Это случилась два года назад. Тогда только прошла неделя со дня похорон моей матери. Она была добрым и справедливым человеком, который всегда был рад помочь. Я помню её улыбающиеся лицо и весёлый смех, после весёлой шутки. То, как рыжие волосы моей матери и её карие глаза блистали под солнечными лучами. Я унаследовала все её черты. Но все эти воспоминания серые, словно покрытые слоем пыли гравюры. Эти яркие дни угасли вместе с моей матерью.

Моя мать умерла в результате родов. Врачи ничего не смогли сделать, но мне казалось, что они просто не хотели ей помогать. Хотя я этого и не показывала, но мне казалось, что все хотели ей смерти. Эти дурацкие мысли злобно вертелись у меня в голове. Моя мать и мой брат ушли из жизни в один день. Я осталась одна. Отец? Ему надо было выйти в повторный брак иначе наследником титула будет мой двоюродный дядя Освальд.

Я жила в трауре зная, что у меня скоро появиться мачеха. Я не была и не могла быть против этого, так как у моего отца есть только я. И я – дочь. Елизавета Хэршафт, мой отец – граф Карим Хэршафт.

- Молодая госпожа, граф вернулся. – Эрнест, дворецкий семьи Хэршафт. Ему всего 37, но выглядит он на все 40. Этот человек верно служит нашему роду, так что я ему всегда доверяю.

- Хорошо, я сейчас выйду. – Горничные помогли мне переодеться. Это было чёрное траурное платье. Траур в Берге длиться две недели со дня смерти. Я должна соблюдать его ещё три дня, но мне хотелось не расставаться с этим мрачным нарядом. Он словно отображал всё что у меня на душе, всю горечь. Но увы, этому не бывать.

Я вышла из комнаты. Эрнест шёл позади меня, а горничные разошлись по делам. Хозяина принято встречать членам семьи, если они свободны. Прислуга же встречает господина только во время государственных праздников или, когда хозяин только-только купил новое поместье. Но вот в чём странность, я заметила, что ушедшие горничные и многие другие сейчас встречают в осеннюю стужу моего отца. Сегодня был обычный день, а особняк вообще принадлежал ещё моему деду. То что дело тут не чисто было ясно с самого начала, но не знание пугало.

- Почему все здесь? Что-то случилось? – Первым кого я спросила был Эрнест. Он отвечал за координацию прислуги и вообще за весь персонал.

- Увы я тоже не знаю. Граф приказал встретить его, но это всё что я знаю. – Дворецкий поклонился мне.

- Выпрямись. Сейчас мы всё и узнаем.

Мы стояли в полной тишине холла пять минут. За это время часы дошли до шестого часа и стали отбивать время. Послышался первый удар. Вместе с ним открылась дверь, через которую я смогла увидеть своего отца. Второй удар. Граф сделал шаг, под его офицерскими сапогами заскрипел паркет. Третий удар. Отец сделал второй шаг, а за ним ударил каблук. Четвёртый удар. Я увидела обладателя вторых каблуков, это была девочка моего возраста, может младше. Пятый удар. Граф взял девочку на руки, она уже была слишком взрослой для такого, но его это не волновало. Шестой удар. Отец, радостно улыбаясь, заявил:

- Знакомьтесь, это ваша вторая молодая госпожа Элизабет! Отныне и впредь она часть моей фамилии.

Две недели. Ровно столько должен длиться траур. После его окончания граф Хэршафт имел право вступить в повторный брак. Именно поэтому я не боялась, что отец приведёт сюда кого-нибудь чужого. Но я никак не ожидала, что он посмеет явится в дом в парадном мундире, на руках с какой-то девчонкой в жёлтом платье и радостно объявит её своей второй дочерью. Это было слишком.

- Отец, что вы имеете ввиду? - Я не хотела в это верить. Если бы это был сын, то я могла бы это принять, но дочь? Всего три дня. Он мог потерпеть всего ничего и представить её мне. Но нарушать траур ради какой-то девушки, которая взяла и свалилась из ниоткуда?!

- То, что я и сказал. Поприветствуй свою сестру. – Отец нахмурился и посмотрел на меня привычным бесчувственным взглядом.

Моя «сестра» была блондинкой с зелёными глазами. На ней было жёлтое платье в горошек по краям. Она смущённо помахала мне рукой и пробормотала: «Привет, сестрёнка.»  Я была на грани срыва. Моему отцу нужен был наследник, но вместо сына он привёл в дом дочь и при этом полностью позабыл о трауре. Он оскорбил мою мать дважды, словно показывая насколько ему всё ровно на её дитя и её же смерть. Я хотела рвать и метать от негодования, но знала, что это только разозлит его.

- Отец, вы ведь не забыли, что моя мать умерла одиннадцать дней назад? – Не знаю, на что я рассчитывала, задавая этот вопрос. Но я не могла не задать его.

- Правда? Мне показалось, что уже прошло четырнадцать. Тогда пойду переоденусь. Эрнест! Приготовь комнату для Элизабет. – Он ответил, словно это было нечто незначительное. Он кивнул, показав, что он понял и сразу же переключился на свою «маленькую» вторую дочь.

- Отец, эта девушка не может стать частью Хэршафт, пока не закончиться траур. – Меня бесило это, мне хотелось сбежать и уткнуться в подушку от обиды. Но я должна сделать хоть что-нибудь.

- Это официально, через два дня она станет частью фамилии на бумаге, но ни что не мешает ей стать твоей сестрой прямо сейчас.

Слёзы таки предательски навернулись на глазах. Я ушла не попрощавшись, словно сбегая. Нет, я действительно сбегала из этого проклятого холла. Я точно слышала недовольные крики отца, но мне было всё равно. Бежав как сумасшедшая, я вломилась в свою комнату и закрыла её изнутри.

Всё стихло. Я легла н кровать и свернулась калачиком. Слёзы текли по мом щекам. Я была разбита таким предательством.

Моя мать и отец не были возлюбленными, их брак был договорным, но это не помешало им жить спокойной супружеской жизнью. Они уважали друг друга и не плохо ладили. Мне всегда казалось, что даже если мой отец заведёт любовницу, то он сначала расскажет об это маме. Но сегодня я убедилась, что это не так, что он человек, который способен на низость, лишь бы удовлетворить себя.

Тот день засел у меня глубоко в памяти, как старая рана он кровоточил и болел, но потом он начал гноиться и заживать, а в конце концов остался лишь шрам. Напоминание, что нельзя верить кому-либо слишком сильно.