веди его к нашему привалу. Там я с ним и разберусь.

— Слушаюсь, — ответил Самсон, после чего в быстром темпе двинулся за Матисом.

В это время Матис шёл сквозь лес, постоянно бормоча себе под нос коверканные слова Арахария, периодически добавляя свои комментарии к ним. Через некоторое время его нагнал Самсон с криком:

— Матис, стой!

— О, Самсон, — обернулся Матис. — Ты решил со мной пойти?

— Что? Нет. Меня послали за тобой. Так что пошли. Вернёмся, и ты нормально поговоришь с Арахарием.

— Нет, — ответил барбат, после чего хотел направиться дальше. Однако Самсон поймал его за плечо и развернул в свою сторону.

— Да что не так, Матис? Чего ты так взъелся на него из-за того, что он обозвал варваром?

— А какое он имеет право так со мной разговаривать? Со мной?! Самим Матисом!

— А ты что, известен чем-то?

— Моя известность не дошла до этих мест.

— Вот оно как. Ну тогда тем более! Если ты знаешь, что ты настолько хорош, то зачем тебе слушать этого старого хрыща?

— Он старый? — недоуменно спросил Матис. — Он вроде даже младше Бадварда.

— Кто это?

— Глава деревни, в которой я раньше жил.

— А, понял. Стоп! Ты деревенский?

— Да, а что?

— Тогда всё ясно, — с умным видом говорил Самсон, садясь на землю. — Видимо, там все были свои, и такая смена обстановки тебя и взбесила.

— Да не сказал бы, — сел Матис рядом с Самсоном. — Меня и там не особо-то любили.

— А там-то почему? — достал Самсон бурдюк и начал пить из него, периодически передавая его Матису.

— Мой отец что-то натворил незадолго до моего рождения. А в придачу он был приффом. А многие в нашей деревне их не любили.

— И так как ты его сын, тебя все принижали.

— Да, — сделал глоток Матис. — И я всегда мечтал покинуть Вэрретер — ту самую деревню, надеясь на то, что где-нибудь будет по-другому. Но по итогу куда бы я ни пришёл, везде я чужой.

— То есть ты пришёл в легион с поиском любви? Матис, это звучит настолько глупо, насколько это возможно.

— Да нет, сюда я прибыл с другой целью.

— И с какой же? — сделал глоток Самсон.

— Я хотел увидеть мир! Места, что я бы ни за что не увидел, сидя на месте. И как раз, когда я искал способ это сделать, я услышал про легионеров и что их постоянно отправляют в разные уголки этого просторного мира.

— Хорошая мечта, — сделал ещё глоток Самсон с улыбкой на лице, смотря куда-то в небо.

— Да, и я пытаюсь её исполнить, — задумался Матис.

Так они просидели некоторое время в тишине, пока Самсон снова не задал вопрос.

— А что тебе дороже?

— Что?

— Какая из целей тебе дороже? Найти место, где ты будешь любим? Или увидеть мир?

— А это не одно и то же?

— Я думаю, нет. Ведь если ты ищешь место, где тебя полюбят, то ты как найдешь его — сразу же осядешь. Потому что зачем тебе путешествовать, если ты нашел то, что искал, — сделал ещё глоток Самсон. — А если ты хочешь увидеть мир, то ты надолго не засядешь нигде.

— Я даже не знаю. А с чего вдруг такой вопрос?

— Потому что если ты предпочитаешь первое, то можешь идти. Я тебя не остановлю.

— Тебе ведь был дан приказ. За его неисполнение тебя накажут.

— Да плевать мне на наказание. Ты, вроде, парень хороший. А ещё разделять с тобой вино всегда весело. Так что если твоя мечта — найти любимое место, то тебе стоит начать его искать прямо сейчас.

— Ты так думаешь?

— Да, я уверен, — сделал ещё глоток Самсон. — Но если ты предпочтёшь изучить мир как можно больше, тогда я не спрашивая сразу потащу тебя к Арахарию.

— А это ещё зачем?

— Потому что, будучи легионером, тебя действительно могут перекинуть на другой конец Республики. Конечно, это не точно, но возможно. Так что, будучи легионером, у тебя больше шансов увидеть мир.

— А ты оказывается не просто пьянчуга, но ещё и смышлёный парень.

— Спасибо, — гордо сказал Самсон, делая ещё глоток. — Так что решил?

— Мне даже подумать…

— Что решил?!

Ненадолго они оба замолкли, и тишину нарушало лишь дуновение ветра. Через некоторое время Матис посмотрел на Самсона.

— Я остаюсь.

— Отлично! — резко поднялся Самсон. — Выбор сделан. Так что ты теперь не отвертишься от меня, — протянул он руку Матису.

