Глава 285

— Сумасшедший ублюдок!

Июль содрогнулся.

Как только Пэк Тогён заметил вторжение Пё Воля, он посоветовал ему бежать. Но Июль отказался.

До сих пор он ни разу в жизни не поворачивался к кому-либо спиной.

Он не думал, что Пё Воль, каким бы великим тот ни был, сможет причинить ему вред. Но теперь он отчётливо осознал, насколько беспечно он рассуждал.

Пё Воль был существом, выходящим за рамки его определений.

Хыкхо, отряд Чёрного Облака, а также Пэк Тогён и бездушные призраки.

Сил тех, кого Пё Воль убил только за сегодняшний день, хватило бы, чтобы уничтожить целую крупную секту.

Это означало, что Пё Воль в одиночку обладал мощью, способной противостоять целой великой школе.

Человек, в одиночку владеющий силой огромной секты.

И целью этого человека был он сам.

Июль впервые в жизни ощутил сильное чувство опасности.

И пожалел, что не послушал Пэк Тогёна. Но времени на праздные сожаления не было.

Прямо сейчас Пё Воль, перемахнув через высокую стену, мчался к нему.

Вид бегущего Пё Воля, словно искупавшегося в крови, был воплощением ужаса.

Июль впервые осознал, что красивый мужчина может быть настолько пугающим.

Он затрепетал.

Его план был идеален.

Картина, созданная благодаря огромным вложениям времени и человеческих ресурсов, была настолько грандиозной, что никто не смел даже предположить её истинную суть.

Однако из-за одного-единственного Пё Воля все планы пошли прахом, а суть замысла была частично раскрыта.

— Ты великолепен, Пё Воль! Я искренне восхищён. Ты единственный, кто заставил меня восхищаться.

Сердцем он хотел бы ему поаплодировать.

Искренне хотел сказать, что он лучший. Но не мог.

Даже в этот миг Пё Воль стремительно сокращал расстояние между ними.

Фью-ю-ю!

С резким свистом воздуха сзади Июля прилетели две стрелы. Они пронеслись, едва коснувшись его щёк, и устремились к Пё Волю.

Бам!

С глухим звуком тело Пё Воля отбросило назад.

Он посмотрел на свои руки, державшие призрачные клинки.

Кожаные перчатки в том месте, где он держал клинки, были разорваны.

Он отразил стрелы призрачными клинками до того, как они достигли тела. Но сила, вложенная в них, была настолько велика, что перчатки не выдержали.

Пё Воль поднял голову и посмотрел на Июля.

Рядом с Июлем внезапно появились двое мужчин.

— Мы проводим вас.

— Путь к отступлению уже обеспечен.

Они тут же схватили Июля за обе руки и бросились бежать.

Брови Пё Воля дрогнули.

Лица мужчин были ему знакомы.

«Отряд Квимудэ».

Это были те самые воины из отряда Квимудэ, с которыми Пё Воль сражался на безымянном острове.

Те, кто без промедления отступил по приказу своего командира.

И вот они появились снова.

Не оглядываясь, они использовали свою технику передвижения.

Пё Воль без промедления бросился в погоню.

Если он упустит Июля сейчас, то неизвестно, когда представится следующая такая возможность.

Шух! Ш-ш-ш!

В этот момент снова полетели стрелы.

Их выпустили другие воины из отряда Квимудэ.

Пё Воль уклонился от стрел, используя Змеиный шаг. Но за это время расстояние до Июля увеличилось.

Пё Воль стиснул зубы и увеличил скорость. Но каждый раз ему мешали воины отряда Квимудэ.

Они замедляли его стрелами и активировали ловушки Сольдочжана, чтобы сковать его движения.

Они ни в коем случае не вступали с Пё Волем в прямое столкновение.

Уже сразившись с ним однажды, они прекрасно знали, насколько он страшен.

Их целью было спасти Июля, а не биться с Пё Волем насмерть.

Несмотря на то, что их ненависть к Пё Волю за потерю командира достигала небес, они не поддавались личным чувствам.

Они были сосредоточены только на спасении Июля.

— Сейчас! Вводите их, — крикнул воин, ставший новым заместителем командира отряда Квимудэ после Чон Нигу.

В тот же миг появились четверо новых воинов и из засады напали на Пё Воля.

Четыре Демона Алого Лотоса.

Убийцы из Союза Ста Призраков, нанятые Июлем вместе с Хыкхо.

— Стой!

— Ни с места!

Четыре Демона Алого Лотоса атаковали Пё Воля сообща.

Сила каждого из них по отдельности не могла сравниться с Хыкхо, но их совместная атака была далеко не шуткой.

Пока Пё Воль был занят ими, отряд Квимудэ, забрав Июля, спокойно исчез.

Пё Воль стиснул зубы, глядя на удаляющуюся в темноте спину Июля. Не ведая об этом, Четыре Демона Алого Лотоса атаковали ещё яростнее.

Их совместная атака была поистине устрашающей, но Пё Волю они были не ровня. Они атаковали более сотни мгновений, но в итоге расстались с жизнью от его руки.

Однако к тому времени, как Пё Воль убил всех четверых, Июль исчез, не оставив и следа.

Пё Воль тяжело вздохнул.

＊＊＊

Когда рассвело, семья Чин представляла собой поистине ужасное зрелище.

Деревня была жестоко разрушена, а улицы завалены трупами.

Битва с Сольдочжаном была поистине ожесточённой.

Смертельная схватка продолжалась всю ночь.

Это было ночное нападение.

Сольдочжан поставил на кон свою судьбу, а семья Чин была в ярости от вероломной атаки.

Битва не могла не стать ещё более жестокой.

Видя смерть товарищей рядом с собой, воины теряли рассудок.

Потерявшие рассудок воины сражались ещё безумнее.

И Сольдочжан, и семья Чин понесли огромные потери.

Число убитых превысило несколько сотен, а раненых было в несколько раз больше.

Семья Чин за одну ночь превратилась в огромную могилу.

Энергии горы Чхончжун здесь больше не осталось.

В семье Чин остались лишь мучительные стоны людей и аура смерти.

— Помогите!

— Кхык!

Отовсюду доносились мучительные стоны.

Мёртвым было даже лучше.

Они хотя бы не чувствовали боли.

Вид раненых был поистине ужасен.

Из-за отсутствия нормальных лекарей им приходилось терпеть боль в полном сознании, не получая даже лечения.

Лекари в первую очередь лечили воинов семьи Чин.

Раненые воины Сольдочжана, не получая помощи, корчились в агонии.

Не все были убиты или ранены.

Многие из воинов, вставших на сторону Сольдочжана, сбежали, когда ситуация обернулась не в их пользу. А воины семьи Чин преследовали и убивали их.

Их взаимная ненависть и так достигала небес, но из-за этого инцидента она стала ещё сильнее.

— Мы никогда не забудем сегодняшнего унижения.

— Вот увидите.

Сбежавшие клялись отомстить.

Чтобы полностью устранить угрозу в будущем, нужно было найти и убить их всех, но это было изначально невозможно.

Семья Чин тоже понесла большие потери и больше не имела сил действовать.

— Амитабха! Что это?

Именно в этот момент прибыли монахи из храма Шаолинь.

Увидев адскую картину, развернувшуюся в семье Чин, монахи остолбенели.

Даже им впервые доводилось видеть столько убитых и раненых.

— Неужели мы опоздали?

Старый монах, возглавлявший группу, вздохнул с сожалением.

Старый монах с необычайно сильным выражением лица был Унсон, известный как «Первый Кулак Шаолиня».

Унсон нахмурился и огляделся.

От былого великолепия семьи Чин не осталось и следа.

Всё было разрушено и залито кровью, картина была слишком ужасной.

Возникала даже мысль, смогут ли люди и дальше жить в таком месте.

— Амитабха! Как же это всё исправить?

Это произошло в провинции Хэнань.

Хотя это случилось в Йонаме, за тысячу ли от горы Суншань, где находился храм Шаолинь, было очевидно, что последствия этого события распространятся за пределы Шаолиня на весь мир боевых искусств.

Даже гигантская стена может рухнуть из-за одной мышиной норы. Тем более речь шла о событии, в котором погибли сотни людей, а раненых было в несколько раз больше.

Невозможно было даже предположить, насколько ухудшится и расколется общественное мнение из-за этого.

— Почему вы пришли только сейчас?

— И что вы собираетесь делать теперь?

Доносились даже голоса, обвинявшие ни в чём не повинный храм Шаолинь.

Они винили Шаолинь за то, что тот допустил такую ситуацию. Хотя на самом деле они знали, что Шаолинь не несёт ответственности.

Монахи Шаолиня не могли скрыть своего замешательства.

Как бы долго они ни совершенствовались и как бы ни были их сердца крепче, чем у обычных людей, они всё же оставались людьми.

Им тоже было неприятно слышать упрёки, и от необоснованных обвинений на душе становилось неспокойно.

— Амитабха!

— Хм-м!

Монахи старались избегать взглядов воинов и пытались успокоиться.

Унсон и монахи прошли мимо людей вглубь территории семьи Чин. Никто их не остановил.

Битва уже закончилась, и никто не хотел открыто враждовать с Шаолинем.

Благодаря этому они смогли беспрепятственно пройти вглубь владений семьи Чин.

В этот момент Унсон заметил мужчину средних лет, сидевшего на большом камне.

Он с усталым видом опирался на меч, как на трость. Когда Унсон разглядел его лицо, его зрачки дрогнули.

— Амитабха! Вы — почитаемый меч.

— Унсон!

Мужчина средних лет, Хан Ючхон, узнал его.

— Приветствую почитаемого меча.

— Приветствуем великого воина Хана.

Монахи, следовавшие за Унсоном, разом поклонились Хан Ючхону. Но тот, даже не взглянув на них, сказал Унсону:

— Опоздал.

— Мы и так пришли так быстро, как только могли.

— Хм! Наверное, опоздали, потому что слишком много раздумывали. Вечно вы, монахи, расчётливее любого торгаша.

— Амитабха! Оскорбляйте меня, сколько угодно, но не смейте оскорблять весь Шаолинь. У нашего храма были на то свои причины.

— Да уж, конечно.

— Где Ун Хэ?

— Где-то здесь, наверное.

— Хух!

Унсон вздохнул от холодного отношения Хан Ючхона.

В этот момент он заметил, что меч Хан Ючхона был весь в крови.

— Неужели и вы, почитаемый меч, сражались?

— А если и так?

— Разве вы не заявили, что будете лишь наблюдать за падением семьи Чин? Почему же тогда?

— Приходил Убийца Десяти Тысяч.

— Убийца Десяти Тысяч? Тот душегуб?

Унсон широко раскрыл глаза.

Дурная слава Убийцы Десяти Тысяч была хорошо известна и в храме Шаолинь.

Унсон и сам несколько раз пытался его поймать, но тот был настолько неуловим, что он даже не осмеливался подступиться.

— Но почему он в семье Чин?

— Я что, должен тебе во всех подробностях докладывать, почему?

От сарказма Хан Ючхона Унсон замолчал.

Он понял, что сколько ни спрашивай, Хан Ючхон не ответит.

Хан Ючхон был известен своим сложным характером.

Какой бы великой ни была слава Шаолиня, Хан Ючхон ставил себя выше. Поэтому даже к первому воину Шаолиня, Унсону, он относился грубо.

Более того, Хан Ючхон не доверял Шаолиню.

Он убедился, что в смерти его ученицы замешаны неизвестные.

Теперь он не доверял никому.

Единственным, кому он мог хоть немного доверять, был Пё Воль.

«Вот такие кичатся тем, что они — столпы мира боевых искусств. Неудивительно, что мир дошёл до такого состояния».

Хан Ючхон не скрывал своего презрительного выражения.

Унсон осторожно спросил:

— Что стало с Убийцей Десяти Тысяч?

— Мы сражались около трёхсот мгновений, и он, почувствовав неладное, сбежал.

— Сбежал, говорите?

— Да! В этот раз ему повезло, и он сбежал, но при следующей встрече я непременно сверну ему шею.

Силы Убийцы Десяти Тысяч и Хан Ючхона были равны.

Они не могли легко определить победителя.

В итоге, не сумев пробить стену по имени Хан Ючхон, Убийца Десяти Тысяч отступил.

Хоть они и обменялись всего тремя сотнями ударов, битва потребовала слишком много душевных сил, а раны были нелёгкими, поэтому Хан Ючхон отказался от преследования.

Хан Ючхон поднялся на ноги и сказал:

— Унсон!

— Говорите.

— Пока Шаолинь мешкал, врата смутного времени открылись. Понимаешь? Началась эпоха смуты.