Рассветало. Удивительно, как быстро прошла столь длинная ночь. Братья, поддерживая друг друга за плечи, неуверенно плелись в сторону кареты. Фер, крепко прижав мою руку к своей, неспешно брёл туда же.

Гости разъезжались по домам с преддворцового «паркинга». На удивление у нашей кареты нас ждали. Фигура в знакомой одежде переговаривалась с кучером и, заметив нас, подобралась.

Распознав в мужчине Михаэля, я не смогла сдержать улыбки. Игний расправил плечи и поспешил к главе рода Мир.

— Вы, кажется, перепутали карету, уважаемый. Мы очень устали, не могли бы вы освободить нам путь?

— Со Светлым днём вас, Игний Мор, я не планировал отнимать много времени или нарываться на драку, лишь хотел сопроводить в особняк и выпить чаю. Вы не против? — спросил он, подняв на меня внимательный взгляд.

— Вы были таким угрюмым на празднике, а сейчас столь вежливы и милы. Вы мне не нравитесь, — подал голос Мэдий.

— Я буду признательна, если Михаэль пробудет в нашей компании чуть подольше. У нас остались неразрешённые дела, — вмешалась я, пока пьяные братья не разругались.

Игний вздохнул, Мэдий махнул рукой.

— Я не против вашего общения, но только в сопровождении Люциуса.

— Ты всё время покидала празднество — ничего страшного, если продолжишь отмечать уже дома. Я тоже посижу с вами, — добавил Игний.

Мы уже было распрощались, как Михаэль спокойно отворил дверь кареты и протянул мне руку со словами:

— Ваша карета уже уехала, вы можете воспользоваться моей.

— Уехала?! — вспыхнул Игний. Не знаю, что разозлило его больше: что кто-то угнал карету или что он посчитал эту за свою. — Куда?

Михаэль пожал плечами, я же взялась за его ладонь, виновато улыбаясь.

— Совсем забыла сказать, мои подруги забрали карету, простите…

Не глядя ни на кого, я юркнула внутрь.

Впятером сидеть оказалось тесновато. Игний меня отчитывал, Мэдий благодарил Михаэля, Фер же молчал, задумчиво глядя в окно. Я прижалась к нему плечом и прикрыла глаза. Хотелось отоспаться, но откладывать разговор было нельзя.

Особняк встретил нас тишиной. Морозный воздух обжигал щёки. Пара пьяных рыцарей невнятно поприветствовала нас, на что Михаэль лишь криво усмехнулся. Рефлекторно попытавшись нащупать сигареты, он сокрушённо вздохнул и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и он поспешно отвернулся.

Мэдий подскочил к бедолагам и стал отчитывать их за пьянство на посту, рыцари же почему-то косились в сторону Игния. Но тот лишь прошёл мимо, будто беспорядка и вовсе не было.

Приказав накрыть стол, Игний направился рассказывать о поместье; Мэдий быстро нагнал нас и, зевая, периодически вставлял в рассказ брата свои пять копеек. Не знаю, кому вообще была нужна эта экскурсия, но Михаэль активно участвовал в обсуждении.

Наконец мы вошли в трапезную. Там мои новые братья и уснули, не дождавшись чая.  Я им даже немного завидовала: так непринуждённо спать надо уметь.

Входная дверь приоткрылась, впуская две фигуры. Заметив измотанную Ханин в сопровождении матери, Фер вздохнул.

— Вы задержались. Я уже думала не ждать вас, — хмыкнула Катиба, усаживаясь за стол.

Она мельком глянула на спящих и перевела осуждающий взгляд на меня. Пусть после воссоединения с дочерью женщина и стала больше походить на человека, встреча не исцелила её полностью.

— Не знаю, как мама, но я бы точно дождалась. Мы вовремя или нам стоит уйти? — спросила Ханин, заметив Михаэля.

Девушка казалась спокойной, правда, её выдавали покрасневшие от слёз глаза.

— Оставайтесь: здесь все свои. Ну, кроме них. — Я кивнула на спящих.

