В это же время в Аквитании — области во Франконии — в тишине и спокойствии проходил свое обучение Матис… Ну, как обучение.

Пока члены когорты Матиса отдыхали, последний подозрительно ошивался неподалеку от одного здания, с энтузиазмом пытаясь что-то разглядеть. Прошелся он вдоль всей стены, но никак не мог найти желаемое.

— Проклятье! — злобно крикнул он, падая на траву.

Однако недолго он сидел и унывал, ибо из-за стены вышел легат Пеп — командующий легионом. Матис в то же мгновение встал и приветствовал его салютом.

— Здравия желаю, легат Рони.

— Вольно, солдат. Чем ты тут занимаешься?

— Я? — растерянно воскликнул Матис. — Я здесь просто отдыхаю.

— Отдыхаешь? — недоуменно спросил Пеп, смотря на здание. — Но это ведь женская баня.

— Эм, да, легат Рони. Я знаю, — ответил Матис, пытаясь скрыть свою смущенность.

— Нет нужды смущаться, солдат. Кто в твоем возрасте не занимался подобным? — говорил легат, направляясь в свою палатку. — А, кстати, с той стороны здания лучше видно.

— Да? Спасибо, легат Рони! — крикнул Матис, бежа в указанном направлении.

После того как Матис обошел здание, он сразу же принялся за поиски заветной «точки обзора». По истечении некоторого времени он обнаружил ее. Предвкушая, какой вид предстанет перед ним, он не торопился заглядывать внутрь. А когда он уже собрался с силами и начал потихоньку поднимать голову, его тут же повалили на землю.

— Ты что себе позволяешь, солдат? — крикнул ему сваливший его старший легионер.

— Что? Легионер Аскарик? Вы о чем?

— МЕНЯ ЗОВУТ АРАХАРИЙ! И запрещено мешать дамам во время купания!

— Хорошо, хорошо, Аскарик. Но дайте мне хотя бы одним глазком взглянуть.

— Никаких «одним глазком»! — снова толкнул Матиса легионер. — Легат Рони указал мне на нарушителя.

— Да? И кто нарушитель?

— ТЫ! — возмущенно крикнул на него легионер. — Как ты можешь этого не понимать!

И тут внезапно из-за стены донеслось:

— Кто здесь? — спросила девушка, прижавшись к дыре в стене.

И в этот момент для Матиса время замедлилось. Его мозг обрабатывал килотонны информации, и в конце к нему пришел гениальный план, что не имел изъянов. Он воскликнул:

— Это я! Легионер Аскарик!

— Аскарик? — непонимающе спросила девушка. — Кто?!

— Да не Аскарик, а АРАХАРИЙ! — воскликнул Арахарий так громко и отчетливо, как только мог.

— Старший легионер Арахарий?

— Да. Правиль… ТО ЕСТЬ НЕТ!

— ДА! Это я! — гордо воскликнул Матис, начиная убегать.

— Кто бы мог подумать! — сказала девушка. — Я была о вас лучшего мнения! КТО-НИБУДЬ, НА ПОМОЩЬ!

На крики девушки прибежало несколько легионеров, что в темноте увидели лишь Арахария и начали того избивать.

Пока Матис убегал, он посмотрел назад и увидел, как Арахария втаптывают в землю пятеро легионеров с криками:

— Получай, урод!

— Я тебя не вижу, но уверен, это ты, МАТИС!

— Будешь знать!

— Иди убейся!

— Познай боль!

На следующее утро Матис вместе с избитым Арахарием и несколькими легионерами были в палатке Пепа. Последний в этот момент говорил:

— Вы это все сейчас серьезно?

— Так точно, легат Рони, — ответил Арахарий, будучи покрытым синяками и ссадинами.

— Что ты скажешь в свое оправдание, солдат? — спросил Пеп, обращаясь к Матису.

— Легат Рони, — отвечал Матис, стоя со связанными руками и ногами, — вы ведь сами занимались подобным до моего прихода. И даже указали мне более лучшую точку обзора.

— То есть ты, солдат, хочешь сказать мне, что я — ветеран многих войн; победитель в генеральном сражении в Пристини; женатый человек; тот, кто подавил восстание иберов в Терраконии, — опущусь столь низко, чтобы подглядывать за чьими-то дочерьми, сестрами и будущими матерями?

Какое-то время в палатке легата нависла тишина. Среди легионеров было такое напряжение, что оно ощущалось в воздухе. И все молча стояли, ожидая ответа Матиса. А последний в это же время прокручивал у себя в голове множество вариантов ответа и пришел к самому лучшему, по его мнению, ответу, что смог бы спасти его от неминуемого наказания. Он высоко поднял голову, чуть прокашлялся и громко, четко ответил:

— Да!

После ответа Матиса все присутствующие были в шоке. Легат Рони, который пил в этот момент вино, чуть поперхнулся им. Остальные же, присутствующие в палатке, с широко открытыми глазами ожидали наказания, что выговорит легат юному солдату.

— Что ж, — клал на стол свой кубок вина легат Рони, — твой ответ был услышан. И в зависимости от него тебе объявляется наказание. Первое: ты войдешь в состав патруля, что следит за безопасностью лагеря от недоброжелателей.

«Ну, не так страшно», — подумал Матис.

— Второе: за день до твоего первого патруля тебе будет нанесено шесть ударов дубинкой по спине за каждого легионера, что ты потревожил в ту ночь.

«Неприятно, но терпимо».

— И последнее: ты садишься на месяц на ячменную диету. За оскорбление старших по званию.

— НЕТ! — долго и мучительно прокричал Матис.

После объявления наказания легионеры выпроводили Матиса из палатки легата, оставив последнего с центурионом Клавдием.

— Вы ведь в тот день подглядывали за девушками в банях, верно?

— И ты туда же, Клавдий?

— Бросьте, легат Рони. Мы с вами прошли шесть войн вместе. И мы оба знаем, что вы любите совершать подобные авантюры.

— Ха, а ведь действительно. Уже на седьмую войну идем с тобой, верно?

— Не отвечайте вопросом на вопрос, легат Рони.

Какое-то время Пеп недовольно смотрел на своего центуриона, но затем сказал:

— Да. Все, что сказал тот юнец, правда.

— Как же на вас похоже, — ответил Клавдий, немного смеясь. — Вы поэтому так легко наказали того солдата?

— Нет, не поэтому.

— Тогда почему с ним так легко обошлись? Обычно бы вы его просто-напросто отпороли до полусмерти и выгнали бы из армии.

— Потому что этот Матис мне любопытен. Никогда не видел, чтобы физический талант совмещался с такой наглостью и подобной глупостью.

— Разве последние два недостатка не нивелируют его достоинства?

— Конечно, ты прав, Клавдий. Однако мне кажется, в нем есть талант, который нам предстоит раскрыть.

— И откуда подобные мысли? Хотя постойте, дайте-ка я угадаю — «чутье подсказывает»?

— Именно! Считай, я поставил ставку на этого парня.

— Как и на прошлых пятерых. И где они теперь?

— Ой, только давай снова не об этом. Лучше зови остальных и пошли сыграем в кости.

На протяжении нескольких недель Матис выходил каждый день на патруль. Все это время он от заката до рассвета ходил в группе из десяти человек по округе, в то время как днем они отдыхали в лагере. В одной из подобных вылазок Матис патрулировал вместе с Мариусом и Арахарием. Последний выпивал с несколькими своими боевыми товарищами, пока Матис вместе с Мариусом сидели в отдалении.

— И как тебе твое наказание? — спросил Мариус, записывая что-то на клочок бумаги.

— Ужасно! Этот ячмень мне уже глубоко в кишках засел. Будь моя воля, я бы его запретил во всем мире. Да и спина до сих пор немного ноет.

— Немного? Да после таких ударов обычный человек бы отлеживался несколько дней. А ты выглядишь так, словно ничего и не произошло.

— Ну, мое тело довольно крепкое.

— С этим не поспоришь, — продолжал писать Мариус, ненадолго замолчав. — А вообще, я имел в виду о патрулировании.

— Если ты об этом, то мне даже нравится.

— Серьезно? — удивленно спросил гал, отвлекаясь от бумаги.

— Да. Серьезно. В стенах лагеря мне было, если честно, тесновато. А здесь я не чувствую давления стен, что чуть ли не каждый день окружали меня.

— Не думал, что ты такой свободолюбивый. Хотя, если так размышлять, то до этого догадаться несложно.

— Да, да. Прекращай строить из себя умного и лучше скажи, что ты там так строчишь?

— Я пишу письмо своим близким. Все-таки впервые за долгое время нам позволили это сделать. Думаю, тебе тоже стоит.

— Стоит что?

— Написать близким. Уверен, они бы были рады прочитать о том, что с тобой все в порядке.

— Честно говоря, я сомневаюсь.

— Почему же?

— В родной деревне меня по большей степени недолюбливают. А с единственным, с кем хорошо общался, я поссорился перед самым своим отъездом. И он вряд ли захочет со мной общаться.

— Так это не будет общением, тебе просто стоит ему рассказать, что с тобой всё хорошо. Думаю, его это обрадует.

— Звучит вполне себе умно, — Матис задумчиво почесал свой подбородок.

— Потому что я умный, в отличие от некоторых, — кинул недовольный взгляд Мариус в сторону Матиса.

— Нет. Тут я не соглашусь. Ты бы никогда не додумался сделать то, что сделал я недавно.

— Ты про события у бани?

— А ты про них знаешь? — удивился Матис.

— Да, знаю. И не только я, весь лагерь уже о нем наслышан.

— Ого, я настолько известен, что аж весь лагерь следит за моими успехами.

— Иногда я поражаюсь, насколько же ты высокого самомнения.

В этот момент к ним сзади подошел пьяный Арахарий, что обхватил Мариуса своей рукой, в которой держал кубок с вином.

— Эй, Мариус. Айда пить с нами, чего сидишь тут как чужой.

— Благодарю за предложение, но я предпочту держать свой разум чистым.

— А, все ясно, — недовольно отреагировал Арахарий. — Тебе компания грёбаного варвара интереснее, да?

— Что ты там сказал? — напряженно спросил Матис.

— Что слышал, грязный варвар. Таким как ты в армии не место!

— А пьянчугам, подсматривающими за женщинами, место, значит? — угрожающе воскликнул Матис, вставая с места и подходя к Арахарию.

— Это ты за ними подглядывал! А подставил в этом меня!

— Парни, давайте не будем ссориться! — крикнул Мариус, пытаясь их остановить.

— Да не важно, кто подглядывал, — продолжил Матис. — Главное, что ты беспочвенно меня оскорбляешь.

— Так почва на это есть, и она даже вспахана. Ведь ты действительно чертов варвар.

— Да что вы все заладили? Сначала в Дефбаре, затем в таверне, а теперь еще и здесь! Варвар то, варвар се! Говоришь так, словно лучше меня!

— Ты следи за языком, малявка. Подобных тебе, выскочек, еще тысячи, если не больше. Поэтому пропажу одного куска дерьма верхушка не заметит!

— Ты кого куском дерьма назвал! — крикнул Матис, пытаясь наброситься на Арахария. Но тут же его ловит в захват Мариус и останавливает.

— Прошу простить моего друга, старший легионер Арахарий. Он сейчас не в настроении.

— Да знаю я, когда такие как он в настроении, — сплюнул Арахарий на землю прямо перед Матисом. — Пришли сюда, расплодились как насекомые и портят людям жизнь. Лучше бы таких, как ты, в принципе не рождалось.

— А слабо мне это сказать, когда меня не держат?! — кричал Матис вслед уходящему Арахарию, одновременно пытаясь вырваться от Мариуса.

Так они несколько мгновений простояли, пока Арахарий окончательно не вернулся к своим собутыльникам. Тогда Матис немного успокоился и Мариус его отпустил.

— Как же они все меня достали!

— Да ладно тебе, они со всеми так.

— Да не только они. Все во всем мире ко мне так относятся! Везде я грязный и никчемный. Достали! — воскликнул Матис, собирая свои вещи.

— Ты чего? — в замешательстве спросил Мариус.

— Как «чего»? Вещи собираю и ухожу отсюда. Я и так здесь торчу больше полугода. Я уже успел обучение окончить и нажраться ячменя, но так и не сдвинулся с места.

— То есть ты уходишь? Не боишься, что тебя за это накажут.

— Да кому я на хер нужен? Просто свалю, и все тогда обо мне забудут. А я, наконец, продолжу двигаться дальше. — И вот, когда Матис уже начал расстегивать ремни с доспехов, Мариус сказал:

— И как долго ты будешь убегать от всех?

— Убегать? — возмущенно спросил Матис, перестав снимать с себя доспехи. — Я не убегаю, а наконец пойду навстречу мечте.

— То есть так ты оправдываешь каждый свой побег?

— Какой еще к черту побег?! — чуть ли не крича, спросил Матис.

— Да! Побег. Я, конечно, не знаю о твоем прошлом. Но по тобой недавно сказанному смею полагать, что и в прошлых твоих местах пребывания ты плохо ладил с людьми.

— К чему ты клонишь?

— То, что ты убегаешь от каждого, кто к тебе относился не так, как ты хотел. То, что ты даже не пытался как-то исправить те проблемы, с которыми ты столкнулся.

— Конечно, я пытался, но ничего не выходило, — уже подавленно ответил Мариусу Матис.

— А не были ли твои попытки ограничены лишь размахиванием кулаками и ором о чем-то, по типу «Не говори так!». Или же ты просто банально пытался всех запугать и раздавить?

— … — Молчание и задумчивое лицо были ответами на вопросы Мариуса.

— В яблочко. И дай еще попытаюсь угадать: после твоих драк и запугиваний с тобой в принципе мало кто хотел общаться, и поэтому в родной деревне у тебя почти нет близких.

— …

— Матис, — продолжил Мариус, кладя руку на плечо Матиса, — ты веселый и наивный парень. И это мне в тебе нравится. Но если все, что я сказал, правда, то я разочарован. И если ты действительно сбегаешь от каждой проблемы, неважно каким образом, то скатертью дорога! Я не буду преграждать тебе в твоем «идеальном» пути к мечте. Ибо ты не заслуживаешь того времени, которое я мог бы потратить на свою.

До конца патрулирования Матис больше не проронил ни слова.