Ольга

Время для меня застыло. Ангел больше не развлекал своим обществом, да и Игний первое время вёл себя хуже некуда. Я искренне пыталась поговорить с ним, разрешить наш конфликт, дать ему понять себя, ведь не я выбрала это тело. Единственное зло, что я совершила, — держала братьев в неведении. Как бы мне ни говорили, что приняли бы правду, я же знаю, что нет. И если, соревнуясь с Ольгертом в социальном рейтинге, я выигрывала по всем фронтам, то в случае с Хельгой всё было совсем плохо.

Как можно принять меня, если человек потерял того, кого любил и оберегал всю свою жизнь? И теперь Игний каждый божий день видел перед глазами трагедию в моём лице. От этого на душе было лишь гаже, но я всё равно какое-то время пыталась отстоять своё право на жизнь, тщетно вымаливая прощение. Он же огрызался, повышал голос или показательно игнорировал меня.

Иногда я рассматривала каменные стены, пытаясь различить на них узоры. Иногда вспоминала камеру, в которой проснулась в первый день в этом мире. Иногда мерно вышагивала по полу, представляя, как рисую на себе узоры для разделения сознания, и смеялась: магия больше меня не спасёт. Я существую для одной единственной цели — быть жертвенной овечкой.

Когда я перестала реагировать на Игния, он, что удивительно, вновь разозлился. Парень выволок меня на мороз, чтобы я проветрилась. Новый поток слов чуть не сорвался с моих губ, когда дверь в дом захлопнулась за нашими спинами.

Я вздохнула и отвела взгляд от брата Хельги — стала глядеть то на лес, то на солнце. Игний молчал, но находился совсем рядом. Спасибо, что не привязал к себе верёвкой. В любом случае я не сбегу: мне некуда бежать.

Солнце слепило, голубое небо казалось неправильным, слишком ярким, снег сверкал, щёки краснели от холода. На улице мне было и легче и тяжелее. Клубы белого пара вырывались изо рта, пока я рассматривала разрушенную деревню, укрытую снегом. Было ужасно холодно, но мне не хотелось возвращаться. Теперь я знала, где именно нахожусь.

К счастью, наши прогулки стали обыденностью. Правда, в один день привычное расписание заимело корректировки: из-за разрушенного дома к нам вышел мужчина. Я не ожидала встретить старосту соседней деревни, но почему-то обрадовалась. Этот мужчина в своё время подарил мне ощущение земли под ногами, когда мы вместе кромсали рогатых волков. Я никогда его не забуду.

Бородач улыбнулся, пожал Игнию руку и передал свёртки с едой. Он поправил топор на поясе и хотел было уйти, но я подорвалась вперёд и спросила первое, что пришло в голову:

— Почему вы носите нам еду?

«Самый глупый вопрос на свете», — мысленно упрекнула себя я, но ответ узнать всё равно хотела.

Тёмный нахмурился, однако сказал:

— Потому что Фер попросил.

«Фер, не Люциус», — зацепилась я за имя любимого. У тёмного не было шанса уйти, пока я не узнаю хоть что-то новое. Мой мозг уже плавился от размеренной жизни в глуши.

— Почему для вас важна его просьба? Потому что он герой?

Мужчина неожиданно рассмеялся:

— Хотел бы я сказать, что поступаю так лишь из уважения к знаменитости, но Фера я знаю ещё с тех пор, когда он был вот таким. — Бородач опустил ладонь до уровня своего пояса.

Я и сама не заметила, как вцепилась в чужую руку. Не знаю, что было написано на моём лице, но староста решил задержаться на чашечку чая. Игний хотел оттащить меня, но я заупрямилась и спряталась гостю за спину.

Блондин вздохнул и проводил нас внутрь домика. Там Игний расставил чашки, с явным раздражением налил в них неопознанный отвар и уселся на стул. Я была готова потерпеть его компанию, но староста считал иначе — он попросил брата оставить нас наедине. Игний ощерился и упрямо замотал головой. Тогда гость отцепил от пояса топор и уронил его на стол. От удара я вздрогнула, а брат весь напрягся.

Прочистив горло, бородач сказал:

— Иди лучше нагрей воду в купальне. Вам обоим стоит принять ванну и расслабиться.

Брат зарделся:

— Какое право вы имеете влезать в наши дела?! Я никуда не уйду!

Я была морально готова к конфликту — Игний зажигался с полуслова и цапался с любым.