— Они не проснутся, не беспокойся. Судя по запаху, мальчики влили в себя бочонок спирта, — принюхавшись, ответила Катиба. Она раскинулась на стуле, устало склонив голову.

— Знакомьтесь. Михаэль Мир, мой брат. Катиба, известная писательница и моя хорошая подруга. А вот её дочь, Ханин, правая рука принца Ильяса, — представила я всех друг другу.

— А ты, значит, всё-таки Ольга, да? — уточнила Ханин. — Даже услышав об этом от матери, я до конца не поверила, — чуть тише добавила она.

— Очень вас понимаю: будто по голове огрели. — Михаэль едва улыбнулся.

Губы Фера тоже растянулись в улыбке, и он сжал мою ладонь в своей.

Я прокашлялась и начала тяжёлый разговор:

— Не хочу портить утро, но у нас нет другого выбора. Мне нужно знать всё, что касается выживших и погибших в битве за академию.

Робкие улыбки завяли. Первой начала говорить Ханин, облокотившись о стол острыми локтями и зарывшись пальцами в волосах:

— Мне не повезло оказаться с Ивером Руном, когда нас перевозили в империю. Слышала, потом его казнили, но до этого он был… Я не знаю, как описать отчаяние, которое исходило от него. Всё, чего он хотел, — чтобы его сын выжил.

Ханин часто моргала, а её голос немного дрожал, в остальном она показывала себя довольно собранной. Катиба же, бледная, поджав губы, смотрела в одну точку.

Я уже давно знала о судьбе главы академии, но больно мне было как в первый раз, и каждая подробность острой иглой дырявила кожу.

— В дороге я один раз видела Лиаса, но он выглядел так паршиво, что я даже не уверена, что он жив.

Мурашки пробежали по спине: «Этот дурак… мёртв? Не сбежал? Не прячется? Не строит планы, понять которые не дано никому, кроме него?.. Он просто… оказался несовместим с жизнью?» — По щеке прокатилась первая слеза.

— Ещё… — Ханин посмотрела на Фера и, сглотнув, пробормотала: — Твой друг, вроде бы его звали Касом, он… — Она зажмурилась, будто заметила в глазах Фера то, чего не должна была. — Я видела, как он умер. Мне очень жаль.

Пальцы, сжимавшие мою ладонь, усилили хватку — я поморщилась от боли, но побоялась высвободиться, да чего уж там: я на Фера даже взглянуть боялась.

Каждая смерть била сильнее хлыста. И мне было страшно услышать то, что должен был сказать Михаэль. Я боялась, что не выдержу, если услышу. Потому что уже сейчас дрожала всем телом.

Ханин продолжила:

— Он до конца пытался помочь другим, отдавал всё, что у него было. Один из светлых магов узнал его — и зарезал, назвав предателем. Он гнил в повозке, а потом… Его выкинули, будто мусор.

Я уже не сдерживаясь плакала. Сердце разрывалось от кошмарных подробностей, которые лились, кажется, против воли Ханин.

— Старый глава академии вроде бы выжил, — попыталась хоть как то подсластить пилюлю девушка, но её оборвал Михаэль:

— Нет, боюсь, он тоже покинул наш мир. Мне жаль. — Мужчина прикрыл веки и, поняв, что Ханин больше нечего добавить, продолжил терзать наши сердца: — Я связался с выжившими в академии. Почти все дети в порядке и находятся под охраной трёх стражей. Новый глава пытается выстроить оборону и восстановить остров.

— Новый глава? Темий?.. — Я едва не подскочила и начала утирать горячие слёзы.

Михаэль кивнул.

— Темий отвечает за академию и, несмотря на свой возраст, судя по письмам, неплохо справляется. Я восхищён его стараниями: парнишка пережил такое и не надломился.

Моя гордость за подростка перемешивалась с горечью. Он должен был жить нормальной жизнью, как и все те дети, а получил…

Михаль продолжил:

— Очевидно, ты хочешь знать и о брате. С нашим Габриэлем случилась беда. Он… теперь не совсем человек, но только это позволило ему выжить. Я почти ничего не знаю, кроме того, что он не желает больше выходить за пределы академии… и что не жаждет увидеться.

