Я оставил велосипед на стоянке у дома и написал Аясэ в LINE, что уже приехал. Ответ пришёл почти сразу: «С возвращением. Пойду скажу об этом отчиму». Увидев это сообщение, я невольно улыбнулся и проникся уважением к моему старику. Ему нечасто удавалось вернуться домой пораньше, и потому мысль о том, что сегодня мы сможем поужинать всей семьёй, была особенно приятной.

Мимо клумбы с цветущей магнолией, что стояла у самого входа, я прошёл в подъезд и вызвал лифт. Пока кабина медленно поднималась, невольно подумал, как сильно мой старик измотал себя за последнее время. Недавно он почти всегда возвращался за полночь, а сегодня, когда ему наконец удалось освободиться раньше, по-настоящему обрадовался такой неожиданности. И мне было приятно, что сегодняшний ужин мы с Аясэ разделим вместе с ним.

С начала апреля у нас дома многое изменилось, особенно в том, как мы готовим еду. Раньше обязанности были поделены, но Аясэ и Акико-сан, как две настоящие хранительницы очага, неизменно брали на себя чуть больше, чем полагалось. Акико-сан, перед тем как уйти на ночную смену в бар, всегда успевала приготовить ужин, а Аясэ брала на себя заботы о завтраке. К тому же она часто подогревала ужин и для меня, если мы возвращались домой вместе после подработки. Так на её хрупкие плечи легла почти вся бытовая рутина.

Я это понимал и с конца прошлого года пытался хотя бы немного разгрузить её. Поэтому, когда мой старик весной сказал, что нам с Аясэ предстоит год подготовки к экзаменам и пора перераспределить обязанности, я только обрадовался. Он гордо объявил, что будет готовить ужин по вторникам. Для человека, привыкшего к доставкам и готовыми блюдами из магазина, это было настоящее достижение. И по новому расписанию на нём теперь был вторник, на Акико-сан — два дня, а остальные вечера доставались нам с Аясэ. По выходным родители решили готовить вместе — неплохой повод, чтобы Акико-сан могла хоть чему-то научить моего старика.

Сегодня был уже третий вторник по новому графику, а значит, третий шанс попробовать отцовский ужин. Правда, не всё шло идеально: стоило только установить это расписание, как работа вновь начала затягивать его допоздна. Я в очередной раз осознал, насколько тяжело бывает совмещать работу и дом, не говоря уже об учёбе. К счастью, в нашей семье никто не винит друг друга за усталость — если кому-то становится совсем тяжко, мы просто меняем обязанности местами. В конце концов, я всегда могу подменить отца на кухне.

— Я дома, — крикнул я, открывая дверь.

В унисон поприветствовав, из кухни донеслись голоса моего старика и Аясэ. Разувшись, я прошёл туда. Там Аясэ уже протирала стол влажной тряпкой.

— Мы как раз закончили. Иди мой руки и садись, — сказала Аясэ таким тоном, который не оставлял места для возражений.

Без возражений я подчинился, закинул школьную сумку в комнату и направился в ванную. По возвращению на кухню стол уже был накрыт. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как просто сесть за своё место.

— Ну что, спасибо за еду! — пожелал мой старик, и мы с Аясэ ответили так же.

На столе стояла большая тарелка со свининой, рис, мисо-суп и обжаренные овощи — морковь, капуста и пророщенные бобы. Каждый брал себе столько, сколько хотел. Аясэ, как обычно, положила больше овощей, чем мяса. Не знаю, связано ли это с любовью к овощам или с какой-то диетой, но спрашивать я не стал. Некоторые вещи лучше оставить без лишнего любопытства — ведь я слишком ценю наши спокойные отношения.

— Ну… э-э-э… как получилось? — голос моего старика дрогнул, и я уловил в нём лёгкое волнение.

— Думаю, соли можно было бы добавить чуть меньше, — честно ответил я.

Блюдо и правда вышло немного пересоленным — заметно сильнее, чем обычно делает Аясэ. Интересно, почувствовал ли он это сам? Говорят, уставших людей тянет на солёное. Не знаю, насколько это правда, но, глядя на него, я вдруг всерьёз обеспокоился. Хотел было предложить, как можно улучшить блюдо, но вспомнил, что и мой собственный опыт в готовке — ненамного больше его. Может, стоило подбирать слова осторожнее. Уж чего, а обидеть его я точно не хотел.

— Понятно… — тихо произнёс он, заметно поникнув. От этого простого слова в груди стало неприятно.

— А мне кажется, что всё превосходно! — неожиданно вмешалась Аясэ. — Капуста получилась такой хрустящей, просто идеально!