Неловкая пауза продлилась недолго. Я не видела лица гостя, — больше смотрела на брата Хельги — поэтому не сразу заметила перемены. Всё вокруг заволокло липкой и густой тьмой. Она ползла по стенам и потолку, тянулась к вспыльчивому блондину, так и норовя схватить.

Парень вначале испугался, но почти сразу же пришёл в себя и стал создавать огненный шар.

Я оцепенела, с тревогой посматривая на жуткую магию бородача. Чернота была дикой; она пахла иначе, чем у других. Холодок пробежал по спине.

Магия в руке Игния опасно нарастала — её жар ощущался даже на расстоянии, но гость вовремя осадил парня:

— Её тоже спалишь?

Плечи Игния опустились. Он сжал челюсть и ушёл, громко хлопнув дверью.

Густая тьма завибрировала, будто желая поглотить всё без остатка, но столь же стремительно исчезла. Я с опаской покосилась на тёмного, а он улыбнулся краешком губ.

— Не бойся: я здесь не для того, чтобы обижать тебя, дитя. Ты хотела поговорить со мной о Фере? Или, может, тебе интересно узнать об этом тихом месте?

Я неуверенно кивнула, решив, что мне интересно всё. Мужчина осмотрел меня, и его взгляд стал печальным.

— Должно быть, ты тоскуешь из-за расставания с близкими людьми?

— Тоскую, — честно ответила я и чуть тише добавила: — И боюсь, что больше их не увижу. Его не увижу…

Тёмный повернул голову к окну, но я не чувствовала от собеседника ни раздражения, ни скуки. Он тихо начал:

— Когда-то у меня был брат. Я вырастил его и, хоть мы и отличались во всём, любил его больше всего на свете. Наша блудная сестра пропадала, поэтому не видела ни наших драк, ни наших споров. Как не увидела и то, чем закончился наш последний конфликт. Тогда я чувствовал себя чужим в нашем доме и хотел подтвердить своё право на лидерство. Брат, напротив, желал справедливости и равенства, которого в мире отродясь не бывало. Мы вышли друг против друга, договорившись не прибегать к своей силе. Но ни я, ни он не смогли сдержаться, потому что никогда себя не ограничивали. Мой брат погиб. — Тёмный ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания. Когда я уже решила, что рассказ окончен, гость тихо продолжил: — Однажды я встретил мальчишку, до боли похожего на убиенного мной брата.

Я ждала продолжения, но мужчина посмотрел на меня так, словно продолжить должна была я.

— Вы встретили… Фера? — спросила я, не вспомнив никаких иных людей, которых знали бы мы оба.

— Да, они были как две капли воды, разве что цвет волос и глаз отличался. Тогда я помог ему встать на ноги, а потом, боясь привязаться, ушёл дальше.  — Кажется, моя запоздалая догадка порадовала тёмного: он улыбнулся краешком губ. — Позже я слышал многое о герое и даже встретил его вновь. Сейчас Фер ровно такой, каким я запомнил брата.

— Вам… больно из-за их сходства? — спросила я, вспомнив Игния.

— Нет, я рад, что тогда спас Феру жизнь. Только я, как и ты, очень боюсь потерять его. Не хочу, чтобы тот, кто так похож на моего брата, тоже погиб.

Я хотела спросить, что стало с его сестрой, как пережили смерть сына его родители и много чего ещё… Вопросы роились в голове, но я не могла произнести ни слова. Бередить чужую рану расспросами было грубо.

— Я хотел бы извиниться перед тобой… — Мужчина замялся на мгновение. — За то, что нагрузил своими переживаниями. И спасибо, что выслушала. Когда всё закончится, давай поговорим вновь? Передай Игнию, что я уже ушёл. — Он похлопал меня по плечу, поднялся и вышел.

***

Я лежала в чаше, полной горячей воды. Потолок мягко светился, успокаивая встревоженное сердце. Теперь Игний каждый день разрешал мне ходить в купальню. Я нежилась в воде, стараясь не думать о будущем, которого не имела, и лишь вскользь проронённое парнем «битва началась» лишило меня равновесия.

Проводя пальцами по бортику, я лениво пыталась предугадать, кто погибнет, а кто выживет. Пока мыла волосы, а потом вытиралась, размышляла, правда ли Фер в последний момент не свернёт на кривую дорожку и не поддастся Моране или же меня ждёт самый неприятный конец из всех возможных.

Новое письмо пришло с рассветом. Игний залетел ко мне весь растрёпанный. В его руке горело магическое пламя, болезненно ударяя по глазам, но я перестала замечать боль, когда тот прочёл письмо:

«Всё кончено. Передай Ольге, что мы скоро прибудем. Мы победили — Морана мертва».

Из глаз брызнули слёзы, дыхание перехватило, а сердце на миг забыло, как биться. Я подскочила с места, слёту накинулась на Игния и прижалась к нему. Он опешил, но неловко погладил меня по плечу, прежде чем отстраниться.

Щёки были мокрыми, но слёзы не прекращались. Тяжёлый груз свалился с плеч, оставив после себя небывалую лёгкость.

«Ангел ошибся: Фер смог… Они смогли и без меня, без моей жертвы…» — звенело в голове, едва не превращаясь в радостный вопль.

Игний вывел меня из комнаты и напоил чаем, пытаясь успокоить. После новостей он стал мягче и разговорчивее. Впервые с моего заточения я увидела его таким.

— Хельга любила это печенье… — пробормотал он, заметив, как я налетела на сладости.

Проглотив последний кусочек, я стёрла крошки с губ и улыбнулась:

— Тогда и ты его ешь! Всё закончилось — теперь она отомщена, Игний.

Парень прикусил губу и отвернулся к окну. Я сжала чужую ладонь, тогда его спина задрожала.

С неба падали снежинки. В этот момент, казалось, мы смогли достичь примирения.

На следующий день я потребовала торт и свечу. Радость от вчерашней новости наполняла такой силой, что хотелось закатить вечеринку. После требований о тортике и свечке я начала перечислять, какие мне нужны украшения и платье и стала настаивать, что стоит накрыть стол для тех, кто прибудет к нам в скором времени. Конечно, я ожидала определённых гостей и хотела расстараться — организовать победителям лучший в их жизни вечер.

Заказ из соседней деревни привезли через день, к тому моменту я успела облагородить место будущей пьянки. Я сияла, улыбалась, находилась в странном состоянии, близком к эйфории. Мне хотелось петь, но петь я не умела, зато пыль мести у меня выходило сносно.

Перед сном я достала тортик, — скорее, даже пирог — испечённый заботливыми руками одного из деревенских; заставила Игния зажечь свечу и тотчас задула её, вызвав у парня волну негодования. Жизнь опредёленно налаживалась.

***

Грозовые тучи заволокли небо. Я смотрела на него, не моргая. Эйфория давно сменилась тревогой: Фер перестал слать письма, а со стороны Мёртвых земель начал тянуться странный магический шлейф, едва различимый, но очень настораживающий. Игнорировать тревожные звоночки больше не выходило, и я стала медленно поддаваться панике.

«Что, если Мёртвые земли погубили их? — думала я.  — Что, если то письмо прислал не Фер? Что, если я… тоже умру?»

Я вздрогнула, ощутив тяжесть на плечах, — это Игний накинул на меня плащ. Мужчина легко защёлкнул фибулу и отстранился, замер рядом и зажёг огонь, пытаясь сделать наше пребывание на морозе более приятным. Я лишь кивнула ему; сердце сжималось от волнения.

— Думаю, просто трудная дорога обратно. Надо вывести слишком многих — ему не до писем, — попытался подбодрить меня Игний, не меняясь в лице.

— …Или Фер захотел устроить сюрприз, — в тон ему ответила я, но голос предательски дрогнул, и из груди едва не вырвался истеричный смешок.

— Не паясничай! С героем всё хорошо, он и не такое переживал. Пойдём в дом: ты в одном платье на морозе, Хе… — Брат осёкся, закатил глаза и, убавив тон, продолжил: — Ольга, слышишь? Наверняка это к границе подбирается первая группа.

На удивление я и правда слышала. Какие-то тихие удары, от которых едва вибрировала земля. И с каждой секундой они становились громче.

— Что это?.. — прошептала я невольно.

Шум же нарастал — по спине пробежали мурашки. Из-за туч ненадолго показалось солнце. Я перевела взгляд на бледнеющего Игния.

— Я… не знаю… — В чужом голосе слышался испуг. Его глаза устремились сначала на меня, а после вновь на лес. Рефлекторно парень загородил меня собой; в чужой руке распалялось пламя.

Шум перерастал в ещё тихий, но всё же грохот. Рядом что-то упало и стало катиться по снегу. Я вскрикнула от неожиданности и вцепилась в плечи брата. Послышался стон.

Выглянув из-за спины Игния, я присмотрелась: из сугроба показались растрёпанные волосы; рядом кто-то невнятно простонал. В лучах солнца я заметила металл брони, а после и неестественно светлые волосы.

Я не сразу поняла, что начала бежать к Феру, увязая по колено в снегу. Герой взялся за мою руку и встал на ноги. Игний подлетел ко второму «гостю» и поднял его.

— Что происходит?! — севшим от волнения голосом спросила я.

На доспехах Фера виднелись трещины, а кое-где они вовсе были раскурочены. Глаза героя, полные ужаса, горели синевой.

— Ильяс потерял сознание, — отчитался Игний, взвалив его на себя. — Поспешим в дом: здесь холодно…

Грохот за спиной становился громче.

— Нет… Ильяс! Мы не должны быть здесь! Нельзя, чтобы она нашла Ольгу! — прорычал Фер.

Чужая рука с силой сжала мою, заставив вскрикнуть. Опомнившись, Фер раскрыл ладонь и затравленно посмотрел на меня, словно только увидел. Он был бледен, растерян и не совсем в себе.

— Любимая… — пробормотал герой, прижимаясь ко мне, обнимая.

Я слышала его тяжёлое дыхание; чужие руки дрожали, пока поглаживали меня по плечам. Фер пах кровью, был холоден и промок от снега. От одного его вида моё сердце разрывалось.

— Я не смог… Прости, прости меня… Она как-то выжила. Она не должна была выжить… — тревожный, сбивчивый шёпот напоминал исповедь.

Я лишь сильнее обняла Фера в ответ, тщетно пытаясь успокоить. Мужчина резко отстранился, а взгляд его забегал по сторонам.

— У нас мало времени. Нужно разбудить Ильяса: он уведёт нас отсюда. — Чужие глаза нашли мои, синева вспыхнула с новой силой. Взгляд Фера был безумен.

— Не стоит, — покачала головой я, надеясь хоть немного успокоить любимого. — Мой черёд спасать мир.

Я утёрла слёзы, натянула на лицо самую добрую улыбку, какую могла, провела кончиками пальцев по мокрой щеке Фера и повернулась к лесу. Он начал опасно покачиваться. В его глубине хаос виднелся отчётливее: целые деревья надламывались, падали. Я даже знать не хотела, во что превратилась Морана за время моего отсутствия.

— Ольга… — выдохнул Фер.

У нас осталось так мало времени, но я была счастлива провести его рядом с любимым. Чужая рука сжала мою. Холодная ладонь, ток пробегающий по коже, близость и ворох несказанных слов — всё переплелось в тугой узел и становилось мучительно важным.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Я зажмурилась, силясь не расплакаться, прильнула в ответ, желая, чтобы эти секунды тянулись вечность.

Поцелуй стал глубже. В нём было всё отчаяние, вся боль и все сожаления, о которых мы не поговорили. В нём были обещания вечной любви, безусловной — такой, какая бывает разве что в сказках.

Я тонула. Больше не было ни звуков, ни мыслей — только чужие губы, прерывистое дыхание, сумасшедшее сердце, бьющееся слишком быстро, и холод, быстро сменяющийся жаром.

Фер отстранился — и магия исчезла, оставив меня наедине с растущей дырой в груди. Губы всё ещё горели, сердце загнанно билось в груди, а щёки пылали румянцем, но время заканчивалось.

— Я не хочу, — прошептал он, упираясь лбом в мой лоб. — Должно же быть другое решение… — отчаянно прошептал он. — Я не хочу жить в мире без тебя.

Я хотела сказать, что он обретёт своё счастье, что рано или поздно всё сотрётся и, может быть, в другой жизни наши души снова встретятся… Но из моих глаз текли слёзы, а горло свело от спазма. Желанная близость становилась болезненной, внутри горело отчаянное желание поддаться и найти другой вариант, сбежать или спрятаться, но я не могла проявить слабость.

В этот раз я отстранилась первой.

— Я всегда буду любить тебя, — тихо прошептала я, понимая, что он не услышит.

Я сделала несколько неловких шагов навстречу приближающейся буре и замерла.

Деревья с хрустом разлетелись в разные стороны — и из леса вышло нечто ужасающее: три лапы, множество глаз, горящих фиолетовым пламенем, огромное чёрное тело… Это было что угодно, но не Морана. Существо излучало силу, от которой каменело тело и сводило лёгкие.

Монстр закинул голову вверх и оглушил округу протяжным воем. Он был похож на человеческую речь, отчаянный и очень злой.

— Хва… тит у… бега-а-ть! — наконец я различила слова монстра. — Где… он?!

— Ты про меня?! — вскрикнула я, едва не потеряв голос.

Монстр дёрнулся, силясь рассмотреть меня. Плавно ступая по снегу, чёрный силуэт едва ли обращал внимание на разруху под лапами. Внезапно он сорвался вперёд и пронёсся мимо — сбить с ног Фера. Герой сдавленно вскрикнул и попытался отразить удар.

Я поспешила к нему, крича во всё горло, ударяя кулаками чёрную плоть твари, отчего та начала растворяться. Сбоку раздался крик Игния — и на монстра обрушилось пламя. Собственное тело сковал озноб: тяжёлая сила пробивалась под кожу, вызывая панику, близкую к ужасу.

Монстр отскочил, выгнулся и потушил пожар о снег. Я подорвалась к Феру, но тот поднялся сам.

— Поздно… надо отступить… — глухо пробормотал герой.

Монстр поднялся и, игнорируя новую волну огня, потянулся к Игнию. Брат Хельги на нетвёрдых ногах отступил назад; его лицо выражало ужас, а из глаз текли слёзы.

— Морана! — прокричала я, и ухо монстра дёрнулось. Меньше всего я хотела, чтобы люди здесь пострадали.

Волна чужой силы окутала моё тело, будто сотни игл, разрывающих кожу.

— Нет… — прошептал Фер. Но монстр заметил меня.

— Я здесь! Подойди! — надрывалась я.

Сила, излучаемая «этим», была отвратительной. Она забиралась в лёгкие, не давая дышать. Сила не человека, но бога.

Игний повалился в снег, сжимая голову и крича от боли. Собственные ноги тоже едва не подкосились от давления, когда тварь начала подходить. Фер посильнее сжал в руке меч и закрыл глаза.

— О… ле-е-г!.. — взвыло существо.

Из фиолетовых глаз, что светились ярче драгоценных камней, полились слёзы. Оно стало меньше и, приблизившись ко мне, обволокло со всех сторон, став бесформенной чернотой.

Мир резко померк. Я утопала в шипящей темноте. Она сдавливала со всех сторон, но её давление не было таким уж мучительным, пусть и просачивалось сквозь антимагию. Зубы скрипели от напряжения, пока давление, наконец, не кончилось.

— Ты… жив… — шептала Морана совсем чужим голосом.

Я прижала тьму к себе, ощущая, как она слабеет под влиянием моей неправильной силы; закрыла глаза, вслушиваясь в сердцебиение черноты. Больше не было больно: сила отнимала у меня боль, не желая чувствовать сопротивление. Я ощущала это подсознательно.

— Я не показала тебе мир, которого ты желал… Ты расстроен? Я разочаровала тебя?

Чужая боль обрушилась на плечи, словно моя собственная. Жажда любви, желание понравиться, быть лучшей, сиять так, как никто другой.

— Отнюдь… — Сама собой у меня вырвалась жалость к этому монстру. Неправильному, покинутому и очерствевшему под влиянием людей монстру. Морана могла стать другой, если бы не поддалась своим демонам, если бы не опьянела от собственной силы и от желания положить весь мир к ногам того, кто никогда её не любил. — Ты была великолепным злом, Морана. Я никогда тебя не забуду. Но тебе пора… Нам пора.

Темнота всхлипнула, стала плотнее и вновь начала обжигать. От боли перехватило дыхание.

— Я не буду… не буду рушить мир, если ты пожелаешь. Я не хочу умирать. К чёрту мир, если в нём нет тебя, — провыла Морана. — Теперь всё будет иначе. Я обещаю… Я всё исправлю. Ради тебя.

Я лишь улыбнулась.

Поздно: лезвие меча прошло сквозь темноту. Как бы оно ни хотело не задеть меня, это было невозможно. Мягкое, почти неощутимое жжение рассекло мою плоть, и из живота полилась кровь. Тьма стала расползаться в разные стороны, осыпаться чёрными камнями и превращаться в белоснежный свет.

Мир покачнулся — я увидела тучи над головой, проблески синего неба и ослепительные лучи солнца.

Посыпался снег. Холод обжигал спину, но я чувствовала умиротворение.

Рука Фера сжала мою. Я перевела взгляд на него: он пытался исцелить меня своей силой, пока та, что осталась от Мораны, медленно вливалась в него.

— Помоги мне помочь тебе… — шептал Фер.

Я с трудом протянула к нему руку, осквернённую силой Мораны. Он прижался щекой к моим холодным чёрным пальцам. Я попыталась отключить антимагию, но сил не было. Медленно накатывал сон. Последний сон в моей жизни.

Фер поцеловал меня в губы; горячие слёзы катились по его щекам.

Снег искрился в морозном воздухе.

Фер

Непреодолимая сила из раза в раз повторяла свой цикл, унося время вперёд. Я ненавидел время, отобравшее у меня всех близких. Я ненавидел себя за то, что для меня оно стало тянуться медленнее и совсем не лечило, стоило всех потерять. Мне были противны капли дождя, падающий с неба снег, тёплые лучи солнца и трава под ногами. Я ненавидел саму жизнь, так отчаянно напоминающую о ней.

Мир попрощался с Ольгой так, будто её и вовсе не было. Люди империи не плакали по ней, император не воздвиг в честь неё статую, а его сыновья и вовсе сделали вид, что не знали её.

В королевстве лишь король мог рассказать, какой была эта странная душа, заблудившаяся в чужом мире, но он продолжил жить дальше, он шёл вперёд, сумев пережить события прошлого и отвоевать то, что считал по праву своим.

Так продолжали жить и люди, ставшие Ольге братьями, и мальчишка, заменивший ей сына, и бесчисленные дети, которых она спасла.

Года шли на пользу каждому из них, и всё реже я получал вести от важных для Ольги людей. Михаэль женился и завёл детей. Создание, что когда-то было Габриэлем, нашло своё призвание в роли учителя, а Темий наконец стал полноправным главой академии, с которым считаются все. Я гордился им, как гордятся сыном, и желал ему успехов.

Темий высылал букеты цветов каждый год, в один и тот же день. Меня порадовало, что он перестал приезжать лично: мальчишке было тяжелее всех. Первые дни он спал у могилы, отказывался от еды и подолгу бормотал себе что-то под нос, не желая уходить. Его глаза ещё долго были тусклыми, но время исцелило и его душу.

Мэдий и Игний постарались избавиться от всего, что напоминало им о Хельге, и я мог их понять. Ольга бы точно поняла.

Жизнь продолжалась: зима сменилась весной, весна — летом, лето — осенью, и вновь началась зима. Один год, не больше, он изменил меня до неузнаваемости. Одна встреча, сверкающие красные глаза и улыбка.

Я не хотел, всем сердцем не желал её смерти. Я сожалел о ней каждый день, лелеял красный плащ, пытался дышать и медленно сходил с ума. Запах сожжённой плоти являлся мне в кошмарах; пальцы горели, когда я сжигал письма императора, требующего моего возвращения.

Я не мог вернуться. У меня не осталось сил, чтобы притворяться живым, а героем — и подавно. Но я просыпался, охотился, выращивал пищу, отстраивал дом, штопал одежду. Я притворялся живым, изо дня в день занимался рутиной и завидовал тем, кто мог по-настоящему жить.

Изгой в мёртвой деревне — я остался там, где больше не жили люди. Мне даже нравилось находиться наедине.

Вереница бессмысленных смертей подошла к концу. Всё налаживалось, пусть и не для меня.

Желал ли я умереть?

Я даже не до конца верил, что могу, и цеплялся за эту веру, как утопающий, ведь в моей душе всё равно теплилась надежда, что она вернётся. Она найдёт меня здесь, и неважно, в каком облике. Сядет рядом, пронизывая взглядом красных глаз. И я вновь смогу улыбнуться и сказать:

— С возвращением, Ольга.

От автора.

Спасибо всем, кто ждал выхода новых глав, кто оставлял комментарии и делился своими переживаниями. Я очень благодарна вам за эту поддержку!

А ещё я очень благодарна главе «Империи Илин» за то, что позволила мне исполнить мою самую заветную мечту — начать выпускать книгу. Кроме того, хочу поблагодарить редактора за его поддержку и помощь: без него история потеряла бы много прекрасных деталей. Спасибо команде, ставшей для меня семьёй: ваша доброта и отзывчивость ни раз предавали мне сил.

Увидимся в новой истории!