Братья были злы и явно горели желанием что-то сказать, но, заметив за нашими спинами рыцарей дома, лишь поджали губы. Я с облегчением выдохнула и виновато посмотрела в их глаза. На одинаковых, как две капли воды, мужчинах были похожие шубы, а пояса вниз тянули длинные мечи.

«Интересно, станут ли они для меня семьёй, как Габри и Михаэль? — промелькнула в голове неуверенная мысль. — С одной стороны, любить я их не должна: это чужие люди. Но, с другой стороны, кажется, отголоски Хельги всё ещё рады этим ребятам. Теперь мне уже всё равно, что я самозванка. Хельга внутри меня хотела бы, чтобы я была им хотя бы другом, так почему бы и нет».

— Наша сестра решила задержаться. Что ж, если ты жива, то нам стоит отозвать высланных людей. Мэдий, прошу, позаботься об этом, а я провожу сестру к покоям. Стража, вы свободны. — Игний махнул рукой и, кивнув нам с Фером, первым пошёл вперёд, его брат же поспешил на улицу.

Проводив нас с Фером до двери, Игний прошептал едва слышно:

— Не пропадай так надолго. Мы чуть с ума не сошли. Завтра поговорим. — И добавил громче. — Спокойного сна.

Проводив удаляющуюся фигуру взглядом, я первая вошла в покои. Там, в самом углу, в свете одинокой свечи дремал Димитрий. Услышав, как дверь закрылась, мальчишка распахнул глаза и ойкнул.

— Госпожа, вы вернулись! — Подлетев ко мне, он попытался дрожащими руками снять с меня верхнюю одежду, но Фер мягко его остановил:

— Уже поздно, я сам со всем разберусь. Иди отдыхай.

— Но!.. — испуганно воскликнул подросток.

— Всё хорошо, Дим. Тебе не нужно так переживать. Уже поздно, иди спать. А завтра у меня будет для тебя работа.

Димитрий с серьёзным выражением лица кивнул, попрощался и выскользнул из комнаты.

— Вроде он подрос, а всё дитя малое… — На губах дрогнула улыбка и погасла, сменившись печалью.

— Ты скучаешь, — прошептал Фер, осторожно снимая с моих плеч «душегрейку».

— Я так боюсь, что их больше нет. Ужасно боюсь. — Я обернулась на мужчину, тот прижал меня к груди и начал гладить по спине — успокаивать.

— Это моя вина.

Влажная от снега шуба щекотала нос. Руки зарылись в густой холодный мех, дыхание стало прерывистым. Мои плечи задрожали. В груди всё сжималось от боли, но я старалась не закричать. Нужно было сдержать себя, я не хотела снова плакать, ведь всё хорошо.

«Морана умрёт. Иначе и быть не может. Только… если они погибли, то даже не увидят этого…»

— …Нет, мы просто оказались слабее. Вот и всё.

Перед глазами всё плыло от слёз, но я всё равно задрала голову вверх, пытаясь рассмотреть своего героя.

— Я не хочу плакать этой ночью, Фер. Не хочу думать обо всём.

Любимый нежно стёр мои слёзы, что никак не останавливались, приблизился к моему лицу и прошептал:

— Я помогу нам забыться. Но… только если ты этого хочешь.

Его шёпот действовал сильнее успокоительных. Я верила, что он не врёт и что я действительно могу забыться, не навсегда, лишь чтобы глотнуть воздуха. Отдохнуть от тяжёлого груза, впечатывающего в землю и отступающего лишь в моменты сосредоточенности на цели.

— Хочу, Фер. Хотя бы на эту ночь.

«Ведь даже если я потеряю себя, ты будешь рядом, ты останешься».

Он прижимал меня к себе так нежно, будто я была фарфоровой. Горячее дыхание обжигало губы, сердце вырывалось из груди. Чёрные глаза, будто чарующая бездна, смотрели прямо в мои, не отрываясь, да и я не могла отвести взгляд. Не хотела. Чернота его глаз была для меня желанным подарком. Скрытая за густыми ресницами, такая близкая, сладостная, как сам грех. Моя.

Он зарывался пальцами в мои волосы, и они водопадом струились по телу. Целовал мою шею, заставляя выгибаться ему навстречу.

Я видела в нём боль, видела страх и желание исчезнуть. Они были отражением меня. Мы потеряли себя и вновь обрели друг в друге. Неуловимо изменились, стали другими… Он был моим дыханием, а я — его. Я касалась его мраморной кожи, и он дрожал. Прижималась грудью к его груди — и наши сердца замирали.

Жар распространялся между нами, а одежды становилось всё меньше, пока мы не предстали друг перед другом такими, какие есть.

