Ночью Афинн достал свитки, что предназначались для детей. Именно по ним он начал учить Зига мегальскому языку. Конечно же, они бы физически не смогли бы выучить столь сложный язык всего лишь за ночь, но все же самые главные слова и фразы, с большим трудом, Зигу удалось запомнить. А уже к утру Зиг был способен составлять простейшие предложения, на подобии: Привет, меня зовут Зиг. Когда Солнце было уже высоко, Афинну требовалось отправиться на занятия, тем самым он оставил Зига наедине с детскими свитками.

В одиночку изучение языка у Зига продвигалось с еще большим трудом, однако рисунки рядом со словами делали его изучение не столь бесполезным, как могло показаться на первый взгляд.

- А ты, на удивление, усидчивый. – подметила Марил, лежавшая на кровати.

- Честно говоря, я сам себе поражаюсь. Однако, что не сделаешь ради того, чтобы оказаться дома.

- А мы что, домой сразу отправимся?

- Конечно! – возмущенно ответил ей Зиг, отвлекаясь от свитков, - А куда же еще нам отправляться?

- Матис и Гнатц до сих пор на землях приффов. И мы ведь хотели…

- Можно подумать, Матису когда-либо требовалась моя помощь, - перебил ее Зиг, - а старик не раз самостоятельно ездил куда дальше Дамния! Так что они точно не пропадут.

- А ты? Ты не пропадешь без них?

- К чему ты клонишь?

- В деревне все было хорошо, пока приффы не забрали их. А после все сразу ополчились против тебя. И отберут нас друг у друга.

- Так это ведь уже неважно. Мы с тобой теперь можем видеться не только у твоего захоронения, но и где угодно. А если это так, то никто теперь не сможет отобрать тебя у меня. – как Зиг закончил говорить, между ним и Марил стояла гробовая тишина. Однако стояла она не долго, ибо ее перебила Марил. Она взяла руку зига и аккуратно приложила ее к своей щеке. Постояв так пару мгновении, она спросила:

- Зиг, я мертва?

- Что? – ошарашенно ответил вопросом на вопрос он, после чего обнял ее обеими руками и сказал, - Конечно же нет.

- А почему ты так считаешь?

- Потому что я могу тебя видеть, - устремил свой взгляд на ее лицо, - я могу тебя слышать, - добавил он, и на последок взял ее за волосы и сказал, - я могу тебя трогать. Этого для меня достаточно чтобы сказать, что ты есть.

- И тебя не заботит то, что те, кто считает меня мертвой, не способны на это?

- С тех пор, как ты стала только моей, нет!

- А что, если они смогут переубедить тебя? – спросила Марил, мягко вырываясь с его объятии.

- Этого никогда не произойдет!

- Это ты сейчас говоришь, а ведь ты точно этого знать не можешь. Ни один человек не способен противиться воле толпы, даже император.

- Тебя лишь это беспокоит?

- Говоришь так, словно это мелочь.

- А это разве не так?

- Нет! Никакая это не мелочь. Если та самая толпа сможет переубедить тебя в том, что я мертва, то мы больше никогда не увидимся…

Зиг хотел что-то ей сказать в ответ, однако его отвлекло внезапное открытие двери. Через нее вошел Афинн, что, зайдя в комнату, подозрительным взглядом смотрел на Зига.

- Ты все это время изучал свитки? – удивленно спросил Афинн.

- Что?

- Ты их до сих пор не прочел? – спросил Афинн еще раз, указывая пальцем на стол. Когда же Зиг обернулся обратно, на месте, где сидела Марил, были лишь развернутые свитки.

- Да. Я просто читал свитки.

- Шестилетний мегалец к моему приходу прочел бы их уже раза три, четыре точно. – сказал сын мегалы, раскладывая свой принадлежности по местам.

- Ну уж извини, я этот язык впервые вижу и слышу. А шестилетний ребенок, в худшем случае, на нем разговаривает.

- Может ты и прав. Но это не повод отлынивать от работы.

- Отлынивать? Ты ушел всего лишь минут двадцать назад.

- У тебя проблемы с ощущением времени? – сказал мегалец, указывая пальцем в окно, - Уже далеко за вечер. – посмотрев сквозь окно, Зиг действительно удостоверился в том, что Солнце уже давно ушло, а Луна вышла далеко от границы с горизонтом.

- Когда успело… - хотел высказать свое удивление Зиг, однако Афинн быстро перебил его.

- Из-за этого, скорее всего, ты даже не успел ничего съесть, верно?

- Верно.

- Вот и славно. – сказал Афинн, передав сумку в руки Зига. Когда Зиг ее раскрыл, то увидел замотанные в ткань кусочки хлеба и закупоренный кувшин. Затем, Зиг прибрал все свитки в одну кучу на столе, разложил еду с кувшином и принялся трапезничать.

- Эй, эй, эй. – остановил его Афинн. – будешь есть прямо перед свитками?

- А что в этом такого?

- Кажется я начал понимать, почему вы варвары, а мы нет. Вы ведь даже самого банального не понимаете.

- И что же именно?

- Место, где ты познаешь мир, недолжно засоряться мирскими желаниями, на подобие еды или денег.

- Так у нас другого стола нет. – возмущенно парировал Зиг.

- Тогда просто убери свитки обратно на полку. А когда закончишь есть – уберешь остатки еды и снова положишь свитки. Это ведь просто!

- Слишком много телодвижении. Зачем все так усложнять?

- Затем, что всегда должен быть порядок. Без порядка будет хаос, а при хаосе ничего хорошего случиться не может.

- Может быть, в твоих словах есть смысл, но все же я хочу делать так, как мне удобно. Все-таки я ведь буду учиться, а не ты.

- Да, тут ты прав. Однако, где ты это будешь делать? – пристально посмотрел Афинн на Зига.

- У тебя в комнате? – сказал Зиг, недолго осмотревшись вокруг.

- Именно. В моей комнате. И, так как ты у меня дома, ты должен соблюдать мой правила.

- Вообще-то… - хотел возразить Зиг, однако не смог в его словах обнаружить место для возмущения.

Осознав свое поражение, он просто убрал свитки обратно на полку и приступил к еде. К нему присоединился Афинн, который во время еды рассказывал о том, что у него было на сегодняшнем уроке. Что Врас – еще один ученик, как обычно постоянно придирался ко всем ученикам, что пытались высказать свой теории о всяком; тем временем Гелиодор сегодня сумел выделиться тем, что задавал неудобные вопросы каждому сегодняшнему учителю; и подобным образом он, не прекращая, рассказывал. А Зиг все пропускал сквозь уши, ведь его голова была занята мыслями о словах Марил. Ему казалось, что его любовь непоколебима и что даже угрозой смерти ее не пошатнуть, но вывело его из глубин своих мыслей следующие слова Афинна:

- А ты когда-нибудь слышал о подобном феномене?

- Что? – растерянно спросил Зиг.

- Ты все это время меня не слушал?

- Извини, мне просто было над чем подумать.

- Тогда спрошу еще раз: слышал ли ты о феномене «Фантастико просопо»?

- Что такое финоним?

- ФЕНОМЕН! Ты не знаешь этого слова?

- Впервые слышу, честно говоря.

- О святой, как же ты все-таки глуп.

- Я тебе сейчас…

- Феномен, - перебил Зига Афинн, — это ситуация, которая обычно происходить недолжна. Например: феномен «Фантастико просопо», или же «Выдуманного человека», если говорить на барбатском, заключается в том, что один определенный человек видит определенное существо, которое никто кроме него не видит.

- Не понимаю.

- Хорошо, тогда давай представим ситуацию: сидим в комнате я и ты, и никого в этой комнате нет.

- Так мы, итак, сидим только вдвоем.