Я вздохнул с облегчением. Она, как всегда, пришла на помощь вовремя.

— Правда? — мой старик оживился, и в глазах мелькнул огонёк. — Акико говорила, что с капустой нужно быть осторожным.

— Да, всё и правда отлично, — подтвердил я, поддерживая тон.

— Ну и хорошо! Там ещё осталось, не стесняйся взять добавки, — уже с гораздо более уверенной улыбкой сказал он.

— Спасибо.

Глядя, как ловко Аясэ справилась с ситуацией, я понял, что зря вообще вмешивался. Иногда лучше просто позволить ей говорить — у неё получается намного лучше.

— Когда вы пробуете блюдо, — сказала она после короткой паузы, — вы ведь берёте совсем чуть-чуть?

— Ну да, — кивнул мой старик.

— Вот именно. Просто соль накапливается, пока ешь. Поэтому, если при пробе кажется, что её не хватает, добавлять не стоит — к концу трапезы вкус всё равно будет насыщенным. Это как с супом: пробуешь ложку — вроде пресно, а к концу тарелки уже тяжеловато.

— Хм… а ведь действительно, — задумался он. — Иногда я замечал то же самое, но не понимал, почему так выходит.

Я молча слушал. Аясэ знала массу таких мелочей, и взял к себе в арсенал пару её советов. Сейчас я готовлю немного лучше, чем мой старик — просто потому, что часто помогал ей. Но если его будет учить Акико-сан по выходным, то совсем скоро он точно догонит меня — а может даже и превзойдёт. Тогда мои комментарии превратятся скорее в похвалу, чем в критику.

После ужина Аясэ ушла в ванную, а я остался сидеть за столом, размышляя, чем заняться. Вариантов было немного: либо почитать книгу, либо начать готовиться к завтрашним занятиям. Но мысли всё равно вертелись вокруг слов Ёмиури о будущем и карьере.

Работа…

Я поднял взгляд. Мой старик сидел на диване, спокойно потягивая чай. На его лице отражалось редкое для него спокойствие — будто все заботы остались за порогом. С первого взгляда он казался человеком, немного витающим в облаках, но я знал, что это не так: он вот уже двадцать лет трудится на одном месте, не жалуясь и не говоря о переменах. Я вдруг понял, что ни разу не спрашивал, почему он выбрал именно эту работу.

— Пап, я тут кофе хочу сделать. Будешь? — спросил я как можно непринуждённее.

— Спасибо, не откажусь, — ответил он.

На часах было уже поздно, но я решил, что кофе поможет сосредоточиться — и просто поговорить. Мой старик даже не удивился и не стал ничего спрашивать. Похоже, он уже догадывался, о чём я хотел с ним поговорить.

Я вскипятил воду, заварил кофе и поставил на стол две подогретые чашки. Через дриппер медленно разлил напиток, протянул ему чашку и сел напротив.

— Спасибо, — сказал он, осторожно принимая её ладонями.

— Пап… — начал я, — я ведь никогда не спрашивал, чем ты занимаешься на работе.

Мой старик чуть удивился, отвёл взгляд от кружки и посмотрел на меня с лёгким интересом, как бы приглашая продолжить. Я рассказал ему, что начал задумываться о будущем из-за предстоящих экзаменов. И сейчас мне больше всего было интересно узнать о разных профессиях, в том числе и о том, чем он занимается.

Он слушал молча, с той самой доброй, немного усталой улыбкой, что всегда появляется, когда ему и правда приятно. И, когда я закончил, он чуть наклонился вперёд, поставил кружку на стол и тихо произнёс:

— Хм… с чего же мне начать?

— Ну, ты ведь до сих пор работаешь там же, где начинал? — я был почти уверен, но всё же решил уточнить.

— Если ты имеешь в виду ту же компанию, — он кивнул, — то да. Хотя, знаешь, в наше время это уже редкость.

Я невольно задумался. Действительно ли это так необычно — провести всю жизнь на одной работе?

— Раньше, наверное, так было чаще, — произнёс он, словно угадав ход моих мыслей. — Сейчас, наоборот, найти место, где проработаешь десятки лет, почти невозможно.

— Я вообще пока не могу представить, что работаю где-то, — признался я, усмехнувшись.

— Я тоже не мог, — ответил он серьёзно, и в его голосе прозвучала едва уловимая ностальгия.

Из того, что я знал о его работе, было немного: компания занимается пищевым производством, главный офис находится в Токио, а он вроде как начальник отдела по разработке продуктов.

— Ты ведь начальник отдела, да? — уточнил я.

— Ну… можно сказать и так, — скромно ответил он, чуть пожав плечами.

Мне стало неловко. Как ни странно, я осознал, что почти ничего не знаю о его работе. Хотя, наверное, это нормально — мы просто никогда о ней не говорили.

— Но, знаешь, — продолжил он, — я не всегда был в отделе планирования.

— Серьёзно?

— Да. Сначала я работал в отделе продаж. Я вроде бы упоминал об этом, если помнишь.

Я смутно припомнил, как он рассказывал об этом. В те времена он начал больше следить за внешним видом.

— Говорят, работа там не из лёгких.

— Ну, вряд ли вообще есть лёгкая работа, — усмехнулся он. — Но для меня тогда это было особенно сложно. Я был… немного застенчивым человеком.

Замкнутым? Мой старик? Его слова почти заставили меня переосмыслить, что вообще значит быть замкнутым, потому что в моих глазах он таковым не казался. Я решил спросить его об этом, однако мой старик улыбнулся.

— В молодости я и вправду был таким. Настолько, что разговаривать с клиентами было настоящим испытанием.

— И этот застенчивый парень как-то умудрился напиться, сделать предложение барменше, которая за ним ухаживала, и потом жениться на ней?

— Ну… к тому моменту я уже немного отточил свои навыки продаж. — Он сделал паузу, усмехнулся. — Так, стоп. Забудь, что я это сказал.

Мой старик подыграл мне и нашёл отличный ответ. В каком-то смысле он может быть даже моложе меня.

— Но да, — добавил он уже тише. — Когда-то я и правда был таким человеком, которому трудно было заговорить первым. Это было… лет тридцать назад, наверное.

— Честно говоря, не укладывается в голове, — признался я.

— Тогда мне сильно помогли наставники — настоящие мастера своего дела. Мы вместе ходили по оптовым и крупным розничным магазинам… хотя ты, наверное, не совсем представляешь, что это.

— Это магазины, которые закупают товары большими партиями и продают их дешевле, да?

Я примерно понимал, что это такое, благодаря информации из Интернета.

— Верно, — одобрительно кивнул он. — Супермаркеты, гипермаркеты, сети. А ещё я работал с ресторанами. Приходил, рассказывал о новых продуктах, предлагал попробовать. Что-то вроде: «У нас выходит новинка», — или, — «Как насчёт добавить в меню наш товар?»

— А-а-а… — протянул я, стараясь выглядеть понимающим, хотя на деле всё ещё плохо представлял, как это работает.

— Конечно, — продолжил он, — редко кто соглашался сразу. Чаще мне просто отказывали. Иногда ещё до того, как я успевал сказать хоть слово. Это как раздавать листовки на улице — большинство людей просто проходит мимо.

— Я, кстати, один из тех, кто их никогда не берёт, — признался я, и мой старик засмеялся.

— Вот именно. То же самое было и у меня. Магазины уже имели своих постоянных поставщиков, и заменять их не хотели. По сути, ты отнимаешь у кого-то кусок хлеба. И если удавалось заключить контракт, где раньше работал другой, — можешь не сомневаться, в том отделе продаж тебя возненавидят.

— Жёстко… — выдохнул я, не зная, что ещё сказать.

— Иногда приходилось устраивать демонстрации прямо на месте. Готовил еду перед управляющим, чтобы показать, насколько наш продукт хорош.

— Готовить? Подожди, ты что-то готовил? — я даже не пытался скрыть удивления. Получается, что мой старик знаком с готовкой дольше, чем я.

— Ну, назвать это настоящей готовкой трудно, — улыбнулся он. — Скорее, просто разогревал или варил продукты. Никаких особых навыков тут вовсе не требуется. Но, знаешь, когда перед тобой сидят важные для компании люди, даже простейшие вещи кажутся испытанием. Всё время боялся, что что-то пойдёт не так. Так я и проработал в таком режиме лет десять.

— Десять лет — это немало, — я осознал, что он всё ещё был в отделе продаж, когда я родился.

— Так и есть. Но, несмотря на трудности, мне нравилось видеть, как после моей рекламы наши продукты появлялись на полках магазинов. Было ощущение, будто мой труд действительно приносит результат, — в голосе его зазвучала живая энергия, почти юношеская.

— Звучит здорово.

— Хотя, конечно, не всё было гладко, — продолжил он уже спокойнее. — Если возникали проблемы, жалобы всегда летели в отдел продаж.

Мой старик с немного отстранённым взглядом рассказал мне, как сильно его выматывало работа, поскольку ему приходилось подстраиваться под каждого клиента. Слушая его, я понимал, что мне и самому вряд ли получится заниматься такими вещами.

— Не думаю, что у меня получилось бы… ну, впаривать свой продукт, — признался я.

Отец покачал головой.