Один поцелуй сменялся другим. Внутри росла жадность, она вырывалась наружу в виде хрупких, невинных движений. И теперь по коже бегали мурашки не от боли и страха. А чувства внутри переменились на совсем другие, как катарсис, развернувший всё наизнанку.

Я словно плавилась под чужими руками. Тянулась к нему, а он, словно в бреду, шептал моё имя. Тогда я поняла, что тоже зову его. Глотаю стоны, взмокшая от близости и жара, накалившегося между нами.

Тяжёлое дыхание. Растекающееся по венам концентрированное счастье — он дарил мне его без остатка, пусть движения его были неуверенными, иногда неловкими.

Стоило любимому заробеть, я тянулась навстречу, утягивая за собой. И он улыбался, устало дыша, а эта улыбка казалась мне самой красивой на свете.

Никогда не думала, что близость может быть такой. Но перед моими глазами мелькали звёзды, а реальность дала трещину. Мы не просто любили — мы соединялись воедино душами. Лечили друг друга. Отпускали грехи. Прощали и были прощены. Забыли, но не были забыты.

Когда силы кончились, а эйфория стала растворяться в ночной тишине, оставляя за собой лишь чувство покоя, я незаметно провалилась в сон.

Но сон мой не был долгим. Не был он и хоть на малую долю приятным. Я знала, что сплю, отчётливо это понимала, однако легче не становилось. Из его западни было не вырваться; мне не зажмуриться, не заткнуть уши. Я могла лишь стоять и смотреть.

Кровавые лужи растекались под ногами. Вокруг стоял удушающий смрад смерти и — люди. Уродливые, искалеченные, они смотрели на меня невидящими глазами и выли. Их вой был пропитан агонией — такой жалобный и зловещий, что пробирал до костей.

Я узнавала их лица. К своему стыду, далеко не все, но узнавала. Убитый во время пытки. Убитый по моей вине. Убитый моими руками. Убитый из-за моего существования. Убитый без жалости. Убитый из-за ошибки. Убитый… Убитый…

Они вторили моим мыслям, моему дрожащему голосу, что из раза в раз повторял причины их смертей.

— Так зачем тебе жить?

До этого недвижимые, фигуры неумолимо приближались.

— Ты не заслуживаешь жизни.

Их лица искажались то от злобы, то от боли.

— Ты должна была остаться с нами.

Я не могла и шагу ступить — замерла посреди кровавого моря. Единственная живая посреди мертвецов.

— Ты недостойна каждый раз получать новые шансы.

Руки мертвецов тянулись ко мне.

— Да кто ты такая, чтобы убить нас?! — кричали те, кого я убила из надобности.

— Как ты могла не защитить нас?! — кричали те, что погибли по моей вине.

— Ты же была рада нашей смерти! — вопили те, чьих смертей я желала.

— Мы должны были жить! — взвыли все они хором, настигая меня.

— А ты… — Чужие руки, ледяные и гниющие, опустились на меня. — Должна была гореть в аду!

Я подскочила на месте, пытаясь отдышаться. По спине прошёл озноб.

Стерев холодный пот со лба, я попыталась отдышаться. Мне было страшно, а горло сжалось в спазме. Я боялась даже шелохнуться: была не уверена, что кошмар наконец закончился.

На моё бедро опустилась чья-то рука — я взвизгнула и отскочила, перевела дрожащий взгляд на того, кто меня тронул. И увидела Фера… живого.

«Проснулась…»

— Ольга?.. Опять мучают кошмары?..

Я всхлипнула, но сдержала слёзы.

— Кажется, что-то не меняется, как ни старайся. — Я растянула губы в фальшивой улыбке. — Хотя перемены всё же есть. Мне больше не снится, как ты меня убиваешь. — Изо рта вырвался истеричный смешок.

— Иди ко мне. — Любимый вытянул руки, готовые к объятиям, и я, окончательно придя в себя, наконец прижалась к мужчине.

Теперь он не мог успокоить мои кошмары, а я так надеялась, что они покинут меня. Но в этих кошмарах виновата была только я сама. Вину за прошлые смерти я перекладывала на Морану или Ольгерта, даже на ангела пару раз, чего уж там. И конечно, всегда оправдывалась тем, что просто хочу выжить. Но если подумать… ничего ведь не изменилось. Я убиваю и сейчас. И не всегда потому, что это необходимо.

Мы ещё какое-то время лежали, обнимаясь, а я всё думала и думала.

Откатившись на свою часть кровати, любимый устроился на животе и, положив голову на подушку, с интересом рассматривал меня. Его спутанные волосы скользнули вниз по шее, и я, сама того не заметив, приподнялась и стала с задумчивостью рассматривать метку на его коже. Провела пальцами по узору на шее Фера, тот едва слышно вздохнул и замер.

Кожа в том месте была горячей, но удивительно нежной. Казалось, со временем метка и вовсе исчезнет. Я снова вернулась к самокопанию:

«Зачем было убивать того мужчину в грязных сапогах?.. Зачем я это сделала?»

Мне хотелось докопаться до истины, даже если она мне не понравится. Конечно, можно придумать сотню причин, как и раньше: он был союзником Мораны; он был опасен; он плохо относился к Феру и ко мне… Но нельзя убивать человека только потому, что он светлый маг, а тем более потому, что у него хреновый характер.

Если разбить все оправдания, то я остаюсь один на один с ужасным фактом: я — убийца. Нет, даже хуже: я ведь заставила любимого убить своего учителя… просто потому что могла.

Фер приподнял голову и с волнением посмотрел на меня. Я отвела взгляд.

— Ольга?..

Я всё же посмотрела на него.

— Фер, скажи, а кем был твой учитель?.. Каким человеком?..

Взгляд любимого помрачнел, он приподнялся и погладил мои плечи.

— Ты переживаешь из-за того, что убила его?

— Хуже… Я только сейчас, спустя столько времени, поняла… Поняла, что не переживала ни капли. Это сумасшествие. Я, кажется, потеряла часть себя, человеческую часть… Я…

Фер начал гладить меня, пытаясь то ли приободрить, то ли расслабить.

— Вряд ли ты поступила так, только потому что ненавидишь светлых. Или потому, что убивать вошло у тебя в привычку. Я верю: ты бы не тронула его, если бы не я.

Мне немного полегчало от его слов.

— В годы моего обучения Кас с другими сверстниками учился быть союзником светлому магу. Его задирали, но больше всего ему доставалось от учителя. Если бы я однажды не проследил за ним, то никогда бы не увидел мрачную сторону этого психопата, который вовсю пользовался беспомощностью юных учеников. Я был бессилен. Голодал, чтобы хотя бы раз в день Кас мог поесть. Сопровождал его, чтобы другие не лезли к нему. Помогал с учёбой и с физической подготовкой, хотя Кас всегда был плох в этом. Но защитить его от учителя я не мог, как бы ни старался.

— И вы жили в этом аду всё то время?..

Фер улыбнулся и ответил:

— Нет, так было не всегда. Чтобы выбраться из этого ада, мне пришлось предложить учителю себя в качестве объекта для исследований. Я смог всё вытерпеть, потому что Морана обращалась со мной куда хуже. Учитель так привык к безнаказанности, к беззащитным жертвам, что ослеп и просчитался. Касу удалось записать с помощью магического предмета эксперименты этого безумца надо мной. Учителя отстранили и похоронили в архивах, но, похоже, с приходом Мораны он изрядно поднялся по карьерной лестнице. Когда ты приказала убить его, я колебался не потому, что не хотел, а потому, что желал сделать это медленно.

— А записи Каса… они повлияли на твою учёбу? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, их видел лишь директор. Ну и Кас, конечно. Все знали, что я виноват в отстранении учителя — такого мудрого, красивого и благородного человека. Повезло, что он валил на экзаменах, поэтому из учеников от меня отвернулись не все. — Фер хохотнул. — Зато одноклассники Каса все как один заметно подобрели. Они, наверное, догадывались, что произошло на самом деле, но молчали. С того момента Кас хотя бы смог нормально есть и спать. А вот другие учителя, что дружили с этим чудовищем, валили нас нещадно и всячески оказывали давление. Но так я стал лишь сильнее, а Кас — агрессивнее.

— Не думала, что всё окажется настолько… сложно, — пробормотала я, раскинувшись на кровати.

Фер притянул мою ладонь к своему лицу и поцеловал костяшки пальцев.

— Давай закроем на сегодня сундук с тяжёлыми разговорами. Если мы продолжим, то такими темпами мне вновь придётся заставить тебя забыться, но ещё одного раза сегодня ты точно не выдержишь. Завтра нас ждёт взбучка от твоих новых братьев, нужно набраться сил. Поэтому закрывай глаза, Ольга.

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как на щеках проступает румянец, и покорно кивнула.

— Вроде мне стало легче. Спасибо, что поделился со мной, Фер. И что не отвернулся от меня…

Глаза сами собой закрылись, я стремительно падала в сон, но успела уловить его тихий ответ:

— Даже если бы ты примкнула к Моране, я бы никогда не отвернулся от тебя.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Получить ранний доступ к главам, поддержать авторов материально и помочь развивать команду — в нашей группе в ВК.

----------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким