«Есть ли на свете люди, которых любят просто за то, что они существуют?»

И почему я так думаю?..

Начались третьи – и последние – летние каникулы моей школьной жизни.

Я шёл в сторону станции Сибуя, где находился книжный магазин, в котором я подрабатывал. Рядом шла Аясэ – моя сводная сестра и одновременно девушка. Мы не держались за руки, но шли так близко, что иногда тыльные стороны ладоней невольно касались друг друга.

Перед нами раскинулась площадь у станции Сибуя. Небо над станцией было ярко-голубым, и хотя было ещё утро, солнце уже палило всерьёз. Из-за отражённого от асфальта света ломило глаза.

– Асамура?

Я вздрогнул от голоса Аясэ. Оказалось, пока я задумался, сигнал на перекрёстке сменился на зелёный, и Аясэ уже пошла вперёд. Я поспешно догнал её.

Мы вошли в книжный магазин по ту сторону дороги. Внутри нас сразу окутал прохладный воздух, и удушающая жара будто исчезла. Я невольно выдохнул с облегчением.

Переодевшись в мужской раздевалке в форму, я заглянул в служебное помещение. Там как раз обедал сотрудник, у которого смена началась ещё до полудня.

Новенькая… как же её… Кодзоно Эрина. В последнее время наши смены не совпадали, так что я не видел её уже довольно давно.

– Здравствуй, Кодзоно, – сказал я.

– Здравствуйте, Асамура-сэмпай!

– Ты тоже уже на каникулах?

– Да! А вы тоже, сэмпай?

Я кивнул.

– Значит, ты сегодня с утра?

– Да. Так что я скоро ухожу, а вы, получается, только начинаете. Жалко… Надо было записаться на смену попозже. Я ещё так много хотела у вас спросить.

Кодзоно улыбалась – по-детски открыто и дружелюбно.

– Тебе уже нечему у меня учиться, – сказал я. – Управляющий говорил, что ты всё схватываешь на лету.

– Неправда.

В этот момент открылась дверь, и вошла Аясэ.

– Здравствуйте.

– А… Аясэ-сэмпай, здравствуйте…

– Эм… Кодзоно, здравствуй.

Я невольно насторожился. Я не успел как следует рассмотреть, но Кодзоно, обычно такая бойкая, сейчас говорила тише и как будто немного стеснялась. Аясэ тоже словно замешкалась, прежде чем заговорить.

– Что такое? Что случилось?

Я снова обернулся. Из-за двери показалась девушка в магазинной форме, с ланчбоксом в руках. Это была Ёмиури. Похоже, у неё тоже был обеденный перерыв.

– О-о, смотрите-ка, все «юниоры Ёмиури» в сборе, – сказала она так, будто речь шла о спортивной команде.

Ну… формально это было правдой: я, Аясэ и Кодзоно все были её младшими коллегами.

– Когда вокруг столько молоденьких и свеженьких младших, я и сама молодею, – продолжила Ёмиури, ставя ланчбокс на длинный стол. – Купаться в их сиянии – лучшее омолаживающее средство. Прямо к обеду подходит.

– Может, тогда будем звать вас «сэмпай Кармилла»?

– Кровь я не пью, так что не бойся! Хотя… Кармилла – это ж женщина-вампир, так что Юте можно и не переживать.

– Мне кажется, дело тут не в этом…

Кармилла – вампирша, охотящаяся на девушек. Впрочем, я и не стремлюсь быть «красивой девушкой», и не обижаюсь, что меня ею не считают. Аясэ и Кодзоно, судя по всему, с готической литературой знакомы плохо – обе синхронно наклонили головы на один и тот же угол.

Как обычно, шутки Ёмиури были слишком специфичными: чаще на них реагировали недоумённым наклоном головы, чем смехом. Впрочем, она и сама редко позволяет себе такие шутки в компании людей «не в теме».

В итоге усмехнулся только я.

– Я не совсем поняла, но… эм… спасибо за заботу, – сказала Кодзоно и поклонилась.

Ёмиури тут же принялась гладить сидящую рядом младшую по голове.

– Какая милая. Ничего страшного, если не понимаешь. Старшая сестрёнка всё тебе объяснит – и ручки возьмёт, и ножки, и талию…

– Д-да…

– Формулировки слишком олдскульные. Это уже нарушение точек соприкосновения.

– Хм? Если ты сразу думаешь о пошлостях, то это ты извращенец, Юта.

