Леди Расселен обмахивала себя веером и дружелюбно улыбалась мне. Она вела себя со мной как старая знакомая, но для меня это было даже хорошо. В данный момент мне надо было показать, что несмотря на свой сложный характер я дружелюбная особа. Иначе люди будут верить графу, который в последнее время часто несёт околесицу, про мой жёсткий нрав. Надо настроить людей против моей семьи и только тогда можно считать, что у меня всё хорошо. Я не хотела мстить отцу, а только насолить ему и его дочурке.

- Леди Хэршафт, вы до сих пор соблюдаете траур? Не уж-то в вашем доме что-то случилось? – Леди Расселен дала мне подводку, чтобы я могла пожаловаться на своего отца и «сестру». Это было бы тоже не плохо, но могло сыграть со мной злую шутку в будущем, так что я решила идти другим путём.

- Леди Расселен, что вы. Моя скорбь по матушке так же сильна, как и в день её кончины. Но в нашем доме ничего, слава всевышнему, плохого не произошло. Даже напротив, царит жизнерадостная атмосфера. – Да, в обществе не принято ставить в одной реплике разговоры про умерших и ныне живущих. Обычно это сглаживают переходами или сменой темы, но уж точно не так как это сделала я. Как и на дне рождения Элизабет, я решила просто противопоставить траур веселью и смерть жизни.  Мои слова сильно подействовали на присутствующих здесь леди и дам, так как я неожиданно вплела в ответ тему с моей единокровной сестрой.

- Правда? Я слышала, что граф в последнее время, практически не появлялся во дворце и передал свои обязанности своему секретарю.

Одна из дам высказалась по поводу поведения моего отца. И её можно понять, ведь она – жена того самого секретаря, которого отец бросил на произвол судьбы во дворце. После высказывания столь знатной дамы, многие стали делиться историями о странном поведении графа Хэршафт. О том, как он пытался купить всю торговую улицу, две сотни женских платьев и лучшие драгоценности королевства. Конечно истории слегка приукрашены, но всё это правда. Отец в самом деле тратит всё имущество графства, чтобы порадовать свою дочурку. Так и разориться можно…

Разговоры продолжались и в скором времени уже все гости знали, что граф обезумел и признаёт свою незаконнорождённую дочь, а на старшую практически не обращает внимание. Сочувствие – страшная вещь. Я снова практически ничего не сделала, а уже переманила на свою сторону так много людей.  Вечер закончился бы прекрасно, если бы не нежданный гость.

- Вторая молодая госпожа Хэршафт, Элизабет Хэршафт.  Зал затих. Все взгляды были направлены на девушку, которая была младше меня на год. Её светлые волосы легко лежали на плечах, а платье голубого цвета приятно сочеталось с её не многочисленными украшениями. Она выглядела милой, наивной и скромной девицей, но всё познаётся в сравнении. У меня вообще не было ни единого аксессуара и если приглядеться, то её украшения стоили не малых денег, как и платье. Сравнивая нас двоих, казалось, что это я была приёмной, а не она. Но, к моему же удивлению, мне это играло на руку.

- Сестра, поздравляю! – Девица, с глупой улыбкой на лице, подбежала ко мне и поздравила, хотя сама не поняла с чем. Ей казалось, что сейчас какой-то праздник. Будь это балл в нашем доме, то её поведение было бы более-менее приемлемым, так как в домашних условиях этикет мог быть слегка проигнорирован, но мы были в гостях и при том у очень знатной семьи и вести здесь себя как дома было глупостью.

- Вторая леди Хэршафт,  - строго сказала Элен, - Прошу вас вести себя подобающе.

- Извините. – Моментально ответила Элизабет и понурила голову. Будь тут мой отец, он бы начал возмущаться, что кто-то посмел сделать замечание его дочери, но его тут не было. Это жалкое зрелище послужило началом волне новых слухов. Но начали появляться и сочувствующие этой девочке.

- Кстати, вторая леди Хэршафт, что вы здесь делаете? Насколько я помню, вам приглашение я не отправляла. – Элен была зла. Она знала, что я терпеть эту девицу не могу и потому специально не упоминала её имени, но внезапно она объявилась тут, словно это в порядке вещей.

- Но ведь сестре можно же!- Всхлипнула Элизабет, словно её кто-то оскорбил.

- Верно, я здесь. – Я сразу же вмешалась в разговор, так как поняла, что она не замолчит, пока не добьётся своего. – Но меня пригласила моя подруга, леди Урцвайг. И этот вечер был устроен по моей просьбе. Так что у меня были все права присутствовать здесь.

- Но!

- Слушаю. – Я встала в выжидательную позу. Мне известно, что устраивать семейные разборки на публике – дурной тон, но моя «сестра» первой заварила эту кашу.

- Отец сказал, что я могу ходить туда, куда ходит сестра! – Чуть ли не рыдая выкрикнула Элизабет. Но меня это больше разозлило, чем тронуло.

- То есть, отец разрешил тебе преследовать меня? – Уж не знаю зачем это ему, но именно так выглядит поведение этой дурёхи для меня и всех присутствующих.

- Да! – Всхлипнула Элизабет.  В зале начались перешёптывания. Всем было интересно наблюдать за этой глупой ситуацией. Да, для окружающих это был спектакль. И на сцену выбежал новый актёр, который здесь играл роль пажа.

- Молодая госпожа! Господин велел передать, что хочет, чтобы вы отвезли вторую молодую госпожу назад в поместье. – Это было всё спланированно заранее. Не знаю, каким образом, но чую, что к этому приложил руку мой отец. Я не могла на публике проигнорировать приказ графа, так что нужно было отклонятся и уйти.

- Леди Урцвайг, леди Расселин, прошу вас простить меня, но мне нужно идти. Приятного вам вечера. – Я попрощалась со своими, разного рода, подругами и вышла вместе с Элизабет из бального зала. Мой дебют был намеренно испорчен.

- Сестра? А почему нам надо вернуться? – Я не стала отвечать этой притворщице. Она наверняка была в этом замешана и не могла эта особа быть на самом деле столь глупой. Она пришла ровно на половине вечера и утащила меня с него. Так ещё и этот паж, который влетел в зал, словно ожидая нужного момента. Они хотели испортить моё появление на людях и отчасти у них это получилось, ведь я не успела познакомиться с более влиятельными людьми.  Я поняла, что моя «сестра», не такой уж и ангел. Она умна, хоть и пытается показать себя дурёхой. Часто бывают случаи, когда незаконнорождённые дети аристократов пытаться притеснять законных детей и наследников. Вот только…

- Даже если ты вытравишь меня из дома, то ничего не получишь. – Я взглянула на эту змею и продолжила. – Всё что ты имеешь – твоё лишь на половину. Ведь все эти побрякушки и платья в первую очередь принадлежат роду, а уже потом его представителям.

Мы остановились и молча уставились друг на друга. Её зелёные глаза уставились на меня. В них была видна хитрость, но лицо выражало непонимание.

- Сестра, ты о чём? – Это и бесило и радовало.

- Всё просто. Пока отец – глава рода, то тебе нечего бояться, но он не бессмертен. И когда настанет этот момент, - я наклонилась к «сестре» и прошептала, - то всё чем ты владеешь заберёт новый глава или подаст иск на твоего мужа. Так что наслаждайся всеми благами, пока можешь. Иначе будет поздно.

Глаза Элизабет дрожали, а на лице была приятная гримаса гнева и обиды. Именно такое лицо ей больше всего и подходит.