После того как я вышел из кабинета Короля демонов, я вернулся к себе. Уселся у окна, раскрыл книгу и сделал вид, будто читаю. На самом же деле я был целиком поглощён своими мыслями.

И что теперь? Меньше всего я ожидал, что в замке в качестве пленницы окажется кто-то, кого я знал ещё в прошлой жизни, когда был героем.

— Полагаю, первый вопрос тут такой: как именно ты хочешь поступить?

Конечно, я хочу её спасти. С самого начала я хотел именно этого. Хотел спасти и человеческих солдат, и рабов, которых приносили в жертву ради Транспозиции. Но в тех обстоятельствах мне всякий раз связывали руки. И этот случай ничем не отличался. А значит, если спасти её нельзя, то хотя бы избавить её от страданий — уже немало. Можно было бы выдать всё за несчастный случай. Или сделать вид, будто я сорвался и перестарался. Как ни крути, конец у этого один и тот же — убить её.

— Значит, теперь ты считаешь смерть приемлемой альтернативой? Неожиданно слышать такое от тебя.

Когда ты раньше заявляла, будто быстрая смерть — это якобы милосердие, меня это, мягко говоря, бесило. Но сейчас всё иначе. Тут умереть и правда лучше, чем то, что ждёт её в противном случае. Если бы я был на её месте — скажем, переродился бы лесным эльфом, а не демоном, и знал, что могу попасть в плен к ночным эльфам, — я бы сразу покончил с собой.

Пока я был героем, мне не раз доводилось видеть последствия зверств, которые творили с лесными эльфами. Я видел бесчисленные тела, оставшиеся после бойни. И что у большинства из них было общего? До этого они успели побывать в плену у ночных эльфов.

Я мысленно вызвал те жуткие картины, слишком хорошо знакомые по полям сражений, надеясь, что так Анте лучше поймёт, о чём я. Видишь? По сравнению с этим смерть куда лучше.

— Хм… Да, это и впрямь ужасно. — Даже Богиню запретного дьявола эти ужасы заставили умолкнуть. Даже эгоистичное самолюбие демонов меркло перед той одержимостью, с какой ночные эльфы любили мучить и унижать лесных. — Если значительная часть моей силы и правда исходит от них, то я очень скоро начну испытывать к этим ночным эльфам искреннюю неприязнь.

Погоди, а тебе-то за что их ненавидеть? Ты же как раз получаешь от них силу, разве нет? Разве это тебе не выгодно?

— Тут вопрос количества и качества. Хм, какой бы пример подобрать?.. — Анте ненадолго задумалась. — Для смертного, пожалуй, понятнее будет так: представь, что тебе в горло насильно заталкивают трубку и льют через неё прямо в желудок масло, чтобы откормить.

Фу. Звучит мерзко. Я даже невольно представил себе раздутую, жирную Анте.

— Прекрати.

Из моей груди высунулась призрачная рука и тут же ткнула мне пальцами в глаза.

— Ай!

— Не надо так переигрывать. Никакого необратимого вреда нет, но неприятное ощущение тебе ещё послужит напоминанием!

— Господин? С вами всё в порядке?

— Н-ничего. Просто, кажется, что-то в глаз попало. — Да не дури ты так, а то Гарунья из-за тебя сейчас ещё сильнее запаникует!

Я серьёзно. Что мне делать?

— Даже если тебе кажется, что ты просто откладываешь главный вопрос, разумнее всего сначала изучить ситуацию со всех сторон, а уже потом решать, как действовать.

По сути, вариантов было всего два: спасти её или избавить от мучений. В любом случае начинать стоило с того, чтобы вытянуть побольше сведений из ночных эльфов.

— Слушай, можно кое-что спросить?

— Разумеется. Чем я могу быть полезна?

Я расспросил одну из служанок-ночных эльфиек о пленной высшей эльфийке.

— Да, я о ней знаю… — На обычно бесстрастном, неподвижном лице служанки вдруг расползлась липкая, неприятная улыбка.

— Уже одного этого достаточно, чтобы представить, что её ждало.

Да уж, без шуток.

— Высших эльфов я прежде никогда не видел. Недавно услышал, что одна из них участвовала в том идиотском штурме замка несколько лет назад. Раз уж теперь она получает заслуженное наказание, я решил, что самое время лично посмотреть ей в лицо.

Я намеренно подбирал слова так, чтобы они отозвались в сознании ночной эльфийки.

— Если говорить откровенно, милорд, за эту пленницу отвечает один из членов моей семьи, — с гордостью объявила служанка, дёрнув острыми ушами. — Если вы позволите, для меня станет величайшей честью лично проводить вас туда, лорд Зилбагиас. Этим утром я переговорю с тем, кто держит пленницу, так что прошу вас ожидать с нетерпением. — Она вежливо поклонилась.

Ничего себе быстро дело пошло. Похоже, когда речь заходит об унижении лесных эльфов, ночные эльфы действительно не любят тянуть — и сейчас это играет мне на руку.

Уже на следующий день мне позволили прийти. Как выяснилось, служанку, с которой я говорил накануне, звали Веэнэ, и теперь она вела меня в жилой квартал ночных эльфов. Всё развивалось так стремительно, что я даже толком не успел переварить ситуацию. Я шёл туда, толком не подготовившись к тому, что могло меня ждать.

Ночные эльфы жили на северной окраине замка. Это был целый отдельный сектор, отданный им как собственная территория. Во время моих прошлых вылазок по замку меня отсюда не раз — и не два — просто разворачивали.

Теперь же, когда меня сопровождала одна из них, никто даже слова поперёк не сказал. Два ночных эльфа-стражника с их традиционными луками распахнули двери и молча пригласили нас внутрь.

Стоило переступить порог, как показалось, будто я попал в совсем другой мир. Основной облик замка Короля демонов строился вокруг безмолвной демонстрации силы — суровой, лаконичной, почти аскетичной. А квартал ночных эльфов, наоборот, сверкал, словно ночное небо. Из-за выкрашенных в кромешно-чёрный цвет стен и потолков всё вокруг тонуло в вечных сумерках. По всему пространству были развешаны лампы и зеркала, дававшие мягкий отражённый свет, от которого всё поблёскивало. В потолок местами, похоже, были вделаны жемчужины, ещё сильнее подчёркивавшие мотив ночного неба. Даже по меркам демонов здесь было темновато. Впрочем, для ночных эльфов с их прекрасным зрением в темноте освещение, наверное, было в самый раз. Стены покрывали деревянные геометрические узоры, похожие на какие-то мистические обереги. Снующих туда-сюда эльфов было столько, что место больше напоминало не часть замка, а оживлённый торговый квартал. Только все жители там были ночными эльфами.

— Примите мои искренние извинения за столь непрезентабельный вид, милорд. Я знаю, что вашему народу наши владения часто кажутся не слишком приятными глазу, — сказала Веэнэ, низко опуская голову.

При таком количестве украшений большинство демонов наверняка воспринимали всё это как признак слабости.

— Хм. Не сказал бы, что тут так уж плохо, — ответил я максимально безопасно. Это хорошо вписывалось в образ чудака, которого слуги Прати уже считали слишком уж заинтересованным в культуре других рас. — Разве что, на мой вкус, темновато. — Но этот обязательный штрих всё же пришлось добавить. От демонов ждут, что они тут же выскажут недовольство, как бы незначительно оно ни было. Поняла ли Веэнэ мой расчёт или нет, а уголки её губ едва заметно дёрнулись в улыбке.

Из-за чужака посреди их территории прочие ночные эльфы тоже притихли и теперь наблюдали за нами с явной осторожностью, хотя ещё мгновение назад вокруг было шумно и оживлённо.

А вот дети ночных эльфов на моё присутствие внимания не обращали и продолжали весело носиться по улице.

— А! Смотрите, это Веэнэ! С возвращением!

— С возвращением домой!

Двое детей прервали игру в догонялки, заметили служанку и тут же подбежали к нам.

— Я ещё на службе! Идите играть в другое место! — Обычная стальная выдержка служанки тут же рассыпалась, и Веэнэ принялась отгонять детей. Разумеется, вышло ровно наоборот: любопытство мгновенно переключилось на меня.

— А что у этого типа с кожей? Почему она такая странная?

— И рога есть!

Две пары невинных красных глаз принялись разглядывать меня с головы до ног.

— Среди демонов этот человек — принц! — чуть ли не пискнула Веэнэ. — А ну бегом отсюда! Живо! Вас накажут, если не послушаетесь! Если будете грубить, вас скормят дьяволам! Они начнут грызть вам пятки, а потом медленно доедят до самой головы!

Этого хватило, чтобы дети с визгом разбежались кто куда. Я молча наблюдал, как Веэнэ неловко повернулась ко мне, вся пунцовая от стыда.

— Эм… прошу меня простить. Похоже, весть о том, что сегодня сюда придёт ваше высочество, разлетелась слишком быстро.

— Не переживай. Я не собираюсь злиться из-за такого. — Я натянуто улыбнулся. Даже если их народ славится как беспощадные палачи, дети всё равно остаются детьми. На такое я уж точно не обижусь. Пока что в них ещё сохранялась невинность.

— К тому же дети есть дети. Сколько бы взрослые ни пытались направить их в одну сторону, они всё равно побегут туда, куда подует ветер.

— Я бесконечно признательна вашему великодушию. Этим детям стоило бы у вас поучиться. Им уже почти по десять лет. Пора бы знать, как себя вести…

Почти десять, да? А на вид — максимум три-четыре по человеческим меркам. Ещё одно напоминание о том, как медленно взрослеют эльфы.

Хотя, если подумать… мне самому пять лет. Похоже, Веэнэ пришла к той же мысли: она изо всех сил удерживала каменное выражение лица и изо всех сил же старалась не рассмеяться.

— Может, надо было и мне с ними в догонялки поиграть, — пробормотал я с предельно серьёзным видом.

После этого Веэнэ поспешно отвернулась, а её плечи задрожали.

— Прошу, идите за мной. Тюрьма в этой стороне.

Точно. Я уже почти забыл, зачем мы вообще сюда пришли. Самое время собраться.

†††

Мы ещё долго шли через жилые помещения, пока не миновали тяжёлую железную дверь. За ней вниз уходила лестница, и с каждым шагом атмосфера становилась всё неприятнее.

— Эта тюрьма — наша особая гордость, — заявил мужчина-ночной эльф, присоединившийся к нам по пути. Звали его Сидар. Это был тот самый родственник, о котором раньше упоминала Веэнэ. Как оказалось, он заведовал тюрьмой. Красивые эльфийские черты лица были у него самые обычные, но приклеенная улыбка и нарочито легкомысленная манера держаться казались тонкой маской. Первое впечатление у меня сложилось простое: доверять ему точно не стоило.

— Это место существует с самого основания замка. И за всё это время ни одному заключённому ещё не удалось бежать из-под нашей стражи, — гордо объявил он и указал на ворота впереди. Ещё одна тяжёлая металлическая дверь, перекрывающая путь дальше вниз по лестнице. Но дело было не только в прочном металле. Вся конструкция была оплетена чарами. Увидев её, я тихо и окончательно распрощался с последними остатками надежды просто взять и вытащить святую отсюда.

— Это Сидар. Откройте ворота.

Сидар представился через маленькое окошко в двери, и один за другим начали щёлкать тяжёлые замки. Затем ворота со скрежетом поползли в сторону. Одновременно до меня донёсся слабый крик — откуда-то снизу. Значит, эти ворота служили ещё и звукоизоляцией. За ними лампы освещали ряд железных дверей. А из дальней темноты тянулся хор воплей. Их было так много, что казалось, будто они предвещают конец света.

— Ох, прошу прощения. Похоже, там внизу ещё работают, — слегка поклонился Сидар, и на его губах мелькнула хитрая улыбка.

— Ничего. Только, надо сказать, не уверен, что это лучшее место, если наверху рядом играют дети. — Даже не верилось, что где-то прямо над нами дети спокойно бегали в догонялки…

— Напротив, милорд. Для юных это место чрезвычайно поучительно, — ответил Сидар с искренним изумлением. — Здесь их обучают искусству вскрытия и пыток. Кроме того, вентиляция и сточные системы замка устроены чрезвычайно удобно.

Ясно. Совсем забыл, что вы как раз из таких.

Мы пошли дальше, вглубь тюрьмы, теперь уже под постоянный аккомпанемент криков и стонов. И всё это казалось неправильным. Нет, дело было не только в обычном дурном предчувствии. Просто я уже заранее знал: то, что я сейчас увижу, мне не понравится.

— А вот и королевские покои, приготовленные для нашей высшей эльфийки-гостьи. — Мы добрались до самой глубокой части тюрьмы. Название у комнаты было, конечно, пышное, но внешне дверь ничем не отличалась от прочих. Обычная железная дверь.

Створка открылась, и за ней обнаружилась вполне типичная камера для пыток. Топоры, пилы, ножи и множество других зловещих железяк, столь мерзких, что даже описывать их не хотелось, густо покрывали стены. Тёмный, въевшийся в камень пол и голые холодные стены сразу задавали тон.

Посреди комнаты висела главная ценность ночных эльфов, их сокровище: женщина-высшая эльфийка, подвешенная к потолку в виде буквы Х, с раскинутыми в стороны руками и ногами, без единой нитки одежды на теле.

Руки и ноги были отсечены по локти и по колени. На концах культей были приплавлены металлические кандалы, от которых тянулись цепи к полу и потолку, удерживая её на весу. На шее была туго затянута верёвка, похожая на петлю. Светлые волосы спутались, а шея вытянулась под двойной тягой — от верёвки и от собственного веса тела.

Высшая эльфийка висела совершенно неподвижно. Она… умерла?

— Это, — произнёс Сидар тоном восторженного куратора, представляющего посетителю жемчужину своей коллекции, натягивая кожаные перчатки, — высшая эльфийка-святая Лилиана.

Он ухватил её за волосы и резко задрал ей голову, выставляя лицо напоказ.

Да… в этих чертах было что-то смутно знакомое.

Это и правда была она. Лилиана. Для своей долгоживущей расы — на редкость бойкая и безрассудная. Но то некогда красивое лицо теперь потемнело от удушья, а глаза, прежде сиявшие любопытством, смотрели в пустоту без единой искры. От неё осталась только тянущаяся изо рта нитка пузырящейся слюны.

И всё же она каким-то образом была жива.

Вернее, её просто заставляли цепляться за жизнь из последних сил.

†††

Впервые мы встретились на поле боя. Я никогда не забуду ту битву — битву за защиту территории Священного древа от вторжения демонов.

Я сидел на открытом месте и как раз ел, когда откуда-то вдруг потянуло приятным ароматом. Сначала я подумал, что ветер донёс запах готовки из лагеря лесных эльфов. Но потом понял: пахнет совсем рядом.

— Эй, ты же герой, да? Покажешь мне свою святую магию? — Из-под капюшона на меня в упор смотрели два сияющих сапфира.

Лесные эльфы были почти полностью самодостаточны внутри своих лесов и потому почти не покидали их пределы. Из-за этого, несмотря на долгую жизнь, многие из них так и не успевали узнать внешний мир. Но со временем всё это осталось в прошлом. Хотят они того или нет, затянувшаяся война с демонами вынудила и их измениться.

После предыдущего боя я вымотался настолько, что хотел только одного — чтобы от меня отстали. Поэтому просто сделал, как она просила: на ладони вспыхнул крошечный огонёк святого света.

— Вот. Посмотрела? А теперь иди домой. Юным барышням здесь нечего делать, — сказал я. Конечно, я и сам прекрасно знал, что говорить такое кому-то с виду моего возраста — та ещё шутка.

— Не могу. Я вообще-то на вашей стороне.

Я посмотрел на неё с крайним подозрением. Её пальцы плясали в воздухе, словно она перебирала струны невидимой арфы.

Из её дыхания хлынул поток насыщенной жизнью магии. Эта сила ласково коснулась моего измученного тела и наполнила его удивительной лёгкостью.

— Меня зовут Лилиана, — сказала она и откинула капюшон. — Меня сюда прислал Альянс Священного древа. Ну, наверное, можно сказать, что я вроде как святая.

— А тебя как зовут?

Вот так я и познакомился со святой Лилианой.

†††

— Какой же это был прекрасный день. Звук её визга, как у свиньи… честное слово, будто только вчера всё было!

А теперь передо мной была вот такая Лилиана. Бормотание мутного ночного эльфа я решил попросту игнорировать.

Наш штурм состоялся семь лет назад. Сколько же она успела вынести за это время? Как бы я ни пытался отгородиться от этой мысли, она всё равно лезла в голову.

— Должен признаться, я весьма удивлён. — Поняв, что полезной информации от него вряд ли дождёшься, я перебил Сидара. — Святая — не обычный противник. Мне казалось, вы должны были отнестись к ней куда осторожнее. Но с виду она почти полностью беззащитна.

Пока я говорил, я покосился на молчаливую служанку. На её лице застыла холодная улыбка, пока она безмолвно смотрела на святую. Видимо, ей тоже нравилось это зрелище.

— Рад, что вы спросили! — Сидар хлопнул в ладони, похоже, нисколько не смутившись тем, что его перебили. А может, его и без того несло так, что остановить было невозможно.

— О?

— Во-первых, конечности ей удалили, чтобы исключить побег и лишить её возможности сопротивляться. Но простым ножом святую не убить. Прошу, смотрите внимательно.

Вытащив нож, он полоснул её по боку. Из раны хлынула кровь, словно прорвало плотину. Любой другой от такого уже давно бы умер, но…

— Целительные свойства светлой магии поистине невероятны. Веэнэ, свет.

— Поняла.

Веэнэ накрыла лампу колпаком. Комнату поглотила полная тьма… если не считать Лилиану и её кровь, от которых исходило бледное сияние.

— При такой чудовищной регенерации снимать с неё кожу или отрубать конечности почти бессмысленно. Всё просто отрастает заново, — продолжал Сидар.

О её исцеляющих способностях я, разумеется, знал и раньше. Одной из сильнейших сторон Лилианы была возможность делиться этой силой с другими. Но…

Сидя под землёй так долго, вновь и вновь лишаясь кожи и отращивая её заново, она утратила прежний здоровый цвет. Теперь её тело казалось болезненно белым, почти призрачным.

— Благословение солнца у неё отняли, — фыркнул Сидар. — Лесные эльфы ткут магию, как нити. Поэтому, чтобы ограничить её, пришлось прибегнуть к подобным мерам.

Только что вытертый нож он снова испачкал в припадке раздражения, прочертив ей живот. На ослепительно-красной полосе уже начала выступать новая плоть.

— Вот поэтому приходится держать её именно так. Никогда не знаешь, к каким подлым уловкам прибегнет высшая эльфийка. Тем более не такая, как все.

И уж тем более не такая, как она. Чтобы удержать существо с подобной регенерацией, требовались именно такие меры.

— Лекарства бесполезны: иммунитет вырабатывается слишком быстро. Поэтому в итоге мы пришли к выводу, что это лучший способ пыток. Конечно, даже его со временем пришлось превратить в рутину.

— Пытать рутинно, — повторил я. Никогда прежде не слышал, чтобы эти два слова стояли рядом так буднично, а уж в такой ситуации — тем более.

— Поначалу у всех был настоящий всплеск энтузиазма. Все изощрялись, придумывая, как бы причинить ей ещё больше боли. Как видите, наши предки поработали на славу.

Хватит уже стараться! Смиритесь с убытками!

— Но, боюсь, запас воображения у нас иссяк. Ах да, кажется, я уже перечислял вам методы, которые мы пробовали?

Ещё бы. Ты успел расписать каждую мучительную подробность. И после всего этого ты заявляешь, что исчерпал фантазию?

— Но когда я услышал, что вы, лорд Зилбагиас, желаете лично взглянуть на неё, я подумал: это же сама судьба! Там, где ночной эльф уже не может придумать ничего нового, демон, возможно, сумеет!

Его глаза, полные предвкушения, уставились прямо на меня.

Эй, погодите-ка. Я бросил взгляд на Веэнэ и увидел у неё точно такой же блеск. Да что у вас вообще происходит? Издеваетесь?

Надо было сразу догадаться: слишком уж легко меня сюда пустили. Это была ловушка, чтобы я помог им пытать святую?! Ну и невезение же…

— Тебе просто катастрофически не везёт.

Сейчас вообще не время для твоих язвительных комментариев!

Сидар и Веэнэ смотрели на меня с ничем не прикрытым восторгом. В комнате повисло тяжёлое молчание, которое нарушало только хриплое дыхание Лилианы, висевшей под потолком.

Но разве это единственный выход? Неужели я действительно больше ничего не могу для неё сделать? Если надежды нет совсем, тогда, конечно, лучше оборвать всё здесь и сейчас.

На этот раз решать мне. Её судьба была у меня в руках.

Думай. Думай. Думай!

— Чисто из любопытства, — начал я, облизнув пересохшие губы, — а если вы упрётесь в творческий тупик, что будете делать дальше?

— Ничего особенного не приходит в голову, — с тем же бодрым тоном ответил Сидар, ни капли не расстроенный. — Скорее всего, продолжим уже отработанную процедуру и параллельно займёмся исследованиями.

— Исследованиями?

— Да. Пытки над ней — это не только наше развлечение. Мы постоянно ищем, как извлечь из неё пользу. Например, пытаемся выяснить, нельзя ли использовать её кровь, кожу или иные ткани в качестве материалов.

— А, вот зачем тогда перчатки.

— Именно. При работе с ней необходимо использовать защиту — перчатки, маски и всё прочее. Даже малейшая неосторожность может быть опасна.

То есть вам приходится заходить настолько далеко, да?

— Сила этой крови не похожа ни на обычную магию, ни на проклятие. Это скорее чудо. Возможно, нам ещё удастся обратить её свойства себе на пользу.

Доминирование. Иначе говоря, промывание мозгов. Это было одним из традиционных искусств ночных эльфов. С помощью магии и препаратов они пытались сломить чужую волю.

— Частые пытки постепенно довели её до такого состояния, что в конце концов она сломалась. Но даже когда она полностью оказалась у нас под пятой, мы всё равно не получили желаемого.

Естественно, с холодом подумал я. Её исцеление действует только на тех, кому она доверяет, на своих близких. Сколько бы её ни ломали, это не меняло сути.

— В последнее время даже обсуждалось, не вскрыть ли ей голову и не покопаться там вручную. Всё равно ведь отрастёт заново, значит, можно попробовать.

— Правда, есть риск, что во время процедуры она умрёт, или что, повредив её разум, мы лишим её святых способностей.

Как ни посмотри, будущее у Лилианы выглядело безнадёжным.

— Теперь понял, — сказал я, подавляя тошноту и стараясь звучать как можно непринуждённее. — Вот почему вы до сих пор напрямую её не… трогали в этом смысле.

— Разумеется, нет! Даже без её ядовитого света у нас хватает достоинства, чтобы не опускаться до столь отвратительного уровня, — с неожиданным возмущением заявил Сидар.

— Понятно… — Я ненадолго собрал мысли. — Должен признать: эта пленница мне очень приглянулась.

Сидар и Веэнэ уставились на меня в полном ошеломлении. Не обращая на них внимания, я продолжил:

— Наверняка вы уже слышали, но в последнее время я резко подрос.

— Д-да, мне об этом докладывали…

— И хотя мне всего пять лет, у меня уже начинают просыпаться… такие желания. Понимаете, о чём я? — Я нарочно скорчил настолько мерзкую рожу, насколько только мог.

— А-а…

— А девать эти желания пока что некуда. Так что у меня к тебе маленькая просьба, Сидар.

— В-вы же не хотите сказать…

— Именно это и хочу сказать. Не вижу проблемы в том, чтобы я поразвлёкся с ней по-своему. Если, конечно, не сломаю её слишком сильно.

При всей явной брезгливости к моим словам, искусственная улыбка очень быстро вернулась на лицо Сидара.

— К-конечно, никаких проблем с этим нет.

— Нет, ни в коем случае! Я не могу этого допустить! — Веэнэ сорвалась первой. — Не могу позволить, чтобы ваш первый опыт был… таким, милорд! Я потом не смогу смотреть в глаза вашей матушке!

Не лезь не в своё дело, чёрт подери! — Веэнэ, то, чего не знает моя мать, ей не навредит. Пусть это останется нашим маленьким секретом.

— Но…

— Мои поступки — это моё решение и только моё. Или что, мне нужно спрашивать у матери разрешение всякий раз, когда я захочу лечь с девушкой?

Едва заметной злости в голосе хватило, чтобы Веэнэ сжалась и тихо прошептала:

— Н-нет…

Вот именно. В такой ситуации не так-то просто навязывать свою волю, верно? К тому же вы точно не захотите навлечь на себя моё недовольство.

— Значит, решено. Разумеется, зрители мне не нужны. Или это уже слишком? — Я изобразил ту самую отвратительную улыбку, которая, по моим представлениям, могла бы быть у избалованного демонического принца.

— К-как прикажете, ваше высочество… но, эм… вы же понимаете, что даже в таком виде эта тварь всё ещё опасна…

Не говоря ни слова, я подошёл и окунул палец в лужу крови под ногами Лилианы. Повертел, размазал. Ага. Так и есть.

— Н-нет, я не это имел в виду… если хотя бы чуть-чуть ослабить верёвки, она может прийти в себя и напасть. А ведь вы…

Я позволил раздражению мелькнуть на лице — не столько для устрашения, сколько чтобы самому не расхохотаться ему в ответ.

Выходи, Анте. Я же чувствую, как тебя там распирает от смеха.

— Обязательно? Места в первом ряду и правда роскошные.

Выходи.

— Ах, ладно.

Темнокожая богиня-дьяволица мягко опустилась рядом со мной на пол. Сидар отшатнулся так, будто его ударили под дых.

— С этим проблем не будет. Я ведь не один.

— Ты и правда не против, что я буду смотреть? — поинтересовалась Анте.

— Ты в любом случае станешь свидетельницей моих действий. Так что волноваться уже поздно.

Положив руку на пояс, я нетерпеливо посмотрел на двух ночных эльфов, как бы спрашивая, что они вообще ещё тут делают.

— Мы будем ждать снаружи. Если что-то случится, пожалуйста, зовите не стесняясь! — Ссутулив плечи, Сидар наконец-то кивнул и попятился к двери.

— Не делайте такое лицо. Заранее прошу прощения, это может занять некоторое время, — бросил я им вслед.

— Ваше высочество, только помните: верёвка на её шее должна оставаться натянутой! Ни в коем случае не ослабляйте её! — уже из-за порога крикнул Сидар.

Анте без слов вернулась внутрь меня… и тут же разразилась таким приступом смеха, что, казалось, вот-вот разорвёт меня изнутри.

По крайней мере, из комнаты я их выпроводил. Лёгкая часть закончилась.

— И что теперь? — тихо спросила Анте. — Хочешь, я дам вам немного личного пространства? Честное слово, посижу в углу лицом к стене и прикрою глаза руками.

Да не собираюсь я ничего такого делать, идиотка!

— Как Богиня запретного дьявола, я обязана предупредить: подобный поступок дал бы тебе невероятную силу.

Не будет этого.

Среди бессвязной болтовни Сидара я всё-таки выудил несколько идей. Конечно, ни одна из них не была без риска. И, прежде всего, мне нужно было решить кое-что важное.

Убью ли я её здесь? Или пойду на максимальный риск… и раскроюсь?

Я быстро прекращу её страдания — или всё-таки дам ей ещё один шанс?

— Забавно, что ты всё ещё веришь, будто можешь её спасти. Удивительно, конечно, но всё же забавно, — хмыкнула Анте, хотя в её тоне слышалась ледяная серьёзность.

Знаю. Поэтому я выведу её отсюда на глазах у всех, заявив, будто подчинил Доминированием. Скажу, что она мне приглянулась и что я сумел сломать её волю.

Анте ненадолго замолчала.

— Значит, ты собираешься открыть ей своё истинное лицо? — Голос у неё стал тихим, серьёзным. Словно меня спрашивали на суде.

Это единственный вариант, который я вижу. Если я назову ей своё настоящее имя, она обязательно согласится сотрудничать. И не надо сейчас рассказывать мне, что это безумие.

— Такой вариант действительно есть, — бесцветным голосом ответила Анте. — Но меня пугает то, что мы не знаем, какие именно проклятия на ней висят. Это и есть главная переменная в этой ситуации.

Например, они могли зашить в неё команду под ключевое слово. Или сделать так, чтобы она передавала им всё, что услышит, пусть даже против своей воли.

— Если она проговорится, тебе придётся устранять все следы. А дальше начнётся цепная реакция, которая всё разрушит.

Разумеется, речь шла о ночных эльфах. С их мерзкой предусмотрительностью было бы странно, если бы они не наложили на неё как минимум пару страховочных проклятий.

— И что ты предлагаешь?

Силу Связывания. А если её окажется мало — Табу. Любое проклятие, заставляющее её подчиняться по ключевой фразе, должно перестать действовать, если запретить ему вообще работать.

— Хм… Думаю, вопрос только в том, реально ли это осуществить. Признаться, вполне возможно, что да, — после паузы сказала Анте. — Но есть ещё одна проблема.

Знаю. Но на тебя-то это не подействует, верно? Пока ты остаёшься внутри меня, всё должно быть в порядке. Я просто запрещу себе помнить о том, кто я такой на самом деле. Стану чистым Зилбагиасом.

— Этот способ может сработать. Но тогда остаётся другой риск: мы не знаем, как поведёт себя «чистый» Зилбагиас, полностью отрезанный от Александра.

Вот это уже оставлю тебе. Даже если я на время превращусь в настоящего демона, мне хочется верить, что я всё равно не потеряю из виду свою цель — спасти Лилиану. Я… хочу в это верить.

— Ладно, эту проблему пока можно отложить, — сказала Анте. — Но, по-моему, ты упускаешь куда более важный момент.

Да?

— Да. — Она ненадолго замолчала. — Предположим, ты вытащишь её отсюда. И что потом?

На это у меня ответа не было.

— Если она станет твоей игрушкой, твоим питомцем, ей позволят остаться. И что дальше? Она так и будет гнить у тебя в комнате, пока не умрёт?

Это всё равно лучше, чем пытки.

— Возможно. Но если она восстановит рассудок, страх, что она может выдать тебя, никуда не исчезнет. Даже если ты наложишь дополнительные меры предосторожности.

То есть я буду жить, всё время оглядываясь через плечо, как будто сплю на кровати из гвоздей. В общем-то, почти как сейчас.

— Тогда она станет твоим питомцем навсегда. И где здесь спасение? Шансов выбраться из замка у неё практически нет. Даже если ты объявишь её своей собственностью, это всего лишь другая клетка.

А святую, превращённую в питомца, потом просто начнут мучить заново — уже под вывеской «исследований». Так что же мне тогда делать?

— Самым милосердным вариантом всё ещё остаётся смерть, — тихо сказала Анте. — Но сначала вспомни, какова твоя настоящая цель. Убить Короля демонов. Уничтожить демоническое королевство. Ради этого ты жертвовал всем.

Я и не заметил, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Анте была права. До обидного права.

— Не пойми меня неправильно. Я тебя ни в чём не обвиняю, — мягко добавила она. — Я лишь хочу, чтобы ты увидел картину шире. Если спасение Лилианы будет стоить тебе шанса убить Короля демонов, то каков тогда итог?

Иначе говоря, судьбу Лилианы нужно было решить быстро. Желудок словно налился свинцом. Будто я проглотил жернов.

— После всех этих слов ты всё равно собираешься её спасать?

Мне показалось, будто я услышал голос за своей спиной. Это была не Анте. Это были голоса тех, по кому я уже прошёл, чтобы дойти до этого места. Тех, кого я оставил умирать.

С тех пор как ради Нэйминга я убил тех солдат на тренировке, я уже обрёк на смерть десятки людей. И всякий раз находил оправдания. Говорил себе, что руки связаны, что иначе нельзя, что ради великой цели приходится чем-то жертвовать.

Но только ли в этом дело? Передо мной была та, кого я знал ещё в прошлой жизни. Высшая эльфийка, святая. Я только что узнал, через какой ад она прошла.

Подчинённая мне высшая эльфийка сулила бы массу выгод. Может, я сумел бы заставить её исцелять и меня. Может, когда-нибудь придумал бы способ вывести её наружу. А может, и нет.

Чтобы дойти досюда, я уже столько раз смотрел в сторону, пока люди умирали. Почему бы и теперь не поступить так же? Если я сверну с этой дороги, то как вообще собираюсь победить Короля демонов?

— Убей её.

Мне опять почудился чей-то голос.

— Ради миссии ты должен пожертвовать всем.

Если бы я просто послушал этот голос…

— Это самый лёгкий путь.

…то мне больше не пришлось бы ни о чём мучительно думать.

Нет. И хорошо, что мне всё ещё больно от такого выбора. Это и есть мой долг героя. Внутри меня, словно тревожный колокол, прозвучала гордость героя.

Лёгкая дорога — не та, по которой я хочу идти. Слишком многие уже умерли, чтобы я оказался здесь. Но это не даёт мне права использовать их как оправдание для любого следующего бездействия.

Я потянулся к поясу и взял кости убитых мною солдат. Они срослись в древко копья так плавно, будто всегда были одним целым.

Вы простите меня?

Я закрыл глаза и крепче сжал копьё.

Я дал вам умереть. И всё же… простите ли вы меня за то, что я спасу кого-то другого?

— Ох… — сглотнула Анте.

Когда я открыл глаза, то и сам на мгновение потерял дар речи.

Кости в моей руке снова изменились. Древко копья приняло новую форму. Меч — символ человеческой цивилизации.

— Если тебе хватает времени на всю эту болтовню, — будто бы услышал я голос того бывалого солдата, — тогда просто спаси столько людей, сколько ещё можешь.

Вот именно. Что бы ни говорили другие, я всё ещё герой.

Костяной клинок сверкнул, рассекая верёвку на шее Лилианы. Цепи, удерживавшие её, зазвенели, когда нагрузка внезапно изменилась.

С тихим стоном к ней вернулось сознание. Она медленно подняла голову, но стоило ей увидеть меня, как её тело задрожало от ужаса.

Её буквально давил страх перед тем, какую пытку ей приготовили на этот раз. От той энергичной девушки, которую я когда-то знал, не осталось почти ничего. У меня чуть не дрогнула рука.

Я приложил палец к губам, призывая её молчать. Нужно было исходить из того, что ночные эльфы могли стоять под дверью и слушать.

Боги света, обратите на меня свой взор.

Хии Йери Лампсуй Суто Иери Мо.

Пусть священный свет засияет в моих руках.

На кончике пальца вспыхнул серебряный огонёк. Обжигая себе кожу, я вывел в воздухе у неё перед глазами белый цветок.

Лилиана широко раскрыла глаза от потрясения.

Тем же светом я вывел строки эльфийским письмом. Будучи высшей эльфийкой, она должна это прочитать.

Это я. Герой Александр.

Я пришёл спасти тебя.

По её ярко-синим глазам сразу покатились слёзы.

†††

В самых глубинах замка Короля демонов, на территории ночных эльфов, у двери в самую дальнюю тюремную камеру ждали двое встревоженных ночных эльфов. Один из них, Сидар то Васанисти, так нервничал, что почти до крови обгрыз себе ногти. Причина его беспокойства была проста: именно он отвечал за эту тюрьму.

Для ночного эльфа Сидар был уже чем-то вроде человека средних лет — ему исполнилось сто тридцать. Жили ночные эльфы примерно до двухсот пятидесяти. За свою жизнь ему удалось избежать множества ловушек и провалов, что само по себе было немалым достижением в обществе, где чужие ошибки запоминали особенно охотно. Шаг за шагом он сумел подняться всё выше. Но сегодня он всерьёз опасался, что даже его прославленной хитрости не хватит, чтобы пережить это испытание. И всё из-за одного демонического принца, которому вдруг вздумалось позабавиться с высшей эльфийкой-святой в «королевских покоях» Сидара.

Седьмой принц демонов, Зилбагиас. Похоже, высшая эльфийка пробудила в нём какие-то звериные инстинкты.

Да ему всего пять! У какого пятилетнего вообще бывают такие желания?! — мысленно выругался Сидар, сверля взглядом железную дверь. — Да заканчивай ты уже! Не может же девственник возиться так долго!

От одной этой мысли ему становилось дурно.

Для ночных эльфов лесные эльфы были всего лишь объектом презрения. Они относились к ним примерно так же, как к слизнякам. Мучить их было так же естественно, как посыпать солью слизней в саду. Расово, культурно, религиозно лесные эльфы были для них не более чем вредители. Они находились в совершенно иной плоскости, вне всякого сексуального восприятия. Наверняка среди ночных эльфов и находились выродки, которым подобное приходило в голову, но ума у них хватало хотя бы не говорить об этом вслух. Именно поэтому Сидар меньше всего ожидал услышать подобную просьбу от демонического принца. Он даже начал сомневаться, не стоило ли всё-таки заранее набросить на пленницу хоть какую-то одежду, чтобы она не была совсем голой.

Но эта запоздалая мысль сама по себе была абсурдна.

Не может пятилетний ребёнок быть настолько созревшим!

У демонов, как бы быстро они ни развивались, всё равно были пределы. Ситуация напоминала скорее такой нелепый случай: знатный человек приводит гостю показать своего ручного тигра, а тому настолько нравится его мех, что он просит разрешения совокупиться с животным. Предугадать такое Сидар не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Хуже всего было то, что Зилбагиас принадлежал к роду Рейдж — одному из немногих родов, владевших исцеляющим проклятием в демоническом королевстве. Это придавало ему такой вес, что Сидар не мог просто отмахнуться от его прихоти. Попробуй он воспрепятствовать желаниям принца — и неминуемая детская истерика обернулась бы для него гневом, масштабы которого трудно было даже вообразить.

Но страшнее всего было другое.

А если святая, пусть и с шансом один на миллион, всё-таки ранит принца…!

От одной мысли о наказании, которое последует после этого, у Сидара мутилось в голове.

Даже при всём его выдающемся чутье на опасность и поразительной предусмотрительности — качествах, благодаря которым он прошёл невредимым через множество самых разных полей сражений, — перед этой ситуацией ему хотелось просто сдаться. Демоны наверняка найдут, в чём его обвинить. Если принц будет серьёзно ранен или, того хуже, погибнет, его мать поднимет такой гнев, что содрогнётся весь замок. И что тогда? Ночным эльфам урежут снабжение, сократят бюджет и квоту на Транспозицию. Все последствия одной-единственной неудачи обрушатся именно на них. А венцом всего этого наверняка станет печальное прощание головы Сидара с остальным телом.

Да чтоб всё это…

Он метнул взгляд на племянницу. В приступе раздражения ему отчаянно хотелось свалить вину хоть на кого-нибудь.

Веэнэ то Васанисти, одна из служанок эрцгерцогини Пратифьи, сделала вид, будто не замечает его взгляда. Она сидела с закрытыми глазами, будто молилась. На деле же всё её внимание было сосредоточено на слухе. Если бы в «королевских покоях» что-то пошло не так, она немедленно ворвалась бы внутрь и сделала всё, что в её силах.

Веэнэ была не просто служанкой: в прошлом она прошла серьёзную подготовку как охотница. По магическим способностям в их семье ей почти не было равных. Её умения были по-настоящему выдающимися. И всё же святая расправилась бы с ней за считаные секунды. Тем более если бы пришла в ярость. Спасти принца в таком случае было бы невозможно. И всё равно Веэнэ не колеблясь бросилась бы вперёд, какой бы безнадёжной ни была ситуация.

И ведь вся эта история началась именно с того, что она рассказала Сидару об интересе принца к высшей эльфийке.

Хотя разрешил-то всё равно я…

Сидар и сам понимал, что злится не по делу. Но раздражение на Веэнэ всё равно не уступало его злости на самого себя. По её словам, Зилбагиас проявил необычайный интерес к коже высшей эльфийки. А раз он принадлежал к роду Рейдж, Сидар решил, что, если показать принцу пленницу и, возможно, даже подарить кусок её кожи, это поможет наладить полезную связь на будущее.

Вклад ночных эльфов в демоническое королевство ограничивался не только войной. Они занимались разведкой, административной работой и множеством рутинных задач в тех областях, где демоны заметно уступали. Хотя формально ночные эльфы считались гражданами первого класса, их подчинённое положение относительно демонов всё равно ощущалось слишком явно. Такие дары, как договоры с дьяволами или родовая магия вроде исцеляющего проклятия рода Рейдж, ревниво охранялись и почти никогда не использовались на благо ночных эльфов.

Особенно острой была именно квота на использование исцеляющего проклятия рода Рейдж. Из-за её нехватки погибло бессчётное множество солдат: лечение приходило слишком поздно. Сидар надеялся, что, если он сумеет угодить Зилбагиасу, то впоследствии ночные эльфы получат больший доступ к исцелению. Даже небольшое улучшение уже стоило бы затраченных усилий. Но теперь…

Пожалуйста…

Сидар впился взглядом в закрытую железную дверь, одновременно молясь богам тьмы и проклиная богов света.

Как первоклассный воин, Сидар чутко вслушивался в любые признаки борьбы, но ничего подозрительного не улавливал. А значит, у него не было оснований считать, что принцу угрожает опасность. И вот это-то и порождало новый вопрос: что именно он там делает?

Вдруг послышался звон цепей. Сидар сунул руку в карман куртки, а Веэнэ мгновенно встала в боевую стойку, широко раскрыв глаза. Они переглянулись. Безопасно ли им сейчас открывать дверь?

«Как думаешь?» — одними губами спросил Сидар.

«Нет, — так же беззвучно ответила Веэнэ. — Я слышу его голос. Он говорит.»

Говорит со святой? Что он вообще ей говорит?

«Кажется, я услышала слово… “собака”?»

Веэнэ резко отшатнулась от двери. У Сидара волосы встали дыбом. Это чувство… магия! Внутри только что применили какую-то мощную магию!

— Нет! — Тут уже было не до приличий. Сидар рывком распахнул дверь. — Ваше высочество! Вы в порядке?!

Но принц стоял посреди комнаты совершенно невредимый. Штаны у него всё ещё были спущены до пояса. Неужели он даже не начал…?

— Хм. Довольно дерзко — врываться без стука.

Когда Зилбагиас медленно повернулся к нему, Сидар ощутил, что с ним что-то не так. Эта смелая усмешка на лице… разве Зилбагиас обычно так улыбался?

В этот момент металлический звон отвлёк Сидара, и он перевёл взгляд за спину принца. Увиденное потрясло его до глубины души. Лилиана! Высшая эльфийка-святая больше не была прикована! Она лежала на полу! И не только петля на шее — цепи, удерживавшие её, были перерублены. Медленно, пошатываясь, она начала подниматься.

— Что?!

Он освободил её?! Такого безрассудства Сидар от принца никак не ожидал. Проклиная собственную недальновидность, он вытащил из кармана сложенное металлическое оружие. С щелчком оно разложилось в небольшой лук. Из рукава он выдернул отравленную стрелу и приготовился стрелять.

Веэнэ влетела в комнату следом. Несмотря на потрясённое восклицание, она без промедления задрала юбку и выхватила из креплений на бёдрах метательные ножи. Тяжёлые широкие наконечники при необходимости могли служить и обычными клинками.

— Веэнэ! Уведи отсюда его высочество! — Пока принц стоял на линии огня, Сидар не мог сделать чистый выстрел. И он понимал, что быстрее попросить сдвинуть принца её, чем самого принца.

— Не нужно. — Но принц поднял руку, останавливая Веэнэ. — Я подчинил эту женщину Доминированием.

Что за чушь он несёт? Неужели этот пятилетний дурак думает, будто с первого раза так легко сможет сломить волю святой? Мнение Сидара о принце рухнуло ещё ниже.

Но сейчас это было не главным. Пока они говорили, святая уже поднималась на ноги. Нужно было воспользоваться моментом и причинить ей как можно больше боли. Тогда появится окно, чтобы снова заковать её и вырубить. Веэнэ рванулась к принцу, а Сидар попытался обойти его, чтобы найти линию для выстрела. Но Зилбагиас лишь цокнул языком.

— Вы, похоже, вообще ничего не понимаете. Вот, смотрите. — Он повернулся и поднял святую.

— Да не…

Прежде чем Сидар успел выкрикнуть «может быть!» и пустить стрелу, выражение лица Лилианы заставило его замереть.

Она была… растеряна?

Когда принц посадил её на пол, она подняла на него взгляд. Лицо её было одним сплошным вопросительным знаком.

— Ну-ну, хорошая девочка. Ты же знаешь, что я твой хозяин, верно? — Наклонившись к ней, принц широко улыбался, обеими руками разминая её щеки.

В ответ… она гавкнула. Сначала её голова всё ещё была наклонена в недоумении, но стоило ему прикоснуться к ней, как в её реакции появилась живая, почти радостная энергия.

— Что?.. — Ни Сидар, ни Веэнэ даже не шелохнулись. При всём своём опыте они были не в состоянии осмыслить то, что видели. — Ваше высочество?..

— Я же сказал: я подчинил её. Как видите, теперь она всего лишь собака.

На лице святой расцвела чистая, незамутнённая радость, когда Зилбагиас начал гладить её. В её яркой улыбке было столько невинного счастья, будто она никогда в жизни не знала боли.

Этого объяснения Сидару было недостаточно. Всё выглядело слишком нелепо, чтобы не счесть это игрой.

— Криинос Наркинс.

Прикуси язык, захлебнись собственной кровью.

Сидар бросил в святую слова заклинания, пытаясь активировать последнее страховочное проклятие, наложенное на неё. Та явно испугалась его слов, но в ответ лишь тихо заскулила. Мгновенно юркнула за спину Зилбагиаса и задрожала.

Она что… правда… стала собакой?

— Всё ещё сомневаешься? — сказал принц. — Я с помощью магии вырвал из неё остатки самосознания и заставил поверить, что она не более чем собака.

— Но… нет…

— Ну и упрямый же ты. Ладно, дам тебе абсолютное, неоспоримое доказательство. Не каждый принц настолько терпелив, чтобы доказывать свои слова. Тебе следовало бы оценить мою щедрость. — С пугающей улыбкой Зилбагиас вытащил с пояса обсидиановый нож. Затем медленно провёл лезвием по собственной руке, рассекая кожу. — Ай-ай, больно, больно… — Он нарочно преувеличивал и изображал страдания как можно громче, и святая тут же жалобно заскулила, придвинувшись ближе.

— Ты за меня волнуешься, Лилиана? Какая хорошая девочка. Поможешь мне? — Принц протянул ей раненую руку, и Лилиана сразу же принялась её вылизывать. Послышался тихий пузырящийся звук, рана слабо засветилась и начала сама собой затягиваться.

— Что?! — У Сидара было ощущение, будто ему только что раскололи череп топором. Веэнэ рядом от потрясения чуть не выронила оружие.

— Вот видишь. Хорошая девочка, хорошая, — сказал Зилбагиас, взъерошил Лилиане волосы и поцеловал её в лоб. Сидару стоило нечеловеческих усилий удержать на лице хотя бы подобие самообладания, не говоря уже о том, чтобы заглушить отвращение.

— Честно говоря, за такое короткое время я смог сделать только это, так что до самого интересного мы ещё даже не дошли. Здесь слишком трудно расслабиться, понимаете? По-моему, лучше забрать её к себе и наслаждаться в более спокойной обстановке.

Что? Что, чёрт возьми, этот принц вообще несёт?

— Она мне приглянулась, — высокомерно объявил он. — Поэтому я решил сделать её своим питомцем. Я забираю её к себе. Надеюсь, возражений нет?

Ещё как есть!

— Прошу простить. Ваше мастерство по-настоящему… поразило меня, — отчаянно склеивая обратно улыбку, произнёс Сидар и вежливо поклонился. — Честно говоря, я не думал, что святую вообще возможно настолько сломить. — Высшая эльфийка снова юркнула за спину Зилбагиаса. Усевшись за его ногами, она выглядывала из-за него, настороженно поглядывая на Сидара. Тот, не позволяя улыбке дрогнуть, ответил ей тяжёлым взглядом — и она тут же вздрогнула, вновь прячась. В её поведении уже почти ничего не напоминало святую. Он и правда сумел уничтожить её личность… и это приводило Сидара в бешенство.

Прямое вмешательство в мозг оставляли на крайний случай именно потому, что боялись: разрушив личность, они лишат святую и её сил. Но Зилбагиас — без всякого предупреждения, без подготовки — вылепил её сознание, словно глину. И при этом чудесная сила никуда не делась. А если бы делась…

…ладно, неважно. Святая была полностью сломлена, а значит, её силы стали куда доступнее. И заслуга в этом, без сомнения, принадлежала принцу. Однако это ещё не значило, что Сидар так просто позволит такой благодати уйти у него из рук.

— Вы уверены, ваше высочество? Если пожелаете, мы можем превратить эти королевские покои в комнату по вашему вкусу. Обустроим всё так, чтобы вы могли проводить здесь время в полном комфорте и предаваться радостям святого тела, когда вам будет угодно. Разумеется, мы не пожалеем средств ради вашего удобства, — заговорил Сидар тоном торговца, предлагающего товар.

— О, какая чудесная мысль, Сидар! Вы будете пожинать все плоды моих трудов, а мне придётся каждый раз тащиться сюда, чтобы хоть немного вкусить собственную добычу. И в каком мире подобная сделка должна быть выгодна мне? — Зилбагиас рассмеялся тоном, куда более снисходительным, чем Сидар мог себе представить. — У меня идея получше. Я забираю её с собой и смогу пользоваться ею, когда пожелаю. Разве это не решает все проблемы? Куда разумнее, чем каждый раз таскаться в эту захудалую тюрьму. Или я не прав?

— Как скажете, ваше высочество, — ответил Сидар, и его улыбка едва не треснула от слов «захудалая тюрьма», но всё-таки удержалась. — Однако с прискорбием должен напомнить: святую передал ночным эльфам сам его величество Король демонов. Это была награда за множество жизней, которые мы потеряли семь лет назад в сражении против штурмовых сил Панчеловеческого альянса. Конечно, тогда вы ещё не родились, так что я не смею ждать, что вы это помните.

Щенок. Твой отец подарил нам святую. Она наша.

— Да, я слышал об этом. Кажется, в той битве против героев вы потеряли немало людей. Отец ещё говорил, что это оказалось весьма удобно: героям было достаточно идти по следам ночноэльфийской крови, разбрызганной повсюду, чтобы понять, где они прячутся.

Думаешь, ты большая шишка? Всё, что вам досталось, — объедки, которые демоны позволили подобрать. Сидар, разумеется, ничего подобного вслух не сказал, но подтекст понял прекрасно.

— Что касается тела святой, которое отец оставил на ваше попечение, полагаю, за эти семь лет вы успели получить от него немало удовольствия. — Улыбка Зилбагиаса внезапно исчезла, а лицо его стало ледяным. — Так скажи мне: чего именно вы добились за всё это время?

В его глазах горела бездонная жестокость — презрение того, кто полностью уверен в собственном превосходстве и смотрит на стоящего неизмеримо ниже.

— Вы можете называть это исследованиями, если хотите придать своим занятиям хоть какой-то вид законности. Но есть ли у вас хоть какие-нибудь результаты? Вы уверены, что не просто игрались с ней, как с игрушкой? Пытались использовать её кровь? Допустим. Пробовали Доминирование? Хорошо. Тот факт, что вы не смогли выяснить, как применять её чудесное исцеление, ещё можно было бы простить. По крайней мере, мне хотелось бы так сказать. — Зилбагиас указал на Лилиану, стоявшую у его ног на четвереньках. — Но тогда как вы объясните вот это?

Святая, идеально и полностью подчинённая.

— Скажи, Сидар, сколько я вообще тут нахожусь? Пять минут? Может, десять? Этого мне хватило с лихвой. Если это не доказательство вашей полной непригодности, то что тогда? — Слова Зилбагиаса хлестали Сидара, словно плеть, а выражение лица напоминало хищника, играющего с мясом.

Трудно было понять, что унизительнее: то, что с ним разговаривает свысока пятилетний ребёнок, или то, что принц при этом абсолютно прав. Сидар стиснул зубы и кулаки, но возразить ему было нечего.

— По-моему, вы все неверно поняли саму идею, — продолжал принц высокомерным тоном. — Святую вам дали не для того, чтобы она стала вашей игрушкой. Отец отдал её вам в расчёте, что вы сумеете найти применение её чудесной силе. В конце концов, именно ночные эльфы должны лучше всех в демоническом королевстве разбираться в лесных. Увы, похоже, он сильно переоценил ваши способности. — Вздохнув и покачав головой, Зилбагиас ласково погладил Лилиану по голове, и та тут же ответила серией радостных гавканий. Её глаза блестели так ярко, будто ей не хватало только хвоста, чтобы начать им вилять.

— Какая же ты милая. Похоже, слишком милая для таких, как они. Всего за несколько минут я сумел подчинить тебя так, как им не удалось за семь лет. Уже одного этого достаточно, чтобы признать: мне ты подходишь куда больше. А если учесть, сколько времени вы угробили на свои «исследования», — Зилбагиас насмешливо рассмеялся, — вам бы вообще следовало меня поблагодарить за то, что я сэкономил вам столько лет. Можешь благодарить в любой момент, когда почувствуешь подходящее настроение.

— Как скажете, ваше высочество, но… — Сидар почти зарычал. Он уже был на пределе.

— Ну так говори. Я не против выслушать доводы даже от тех, кто стоит ниже меня, — добавил Зилбагиас, не упуская ни единой возможности ещё раз задеть его самолюбие.

Рядом с Сидаром Веэнэ едва выдерживала накатившую на неё волну тревоги. Тот мальчик, что стоял перед ней, — правда ли это тот самый Зилбагиас, которого она привыкла знать? Такая напористость и такая заносчивая гордость плохо вязались с привычным образом принца. И всё же заговорить она не решалась. Ей оставалось лишь молча ждать, чем закончится спор, прекрасно понимая, что от этого исхода зависит и её собственная судьба.

— Ваш успех нельзя отрицать, ваше высочество. — Фальшивая улыбка Сидара уже не скрывала раздражения. — Но вы пошли на совершенно безрассудный риск!

— Вот как? Ты хочешь сказать, что мне просто повезло? — Зилбагиас сцепил руки за спиной и вопросительно поднял брови.

— Прошу простить, но столь радикальное изменение её личности несло в себе риск полностью лишить её святых сил! Именно поэтому мы и не вмешивались напрямую в мозг и память! Это должен был быть самый последний вариант!

— То есть ты хочешь сказать, что мог бы добиться того же результата, если бы действительно попробовал, но просто боялся провала. Похоже, сегодня ты получил ценный урок. Надеюсь, он пригодится тебе в будущем, — произнёс принц с такой улыбкой, будто ею же и завершил фразу: если, конечно, у тебя вообще будет это будущее.

— Да что вы! Что вы можете понимать! Вы вообще представляете, насколько редка и ценна для нас эта святая?! — почти сорвался на крик Сидар. — Провал означал бы отсутствие второго шанса! Вы и могли позволить себе это безумие только потому, что она не принадлежала вам!

— Итак, перед лицом трудной задачи ты просто сжался, не веря в себя и боясь неудачи? Надо же, я не думал, что можно выставить себя ещё жалче, — парировал принц.

— Святая магия исцеления — это последняя надежда моего народа, лорд Зилбагиас. Только на прошлой неделе на фронте началось крупное движение. Ещё двадцать наших ушли в вечную тьму. — Ярость отхлынула от лица Сидара, делая его почти бескровным, а голос становился всё ядовитее. — Квота на Транспозицию пришла слишком поздно. Все наши отчаянные попытки удержать солдат в живых оказались тщетны. В итоге мы лишь продлили их неизбежную смерть!

Исцеление демонов Транспозицией всегда имело высший приоритет. Поэтому ночным эльфам нередко приходилось ждать своей очереди по неделе. А если раненых оказывалось слишком много одновременно, выделенную им квоту просто отбирали и тратили в другом месте.

— Ваше высочество, ночные эльфы проливают кровь и отдают сердца во имя демонического королевства. Мы готовы жертвовать жизнями ради вас! Но разве так уж неправильно желать, чтобы как можно больше наших сородичей выжило?! — Сидар снова впился взглядом в Лилиану, и в его багровых глазах вспыхнули одержимость и зависть.

— Сила крови святой позволила бы спасти их всех! Мы могли бы не допускать заражения ран! Мы могли бы не доводить до ампутаций! А вы сами принадлежите к роду Рейдж, ваше высочество! На прошлой неделе ради вашей тренировки принесли в жертву десятки человеческих рабов!

Принц перед ним бездумно потратил Транспозицию на десятки рабов, пока ночные эльфы умирали без всякой помощи. Пусть демоны и были правящим классом, но это всё равно выходило за пределы разумного!

— У вас уже есть проклятие Транспозиции! Так зачем вам ещё и исцеляющая сила святой, которую вы отнимаете у нас?!

И Зилбагиас, выслушав яростные стенания, в которых будто говорил весь род ночных эльфов… расхохотался.

Сидар почувствовал, как у него на лбу чуть не лопается вена. Если бы перед ним стоял не принц, он уже давно пустил бы в ход кулаки. Даже Веэнэ, всё это время опускавшая глаза, с трудом удерживала спокойное лицо: злость поднималась и в ней.

— Прошу прощения. Не следовало смеяться. Я вовсе не собирался насмехаться над жертвой ваших воинов. Понимаю, что всё выглядит именно так, поэтому позвольте извиниться ещё раз. Просто я не смог удержаться: слишком уж комично жалко вы выглядите.

— И что именно вы имеете в виду, ваше высочество? — процедил Сидар сквозь зубы. Его тон с избытком компенсировал отсутствие прямой угрозы в словах. Лицо он уже не контролировал и смотрел на принца открыто, враждебно. После всего этого он действительно дошёл до предела. Ночные эльфы служили демонам не ради того, чтобы стать для них развлечением, а потому что им обещали процветание и будущее.

— Ты ведь только что сказал, что чудо исцеления святой — последняя надежда твоего народа, верно? — не обращая внимания на полные ненависти взгляды Сидара и Веэнэ, Зилбагиас присел рядом с Лилианой и снова погладил её по волосам. Та сияюще улыбнулась, и тогда он сунул палец ей в рот. Высшая эльфийка смущённо замычала, но всё равно с готовностью лизнула его.

— Телесные жидкости святой полны светлой и исцеляющей магии. — Вытащив теперь уже основательно обслюнявленный палец, Зилбагиас улыбнулся. — Ну так давай, попробуй. Посмотрим, что это исцеление сделает с тобой. Покажи руку. — Подойдя ближе, он протянул палец.

Сидара слегка… нет, очень сильно передёрнуло от одной мысли, что какая-то жидкость высшей эльфийки коснётся его кожи. Помимо естественного отвращения он прекрасно знал и о жгучем действии светлой магии. Но в этой ситуации выбора у него почти не было. Поэтому он закатал рукав куртки. Зилбагиас провёл липким от слюны пальцем по его болезненно-бледной коже.

В комнате раздалось шипение, словно жир брызнул на раскалённую сковороду.

Вспышка резкой боли ударила по руке так сильно, что Сидар чуть не вскрикнул. По чистому инстинкту он отшатнулся от святой и попытался рассмотреть обожжённое место.

— Значит, всё-таки не работает. — В голосе принца больше не было насмешки; одна лишь жалость.

Стараясь вытерпеть боль, Сидар не мог понять, что происходит. Почему? Разве святая не подчинена?

— Я возьму ответственность на себя, раз уж сам предложил. Ме Та Фесуй. — Из принца хлынула магия, обволокла руку Сидара, и ожог мгновенно исчез.

— Хм… Это, оказывается, и правда довольно больно. Теперь понятно. — Ожог полностью исчез с руки Сидара, зато точно такой же появился на руке самого Зилбагиаса. Его лицо перекосилось, но лишь на мгновение.

— Почему?.. — выдохнул Сидар. Почему чудо помогает принцу, но не ему?

— Всё просто. — Вернувшись к Лилиане, Зилбагиас присел рядом и обнял её. Высшая эльфийка тут же ласково прильнула к его груди. — Давай начнём с самого важного: чудеса света не действуют без любви.

— Любви?.. — Сидар и Веэнэ переглянулись. Такого слова они уж точно не ожидали услышать из уст гордого демона.

— В общем и целом, чудеса обитателей света работают именно так.

Несмотря на мягкость тона, от слов Зилбагиаса по спине Сидара пробежал холодок. У него возникло ужасное предчувствие насчёт того, что он сейчас услышит. От этого даже становилось немного дурно.

Зилбагиас посмотрел на Сидара.

— Я люблю эту женщину. Я пожалел её и потому протянул ей руку помощи. Я заставил её забыть боль и страх, в которых она жила. Я дал ей покой.

Чудо света даруется только тем, кого она любит. Даже тот, кто крадётся во тьме, может стать таким лучом света, источником любви.

— Скажи, Сидар, ты вообще можешь представить историю смешнее? Всё это время вам нужна была любовь, а вы искали её через боль и пытки.

Сами того не заметив, Сидар и Веэнэ начали отступать. Казалось, слова Зилбагиаса — это проклятие, паутина, тянущаяся к ним, чтобы опутать и задушить.

— Я ведь сказал, всё очень просто. Если хотите заполучить исцеляющую силу святой… — Зилбагиас снова поцеловал Лилиану в лоб, — попробуйте хотя бы любить её. Или, на худой конец, подружитесь.

Конечно, это было невозможно. Сидара накрыла такая волна головокружения, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не рухнуть на колени. Он прекрасно знал: на такое ночные эльфы попросту не способны.

Все их усилия за эти годы оказались совершенно бессмысленными. Неудивительно, что Зилбагиас смеялся. Комично? Да, он был прав. Ночные эльфы семь лет в полном серьёзе делали то, что по самой своей сути не могло привести ни к чему.

— С практической точки зрения любовь не обязана быть такой уж глубокой. — Видя отчаяние Сидара, Зилбагиас окликнул его почти сочувственной улыбкой. — Дружба, доверие, привязанность — что угодно подойдёт. Но если вторая сторона сама не преодолеет разрыв, никакие изменения в самой святой вам не помогут.

Сколько бы они ни ломали её волю, пока другой участник уравнения сам не сделает шаг навстречу, результата не будет.

— Ну и как тебе, Сидар? Я ведь не настолько глуп, чтобы советовать тебе влюбиться в неё. Но ты хотя бы можешь представить, что когда-нибудь сумеешь поладить с высшей эльфийкой? Если начнёшь относиться к ней как к человеку, а не как к объекту, может, у тебя и появится шанс.

Сидар задумался. Учитывая, насколько огромной могла оказаться выгода для него и его народа, он всерьёз попытался представить такое. Сможет ли он преодолеть укоренившееся в самом теле омерзение? Сможет ли изменить всё воспитание и все привычки своей расы?

В конце концов ему показалось, что — в теории — возможно. Но когда он открыл рот, чтобы дать этот ответ, горло не издало ни звука. Ненависть, пропитавшая его до костей, не позволила.

— Полагаю, это означает «нет», — сказал Зилбагиас. — А ты, Веэнэ?

— Нет. — Не раздумывая ни секунды, Веэнэ покачала головой.

— Похоже, ваша ненависть к лесным эльфам действительно очень глубока, — вздохнул Зилбагиас, продолжая гладить Лилиану по волосам.

— Естественно, — горько ответил Сидар. — Именно они… лесные эльфы… отняли у нас силу и нашу долгую жизнь. И если бы у нас не осталось абсолютно никакого иного выбора…

— Хм. Но, Сидар, — сказал Зилбагиас, ткнув Лилиану пальцем в щёку, — эта женщина никак не связана с тем, что у вас когда-то отняли силу и долгую жизнь. Всё это дела очень далёкого прошлого.

— Да, корни у этой истории в прошлом. Но крови в настоящем пролито ничуть не меньше. Это уже не остановить. По крайней мере, не нам.

— Ха. Я чувствую ровно то же самое. — В ответ на потрясённый взгляд Сидара на лице Зилбагиаса возникла жестокая улыбка. — Сам не знаю почему, но твои слова находят во мне сильный отклик.

Сидару вдруг показалось, будто он стоит перед хищником, жаждущим крови. Словно случайно наступил тигру на хвост.

Почувствовав бурю в настроении хозяина, Лилиана тихо заскулила у него на груди, а её длинные острые уши поникли.

— Ох, прости. Я не хотел тебя пугать. В любом случае, вот как всё обстоит, Сидар. Я забираю её с собой. — Сдержав вспышку настроения, Зилбагиас снова заговорил спокойно.

— Нет, этого я позволить не могу. — Но Сидар уже стоял, загораживая дверь.

— Да какой же ты упрямый. Что теперь? — раздражение принц уже не скрывал.

— Чудесная сила этой женщины, возможно, нам действительно не поможет. Но это не меняет того факта, что она была отдана нам. Она наш ресурс. И даже если её кровь нам не подходит, кожа и плоть всё ещё могут пригодиться.

При слове «кожа» Лилиана вздрогнула и теснее вжалась в объятия принца. Даже потеряв память, она, похоже, всё равно телом помнила семь лет боли.

— Переходи к сути, — отрезал Зилбагиас.

— Даже ради принца вроде вас мы не можем отдать её просто так. Нам нужна компенсация. — Разве это не очевидно?

Ты думаешь, мы позволим тебе забрать её бесплатно?!

Хотя внешне Сидар держался жёстко и уверенно, внутри его охватывала паника. Даже если кровь святой для них бесполезна, это ещё не означало, что он может позволить ей уйти просто так.

Мне нужно получить хоть что-то взамен!

Иначе он лишится своего положения. Как бы ни был ужасен сам факт, что чудеса святой раскрылись столь безнадёжным образом, сидеть и оплакивать это ему было некогда.

— Уф… — Зилбагиас закатил глаза, но по его виду было ясно: подобного сопротивления он ожидал. — Ну? И чего ты хочешь?

Это был последний шанс. Осознав это, Сидар облизнул губы и снова собрал на лице привычную улыбку.

— Как я уже говорил, потери наших солдат становятся критическими. Если святая теперь уходит, то, быть может, вы хотя бы выделите нам небольшую часть той квоты Транспозиции, которая предназначалась вам?

С исцеляющей силой святой проклятие рода Рейдж уже не было бы ночным эльфам так необходимо.

— Вот что я предлагаю. Я, разумеется, не смею просить у вас всю квоту целиком. Но если хотя бы небольшая её часть будет официально передана ночным эльфам, этого уже хватит, чтобы сгладить потерю святой.

Они лишатся святой, но зато взамен получат больший доступ к Транспозиции. В таком случае сделка станет безоговорочной победой. Сидар мог бы представить всё это как огромную заслугу перед своим народом.

— Твоя жадность не уступает хобгоблинской. Ты в курсе? — Но ответ Зилбагиаса прозвучал совсем не обнадёживающе. — Мы говорим о вещи, которая для вас всё равно бесполезна. С какой стати я должен за это ещё и платить?

— Но, ваше высочество, разве вы не признаёте, что эта женщина способна бесконечно производить кожу? Разве это не делает её ценность буквально бесконечной?

— Разумеется, нет. Если производить чего-то бесконечно много, оно теряет ценность. Чем больше кожи, тем дешевле каждый кусок. Можно сколько угодно получать товар, но это не значит, что он бесконечно ценен.

На это Сидару ответить было нечего.

— Кстати, раз уж зашла речь о хобгоблинах… На днях мне довелось наблюдать за отцом у него в кабинете, — сказал Зилбагиас, будто бы вдруг вспомнив нечто постороннее.

Сидар внутренне подобрался от такой резкой смены темы.

— И, похоже, у вас там снова какой-то спор с хобгоблинами?

Ночные эльфы и хобгоблины вечно сталкивались друг с другом, пытаясь урвать себе кусок побольше.

— Отец, как король, обязан сохранять беспристрастный вид. Поэтому, когда к нему приносят жалобы, он вынужден делать вид, что не принимает ничью сторону.

И что с того? — словно спросили глаза Зилбагиаса. Это почти звучало как предложение замолвить за ночных эльфов словечко. Демоническое королевство было диктатурой. И пусть внешне король обязан был соблюдать дистанцию, маленький толчок со стороны всё равно мог изменить баланс.

Но… спор с хобгоблинами был всего лишь мелкой добычей.

— Я бесконечно признателен вашему высочеству за предложение, — с нарочито прямым лицом ответил Сидар. — Но с этой проблемой мы справимся и без вашей помощи.

— Хм. Тогда… — Улыбка Зилбагиаса стала ещё более зловещей. — Как ты думаешь, что будет, если я встану на сторону хобгоблинов?

Лицо Сидара свело судорогой. Он что, угрожает им, если Сидар не уступит?

— Н-ну… эм… — Он не нашёлся с ответом. Влияния у Зилбагиаса было слишком много.

Камень уже катился с горы. Остановить его было невозможно. Но боковой толчок в нужный момент вполне мог сильно изменить направление.

Вот же дрянь…

Внутри Сидар выл от ярости. Вена на лбу и судорога на лице едва уступали его отчаянному желанию удержать хотя бы остатки улыбки.

Но прежде чем Сидар успел придумать новый аргумент, Зилбагиас вдруг согнулся пополам и расхохотался, держась за живот. Похоже, увиденное выражение лица доставило ему подлинное удовольствие.

— Ладно, ладно. Я просто шутил. В благодарность за эту физиономию, которую ты сейчас показал, обещаю больше к теме хобгоблинов не возвращаться, — сказал Зилбагиас, вытирая выступившие от смеха слёзы. Потом его тон резко изменился. — Но теперь послушай меня внимательно.

— Да. — Сидар собрался. Такого серьёзного тона от принца он ещё не слышал.

— Вести переговоры с родом Рейдж от вашего имени я не могу. Да, я из этого рода, но как принц не стою в очереди на его наследие. Вопросами снабжения и распределения квот управляют не мои руки.

— Однако, — продолжил он, поглаживая Лилиану по волосам, — я тоже принадлежу к роду Рейдж и умею использовать Транспозицию. — Он сделал небольшую паузу. — Так что я могу просто лечить вас сам.

Когда смысл этих слов дошёл до него, глаза Сидара расширились.

— Н-но это же…

— Именно то, чего ты и хотел, верно? Спасти хотя бы ещё одного из своих. Я не могу применять Транспозицию, чтобы причинять вред святой. Теперь, когда я добился её привязанности, Лилиана будет исцелять раны, которые я возьму на себя.

— То есть по большей части это будет выглядеть так: я забираю на себя ваши раны, а затем Лилиана исцеляет меня.

Сидар сглотнул. Демонический принц… предлагал использовать собственное тело, чтобы спасать ночных эльфов…?

— Разумеется, я не дам вам пользоваться этим без ограничений и уж тем более бесплатно. Если лечить вас без всякой системы, это только породит новые конфликты. Поэтому я хочу, чтобы этим ведал не кто попало, а вы двое. Сидар и Веэнэ.

— П-погодите, я?! — выпалила Веэнэ, ошеломлённая тем, что её вдруг включили в разговор.

— А ты, Сидар, будешь решать, кто именно из ваших получит это лечение. Вот моя сделка. Для меня неважно, какое у ночного эльфа положение или происхождение. Ты сам распределишь эту милость так, как посчитаешь нужным.

Глаза Сидара распахнулись ещё шире. В его руки внезапно скользнула невероятная власть. Цена у этого, без сомнения, была, но с другой стороны…

Он даже не мог представить, какой вес это даст ему среди ночных эльфов. Даже потеряв святую, даже лишившись должности тюремщика, он всё равно мог резко усилить своё положение.

Крепко зажмурившись, Сидар низко склонил голову.

— В таком случае я оставляю святую Лилиану на ваше попечение.

Сделка была заключена.

†††

Молодой демон, всем своим видом показывая, что это место принадлежит ему, важно шагал по кварталу ночных эльфов в замке. Зловещие изломанные рога, идеально симметричные черты лица, кожа, напоминающая белоснежный мрамор, — весь его облик был воплощением благородного демона. А в руках он нёс женщину-высшую эльфийку с отрубленными руками и ногами — святую Лилиану. Когда он только вынес её из тюрьмы, она радостно подпрыгивала от одной только возможности идти рядом с ним, но принц быстро понял, что так они будут добираться слишком долго, и потому просто взял её на руки.

Чуть поодаль за ними шёл Сидар, на лице которого застыла едва заметная улыбка.

Не говоря ни слова, ночные эльфы, мимо которых они проходили, задавали глазами и губами бесчисленные вопросы.

Что, чёрт возьми, происходит?

Вы отпустили святую? Вы с ума сошли?

Почему принц несёт отсюда высшую эльфийку?

В ответ Сидар лишь сохранял свою неоднозначную улыбку.

Самое время завязывать новые связи. Но с кем? Пока они шли, он уже начал обдумывать. Каким образом использовать в своих руках силу, которая сама собой ему досталась.

Ночные эльфы были куда более сплочённым обществом, чем демоны. Что не означало отсутствия внутренних фракций и мелких кружков влияния. Внутри кланов и между ними постоянно шла скрытая борьба.

Пока в голове Сидара один за другим рождались замыслы и схемы, Веэнэ медленно брела следом. Словно пустая оболочка, она шла с совершенно безжизненным лицом.

Почему… почему именно я…

При всех своих талантах служанки и охотницы Веэнэ была слишком наивной для ночной эльфийки. В первую очередь потому, что ей не хватало той врождённой хитрости, которой славился её народ.

Ну всё, теперь это точно будет кошмар…

Одна мысль о том, что ей предстоит, уже истощала её силы. Пусть распределением квоты теперь распоряжался Сидар, Веэнэ и без того понимала: бесконечные просьбы, подхалимаж и давление обрушатся и на неё.

Мне это всё надоело. Я больше не хочу ни о чём думать. Я просто служанка. Просто служанка…

Она и правда словно опустела. Сидар лишь криво улыбался встречным, и те неизбежно переводили взгляды на Веэнэ, ожидая от неё объяснений. Но та была не в состоянии выдавить из себя ни слова.

И без того непостижимая новость о том, что пленную высшую эльфийку по какой-то причине освободили, разлетелась со скоростью лесного пожара, а теперь к ней добавилось ещё и то, что её нёс на руках демонический принц.

В этом странном мире, где коридоры были набиты до отказа, не раздавалось почти ни единого слова. Говорили вслух лишь те, кто ещё не понял, насколько происходящее выходит за пределы обычного.

— Мам! Почему та тётя голая?! — выкрикнул один маленький эльф, тыча пальцем в Лилиану.

— Не смотри! Это отвратительная тварь, высшая эльфийка! — всполошилась мать, схватила ребёнка за руку и потащила прочь. Скоро к ней присоединились и другие.

— Отвратительная?

— Высшая эльфийка?

Дети, которые ничего не знали ни о святой, ни о ночноэльфийской ненависти, могли лишь недоумённо глазеть на это странное поведение. Для них у взрослых не было ни единой убедительной причины так себя вести.

Но этот единственный лучик доброты, этой невинности, наверняка будет погашен уже вечером — всевозможными историями на ночь. Чтобы объяснить детям, как именно устроен мир.

†††

Почтительно поклонившись, Сидар проводил их взглядом, когда Зилбагиас со своей добычей наконец покинули квартал ночных эльфов. Теперь, когда полные ненависти взгляды остались позади, принц с гордым видом повёл святую к себе.

Не обращая внимания на двойные и тройные взгляды стражников и слуг по дороге, Зилбагиас уверенно вернулся в свои покои.

— С возвращением, лорд Зил— а? — Гарунья застыла на полуслове. Впрочем, её реакция была вполне естественной. Её господин вернулся, неся на руках обнажённую высшую эльфийку.

— Лорд Зилбагиас? Что это такое? — протирая монокль платком, София холодно посмотрела на высшую эльфийку.

— Она мне приглянулась, так что я решил забрать её к себе. С сегодняшнего дня это мой питомец. — На лице Зилбагиаса не было обычного неприятного выражения. Напротив, он прямо лучился самодовольством.

Когда все взгляды обратились к Веэнэ, та окончательно превратилась в пустую оболочку.

— Некоторое время я буду занят, — продолжил Зилбагиас.

— Занят…?

— Да. — Он поднял Лилиану, лежавшую у него на руках на спине, поцеловал её в лоб и бросил на кровать. Высшая эльфийка бодро подпрыгнула на матрасе, словно щенок.

— Э-э… что?! Что?! — Гарунья как раз успела оттаять от первого потрясения, как тут же получила второе.

— Лорд Зилбагиас? — София тоже не смогла скрыть растерянности.

Веэнэ уже вышла за пределы пустоты и теперь просто хотела исчезнуть.

— Ах да, София. Прежде чем уйдёшь, поставь, пожалуйста, звукоизолирующий барьер.

— Э-э… да. Поняла…

— Я знаю, вы все в полном замешательстве, но уверен, что Веэнэ здесь сможет всё вам объяснить и ответить на любые вопросы. А теперь идите. Вон.

Слуги почти одновременно покинули комнату.

— Веэнэ, да что здесь вообще происхо—! — Визг Гаруньи оборвался, когда дверь захлопнулась и барьер отрезал звук.

Лилиана с любопытным поскуливанием посмотрела на Зилбагиаса, который теперь лёг на кровать рядом с ней.

— Похоже, на этом прощай. И для тебя, и для меня. — Принц пусто рассмеялся, тыча святую в щёки.

Будто я родился в той тюрьме. Его личность Александра была запечатана. В том месте, в тот миг существовал только демонический принц Зилбагиас.

Разговаривая с живущей внутри него Богиней дьявола, он сумел полностью осознать своё положение. Он понимал, что является временным существом, рождённым силой запрета, и что ему скоро придёт конец.

Я сделал всё, что мог, но устроит ли это настоящего меня?

— Не могу представить себе исход лучше. Паника — возможно. Но разочарование? У него нет причин чувствовать нечто подобное, — ответила Богиня запретного дьявола Антендейксис.

Ха-ха-ха. Думаешь, я до смерти его перепугаю? Жаль только, что не увижу выражение его лица. Хотя было бы забавно.

— Наблюдать за тобой было по-своему увлекательно. Иным, чем обычно. Должна признать, это было весьма занятно. Терять тебя досадно, но… что ж, тут ничего не поделаешь.

Если подумать… меня ведь теперь ни за что уже не накажут, верно? Как думаешь, может, мне перед уходом немного развлечься? — подумал Зилбагиас, поглядывая на Лилиану.

— Такой поступок дал бы тебе невероятную силу, но настоящий ты потом не смог бы с этим жить. Скорее всего, просто размозжил бы себе голову.

Понятно, значит, это отпадает. Ладно. Тогда передай привет будущему мне. Все переговоры вроде бы сложились удачно, но отвечать за последствия буду уже не я.

— Мне и самой любопытно, как он отреагирует. Прощай, Зилбагиас.

С этими словами магия Табу была снята. Воспоминания Зилбагиаса хлынули обратно, словно ему молотом вправляли голову на место.

— Что за хрень я натворил?!

Почему?! Почему ради ночных эльфов?! Какого чёрта я вообще вызвался стать их личным лекарем?! Мне и без того приходится терпеть тренировки, а теперь ещё и это?!

— Ну надо же, похоже, ты вернулся. И весьма бодро, — ехидно заметила Анте.

Не надо было быть гением, чтобы понять: внутри меня она просто надрывается от смеха. Чтоб тебя, для тебя всё это как будто вообще не проблема!

Пока во мне кипела ярость, я почувствовал, как у меня на руках зашевелилась Лилиана.

Ох. Похоже, к ней тоже начали возвращаться воспоминания. Даже выбравшись из тюрьмы, она, как и я, должна была снова вернуться к себе прежней — после того как вела себя как собака.

— Эм, ну… насчёт этого. Мне правда очень жаль. За всё. Ты в порядке? — Я нерешительно посмотрел на Лилиану…

…а она в ответ лишь недоумённо моргнула и заскулила.

— Эм, мисс Лилиана? Мы внутри звукоизолирующего барьера. Вам больше не нужно притворяться.

— Гав!

— Лилиана…?

— Гав-гав!

Эй, Анте! Проклятие всё ещё действует!

— Моё Табу на неё уже не влияет…

Погоди, даже Анте растерялась? У меня очень, очень дурное предчувствие…

— Эй, Лилиана… — Да вы издеваетесь. — С твоей личностью…?! Она не вернулась?

В ответ Лилиана лишь снова недоумённо посмотрела на меня и гавкнула. Совершенно не понимая, что происходит, она радостно села и тут же начала облизывать мне лицо.

Буквально через несколько мгновений вслед за вестью о том, что её сын привёл к себе в спальню высшую эльфийку, в комнату бурей ворвалась сама эрцгерцогиня Пратифья.