- Согласен, но это еще не все. Так же представь, что я сначала разговариваю с тобой, а затем резко обращаюсь к воздуху. Я могу вести разговор с ветром так, словно с другим человеком, хотя здесь никого, кроме нас, нет. Это и называется феноменом «Выдуманного человека».

- А я этот ветер, не вижу?

- Я тебе более скажу, не только ты, но и весь оставшийся мир его не видит. Тот, с кем я разговариваю, ни для кого не существует, кроме как меня.

- И это плохой, финоним?

- ФЕНОМЕН! Прошу, называй термины правильно. А если отвечать на твой вопрос, то скорее да, чем нет. Ведь это может показать, что человек не рационален.

- Не ратионален?

- Да, не рационален. Ведь это ненормально видеть того, кого никто другой не видит.

- Что такое не ратионален?

- РАЦИОНАЛЕН! О святой тебе каждое слово пояснять придется?

- Ну извини, впервые слышу эти слова.

- Это слово означает разумность и понятливость. Если человек вменяем, то это значит, что он способен разумно мыслить и не навредить окружающим. А отсутствие вменяемости показывает, что человек опасен для окружающих, ведь он не способен понять даже то, что кого-то не существует.

- А что, если кто-то среди твоих знакомых начал видеть этого… - задумался Зиг.

- Выдуманного человека.

- Да, точно. Если он его начнет видеть, то что бы ты сделал?

- Ну, я бы отправил его в Асклепиону. Там, скорее всего, с подобным сталкивались и знают, как от этого избавиться.

- Что такое Акслепия?

- Асклепия! Если ты так продолжишь, то уже мне понадобиться идти туда.

- Так что это за место?

- Это святилище бога Асклепия. Там лечат больных и накапливаются знания обо всех заболевших. Так что как минимум один человек с подобной не вменяемостью должен был к ним попасть.

- А кто такой этот ваш бог… - подобным образом Зиг перескакивал с темы на тему, пытаясь как можно дальше отойти от темы «Выдуманного человека», однако слова Афинна ему запомнились и вплоть до момента сна не давали ему покоя.

Тем временем, на другом краю известного мира, у лесной крепости лежали горы трупов. Одних сжигали с почестями, а другие скармливались собакам и диким зверям в лесах. Детей сбрасывали с крепостных стен, женщин хватали и утаскивали в ближайшее укромное место, мужчин с криками и смехом избивали, убивали либо заставляли убивать друг друга, а победителю всаживали стрелу между глаз. Среди всей этой жестокости проходил высокий, бородатый мужчина с темными волосами и шрамом на глазу. На его лице читались усталость и радость за окончание долгой и тяжелой битвы. Когда он проходил мимо, барбатские солдаты ликовали. «Вот это был бой.»; «Крепость наша!»; «Как ты того лысого проткнул, все портки свои обосрал» говорили они, а тем временем мужчина продолжал идти. Он взобрался по лестнице на крепостные стены, по которым он дошел до вершины врат, на которой сидел не сильно высокий длинноволосый парень, что вытирал свой меч. Когда мужик подошел, тот обернулся к нему, узнав своего товарища Гуннара, и спросил:

- Всех утащили в лес?

- Да. Даже если кто-то притворялся трупом, то звери доделают за нас работу.

- Прекрасно. Эта земля вернулась к исконным хозяевам.

- А обязательно было это делать?

- Ты про то, что мы скормили их животным?

- Да. В чем смысл в этом?

- А в том, что те, кто вторгся на нашу землю, должны стать для нее пищей.

- Альдульф, ты разве не слышал древние рассказы о том, что если дикий зверь съест человека, то оно превратиться в чудовище.

- Неужели ты, опытный боец и глава всего клана, до сих пор верит в старые сказки, которыми пугают детишек?

- В каждой сказке есть доля истины. Звери, ощутив вкус человеческой плоти, могут пристраститься к ней. А если мы хотим здесь осесть, то нам стоило бы этого избегать.

- А кто сказал, что мы здесь осядем?

- Разве план не был в том, чтобы захватить крепость и переждать в ней зиму до прихода подкрепления?

- Планы изменились. Наше войско двинется дальше на юг.

- Альдульф, ты совсем уже из ума вышел? Ты решил все вопросы сам? Не посоветовавшись с остальными главами кланов?

- Почему же не посоветовавшись? Бальд, Иак и Иог уже дали свое согласие.

- То есть ты, щенок, не просто не обговорил со мной, главой клана Бьерносонов, но и еще вел переговоры с остальными за моей спиной?

- Знал, что ты будешь против.

- И был прав! Я категорически против! Идти вглубь враждующей страны с меньше, чем тысячей человек, это не просто глупо, это невозможно.

- В прошлый раз ты также говорил о захвате крепости. Что у нас слишком мало людей и надо дождаться еще. Но смотри! – говорит Альд, раскинув руки, указывал на всю крепость, - Она наша! Твои опасения были напрасны.

- Захват крепости это одно, а ведение полноценных боевых действии совершенно другое. Для этого нам не хватает сил здесь, а на западе наши люди даже не подошли к границе. Так что наше продвижение сфокусирует на себе все силы империи.

- Неужели легендарный и отважный Гуннар Бьернсон хочет сбежать домой, как последний трус?

- Не смей меня называть трусом. - пригрозил Альду Гуннар, подходя к нему в плотную, - Я настолько же труслив, насколько ты вменяем. И если же ты хочешь также бесславно погибнуть, как твои старший брат, то пускай я…

- Не смей так говорить о Вольтере! – чуть ли не крича он перебил Гуннара, - Он хотя бы пытался довести дело до конца, в отличие от тебя, паршивый трус.

- Как ты смеешь! – яростно Гуннар вскрикнул, схватив Альда за шиворот, и прижал к стене, - Тебя тогда не было, и ты не был в подобной ситуации.

- А ты был, но о тебе не вспоминают при упоминании той битвы.

- Пускай забывают, чем поминают дураком, что пошел на верную смерть. И если ты хочешь пойти путем Вольтера, то ты такой же глупец, как и он. – сказав это, Гуннар разжал свой кулаки и отошел от Альда, - Но ни один человек Бьернсонов не станет таким же как и ты.

- А это говорит клан Бьернсонов, - хриплым голосом сказал Альд, потирая свое горло, - или же Гуннар?

- Я - есть клан Бьернсонов. – парировал Гуннар, после чего направился к своим.

А пока Гуннар спускался, Альд вслед ему крикнул:

- Беги, поджав хвост, Гуннар Бьернсон. Когда я разрушу Приффию, ты будешь отвечать передо мной лично! – затем, Альд обернулся к своим воинам и провозгласил, - Химлишеры, Диргсоны, Хайдеггеры и Лейбницы, наши братья, клан Бьернсонов, покинули нас. Обижаться на них или нет, ваше личное дело. Но лично я разгневан. Однако этот гнев лишь раззадорит нас и придаст нам сил для того, чтобы закрепить наш успех, ибо мы направимся вглубь империи и разгромим ее. И когда наша цель будет достигнута, только представьте как Бьернсоны будут смотреть на своих женщин, у которых члены больше, чем у их мужей.

Войска Альда воодушевились его речью и смеялись над Бьернсонами вместе с ним. Некоторые из солдат Бьернсонов, оскорбленные, направились в сторону Гуннара с расспросами. «Что происходит?»; «Почему нас все оскорбляют?»; «Как это мы с ними не отправляемся?» и всякие тому подобные вопросы. Он пытался их успокоить, но из-за большого количества человек. Таким образом, из начальных трех сотен человек Бьернсонов, сотня перешла на сторону Альда. «Вижу хотя бы у кого среди Бьернсонов есть яйца!» - выкрикнул на все это Альд, после чего начал готовить людей к походу на юг. А спустя несколько дней, к ним прибыл Штрохайм Химлишер, с которым прибыло еще пол тысячи человек.