— Да, да, — поднялся Матис.

— Я серьёзно, если услышу ещё одну мысль о дезертирстве, я тебе врежу.

— Хорошо, я тебя услышал.

— Ладно! — радостно выкрикнул Самсон, обхватывая Матиса своей рукой.

— Мужик, ты чего?

— Давай пой, Матис! Пой!

— А что мне петь?

— Да хоть что. Например, — *поёт что-то на франконском.

— Я ничего не понял.

— А ничего понимать не надо. Надо чувствовать!

— Я и сейчас ничего не понял.

— Эх, ты. Матис. Ты *что-то на франконском.

— Ты говори на приффском. А то я ни черта не понимаю…

И так они шли вплоть до самого привала. А дойдя до него, они лицезрели полный погром и кавардак по всему участку.

— И где эти *что-то на франконском, — выразился Самсон.

— Мне тоже это интересно.

Некоторое время они рыскали вокруг места привала, пока Матис не нашёл тропу, ведущую в определённую сторону. Пройдя немного по ней, он наткнулся на небольшой лагерь, разбитый в чаще леса. Палатка, из которой доносились звуки ударов, стояла в самом центре лагеря. В самом же лагере было около двадцати человек. Однако людей, стоявших на стреме, было около шести на всех позициях. Поэтому Матис предположил, что сможет пробраться дальше.

Осмотрев территорию, он вернулся к Самсону, что остался на месте привала.

— Самсон, у меня плохое предчувствие. Ты сиди здесь и жди меня.

— Что случилось?

— Там какой-то лагерь стоит, мне кажется, Арахарий и Мариус там.

— Плохо. И ты хочешь, чтобы я остался здесь?

— Да! А я пока постараюсь их вытащить.

— А сколько их там?

— Человек двадцать.

— Плохо. И ты собираешься один туда пойти?

— Конечно, а что ещё?

— Я иду с тобой.

— Что? Нет! Ты вообще ходить сам сможешь?

— Ну не бросать же, — икнул Самсон, — тебя одного!

— Ладно, хорошо. Можем поступить так…

Тем временем в лагере неизвестных в одной из палаток лежали связанные Мариус с Арахарием. Лежали уставшие и побитые, тем временем как один высокий, лысый и хорошо сложенный мужчина заходил в палатку, говоря одному из своих товарищей:

— Что они сказали?

— Тот, что выпивал, молчал. А второй сказал, что они легионеры из ближ стоящего лагеря.

— Вот оно что. Хороший улов, Децим. Хороший улов, — похлопал его по плечу лысый мужчина, после чего Децим вышел из палатки. — Так значит, вы легионеры. И по твоим дополнениям доспехов я предположу, что ты ещё и высокого чина, — указал пальцем лысый мужчина на Арахария.

— Это можно было и узнать без нашего избиения, — сказал Мариус.

— Заткнись, грязный гал. Не видишь разве?! Граждане разговаривают друг с другом.

— Раз уж мы говорим как гражданин с гражданином, — говорил Арахарий усталым голосом, — могу я узнать, кто ты и на кой чёрт мы тебе нужны.

— Ах да, совсем забыл. Моё имя Цезарь. А на вас мы наткнулись случайно. Я со своими ребятами бежали из одного города и остановились здесь несколько дней назад. А наткнулись на вас во время поисков пропитания.

— Это не ответило на мой вопрос.

— Рад видеть, что ты не только внешностью похож, но и ведёшь себя как настоящий прифф.

— Вместо похвал лучше ответь…

— Да, да, да. Я вас продам вашему главному.

— Продашь? — спросил Мариус, после чего Цезарь встал и ногой ударил его по лицу.

— Я сказал тебе заткнуться! — поправил он свою одежду после удара. — Ну так вот, да. Вы мои заложники. За вас мы получим необходимые средства для выживания. Скажем, за него — наступил на голову Мариуса Цезарь, — могут отдать пару тысяч сестерциев. А вот ты, гражданин, обойдёшься в десяток тысяч сестерциев.

— А с чего ты взял, что нас в принципе выкупят? — спросил Арахарий.

— Я слышал, что армия дорожит своими людьми. Поэтому завтра с утра мы подойдём к вашему лагерю и покажем ваши красивые личики.

— А если то, что ты слышал, неправда? — спросил Мариус.

— Хм… Тогда я покажу, что будет, если вас не купят. Вас возьмём завтра с собой, и если ты окажешься прав, то в тот же миг ваши головы полетят.

— Так вас ведь тогда же и покроют тучей стрел.

— Нет, мы успеем скрыться в лесах. Нас не так уж и много, а вашей верхушке не захочется тратить время на наши поиски… я так думаю.

