Спустя несколько дней Ангелус сам пришёл к Доа.

— Вот подтверждающие документы.

Он протянул ей чёрную карточку с изящно выгравированным гербом рода.

«Сумма: 6 800 000 фестов.

Указанная сумма выплачена Офелии Кредел в качестве компенсации.

— Плувия Кредел,

по доверенности: Ангелус Кредел»

— Кроме того, с этого момента ты будешь получать по 500 000 фестов в месяц в качестве содержания.

Доа едва не ахнула.

Ничего себе… Я, конечно, просила, но чтобы вот так просто выдали гору денег…

Если откладывать такую сумму каждый месяц в течение восьми лет…

Можно купить остров, построить особняк, нанять прислугу и прожить остаток жизни в роскоши.

От одного только вида этой суммы её мысли тут же начали выстраивать подробный план будущего.

А ты, оказывается, не так уж плох.

Хотя бы тем, что не жадничаешь.

Доа взглянула на Ангелуса с новым интересом.

Как на потенциальный источник дохода.

Мой личный кошелёк…

— Что за взгляд?

Он заметил жадность в её глазах?

На колкое замечание Доа тут же улыбнулась, как будто видела в нём только благодетеля.

— Я просто рада. Теперь смогу купить тёплую одежду.

— ……

— Хм… буду есть вкусную еду, куплю игрушки, куклы, книги…

Она начала перечислять, загибая пальцы — всё, что обычно хотят дети её возраста.

Даже Ангелус, похоже, почувствовал укол вины и на мгновение замолчал.

Если я хочу незаметно превратить эти деньги в наличку, простыми тратами не обойдёшься… Нужно что-то масштабное…

С раскрасневшимися щеками Доа уже прикидывала, как превратить деньги в фонд побега, не вызывая подозрений.

Со стороны она выглядела как обычный ребёнок, радующийся подаркам.

— …Такое я хотя бы могу тебе дать…

— Простите?

— Я сказал, это я могу тебе купить.

Что?

Доа удивлённо посмотрела на него.

Он будто сам смутился своих слов, нервно коснувшись губ.

Но всего на мгновение.

Ангелус быстро взял себя в руки и, задрав подбородок, произнёс с прежней уверенностью:

— Я не сказал ничего лишнего. Даже если ты всего лишь двойник, ты всё равно леди. Раз ты Офелия — у тебя должно быть всё, что ты пожелаешь.

А-а.

Доа сжала губы, едва сдерживая усмешку.

На самом деле ей это было не нужно.

Мягкая меховая шуба. Украшения. Куклы. Игрушки. Книги. Цветы, которых не найти на севере…

Всё то, о чём Банни мечтала, пока два года жила в одиночестве.

Оказывается, всё это можно просто выдать по щелчку пальцев.

Кому? Пустой оболочке.

Поздновато спохватились.

Почти смешно. И немного грустно.

Потому что той Банни, которая бы прыгала от счастья, больше нет.

— Правда?

Несмотря на свои мысли, Доа изобразила радость.

Она отвернулась, будто смущённая, скрывая холод в глазах.

— Если мне что-то понадобится, я скажу.

— Впрочем… если это от вас, мне всё равно, что именно…

Не то чтобы это имеет значение — для меня это всё равно ничего не стоит.

Она смягчила слова и улыбнулась ярко и невинно.

— Вы и так заняты, молодой господин. Вы уже уделили мне достаточно времени. Дальше я сама справлюсь, так что можете не беспокоиться.

— ……

— Я не ожидала такой щедрости, но спасибо. Я обязательно этим воспользуюсь.

Вежливо. Но ясно.

Отказ.

Ангелус какое-то время молча смотрел на неё.

— Ангелус, братик!

— Поиграй со мной!

— Ну ты опять занят…

— Ты сегодня снова занят?

Его лицо, и без того бледное, стало ещё бледнее.

Доа не понимала, какие воспоминания это вызвали.

Она лишь удивлённо склонила голову.

— Ты возьмёшь месяц отдыха под предлогом восстановления.

Он резко перешёл к делу.

— Веди себя спокойно, пока привыкаешь. Потом продолжим занятия.

Не дожидаясь ответа, он вдруг хлопнул дверью и ушёл.

— Что с ним вообще?

Странный ребёнок.

Хотя ведёт себя как старик, а ведь ему всего четырнадцать.

Переходный возраст, наверное.

Доа собрала документы и аккуратно убрала их в ящик.

И мысленно вернулась к его словам.

Занятия через месяц?

Она вспомнила учителя, который занимался с Банни два года назад.

И книги, которые успела прочитать:

«Основы светского этикета»

«История континента»

«Искусство эпохи упадка»

«Эпоха войн и литературная мысль»

Многое там отличалось от того, чему её учили.

Значит, либо учитель был ужасно некомпетентен, либо специально вводил её в заблуждение.

Он снова будет её учить?

На самом деле, ей бы этого хотелось.

В глазах Доа мелькнул холодный огонёк.

Тук-тук—

После короткого стука в дверь заглянула знакомая служанка.

— Леди Офелия, я собрала служанок, которые будут ухаживать за вами во время восстановления…

Та самая рассеянная.

Ухаживать?

Она что, выглядит больной?

Доа уже собиралась отказаться.

— Леди Офелия, откройте ротик…

— ……

Как видно — не получилось.

Доа с неохотой посмотрела на ложку супа, которую служанка старательно остудила.

Взгляд у неё был такой заботливый, что становилось тяжело дышать.

Её звали Руби.

Та самая служанка, что раздавала еду слугам.

Что ты вообще про меня всем рассказала…

Хотелось спросить.

— Госпожа, у меня рука отвалится.

— Я… сама поем.

— Ни за что! Вам тяжело!

Впервые в жизни она услышала, что ложка — это тяжело.

Но Руби говорила абсолютно серьёзно.

— Врач сказал, у вас истощение.

Другая служанка, едва не плача, добавила:

— Истощение… это ужасно… Вы, наверное, совсем не могли есть…

Несколько дней назад врач действительно поставил Банни такой диагноз.

Но как могла дочь герцога страдать от истощения?

Слуги всё поняли по-своему.

Решили, что она просто не могла есть из-за болезни.

И теперь следили за каждым приёмом пищи.

— Пожалуйста, хоть немного, леди Офелия…

— Ещё ложечку…

— Вам не больно?

Они обращались с ней, будто она хрупкая кукла.

Несмотря на слухи о заразной болезни, никто не боялся приближаться.

Многие из них даже не знали Офелию.

Но заботились, как будто служили ей всю жизнь.

Наверное, потому что сами вызвались на эту работу.

Доа не ожидала такой доброты.

Из-за еды.

Или из-за того, что Офелия — символ мира.

Глядя на них, Доа вспомнила бабушку.

Ту, кто однажды вытащила её из безнадёжности.

Конечно, бабушка не сюсюкалась.

— Живые должны жить.

— Зачем… моя жизнь ничего не значит…

— Не говори так. Даже если тебе суждено великое будущее, если ты считаешь себя ничем — ты и останешься ничем.

Она была самой тёплой.

— Доа, ты как весеннее дерево. Оно цветёт только весной. А у тебя этих деревьев — целый лес. Просто пережди зиму.

— А я доживу?

— Весенние деревья выживают даже в морозе. Их не срубить.

— Ты станешь сильнее всех.

И Доа научилась ждать.

Ждать, пока закончится зима.

Даже маленький свет мог сделать жизнь ярче.

Хотя сама она не дожила до весны.

Но сейчас — она жива.

Сильнее, чем раньше.

Судьба следует за душой.

Значит, она всё ещё то самое дерево.

Нужно есть.

Чтобы выжить.

Чтобы дождаться весны.

Доа открыла рот.

— Как хорошо, вы едите!

— Ещё ложечку!

— Вам не плохо?

Её всё ещё коробило такое отношение.

Доа молча кивала.

Слишком много заботы.

Слишком непривычно.

Почему мне так сложно это принять…

Наверное, она просто не привыкла к доброте без условий.

И в этот момент—

Тук-тук—

Стук в дверь.

Громкий.

Нетерпеливый.