— Но он жив… — Я облегчённо выдохнула и смахнула слёзы.

— Да, в каком-то смысле так. Тем не менее это уже не он, — закончил брат, не желая говорить подробностей. Ну, или он и правда не знал, чем стал мой милый Габри.

Михаэль долго перечислял имена погибших. Он знал их наизусть, хотя вживую тех людей никогда не видел. Я же видела…

Кас, Ильяс, Рун… учителя, наёмники, странствующие маги. Одних убили в академии, других — по дороге в столицу. Часть казнили, часть погибла от болезней. Я не знала, кого оплакивать, по кому горевать и о ком думать: слишком многих мы потеряли.

— Академия никак нам не поможет? — глухо спросила я, даже не веря, что произношу эти слова вслух.

Михаэль поджал губы и рефлекторно попытался нащупать сигареты.

— Я напишу главе, но благоразумнее не впутывать в нашу битву детей. Ты это и сама понимаешь.

— Просто свяжись с ними. Скажи, что я люблю их… — В горле застрял ком. Я прижалась к Феру, беззвучно плача.

Ханин сухо рассказала, как жила во дворце без права слово сказать. Чтобы разбавить атмосферу, она бросалась колкими и уничижительными фразами в сторону императорской семьи.

От темы смерти разговор сам собой перешёл на правителей. То ли ребята хотели спустить пар, то ли нуждались в общении, но стоило мне, запинаясь, рассказать о результатах переговоров, как шум за столом поднялся нешуточный.

Тем не менее Мэдий с Игнием всё же не проснулись. Пришлось даже вызвать пару крепких стражников, чтобы перенесли тела господ в их кровати.

Постепенно общение приобретало новые краски. Началось обсуждение плана по убийству Мораны. Я не могла рассказать всего, но поделилась тем, что придумала.

Наш совет ещё какое-то время дискутировал, пока я совсем не начала клевать носом.

Внезапно открыла глаза — и обнаружила себя в кровати. Видать, уснула и не поняла этого.

Уже вечерело. Фер что-то писал за столом. Заметив, что я проснулась, он отложил занятие.

— Думаю, больше откладывать не стоит. С тобой хочет связаться Морана.

Ещё тогда, когда мы переговаривались, Фер был молчаливей всех. До самого конца я не могла поднять на него взгляда, сейчас же смотрела, не в силах оторваться. Чужие глаза и не планировали чернеть, ярко сияя синевой.

— …Что? — сонно пробормотала я, всматриваясь в спокойное лицо любимого. Не лицо — маску, за которой бушевал океан.

Фер молча открыл невзрачную шкатулку. Не то чтобы я не замечала её раньше, мне просто никогда до неё не было дела. Только сейчас я обратила внимание на то, что чем-то она напоминала ту шкатулку, из которой Фер однажды достал перстень Михаэля и повязку для глаза.

— Она отправила тебе очень дорогой подарок. Я не трогал его. Как будешь готова, просто положи шар на пол. — Мужчина поднялся и, приблизившись, поцеловал меня в лоб. — Я буду за дверью.

Чужие губы дрогнули, кривая усмешка едва ли могла меня обмануть.

Проводив любимого растерянным взглядом, я неуверенно поднялась с кровати. Глаза, опухшие от слёз, едва открывались, да и походка у меня была неловкая — чудо что не упала.

Открыв шкатулку, я и правда обнаружила внутри чёрный шарик. На удивление он был увесистым и горячим.

Вернувшись с ним на кровать, я опустила его на пол и слегка подтолкнула, чтобы тот покатился вперёд. Не знаю, чего я ждала: салюта в свою честь или что передо мной материализуются головы убитых врагов Мораны. Как оказалось, подарок был совсем другого толка.

Воздух уплотнился — и из шарика полилась тугая струя чёрного дыма, который начал распространяться по комнате. Доверяя не Моране, но Феру, я осталась сидеть на месте, наблюдая за тем, как переливается воздух.

Наконец, в нём проступила фигура. Не узнать её было невозможно.

Моя боль, моё отвращение. Самая мерзкая из всех людей появилась сквозь непроглядный мрак магического дыма. Она сидела, чуть опустив голову вниз, и, казалось, совсем меня не замечала. Вокруг её одинокой фигуры были едва различимы размытые образы окружения, но, сколько бы я ни пыталась рассмотреть их, менее смутными они не становились.

Фигура Мораны казалась хрупкой. Никогда я не видела её такой. Да и, думаю, не одна я. Печаль на лице одержимого амбициями дьявола — что-то из ряда вон выходящее.

Наконец, её голова странно дёрнулась: не то качнулась, не то женщина кивнула — и Морана потянулась куда-то рукой, а затем достала кривую склянку, притянула её к губам и сделала глоток.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, как никогда понимая, что не должна была видеть то, что увидела, но и голос подавать мне не хотелось.

Вновь потянувшись куда-то, женщина покрутила в руках картонку. Я лишь мельком заметила порванную миниатюру чьего-то портрета. Тут же он загорелся фиолетовым — и распался на мельчайшие пылинки.

Запоздало пришло понимание: она ждала, когда я вернусь с праздника, а я всё не возвращалась; хотела о чём-то поговорить, а говорить было не с кем.

Что-то мне подсказывало, что одиночество ходило рука об руку с Мораной как минимум с того момента, как у неё появилось это имя.

Мне бы рассмеяться, но почему-то стало очень жаль её. Так же, как жалеют несчастных сумасшедших, по воле судьбы оказавшихся опасными для общества и для самих себя. Можно проникнуться их диагнозом и нелёгкой судьбой, но всё равно придётся оставить гнить в изоляции от общества. Та же история с убийцами. Каким бы гнилым человек ни был, ему можно сопереживать и сочувствовать. Однако держать на свободе… зная, что он не исправится, никак нельзя.

— Поздравляю со Светлым днём, Морана, — наконец подала голос я, отчего женщина едва вздрогнула.

Казалось, дымка вокруг неё колыхнулась следом, реагируя на чужую силу.

— Ты всё же пришёл, Олег. — Женщина растянула губы в улыбке и поправила волосы. Она заметно подобралась, но всё равно была печальна.

— Что-то случилось? На тебе лица нет, — заметила я.

Морана покачала головой, после чего рассмеялась и ответила:

— Тебе известно, что меня ничто не печалит. Всё кругом скучное или мерзкое, не более.

— Я выслушаю тебя. Твой звонкий смех, конечно, отрада для ушей, но правда мне бы понравилась больше. Ты же знаешь, какая на тебе ответственность и как я презираю ложь. — Я не знала, как лучше всего говорить с Мораной, поэтому тактику выбрала весьма специфическую.

— Прости мне мою привычку. Я расскажу, — на удивление легко согласилась женщина.

— Тогда слушаю. И, Морана, ты мне важна, поэтому не держи чувства в себе.

Женщина с теплотой во взгляде посмотрела на меня. Я же приготовилась слушать чужую исповедь.

— Мне так одиноко… Ты знаешь? Я была уверена, что предвкушение новой крови сделает меня счастливой, но без тебя всё не то… Кстати, я послушала твою речь на празднике, и мне понравилось. Жалкие овцы так прониклись, будто я уже успела сожрать их детей! Жду, когда они откроют свои кошельки, чтобы наполнить деньгами наши ящики для пожертвований. Это будет взносом на их похороны. — Женщина криво улыбнулась. Казалось, ей было неловко от собственных чувств.

— Ты скучаешь по мне, — я ещё раз указала на крепкую связь между нами.

