Середина весны четыреста шестидесятого года. Вести о победоносном шествии юного барбатского вождя, а также итоги столичной Курии распространялись по всем уголкам империи с такой скоростью, что сам Гермес мог позавидовать. Жители каждой провинции реагировали по-разному: кто-то ликовал, что ненавистное владычество близится к концу; кто-то не знал, как воспринимать эти новости; но были и те, кто с ужасом следил за происходящим и молился, чтобы северные варвары не достигли их земель. Одними из последних оказались жители Мегалии.

Ранее кельтские и готские племена тревожили мегальцев с севера, а нынешняя угроза в лице барбатов заставляла вспоминать древние мифы и легенды. Вся восточная община империи была взбудоражена и пристально следила за событиями на Агнийском полуострове.

Тем временем в школе Космоса студенты горячо обсуждали происходящее.

— Я говорю тебе, Евдоким, — горячился один из студентов, — если так продолжится, первенство Приффской общины над остальными пошатнется. Это может стать возможностью для Мегалии.

— Никоним, — возражал другой студент, — не стоит бросаться громкими словами. Барбатская община еще далека от величия нашей метрополии. И если ее падение произойдет, причиной будут не варвары под руководством юного выскочки.

— Как я слышал, — бесцеремонно вмешался Афинн, — "юный выскочка", о котором ты говоришь, старше нас.

— Афинн! — обрадовался Никоним, раскрывая объятия. — Я уже думал, ты не придешь.

— Как я мог не прийти? — риторически спросил новоприбывший, обнимая друга. — Сегодня один из тех редких дней, когда сам Космос придет к нам с просветлением.

— Увы, не все присутствующие разделяют твои приоритеты, — недовольно заметил Евдоким.

— Такие как наш собрат, — дружески толкнул Афинн Никонима, — ясно показывают, чем живет наша община в эти дни.

— Разве это плохо? — подхватил Никоним. — Это лишь доказывает, как сильно мы любим свою землю.

— Наша община всегда была лицом цивилизованного мира. И бороться ей следует за высокие идеалы, а не заглядываться на дикарские племена ради призрачной свободы.

— Возможно, — задумчиво произнес Афинн, — эти "дикари" не совсем такие, какими мы их представляем.

— Неужели ты забыл слова нашего учителя? Сам Космос говорил, что варвары отличаются от нас тем, что в их головах лишь боль, убийства и разрушения. И события в Агнии лишь подтверждают это.

Дверь в зал с громким хлопком распахнулась, и в комнату вошел Космос. Ученики мгновенно замолчали, устремив на него взгляды. Учитель медленно обвел аудиторию взглядом, затем начал:

— Смею предположить, ваши умы заняты событиями в Агнии. Однако помните: первостепенно ваше обучение. Подобные вторжения случались еще до рождения ваших прадедов. — Он направился к креслу на возвышении. — Говоря это, я надеюсь изгнать из ваших голов мысли, неуместные в месте размышлений о духовном, а не мирском.

Возможно, слова Космоса подействовали на большинство, но точно не на Афинна. Впервые здесь он столкнулся с "табу". С каждой минутой в его голове росли запретные мысли, разжигая злобу.

После занятий он вернулся домой, где Зиг переписывал свитки на папирус.

— Далеко продвинулся? — спросил хозяин на барбатском.

— Ходить далеко, но быть еще много работа, — ответил Зиг на мегальском.

— Почти правильно, — усмехнулся Афинн.

— Проклятье! — выругался барбат.

— Еще немного практики — и сможешь выходить без меня.

— Мне осточертело два месяца учить ваш язык, — уронил голову на стол Зиг. — Неужели это так необходимо?

— А что без него сможешь?

— Хотя бы общаться с тобой на барбатском; переписывать каракули тоже не требует знания... как ты сказал?

— Грамматики.

— Вот! Грамматики!

— А не это ли еще одно отличие варваров от жителей Ойкумены?

— И что теперь?

— Может, вы слишком ленивы для ведения записей?

— Мы ведем записи!

— Правда?

— Конечно!

— Напиши-ка мне что-нибудь, — протянул Афинн чистый папирус.

Зиг быстро начертал несколько строк и вернул лист. Афинн с удивлением уставился на непонятные символы.

— Что это за язык?

— На галльском: "Хочу домой".

— Почему не на барбатском?

— Не мог! Нет барбата, который сумел бы написать что-либо на нашем языке.

— То есть у вас нет письменности?

— Да! Она нам не нужна.

— Но ты же умеешь писать.

— Да. Сначала только на словинском, потом выучил еще несколько.

Афинн устало фыркнул и повалился на кровать.

— И при этом вы не варвары...

— К чему это?

— Не обращай внимания. Просто болтаю чепуху. — Афинн полежал немного, затем резко поднялся. — Пойду прогуляюсь.

— Я с тобой, — решительно заявил Зиг.

— Тебе лучше остаться.

— Я сойду с ума, сидя здесь сутками, выходя только по нужде.

— А если раскроют, что ты здесь нелегально?

— Как? Тем, что плохо знаю язык? Сойду за нового ученика.

— На тебя будут коситься. Вдруг сорвешься?

— Неужели считаешь меня настолько глупым? — возмутился Зиг. — Я умею контролировать себя.

— Ладно, — неохотно согласился Афинн. — Но говорить будешь только когда разрешу и с кем разрешу.

— Хочешь сделать меня своим рабом?

— Хочу, чтобы ты остался живым для моего любопытства. Осторожность — плата за это.

— Ладно. Все лучше, чем гнить здесь.

— Кстати об одежде, — Афинн достал тунику. — Сними свои лохмотья и надень это.

— Тунику?

— Одеяние мегальцев. Так на тебя меньше будут глазеть.

— Хочешь, чтобы я надел бабскую одежку?

— Бабскую? — вспыхнул Афинн. — Я ношу это постоянно. Будь благодарен, что вообще делюсь с тобой.

— А без нее что? Меня распнут?

— Нет, но примут за моего раба и потребуют соответственного поведения.

— Ладно. Надену твою "тунуку".

— ТУНИКУ! — взорвался Афинн.

Переодевшись, они отправились в город. При виде Гифия Зиг застыл в изумлении.

Перед ним раскинулся город невероятных размеров. Широкая дорога, по которой непрерывным потоком двигались люди, терялась у горизонта. Ее начало охраняла циклопическая стена, своим видом воплощающая неприступность. За ней возвышались здания, каждое крупнее всего Вэрретера. Между строениями сновало столько людей, сколько Зиг не видел за всю жизнь. Все они стремились к порту, где под фиолетовыми парусами швартовались десятки кораблей.

Он видел крупные города севера, вроде Дамния, но ни один не шел в сравнение с этим зрелищем. Зиг стоял ошеломленный, пока Афинн не вернул его к реальности.

— Что, городов не видел?

— Видел. Но таких... Никогда.

— Тогда добро пожаловать в Гифий! Мой любимый город.

— Почему именно он?

— Здесь тихо и спокойно. Можно без помех предаваться размышлениям.

— Любите вы пофилософствовать, — Зиг прищурился, глядя на гавань. — А что за корабли?

— Наверное, императорские. Отдохнут после долгого плавания и двинутся дальше.

— Зачем они здесь? Мегалия так далека от Капиталия.

— Разве я не рассказывал? — удивился Афинн.

— О чем?

— Твои северные сородичи принесли войну в Республику.

— Барбаты? Войну? — изумился Зиг. — Это бред!

— Бред? — Афинн обернулся. — Ты так считаешь?

— Конечно! Барбатам нечего противопоставить Республике. Удивительно, что нашлись глупцы, решившиеся на такое.

— Однако ты ошибаешься. Твои собратья...

— Не называй их так!

— Почему?

— Помимо древних корней, нас ничего не связывает. Мы по-разному живем, работаем. Не приписывай мне чужих!

— Хорошо. Тогда скажу иначе: северяне разгромили приффскую армию под... как там... Дамнием?

— Дамнием?

— Да. Теперь им открыт путь на Агнийский полуостров.

— Значит, они прошли Южную Барбарию...

— Верно, — Афинн вдруг осознал. — Погоди, ты же оттуда?

— Да. Моя деревня там.

— О Единый! — ахнул Афинн. — Я буду молиться за твоих.

— Не беспокойся. Они выкрутятся.

— Даже перед лицом...

— Даже перед северными варварами, — перебил Зиг.

— Хорошо. Но вопрос остается: разгром армии Республики — разве это не доказательство их угрозы?

— Ты умный, Афинн, но слепой к очевидному.

— В чем?

— "Одной из армий". Разве не ты говорил, что основные силы на юго-востоке? На той земле, по-твоему, все скоро закончится.

— Хм... — Афинн почесал подбородок. — В твоих словах есть логика.

— А может, он все же прав? — вдруг прозвучал игривый голос Марил.

Зиг резко обернулся, но никого не увидел.

— Что-то не так? — насторожился Афинн.

— Нет. Показалось, — ответил Зиг, и они продолжили путь.