— Слишком уж неуверенно звучишь, лысик.

— А ты уж слишком болтлив для заложника, — пнул цезарь Мариуса ещё раз, после чего направился на выход. — Ладно, отдыхайте, вам к завтрашнему утру нужно выглядеть хорошо.

После этих слов Цезарь вышел из палатки и дал приказ кому-то сторожить её.

— Ты как, Мариус?

— Жить буду, — корчась от боли, пытался он принять положение сидя. — Вроде.

— До свадьбы заживёт. Самое главное, хорошо, что ты не терпел пытки. А то было бы куда хуже.

— Это разве хорошо?

— Да. Ты лишь сказал, кто мы и где наш лагерь. А ничего из этого страшного ничего нет.

— Справедливо. Таким малым количеством они лагерь ни за что не будут даже пытаться брать. Осталось придумать, что нам делать.

— Пока что ждать. Если те дурни не настолько глупы, то они заметят нашу пропажу.

— И сообщат об этом. Да, они должны.

Сказав это, Мариус услышал падение чего-то вне палатки.

— Вы слышали? — спросил он Арахария.

— Слышал что?

В этот момент палатку с противоположной от входа стороны проткнул клинок и начал прорезать в ней вход. Когда же вход был сделан, в него сразу же вошёл Матис.

— О, значит, эти голоса были ваши, — шёпотом говорил он.

— Идиот! — также шёпотом, но со злостью сказал Арахарий. — Ты что здесь делаешь?! Вы с Самсоном должны были вызвать подмогу, как увидели этот лагерь.

— И за это время вас убили бы! — подошёл Матис к Арахарию, начиная разрезать верёвку. — К тому же, я уже сказал Самсону отправиться за подмогой.

— Да? - удивленно спросил Арахарий. - Мудро. - освободившись, Арахарий встал и положил руку на плечо Матиса. - Вот это подвиг настоящего легионера!

— Да, да. Спасибо Аскарик.

— Я Арахарий!

— Когда они придут, мы разберемся с этими....а кто это?

— Неважно, — сказал Мариус. — Я рад, что ты пришёл. Мы тебе всё позже расскажем.

— Да-да-да, — поторопился Матис высвободить обоих соратников. — Ходить можешь?

— Постараюсь… агх, — простонал от боли Мариус.

— Ясно. Аскарик, ты иди первым. А я потащу Мариуса.

— Я Арахарий! Сколько раз можно уже повторять. — вышел из прорези старший легионер. А снаружи он увидел неподалёку лежащего без сознания разбойника. — Это ты его?

— Да, я.

— Надо было убить его.

— Ты сейчас будешь критиковать своего спасителя?

— Если они вдруг очнутся? Тогда нам точно не сдобровать!

— Да они в отключке, — спорили они, одновременно с этим идя к выходу с лагеря. — Я уверен в своём ударе. К тому же, я не хочу никого убивать.

— Тогда на кой чёрт ты пришёл в армию?

— Я имел в виду, среди них.

— Так они похитили твоих соратников. Ты был обязан… АААААААААА! — кричал от боли Арахарий.

Когда же идущий впереди Матис с Мариусом обернулись, они увидели, как один из трёх вырубленных Матисом разбойников вонзил кинжал в ногу старшему легионеру.

— Бегите! — крикнул им вслед Арахарий, после чего забрал у лежачего один из клинков и вонзил его прямо в него.

На крик сбежались оставшиеся караульные. И когда они увидели Арахария, убившего их соратника, то сразу же принялись бежать и набрасываться на него, одновременно зовя остальных. Тот же пытался отбиться от них.

Тем временем Матис положил Мариуса на землю и ринулся на помощь Арахарию. Добежав до него, он растолкал нескольких, одновременно уворачиваясь от их ударов клинками. Когда же ему удалось добраться до Арахария, он попытался его вывести, одновременно прикрывая его собой, из-за чего несколько порезов он получил. Но тут же Арахарий повалил тех, с кем боролся сам, и также отпихнул Матиса ногой в сторону Мариуса.

— Идиот! Я сказал беги! — кричал он, протыкая одного из лежачих.

— Я тебя не оставлю!

— А его ты оставишь? — крикнул он, указывая на Мариуса. — Беги и зови остальных. Я задержу их.

— Но… — хотел что-то сказать Матис, после чего получил удар по носу от Арахария.

— Беги!

Матис, чуть ли не рыдая, побежал к Мариусу. Подобрав его, он поковылял в сторону леса, смотря назад. И он увидел, как раненный Арахарий отбивается от оставшихся двух караульных и даже ещё одному протыкает живот, но подбежавший Цезарь, выбежав из палатки, пронзает его со спины. После удара Арахарий выронил клинок из рук, а затем упал на землю.