— А как же не скучать? Да и паршивые местные виды, напоминающие мне о моём детстве, не дают нормально уснуть. Я уже искорёжила до безобразия это проклятое место, а всё равно продолжаю тянуться к нему. Всё равно ищу могилы тех, кто отверг меня и забрал всё, чего я желала. Мне до сих пор поперёк горла счастье этих сволочей и их ничтожная смерть в один день. Так и хочется предстать перед их ветхими костями, сплетшимися в единое чудовище, и начать танцевать, приговаривая, что я наконец получила то, что заслужила; выгрызла это сама, своим трудом, а не на блюдечке. Да, у меня никогда не будет детей, да и нашу любовь не превратить в нормальную, человеческую, но, думается мне, в том мире, где мы станем богами, это не будет иметь никакого смысла. Я стану вспышкой энергии, самим мирозданием, а ты обретёшь крылья, а вместе с ними и свою плоть и кровь. Хотя будет ли ещё тогда плоть? Я вырву твою душу из этого чудесного тела, и она будет властвовать вместе со мной в вечности. — С каждым произнесённым словом Морана казалась всё более безумной. Она и пугала и очаровывала.

— Тогда ты будешь счастлива? — спросила я. Не как Олег, но как Ольга.

— Тогда я, должно быть, и обрету своё место. Не может быть по-другому. Ну а пока гнить мне в одиночестве под разъедающим кожу дождём в проклятых Мёртвых землях и греть себя мыслями о нашей встрече.

— Я скоро приеду. — Говорить становилось тяжелее: я не хотела останавливать поток сознания Мораны, но моё молчание могло бы оборвать его ещё раньше.

— Неужели ты решил пораньше подарить мне свой взор и улыбку? Ты же знаешь, как смердят Мёртвые земли; зимой их смрад ещё отвратительнее. А ещё здесь появляется паутина и оплетает даже небо, отчего чувствуешь себя как в Церкви последнего дня.

— Я в любом случае приеду и обниму тебя покрепче, чтобы ты не чувствовала себя так паршиво, — ответила я мягко.

Женщина смущённо отвела взгляд.

— Была бы моя сила у тебя — ты бы глаз на меня не поднял. Или я ужасно везучая, или безмерно проклята. Помимо разговора, что скоро оборвётся, я хотела подарить тебе новое украшение, но что-то мне подсказывает, что и его ты не наденешь, не поверив в чистоту моих помыслов. Я поняла, что была слишком одержима тобой, перекрывала воздух, любуясь каждым твоим отражением. Эгоистично с моей стороны. Поэтому я не буду более влезать в твоё окружение и твою жизнь. Больнее, чем не видеть тебя, только понимать, что ты не захочешь взглянуть на меня в ответ.

— Я прощаю тебя. Одержимость всегда была нашим главным достоинством. Жди меня, очень скоро я приеду на Мёртвые земли, и мы снова встретимся, — ответила я, испытав хоть небольшое, но облегчение.

— Я пришлю подарок. Он убережёт тебя от смерти и поможет добраться до меня в кратчайшие сроки. Как будешь готов, сообщи: я не люблю, когда ко мне врываются без предупреждения.

Я лишь кивнула.

— Думал, ты любишь приятные сюрпризы. Особенно если сюрприз — я.

— Мне больше нравится, когда мои волосы не воняют гнилым мясом, а твои глаза обращены в мою сторону, а не в сторону искорёженных трупов. Поэтому я подготовлю всё так, чтобы ты смотрел лишь на меня, а не на чарующие пейзажи. Как ты хочешь поступить? Стоит ли мне ждать тебя перед прорывом границы? Или преподнести тебе в подарок руины да кости убитых врагов?

— Я бы хотел посмотреть на битву. Опьянеть от твоей силы и могущества, которое подарил.

Было в Моране что-то гипнотическое, оно проникало в комнату даже через неустойчивую иллюзию.

Женщина рассмеялась.

— Значит, тебе придётся поспешить. Я постараюсь отправить всё необходимое самым быстрым путём. Надеюсь, мой подарок ещё пригоден для пользования. — Её лицо исказила рябь.

Где-то вдалеке раздался вой, похожий на крики младенцев. Морана поднялась. Картинка ещё раз дёрнулась из стороны в сторону, после чего растворилась вместе с чёрным дымом, оставив меня наедине с тишиной.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Получить ранний доступ к главам, поддержать авторов материально и помочь развивать команду — в нашей группе в ВК.

----------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким