— Что? — спустя несколько долгих секунд молчания спросил Люциус, а после оживился, забрасывая меня вопросами. — Ты согласен на наказание, даже если невиновен? А если лошади всё равно не найдутся? Если их увели не для того, чтобы тебе насолить, а чтобы задержать нас? Тогда ты получишь наказание просто так. Ты об этом подумал?

Я не видела его лица, но это чувство справедливости и непонимание моей жертвы, казалось, кипело в нём. И это всё притом, что он один из этих святых. А вот нынешний великий святой смекнул бы всё, и мы бы уже дружно, взявшись за руки, бежали осуществлять мой план. С другой стороны, кончил он плохо, а этот ещё живой, только пожёванный.

Пока моё молчание окончательно не затянулось, я ответила:

— Такой вариант нельзя отметать. Хотя я не знаю, кому бы было выгодно нас задерживать. А вот помучить раба, испортившего жизни огромному числу людей, — это да. — Я поджала губы и, переступив с ноги на ногу, добавила. — Не обязательно меня наказывать по-настоящему. Наоборот, чем меньше увидят и больше услышат, тем лучше. Воображение само дорисует жестокие картины справедливой мести. И тогда, я уверен, лошади сразу же найдутся.

— Я тебя понял, — словно успокоившись, ответил мужчина.

Будто бы образ плохого парня вновь вернулся ко мне и был Люциусу более привычен, чем мученический, случайно образовавшийся из-за недопонимания. Нет, конечно, в моих планах никогда не было получать за грехи другого. Наоборот, я всё время, как только осознала себя в этом сумасшедшем мире, так или иначе думала о выживании. А после и как устроиться в нём получше. Братья дали мне надежду на то, что моё положение не так уж и плохо… Но это была ложная, хоть и сладкая мысль. Иначе я бы сейчас здесь не торчала, доказывая, что ничего малознакомым мне коням не делала.

Люциус ещё раз осмотрел место преступления и, не обнаружив ничего интересного, повёл меня за собой. Я шла, не отставая. Когда кромка леса поредела и показалось поле с разбитым на нём лагерем, мужчина схватил меня за шею и потянул вперёд, будто бы я была нашкодившим псом.

— Прости, но тебе придётся отыгрывать роль, как и мне, — прошептал мужчина.

Я бы кивнула, но хватка не оставляла мне такой возможности. К нам подбежали, и один из людей задал интересующий толпу вопрос:

— Что случилось?

Лагерь был наполовину собран: и хотя палатки вместе с шатром всё ещё стояли, костры уже затоптали, да и большинство вещей уже было убрано в повозки и телеги.

— Мы немного задержимся. Ольгерт, за неимением доказательств обратного, приговаривается к двадцати магическим ударам по спине. По десять за каждую пропавшую лошадь. Распорядись, чтобы нас не беспокоили, а я исполню наказание в шатре. Позже будем думать, как скорректировать поездку с учётом пропавших лошадей.

Люди толпились, вслушиваясь в громкую речь Люциуса. Никто не смел влезать, а мне только и оставалось, что опустить голову и сжаться в комочек, делая вид, что я очень переживаю из-за грядущего наказания. Не то чтобы это было не так. Часть меня была готова к тому, что Люциус, стоит нам переступить порог его шатра, рассмеётся и исполнит наказание, располосовав мне спину, но я готова была рискнуть. Если же мужчина не подведёт — значит, мне и правда стоит держаться его.

В шатёр мы зашли под многочисленные взгляды. Я почти не поднимала глаза, больше следя за своими шагами, ведь для красочности не хватало только упасть или подвернуть ногу. Люциус подтолкнул меня внутрь просторного шатра и сразу же закрыл за нами полог ткани. Я молча встала, рассматривая кровать, стол и пару стульев. Для героя не поскупились мебелью. Теперь понятно, почему повозок так много. Потёрла ноющую шею.

Пройдя мимо меня, мужчина упал на стул, и я ощутила магию. Из света образовался белый хлыст, отражающий вокруг синеву, похожую на свечение глаз мужчины. Мурашки пробежали по спине. Я ждала, что он сейчас прикажет мне снять броню и опуститься на колени. Представляла, как эта магическая структура режет мне спину, как я воплю, не в силах сдержать крик. Побледнела, не отрывая взгляд от орудия пыток.

— После щелчка кричи так, будто тебе вспороли живот. Если будет неправдоподобно, ударю по тебе.

Вздох вырвался сам собой. Напряжённое тело на миг расслабилось, а после вновь напряглось. Я не знала, шутит ли мужчина или же серьёзен, поэтому решила постараться на полную. Для правдоподобности закрыла глаза. Яркими вспышками вспоминались многочисленные предательства, удары, несправедливость, злость, отчаяние… И моё тело задрожало от боли более сильной, чем мог бы дать любой хлыст. Я не видела этого, но Люциус взмахнул оружием, и оно с щелчком ударилось о землю. Звук был громким, неожиданным. Запоздало я завыла. Со вторым, ещё более громким щелчком, позволила себе крик, дающий боли вырваться наружу, а после кричала, плакала и выла, лишь громче и громче, пока пел хлыст. Меня прорвало. Эмоции рвались наружу, стоило лишь позволить себе закричать во всё горло. Недавний ужас переплетался с прошлым. Образы яркими полотнами вставали перед глазами и душили меня, с мощью надрывая ещё не затянувшиеся раны. Я захлёбывалась в слезах, но чувствовала, что мне лучше. Несмотря ни на что, мне лучше, ведь я смогла прокричаться, прорыдаться и хоть и быстро, но пробежаться по всем саднящим воспоминаниям. От старых, прожитых ещё в той жизни, до новых, не менее глубоких. Мне выпал такой шанс публично отпустить все чувства. Ненадолго раскрыть всё то, что сидело во мне. Больше не было щелчков бьющего о землю хлыста, но я продолжала плакать, тем не менее уже не позволяя себе крик. Мои руки сами собой обняли плечи, сжимая в тиски. Колени подгибались, а корпус клонило вперёд. Перед глазами всё расплывалось, и крупные капли слёз то и дело падали на землю. Я не ждала утешения и поддержки: от Мора такого не следует ждать. Но то, что он согласился на этот спектакль и составил мне компанию, согревало сердце.

— Эй, ты чего? Можно больше не притворяться… — тихий обеспокоенный голос едва пробивался сквозь угасающие рыдания.

Тело трясло, дыхание замирало в спазме, и приходилось стараться, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Появилось какое-никакое чувство безопасности. Чужая рука легла на моё плечо, и я запоздало вскинула голову, распрямляясь и протирая глаза. Тяжесть ладони возвращала в реальность. Я вновь ощутила контакт с собой и сфокусировалась на Люциусе.

— Простите, не хотел вас пугать, — извинилась я.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Садись, — указав на стул, приказал герой.

Я стряхнула остатки слёз с красного лица и опустилась за стол. Мужчина вновь уместился рядом.

— Это талант. Не думал, что ты так хорош в подобной игре.

— Я не играл. Просто выдался хороший шанс выпустить накопившиеся эмоции. Не стоит на этом зацикливаться. Мне, наверное, сейчас нужно что-то сделать с бронёй и телом? Без ран или их подобия мало кто купится на нашу игру.

— Купятся, не торопись. Сейчас как раз время для разговора по душам. Если бы я и правда тебя наказывал, то после занимался бы лечением твоего тела. Не в моих правилах оставлять раны. А лечение не самый быстрый процесс.

— Понял, — кивнула я.

Всё-таки это милосердие хорошо вязалось с образом каноничного героя, поэтому отстаивать лучшие для себя варианты не стала.

— Пока есть возможность, хочу узнать кое-что. Помнится, я говорил, что нам не стоит пересекаться, так что же ты тут забыл, Ольгерт, да ещё и без покровительства братьев? — спросил меня Люциус, удобно вытягиваясь на стуле.

— Недоразумение. Никто из нас не должен был ехать на границу, — ответила я.

Неловко опустив локти на стол, я сжала ладони и оперлась о них подбородком. Лицо всё ещё горело после слёз, но я не обращала на это внимания. Дыхание восстановилось, да и глаза привычно сфокусировались на собеседнике.

— И как это произошло? — снимая шлем, спросил мой собеседник.

Я вновь увидела голубое сияние глаз, уродливые ожоги и шрамы. Правда, в этот раз оба глаза смотрели на меня, а не один. Не помню только, был ли Люциус ещё в повязке, когда я была в облике великого святого, или уже нет. Слишком много других вещей впилось в память. Но мне однозначно было приятнее смотреть на лицо, чем на сверкающий шлем: слишком уж бездушным казался мужчина. Приходилось по паузам и интонациям что-то отгадывать и понимать.

Сама того не заметив, я задумалась, забыла даже ответить. Да и мой нескромный взгляд не ускользнул от мужчины, и тот слегка нахмурился.

— Боюсь, мне не стоит выносить семейные проблемы на публику, — наконец ответила я.

«Пусть лучше думает, что я размышляла над ответом, а не о его лице».

— Как знаешь, — пожал плечами мужчина.

Я хотела было обмолвиться о письме, но за пределами шатра стало шумно. Вернув шлем обратно на голову, Люциус поднялся и вышел наружу. Я осталась сидеть, выжидая и прислушиваясь.

«Угадала? Или нет?» — судорожно размышляла я.

— Кажется, пропавшие кони нашлись! — среди шума разобрала я и хмыкнула.

Через несколько минут в шатёр ворвался какой-то мужчина и, заметив всё так же сидящую за столом меня, раздражённо выдал:

— Бери стол и неси в телегу! Хватит сидеть без дела.

Притворно простонав, я поднялась, но незнакомцу было плевать на мои стоны: он вовсю разбирал кровать. Мысленно вздохнув, схватила пару стульев и потащила из шатра. Стол пусть тащит сам.

Редкие встречные, занятые своими делами, бросали на меня короткие взгляды. С совершенно непритворным стоном я водрузила массивные стулья в почти забитую телегу, глянула на опадающую конструкцию шатра и скрылась в своей повозке, голодная, морально истощённая и сонная. Вползла в самую глубину, хотя это было крайне трудно: места, как и вчера, в повозке было до безобразия мало. Улеглась на сумку и ненадолго уснула.

***

Днём очнулась от ненавязчивого голода. Но поездка не планировала прерываться ни на туалет, ни на тем более обед. Так что мне только и оставалось, что открыть тонкую книжку про монстров да упасть в изучение всевозможных тварей, чьи морды, надеюсь, мне никогда не встретятся. Вспомнив про скудный сухпаёк, которым меня снарядили братцы в дорогу, погрызла пару сухарей, и голодный желудок перестал издавать неприятные звуки.

***

Следующий привал случился лишь под вечер.

Скрываясь от посторонних глаз, я первым делом добралась до густой чащи, чтобы разобраться с зовом природы, а после долго умывалась в местном пруду, предварительно отойдя подальше от лагеря. Тёплая, с кое-где виднеющейся тиной тёмная гладь отражала последние всполохи заката и меня на их фоне. Тело чесалось, и ужасно хотелось поплавать. Но был шанс заразиться паразитами или стать кормом для рыб. О мерзких пиявках и думать не хотелось, так что позволила себе лишь немного промокнуть, не более. Постепенно появляющийся запах немытого тела мне совсем не нравился. Впрочем, ноющая от тряски спина и филейная часть меня тоже не устраивали, но ничего, терпела.

Выйдя на окраину лагеря, который пока только разбивали, постаралась замереть в тени деревьев, всё равно делать было откровенно нечего. Да, может, я и рада была бы потаскать мебель или помочь с едой, но не с тем отношением, которое мне так везло получать от окружения.

Вновь накатило уныние и тревожность. Рука сама потянулась к рабской метке, но содрать хотелось не только её, но и свою красивую мордашку. С раздражением вздохнув, побродила немного по ближайшему лесу, разминая тело и то и дело спотыкаясь о коряги. А после вернулась в лагерь. Успела прямо к ужину. Но к костру меня не подпустили. Я подошла получить ужин к тому моменту, когда большинство уже расселось и путь к повару оказался свободен. Провальное время: в толпе уже не затеряться. Мужики оскалились, желая пояснить мне за всё, но я отступила, не давая им и пальцем меня тронуть. Кто-то встал с места, подтверждая, что к еде ещё приступили не все и тем более не наелись от пуза. Очередной шаг назад.

«Бам!» — удар: в голову прилетело тяжёлым, и я подкосилась, падая на траву. Звон в ушах сопровождался пульсирующей болью. Смех и свист слышался там, в далёком мире, скрытым за пеленой мутных красок. Чужие ноги приближались, но тело отреагировало быстрее разума. Я подскочила, не замечая, как плывёт и шатается перед глазами реальность, и побежала в черноту леса.

Очнулась глубоко в лесу, когда лёгкие горели от бега. Сползла на подушку мха и распласталась на нём, стараясь восстановить дыхание.

— Камень. Почему, блять, всем так нравится кидаться камнями?! — зло выругавшись, ощупала рану на голове и тяжело вздохнула.

Как возвращаться обратно — не имела ни малейшего понятия. Ноги, отбитые о коряги, ныли, впрочем, я хотя бы не упала и не свернула шею.

***

Отдохнув ещё около получаса, поднялась и побрела, как мне казалось, обратно.

Спустя не меньше вечности набрела на лагерь. Ужин уже закончился, да и если бы всё ещё раздавали кашу, мне бы всё равно не досталось. Вернувшись к водоёму, смыла кровь и, сняв обувь, подержала ноги в воде, а после нашла новую полянку, покрытую мхом. Упала в него, вдыхая запахи леса, и отключилась, так и не дойдя до своей повозки.

Проснувшись утром, первое, о чём подумала: «Вдруг уехали без меня?» И эта вероятность так обрадовала, не имело значения даже то, что я могла остаться посреди леса без шанса выбраться хотя бы в самую захудалую деревню. Но нет, не уехали. Лагерь только просыпался, даже палатки ещё не собирали; народ вяло вылезал наружу и массово шёл умываться; кто-то вовсю плескался в пруду, другие угрюмо расселись у костра; повар зевал, помешивая варево в котле. Хотелось есть и пить, и тело, мягко говоря, молило о смерти. Вспомнилось то, что я всегда могу растрепать местным жителям про ангельское агентство и закончить тем самым свою жизнь, но решила, что помирать пока рано.

Слившись с пейзажем, то и дело поглядывая на ожидающих завтрак мужчин, я медленно подходила к костру. Голову отворачивала, делая вид, что занята своими важными делами. И пока что меня не замечали. В этот раз я пришла к нужному времени. Вот повар прикрикнул, чтобы подходили, и очередь из людей максимально быстро потянулась за своей порцией завтрака. Я же скользнула к полевой кухне, обделённой вниманием голодных людей и, заметив мешки со съестным, стащила столько, сколько уместилось в сумке. Мне повезло: помимо моркови, огурцов и редиса, нашёлся хлеб и даже вяленое мясо. Закинув сумку на плечо, я юркнула из убежища повара, а после скрылась в тумане утренней зари. Хотелось стащить ещё и кашу, но рисковать добытыми продуктами не следовало, да и голова ещё помнила удар камня.

Устроившись там, где меня бы не нашли, позавтракала, ощущая, как еда оседает в желудке. Я едва не мурлыкала себе под нос о том, какая же я молодчина.

***

Следующий день приключений не подарил. Зато вечером мы заехали в деревню, и я с унынием поняла: мне не предвидится места под крышей даже самого ущербного дома. Да и ужин тоже, потому что кормили сегодня в харчевне, путь в которую мне был заказан. Судя по запаху, сегодня подавали неприлично много мяса и вина. Так я осталась наедине с собой в забитой холодной повозке, слушая пьяные крики и смех, раздающиеся из тёплых стен таверны. А после незаметно провалилась в сон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.

----------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким