Правда ли, что каждый новый рассвет влечет собой жизнь новую, лучшую прежней? Так ли это, что проснувшись утром ты говоришь:«Наконец-то, настал новый день!» Неужели.

Тогда я был совсем юнцом. Бегал с детворой по двору, гонял мячи и шкодничал. Но все мое детство пошло под откос, когда в четыре часа утра весь мир, казалось, озарился светом, где не существовало ни одной тени. Раздался звук, оглушивший бы даже глухого. Взрывная волна и облучающий ветер ворвались в мой дом.

Как вспоминаю это — вечно думаю: хорошо, что тогда мои родители были в другом городе.

Удивительно, но я выжил. Хотя сказать, что я был этому рад — значит ничего не сказать. Оказавшись в руинах города, с переломами и разрывами по всему телу, ожогами второй степени и лучевой болезнью, я впервые уверовал в бога. Я молился, чтобы мои родители были целы и здоровы. Спросите, почему я не молился за свою жизнь? Верно, из-за колоссального выброса адреналина в кровь, я просто перестал чувствовать боль и страх.

Естественно, тогда я был на волоске от смерти, оттого потерял сознание.

Когда же я очнулся, уже лежал в герметично закрытой палате с одним большим танированым стеклом в центре стены и металлической дверью. В течение всего дня санитары проводили обыск людей, оказавшихся в руинах. Меня отыскали чуть ли не самым последним.

Капельницы, маска для подачи кислорода и гипсы сковавшее все моё тело не давали никакой возможности шелохнуться. Впрочем, двигаться я и не хотел. Я просыпался множество раз, но долго держаться в сознании мне не удавалось, и я снова и снова погружался в сон. С каждым моим пробуждением кричащая боль притуплялась.

Оглушительно громкий свист и вспышка в глазах в очередной раз вывели меня изо сна. Мой сон оказался настолько крепким, что доктора насильно пробуждали меня, чтобы взять мои показания.

Уже к сорок седьмому взятию моих анализов докторами, мое состояние стабилизировалось и я не проваливался в сон каждые пять минут. Всё больничное отделение тогда было как на иголках. Все носились вокруг меня, переговаривались, и когда меня отвезли в мою «барокамеру», я вновь уснул. Однако этот сон оказался осознанным и был в разы реалистичнее всех предыдущих.

Я бродил по непонятному пространству, где не было ни души, ни капли света, но всё вокруг было видно. В воздухе висели поломанные стулья, столы, кровати, шкафы и двери, будто они застыли во времени. Не понятно сколько времени ходив в мертвой тишине, я набрёл к двери: той самой, что находится в моей палате. За ней оказалась моя старая комната. Мой письменный стол, кровать, те же обои и шкафы, книги и школьные принадлежности — всё было точь-в-точь как в моей комнате, но... Либо цвет, либо освещение здесь было тусклым.

На моем столе лежала какая-то бумага, и как только я прочитал её — тут же проснулся, но уже без памяти всего, что было написано в этой записке.

Сейчас в моей палате не было так светло, как когда меня проверяли доктора. На мне не было ни кислородной маски, ни капельницы, но что-то теплое держалось за мои руки, с которых уже были сняты гипсы, а на туловище лежало что-то тяжеловатое. Это были мои родители. Облокотившись на стену отец держался за мою руку, а мама опустила свою голову мне на грудь. Она вела себя тихо, будто прислушивалась к каждому удару моего сердца.

Как же я был рад увидеть их, целых и невредимы. Конечно, они были на грани нервного срыва из-за меня, оказавшегося на краю гибели, но всё же мои молитвы были услышаны.

Мои безрезультатные попытки приподняться на койке разбудили маму. Она подняла голову, ее лицо было как никогда бледным, а под глазами, настолько красными от слез, висели огромные мешки. Свободной рукой она протёрла глаза, посмотрела на отца, а затем на меня, не осознав ситуацию, но вскоре её ярко-голубые глаза раскрылись и впились в меня. Одной рукой она дотронулась до моего лица, а другой ущипнула себя. В этот миг по её лицу потекли слёзы. Недолго думая, она сковала меня в объятия.

Следом очнулся отец и также бросился обнимать меня и маму. Всю свою жизнь я видел характер отца твердым, как сталь, и ощутить проблески его заботы обо мне было непривычно, но приятно. Прежде никогда я не был так счастлив, как в этот момент.

Оказалось, за всё время моего пребывания в госпитале родителей не пускали ко мне из-за моего нестабильного состояния. Так же мне стало известно, что все мои смертельные увечья были излечены.

Доктора выдвигали множества гипотез о моём инциденте, ставшем всемирно известным. По их словам лучевая болезнь заставила мутировать мою ДНК так, что началась сборка особых белков, служивших чем-то наподобие гипер-стимуляторов иммунной системы. Из-за этого белка мои кости сумели срастись, ожоги затянуться, а лучевая болезнь ликвидироваться. Пятнадцатилетний, я ещё не понимал всей сути этих слов.

После разговора с родителями ещё какое-то время я находился под наблюдением врачей. Каждый день у меня брали кровь и анализы, изучали каждый клочок моего тела. Если бы эти люди не спасли меня из-под руин, я бы никогда не позволил им изучать меня таким образом. Это было слишком унизительно.

В один день мне вновь приснился сон с тем же пространством и теми же застывшими в воздухе обломками мебели. Вновь я оказался в этом сне, но что-то в нём теперь поменялось, а что — я не мог понять. Бродя по безжизненной земле этого непонятного сна, я наткнулся на две двери: та самая металлическая и новая. На новой двери из обожжённой древесины были выгравированы узоры, похожие на распускающиеся бутоны ликориса.

Сначала я открыл уже знакомую дверь, но за ней было всё то же самое, за исключением отсутствующей записки на столе. Не став заходить внутрь моей комнаты, я оглянулся вокруг и потянул за ручку другой двери. Она отворилась со скрипом, а из-за нее вырвался поток яркого света и сквозняка. Поляна, покрытая цветами, деревьями и будто ухоженным газоном, простиралась настолько далеко, насколько я мог увидеть её край. Бабочки, жуки и другие насекомые летали в воздухе, и изредка появлялся ветерок, колышущий траву и листья деревьев. Всё, что находилось в этой комнате имело свой естественный, привычный для взора человека цвет.

Как только я перешагнул за порог, дверь захлопнулась. Я попытался открыть ее, но ручка оторвалась, и на место её уже никак нельзя было поставить.

С обратной стороны захлопнувшейся двери оказалась стоять беседка какого-то азиатского стиля. Внутри нее стоял стол с чайным сервизом, под стать этой беседке. Рядом с ним на кресле сидела девочка, на вид лет девяти, и пила чай с такой элегантностью, словно она изучала этикет чаепития всю свою жизнь. Она была одета во все белое: шляпка, платье, перчатки, каблуки — однако ее распущенные волосы, как и густые ресницы с бровями, были черными как смоль.

«Кто ты?» — задал я ей краткий вопрос, но она продолжила пить чай, будто вовсе меня не заметила.

Оторвавшись от кружки, она внимательно и задумчиво начала всматриваться в неё.

«...Хороший вопрос... Я бы и сама хотела знать на него ответ», — наконец, эта девочка ответила мне мелодичным голосом. Черты её лица были изумительными.

”Хм... Я ведь нахожусь во сне, значит она часть моего воображения? Теперь понятно, почему она не знает кем является“, — размышлял я про себя. «Вот оно как... Тогда, что это за место?»

«Это место?..» — задумчиво переспросила неизвестная леди, оглядывая мир вокруг. «Не знаю, даже... Быть может — рай?»

«Рай? Ха-ха, откуда в моей голове взяться такому месту», — мое лицо расплылось в улыбке. «Получается, что ты — Ангел?»

Конечно, её внешний вид слегка расходился с образом настоящего ангела, но и я назвал её так не всерьез.

«Может быть», — произнесла она с усмешкой и некой необузданностью. «Не устал стоять? Присядь.»

Ангел налила мне чай из красивого золотого чайничка и протянула блюдечко с кружкой.

«Так ты не знаешь, как тебя зовут?» — поинтересовался я очередным вопросом, делая глоток горячего чая, обжигающего язык и нёба. ”Агх... Я могу здесь чувствовать вкусы...“

«...Нет», — безразлично ответила она, сверля своим взглядом пространство позади меня. Возможно, девочка просто стеснялась меня?

«И не знаешь сколько тебе лет?» — ещё более удивлённый, я вопросил её, на что она ответила с нахмуренным лицом:«А вот спрашивать у девушек их возраст неприлично! Ну, наверное, мне около десяти лет?..»

«Вот как, прости...» — тяжело вздыхая и поникнув головой, я извинился. «Твои манеры на таком высоком уровне. В сравнении с тобой я выгляжу как дикарь.»

Посмеиваясь, девочка кивнула. От моего примечание её настроения явно улучшилось.

«По правде говоря, все это время я могла лишь пить этот бесконечный чай, поэтому вот-с и отточила свои манеры! Нуу... Может быть, немного поучилась этому у тебя.»

«Оказалась? У меня?.. И как давно ты тут...»

«Долго...»

Тяжело выдохнув, я представил себе тоску оказаться одному, и в этот момент лицо девочки стала ещё более хмурым. «И... Ты не скучаешь?..»

«Всё в порядке, не переживай на этот счёт», — качая головой, ответила моя собеседница. «Я ведь не одна.»

Я хотел расспросить девочку про её уточнение, но она опередила меня.

«...Кажется, у нас больше нет времени. За тобой пришли», — перебила она меня, глядя своими умиротворёнными глазами-бусинками в сторону двери.

«Пришли? Но кто, разве это не сон?»

«...Кто знает», — закончила юная леди.

Дверь посреди поляны распахнулась наизнанку. Появился ветер.

«А как же ты?» — торопимый, я поспешил скорее поинтересоваться состоянием девочки, ведь после моего ухода она останется одна.

«...Не волнуйся за меня, мы ещё встретимся. И прошу, постарайся сполна насладиться этими днями», — пожелала она напоследок, после чего махнула своей маленькой ручкой в сторону двери.

Внезапно ветер усилился и поднял меня с земли, унёся меня прочь в открывшуюся дверь.

Сквозь закрытые глаза стал просачиваться яркий солнечный свет, раздражающий сетчатку глаза. Я проснулся.

«...Доброе утро, пациент-131, Явен», — поприветствовала меня молодая девушка в белом медицинском халате.

«Доброе...» — ещё не пришедший в себя после длительного сна, я ответил стоящей передо мной первое, что пришло на ум.

«...Меня зовут Нелли, с этого дня я Ваша персональная медсестра. В мои обязанности входит информировать Вас о вашем состояние здоровья, кормить Вас, прибираться за Вами и сопровождать на каждую профилактическую процедуру.»

«Х-хорошо...»

«...Отличненько, раз Вы всё поняли, тогда я сопровожу Вас на первую процедуру.»

***

Итак личная медсестра изо дня в день в течение трёх месяцев ухаживала за мной, отводила на экспертизы и процедуры. Иногда приходили родители, но долго видеться со мной им не позволяли.

Всё это время я вспоминал о «Рае», пытался понять смысл слов, сказанных девочкой в нем. Одна часть меня говорила, что это был всего лишь сон и не нужно пытаться вникнуть в его суть, но вторая твердила об обратном. Мне было сказано наслаждаться новыми днями, и я следовал этому наказу.

В очередной раз ко мне в палату зашла Нелли, но не одна, а с двумя людьми в черно-белых костюмах и моими родителями.

«...Сынок...» — жалобно произнесла моя мама, готовая в любой момент заплакать навзрыд. В её эмоциях как будто читалась наигранность.

«Мам, пап? Нелли, что случилось?»

«...Доброе утро, пациент-131, Явен. Сегодня процедуры по восстановлению Вашего здоровья подошли к концу, и вас выписывают, поэтому я освобождаюсь от обязанностей быть Вашей персональной медсестрой. Сейчас ваши родители и агенты из компании «Холодок» хотят обсудить что-то личное, и я вынуждена удалиться. Желаю Вам счастья, удачи и крепкого здоровья!»

Нелли была доброй девушкой. Если бы всех альтруистов этого мира можно было поставить в ряд — эта девушка возвышалась бы над всеми ними.

«...Явен Форкинг, я и мой напарник являемся представителями организации «Холодок». Это может прозвучать нелепо и смешно, но нашей целью является обучение и тренировка молодых людей для дальнейшей отправки их в будущее. Мы выбираем наиболее талантливых и подходящих людей вашего возраста на эту роль, предлагаем им совершенствование их личностных и физических качеств. Так как с недавних пор взрыв ядерной бомбы и Ваше существование поставили весь мир на уши, все ждут новостей и результатов, и мы не можем закрыть на это глаза», — этот человек в черно-белой маске медведя удивил своей речью не только меня и родителей, но и своего напарника.

”Взрыв ядерной бомбы действительно поразил весь мир, это я слышал от многих докторов и самой Нелли, но... Моё существование — настолько обсуждаемое событие?..“

«...Я специализируюсь на изучение особенностей организмов существ, так что не упустил возможности исследовать Вас. Мистер Явен, Вам уже должно быть известно, что Ваша ДНК мутировала под воздействием облучающего фактора и начало выработку особого белка-стимулятора. Этот белок является катализатором, ускоряющим многие процессы в организме. Благодаря этой мутации всего за три месяца Вы смогли полностью излечиться от химических ожогов 3-й степени, сорока переломов, включая перелом позвоночника, и лучевой болезни. Я бы хотел приметить: даже самая новейшая медицина не может спасти от полностью поразившего тело человека лучевого фактора. Разумеется — Ваше существование вызовет интригу у всего мира.»

”Будущее?.. Тренировки... Как внезапно“, — удивлённый, я разбирал эту ситуацию в своих мыслях. «Так вы хотите забрать меня к себе в организацию?»

«...Так и есть. Конечно, мы не смеем просить Вашего согласия без соответствующих гарантий. Во время вашего обучения Вы получите персональные занятия с лучшими преподавателями всех наук, составляющих школьную учебную программу, и помимо них Вы можете получить дополнительные уроки и по другим предметам. В том случае, если во время эксперимента случится ошибка, и Вы пострадаете, Вашим законным опекунам будет положена компенсация в размере ста миллионов рублей по текущему эквиваленту. Надеюсь, вас устроят наши гарантии, ведь ради Вас мы готовы пойти на большие убытки.»

«...Можем мы обсудить это с сыном? Одни», — попросил отец, и оба агента незамедлительно покинули палату.

«...Сынок...» — снова повторила мама, но уже сидя на моей койке и прижимаясь ко мне.

«...Это правда. Всё что он сказал — не шутка. Их организация уже прислала нам бумаги для согласия или отказа», — отец протянул мне лист, расписанный с обеих сторон, на котором было множество граф с подписями всяких важных людей, а так же три графы: для моей подписи, подписи родителей и подтверждения ознакомления с кратким инструктажем, полученным одним из представителей организации. «Выбирай, сын, как поступишь. Мы с мамой... Мы будем не против, если ты согласишься.»

«Но вас что-то тревожит?»

«...Конечно тревожит!» — тут же истерично прокричала мама. «Они собираются сделать из тебя лабораторную крысу для какого-то эксперимента! Это ведь может убить тебя!..»

«...Мама говорит правду. Агенты подтвердили возможность провала этого чертового эксперимента... Но, Яв, ты можешь получить лучшее образование, и это не может не заинтересовывать нас, твоих родителей», — опустив голову, признался отец.

Рассудив это в своей голове, я посмотрел на маму, до сих пор обнимающую меня, и я вынес решение:«Тогда, я соглашаюсь...»

«...Ты уверен? Мы не будем злиться или огорчаться, если ты откажешься», — отец продолжал пытаться дать понять мне, что любой мой выбор будет ими одобрен.

«Нет, пап, я согласен. В наше время ведь очень трудно получить стоящее немалых денег образование, а если мне предлагают его бесплатно, то глупо отказываться от этого», — со взглядом, наполовину полным решения, я ответил отцу.

«...Как же... Хах, как же ты вырос...» — отец шептал про себя. «Хорошо. Мы подпишем документы за тебя?»

«Да, конечно», — ответил я, протягивая ему бумагу.

После этого недолгого, но тяжёлого разговора, отец подписал бумаги и отдал их агентам. Весь оставшийся день я продолжал общаться с родителями, а к вечеру снова пришли те два агента, чтобы забрать меня. Попрощавшись с родителями, вместе с агентами я уехал в неизвестном направлении.

————————————————————