По-моему, извращённость тут явно не с моей стороны. Как всегда, Ёмиури умудрялась отпускать пошлости с таким видом, будто дышит. Я старался перенимать от старших хорошее, но вот такое – точно не пример для подражания.

Та странная напряжённость, что мелькнула, когда Аясэ вошла в комнату, незаметно рассеялась. Атмосфера немного смягчилась – то ли сама собой, то ли благодаря Ёмиури.

– Кстати, – сказала она, – тебе не кажется, что ты слегка загорел, Юта?

Сложив большой и указательный пальцы, будто в крошечную лупу, она прищурилась и усмехнулась.

– Серьёзно?

Я не думал, что это так заметно. Ёмиури внимательно осмотрела меня, а затем так же пристально уставилась на лицо Аясэ.

– Совсем чуть-чуть. Но от взгляда великого детектива не скроешься. Одинаково загорели – значит, вы куда-то ходили вместе.

Ну вот, ещё и подозрения…

– Мы ходили поддержать нашу школьную бейсбольную команду на районном отборе к Косиэну, – объяснил я.

– И Саки тоже? Всё такие же неразлучные, – улыбнулась Ёмиури.

– Мы же одноклассники.

Важно было не переусердствовать с отрицаниями. Снаружи – ближе, чем дома. Аясэ долго притворялась «просто знакомой», находясь рядом со мной, и это оставило в ней едва заметную трещину.

Поняв мой намёк, Аясэ добавила:

– Там много ребят из класса было. Общий друг участвовал, мы пошли поболеть.

Она сказала это с лёгкой неловкостью, и если бы кто-то захотел, мог бы заподозрить нечто большее. Но, к счастью, Ёмиури не стала развивать тему.

– Повезло… учиться в одной школе – завидно, – сказала Кодзоно.

В её голосе тоже не было никакого подтекста.

Зато Ёмиури, услышав это, тут же ухватилась:

– Вот-вот! Завидно же, правда?!

– Да… завидно. Асамура-сэмпай, вы хорошо разбираетесь в бейсболе?

– Не сказал бы. Обычный уровень.

– А я вообще ничего не понимаю. Хотела бы сходить вместе и чтобы мне всё объяснили…

– Юта и Саки отлично объясняют, – вставила Ёмиури. – Ты ведь уже это заметила?

– Эм… да.

– Вот-вот. Ах, как же я хотела бы учиться в одной школе с вами…

Она замахала головой, зажав палочки для еды, словно капризничая. И это при том, что Ёмиури – выпускница престижного университета Цукиномия. При этом она то и дело косилась на меня, будто молча о чём-то умоляя.

Я вздохнул. Похоже, сейчас меня о чём-то попросят.

– Но вы же уже не школьница, а почти работающий взрослый, – сказал я. – В школу вам не вернуться.

– Именно поэтому я хочу ценить оставшееся время, – пафосно ответила она.

Как героиня дорамы, честное слово.

– И как именно вы хотите его ценить?

– Хочу на море. Хочу барбекю.

– Я вообще-то в этом году абитуриент.

– А я, между прочим, в этом году ухожу с этой подработки. Это моё последнее лето здесь. Последние летние воспоминания!

– Что?! Ёмиури… вы уходите?

По-настоящему удивлённой и расстроенной оказалась Кодзоно. Похоже, ей ещё не говорили об этом. Судя по реакции, за полтора месяца она уже сильно привязалась к Ёмиури.

Конечно, мысль о том, что у лета старшего коллеги, которому ты многим обязан, не останется ни одного воспоминания, тоже кажется немного грустной, но…

– Но ведь, Ёмиури, у вас же полно коллег по подработке. Не обязательно звать именно меня, – сказал я.

В конце концов, она была самым «долгоживущим» студентом среди всех, кто работал в магазине.

Услышав это, она демонстративно покачнулась, будто вот-вот упадёт. Кодзоно тут же испуганно подхватила её со словами «осторожно!», хотя на самом деле никакой необходимости в этом не было – чистой воды актёрская игра.

– Ну что ты, что ты. Я же вовсе не так думаю? – с наигранной искренностью сказала Ёмиури. – Просто вот, знаешь… Асамура – самый податливый, его позови – и он почти наверняка согласится. К тому же он заботливый, так что всю муторную часть, наверное, возьмёт на себя. А если разговор начать именно при нём, то всё вообще пойдёт гладко, да ещё и остальных «джуниоров» заодно подтянем… Но нет-нет, я ни о чём таком совершенно не думала!

– Хоть немного постарайтесь скрывать правду, – вздохнул я.

И снова тяжёлый вздох. Вот ведь человек…

– Ну же, ну же. Посмотри в глаза нашей маленькой «Гарден-чан»*. Видишь, как она грустно смотрит? Прямо умоляет: «Хочу ещё поиграть с сэмпаем…»

* (в имени Кодзоно - иероглифы «маленький сад», и Ёмиури переиначила это на английско-японский манер - garden и уменьшительный суффикс ちゃん «чан» - прим. пер.)

– Если это не будет в тягость, я бы тоже хотела куда-нибудь сходить с Ёмиури и Асамурой! – поспешно сказала Кодзоно.

– Ох-ох, какой же ты милый зверёк, – протянула Ёмиури и снова принялась тискать её за голову.

И при этом то и дело косилась на меня. Я скрестил руки и задумчиво промычал. Ну да… если подумать, она и правда много для меня сделала. Наверное, если провести с ней один день, ничего страшного не случится.

Пока я колебался, мой взгляд невольно скользнул к Аясэ. Интересно, что она об этом думает?

Хм?.. Что это за выражение лица?

Глядя на Ёмиури и Кодзоно, Аясэ выглядела… как будто немного завистливо. Не то чтобы явно, но всё же.

Вспомнилось, как раньше она делала вид, будто ей всё равно на бассейн, хотя на самом деле он ей нравился. Это было почти год назад. Может, ей и море, и барбекю тоже по душе?

Вполне возможно.

– Да, Ёмиури нам действительно очень помогала. Но… – начал я и, бросив взгляд на Аясэ, спросил уже глазами.

– Раз вы так помогали, то я тоже… наверное, не против, – ответила она.

Похоже, сама идея провести время и оставить воспоминания с Ёмиури была ей не неприятна. Во всём нужен баланс, да и передышка иногда необходима. К тому же, как я понял ещё на спортивном фестивале, есть эмоции и впечатления, которые невозможно получить, не сделав шаг вперёд.

Хотя Ёмиури и назвала меня «заботливым», я сам себя скорее считал ленивым и не особо любящим лишние хлопоты. Читать в комнате мне куда приятнее, чем куда-то выбираться, так что это определённо было преувеличением.

Глядя на Кодзоно – типичную «маленькую зверушку», сидящую рядом с Ёмиури, – я невольно вспомнил настоящую «прародительницу» этого типа: Нарасаку Майю, подругу Аясэ.

Вот кто действительно заботливый человек. Она так носилась ради Мару, стала главой группы поддержки, втянула вокруг себя друзей и даже во время каникул организовала вылазку на стадион. Забота Майи сопровождалась и планированием, и действием.

А я? Даже прошлым летом, с тем походом в бассейн, я всего лишь пошёл по её инициативе. Сам я приглашал Аясэ считанные разы. Когда осознаёшь это, становится даже немного грустно от собственной лени.

Но при этом… мне ведь тоже хотелось летних воспоминаний. Не только с Ёмиури, но и с Аясэ. Нет, если честно – очень хотелось.

– Ну, путешествие – это, конечно, перебор, но если речь о барбекю где-нибудь поблизости… можно попробовать всё организовать, – сказал я.

Лицо Ёмиури мгновенно повернулось ко мне. Глаза у неё буквально засияли.

– Вау! Когда это ты успел столько добродетелей накопить, младший?!

– Если будете язвить, я ещё могу передумать.

– Шучу-шучу! Йе-е-ей! Дневной кемпинг с барбекю!

– Дей-кемпинг… то есть однодневный выезд?

– Ага! Сейчас это модно! – закивала она с улыбкой. Насколько это правда – вопрос.

– Я тоже! Я тоже поеду! Хочу барбекю на природе! – первой заявила Кодзоно.

– Ого, новичок-то у нас напористый, – ухмыльнулась Ёмиури.

– Это ради воспоминаний с сэмпаем!

– Хм-м? С каким именно?

– А?

– Да нет, ничего-ничего. Не обращай внимания. Но реакции у тебя, конечно, очаровательные. Прямо талант быть любимой. Такая милая, что тебя, кажется, можно просто за то, что ты дышишь, любить.

В этот момент мне показалось, что лицо Кодзоно на мгновение напряглось. Совсем чуть-чуть – и тут же она снова улыбнулась.

– Да ну, что вы, Ёмиури… Вы преувеличиваете.

Я подумал, что, возможно, Кодзоно не слишком нравится, когда её называют «любимой просто так». То есть – она обиделась, пусть и на долю секунды, но быстро взяла себя в руки, ведь перед ней был старший коллега.

И всё же Ёмиури не из тех, кто бездумно задевает чувства собеседника. Зачем она вообще бросила такую фразу – было не совсем понятно.

С улыбкой Кодзоно сказала:

– Я вообще-то очень стараюсь, чтобы меня любили.

Услышав это, Ёмиури кивнула так, будто что-то для себя уяснила.

– Понятно… Ну что ж, тогда и я, пожалуй, немного подсоблю.

– Эм… То есть вы возьмёте на себя и планирование?

– Не-е. Это мы полностью доверим нашему младшему, который так любезно согласился.

И сказала она это, ещё и показав язык. У меня от этого опустились плечи, и, заметив мою реакцию, и Кодзоно, и Аясэ невольно искренне улыбнулись.

Впрочем, раз уж идея исходила от неё, Ёмиури пообещала хотя бы подобрать подходящее место для дневного кемпинга. А детали можно будет обсудить позже. Оставалось ещё узнать, кто из коллег сможет пойти, но если слишком многих отпустить, управляющий точно будет недоволен.

К счастью, в последнее время учёба для экзаменов шла неплохо. Один день на выезд можно было списать на смену обстановки и отдых для головы.

– А ты как, Аясэ? – спросил я.

Даже если она выглядела заинтересованной, я не собирался автоматически втягивать её – она тоже абитуриентка. Нужно было спросить.

– Если ты идёшь, то и я пойду, – ответила она.

Услышав это, я уточнил у Ёмиури:

– Мы не сможем задержаться допоздна. Просто съездить, поесть и вернуться – так подойдёт?

– Конечно!

Видя, как она радуется, я окончательно смирился. Работы я и так взял меньше, но зато стал чаще ходить в подготовительную школу. Свободного времени у меня было не так уж много. Похоже, последнее лето школьной жизни обещало быть по-настоящему насыщенным.

***

По дороге домой после подработки.

Долгий день наконец закончился, и на город опустился занавес ночи. Но жара никуда не делась – похоже, и эта ночь снова будет тропической. Воздух липкий и тяжёлый, обволакивает тело; даже когда машешь руками и идёшь, кажется, будто продираешься сквозь воду. Идущей рядом Аясэ тоже тяжело – она слегка запыхалась и выглядит уставшей.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. – Хочется поскорее домой, под кондиционер, да?

Аясэ кивает, тыльной стороной ладони вытирает лоб. Наверное, пот попал в глаз – она прищуривает один.

– Но Асамура, ты правда справишься с организацией барбекю? – говорит она. – А учебный лагерь… когда ты туда уезжаешь?

– Со второго августа. Ещё больше недели есть, так что всё нормально.

Я собирался участвовать в учебном лагере, который организует моя подготовительная школа. Там можно сосредоточиться на подготовке к экзаменам, без посторонних шумов. Всего неделя, но это неделя в среде, где больше нечем заняться, кроме учёбы. Хотелось бы за это время оторваться от конкурентов.

– Понятно… Значит, целую неделю мы с тобой не увидимся, – тихо говорит она.

– Ну, барбекю я бы хотел провести до лагеря. Ёмиури вроде бы ищет место…

В этот момент смартфон завибрировал, сообщая о новом сообщении. Я достал его из кармана – как по заказу, написала именно Ёмиури. Я пробежался глазами: она уже подобрала несколько подходящих вариантов для однодневного барбекю. Как всегда, работает быстро.

– От Ёмиури?

– Да. Она нашла несколько мест. Говорит, если определимся, сможет и бронь сделать.

У Ёмиури и Кодзоно смена была раньше, чем у нас, так что они ушли почти сразу после начала нашей. Подробно обсудить всё не успели.

Я всегда думал, что кемпинги нужно бронировать за месяцы вперёд, но, проверив, узнал, что есть места, где принимают заявки даже в последний момент, а для дневного кемпинга иногда и вовсе не нужна бронь.

Между представлениями и реальностью, оказывается, бывает немалый разрыв. Очередное напоминание не делать поспешных выводов.

Когда мы проходили через парк, подул ветер. Листья тихо зашуршали, и жара на мгновение отступила. Я глубоко выдохнул.

Раздался звонкий лай. Я повернул голову – в парке кто-то выгуливал щенка.

Когда мы поравнялись, он попытался подбежать к нам, и хозяйка в спешке подхватила его на руки.

– Простите! – сказала она, кланяясь.

Мы с Аясэ одновременно улыбнулись:

– Всё в порядке.

– Такой милый, – сказала Аясэ.

Женщина просияла и тоже улыбнулась. Ещё раз поклонилась и пошла дальше, продолжая прогулку с собакой.

– Правда милый был, – сказала Аясэ.

– Ага.

Белый щенок, пушистый и мягкий – без сомнений, из тех, про кого любой скажет «какой милый».

И тут мне вспомнился разговор днём. Слова Ёмиури:

«Она слишком милая, её, кажется, можно любить уже за то, что она просто дышит».

Любим просто за то, что существуешь, да…

Я задумался. А я сам – такой?

Я чувствую, что отец меня ценит и любит. Поэтому и могу позволить себе подшучивать над ним. Даже тогда, когда он вдруг заговорил о повторном браке и буквально затащил нас в семейный ресторан на первое знакомство, у меня не возникло желания возмущаться. Я доверял ему.

Но стоит подумать о родной матери – и внутри до сих пор становится холодно. Она отдалялась всё сильнее по мере того, как отец всё больше работал ради семьи. Иногда я думаю: что он должен был сделать, чтобы не потерять её любовь? Что – и как?

Эта мысль начала крутиться в голове, не давая покоя. Если оглянуться назад, у меня почти не было подруг. Ёмиури – скорее исключение: общие интересы плюс характер «пошлого дядьки», из-за чего я почти не воспринимаю её через призму пола.

Моя компания начала резко меняться после знакомства с Аясэ.

Майя Нарасака, Фудзинами, доцент Кудо, Кодзоно…

Женщин вокруг стало заметно больше.

…Хотя нет, не только женщин. Синдзё, Ёсида – и парней-друзей тоже прибавилось.

Получается, за семнадцать лет у меня был только Мару, кого я мог с уверенностью назвать другом, а за один год – внезапно столько близких людей. После повторного брака отца моя жизнь стала куда более шумной.

Но при этом я не чувствую, что стал человеком, которого любят просто так.

Образ ушедшей матери до сих пор холодит сердце. Что нужно делать, чтобы тебя любили? Я хотел бы знать.

Сейчас я верю, что нравлюсь Аясэ. Но человеческое сердце – вещь непостоянная. Оно меняется. Синдзё ведь тоже когда-то любил Аясэ. А теперь у него есть кто-то другой, кто нравится ему больше. Если существует «тип людей, которых легко любят», мне бы хотелось быть таким.

Когда смотришь на Кодзоно, кажется, что она именно такая. Как тот щенок в парке – просто есть, и уже милая. Как сказала Ёмиури, человек, которого любят уже за одно присутствие.

Но меня зацепило другое.

«Я вообще-то очень стараюсь, чтобы меня любили», – сказала Кодзоно.

Стараться, чтобы тебя любили…

У меня нет уверенности. Во мне до сих пор живёт маленький я из начальной школы – тот, кто плакал, когда мать ушла, и дом вдруг стал слишком большим и пустым.

Я мельком смотрю на девушку, идущую рядом. Аясэ была в похожей ситуации – у неё ушёл отец. С матерью, Акико, у неё тёплые отношения, но иногда в её словах и поведении проскальзывает недоверие к мужчинам.

Любят просто за то, что ты есть…

Если бы я мог в это поверить – жить было бы куда легче.

Показался наш дом.

– Смотри, – говорит Аясэ, указывая на окна. – Свет горит. Значит, Таити уже дома.

…«У нас дома».

От этих слов внутри стало тепло. Мне было приятно, что она назвала «нашим» тот самый дом, где раньше жили только мы с отцом.

– Значит, он уже включил кондиционер. Наконец-то станет прохладно.

– Ага.

Аясэ улыбнулась.

Вот оно…

Я просто не знаю, как сделать так, чтобы, услышав «я люблю тебя», это чувство продолжалось.

Высокие здания Сибуи всё ещё светились множеством окон. В каждом из них живёт своя «семья». Интересно, все ли они прилагают усилия, чтобы их продолжали любить? Мне пока было трудно даже представить это.