Матису уже становится трудно разглядеть что-либо из-за слёз, текущих ручьём с глаз. Однако он заметил, как несколько разбойников бегут за ними. Матис, пытаясь ускориться с Мариусом под боком, спотыкается и падает на землю. И когда к ним подбежал один из разбойников, казалось, что всё кончено. Но в грудь этого разбойника вонзается пилум, от чего он падает на землю. Обернувшись, Матис видит, как с десяток легионеров вместе с Самсоном выбегают с оружием в руках и бегут в сторону разбойников. Матис некоторое время смотрел, как они развязали битву друг с другом, а затем, очухавшись, он сажает Мариуса у дерева и говорит: «Я скоро».

Вытащив Публипор — его меч, он бежит на помощь к остальным. Он сталкивается с одним из разбойников. Какое-то время они фехтуют, но в один момент Матис валит его на землю и протыкает ему горло. Некоторое время Матис стоит над его трупом с выпученными глазами. Но не успел отойти он от шока, как на него набрасывается ещё один разбойник, и Матису приходится уже фехтовать с ним. То ли от шока, то ли от мастерства этого разбойника, Матис не удерживается на ногах и падает на землю. И когда разбойник уже готовился его проткнуть, тут подбегает Самсон и пронзает его бок. После этого он помог Матису встать и бежит к другому противнику. Барбат же, некоторое время поглядев с ужасом на труп, несколько раз моргнул и затем побежал к остальным.

В гуще событий Матис уворачивался от нескольких атак, тем самым пробираясь сквозь толпу. Не зная куда, он просто пробирался вперёд, словно в бреду. А из этого бреда его вывел резкий удар мечом, который оставил рану на щеке. Он посмотрел, кто его оставил, и увидел Цезаря. Тот пытался нанести ещё удар, который Матис отбил своим мечом. После чего Цезарь сказал:

— Ещё один варвар. Неужели больше некого набирать в легионы, что стали брать грязных животных.

— Заткнись, урод! — выкрикнул Матис, со всей злости пытаясь ударить Цезаря.

От удара Матиса Цезарь уворачивается и затем пытается проткнуть его в бок. Однако Матис ловко отбивает своим клинком его удар. В голове Матиса было много эмоций и ощущений: страх, боль, шок и тому подобные. Но всех их перекрыла злость, которую Матис ощутил при виде Цезаря. И за счёт неё он и сражался с ним.

Отбив удар Цезаря, Матис начал делать большие и размашистые удары, пытаясь оставить рубящую рану на противнике. В это мгновение Цезарь пытался их блокировать, но один удар всё же попал по нему и оставил глубокую рану на его левой руке. Тогда он перекинул меч в правую руку и пытался проткнуть Матиса, но неудачно. Матису с трудом, но удавалось отбить его удары, после которых сразу же уходил в контратаку. На одном из таких поспешных действий Матиса и поймал Цезарь. Он оставил ему неглубокую, колющую рану на плече, от которой Матис скорчился от боли и стал медленнее двигаться. Однако было ранено плечо со стороны не рабочей руки (левой), поэтому он смог продолжить их поединок. Когда Цезарь снова пытался поймать Матиса на контратаке, последний этого ожидал и в момент удара первого просто выбил меч у него из рук. А когда разбойник остался без меча, Матис сразу же ринулся к нему и пронзил Публипором его насквозь.

Матис сидел на умирающем теле Цезаря и видел и держал меч, что проткнул последнему грудь. И он смотрел на то, как разбойник захлёбывался в своей собственной крови, что также вытекала ручьём из его рта. Видя всю эту картину, разум Матиса постепенно сменял ярость на ужас, что ярко выразилось на его очах.

С полными паники глазами он смотрел на умирающего противника. Он отпустил свой клинок, оставив его в груди разбойника, и посмотрел на свои окровавленные, трясущиеся руки. Он мог долго смотреть на них, если бы он не почувствовал чьё-то касание у себя на плече. Тогда он сразу же схватился за меч, словно был готов к очередному бою. Однако, увидев лицо Самсона, он замер и просто молча смотрел на него, который был также в крови и с неглубокими порезами.

— Ты в порядке? — спросил Самсон.

На вопрос своего друга Матис ничего не ответил. Он оглянулся и увидел, что оставшиеся разбойники либо мертвы, либо захвачены в заложники. Когда он понял, что бой окончен, то сразу же ринулся искать тело Арахария. А когда он обнаружил его, то просто упал на колени перед ним, своей окровавленной рукой закрыл своё лицо, а вторую положил на него. Сквозь слёзы он сказал лишь одно: «Прости!», после чего разревелся окончательно.