— Нет, Юта. Продажа бывает разной. Так что «навязчивая торговля» было бы правильней.

— Ну, может быть, — протянул я неуверенно.

— Суть не в том, чтобы заставить купить. Главное — понимать, в чём сильные и слабые стороны твоего товара. Если притворяться, будто у него нет недостатков, в долгую это обернётся против тебя. Отношения, построенные на лжи, всегда рушатся — будь то с людьми или с клиентами.

— А если плюсов почти нет? — спросил я больше из любопытства.

— Есть продавцы, которые способны продать что угодно в красивой упаковке. Но я так не могу, поскольку в первую очередь ставлю репутацию на кон. Но, видишь ли, «плюсы» и «минусы» — понятия относительные. Это как с человеческим характером, понимаешь? Кто-то назовёт человека трусом, а кто-то — просто осторожным. Всё зависит от взгляда.

— То есть одна и та же черта может быть и хорошей, и плохой — в зависимости от того, кто её оценивает?

— Именно. Поэтому в продажах важно понимать, что человек сочтёт достоинством. Как бы грубо это ни звучало, но принцип тот же, что и в человеческих отношениях: без совместимости отношения долго не продлятся.

Я уловил лёгкую горечь в его голосе. Хоть разговор и был о работе, казалось, что он говорит не только о ней.

— И ещё, — добавил он, немного смягчившись, — в продажах очень помогает вера в свой продукт. Если сам искренне веришь, что он хороший, — человек это чувствует. Иногда этого достаточно, чтобы он поверил вместе с тобой, — завершив, он сделал глоток кофе.

Затем мой старик поднялся, подошёл к столу, взял капсулу с молоком и аккуратно налил её в кружку. Размешивая маленькой ложечкой, он упёрся о стол — не очень быстро и аккуратно. Но каким-то образом ему всё же удалось создать в кружке небольшой водоворот.

— Кажется, я понял, — сказал я, разрывая молчание. — Из-за всего этого ты решил перейти в отдел планирования?

— Не совсем. Скорее, меня просто пригласили попробовать себя там.

Он положил ложку, вернулся на диван и продолжил уже привычным, деловым тоном:

— Знаешь, работа в продажах — это не про «навязать». Это в первую очередь про отношения. Про то, как ты находишь подход к незнакомым людям; чувствуешь, что им нужно. В этом вся суть. И я думаю, ты смог бы с этим справиться. У тебя есть свой стиль общения — мягкий, но уверенный. Ты бы нашёл к людям дорогу по-своему. Не обязательно становиться продавцом, если не хочешь, но не сбрасывай этот путь со счетов.

Не скажу, что благодаря этому разговору меня потянуло стать продавцов, поскольку до сих пор думаю, что это точно не моё. Но в любом случае это было крайне информативно. Обычно я никогда не спрашивал моего старика о его работе, считая это сложным, но был рад, что впервые поговорил с ним об этом.

Поблагодарив его за приятный разговор, я взял с собой кофе и ушёл в свою комнату.

***

Я уже чувствовал, как веки становятся тяжелее с каждой минутой, но всё равно решил немного почитать перед сном. Открыв книгу, провёл взглядом по строчкам — знакомые иероглифы расплывались, будто на них кто-то пролил воду. Кажется, я не запомнил ни слова из того, что только что прочитал. Эффект был примерно тот же, что пытаться расшифровать древнеегипетские папирусы. Вздохнув, я захлопнул книгу и признал поражение — пора спать.

Подняв одеяло, я обнаружил, что хлопковое, которое я использовал вместо пухового, успело сбиться и сползло к самым ногам. С досадой начал расправлять его, заправляя обратно в пододеяльник. Конец апреля подкрадывался, и ночи становились теплее. Пуховое одеяло я уже убрал в шкаф, оставив только хлопковое, иногда накрываясь сверху стёганым. Но у этой комбинации была одна досадная особенность — ночью хлопковое одеяло неизменно комкалось и убегало вниз. Конечно же, это происходило не из-за того, как я сплю. Определённо не поэтому.

Я уже собирался лечь, как вдруг услышал лёгкий стук в дверь.

— Я зайду? — раздался голос Аясэ.

— Конечно, — отозвался я.

Дверь приоткрылась, и она осторожно скользнула внутрь, тихо прикрыв её за собой. Эта её осторожность напомнила мне, что мой старик всё ещё дома. В последнее время он часто задерживался на работе, и я уже привык к тишине вечеров без него. От осознания, что сегодня всё иначе, сердце вдруг забилось чуть быстрее.

— Ты уже ложишься? — спросила Аясэ, глядя на меня.

— Да, собирался.

— Если мешаю, то можем поговорить завтра.

— Нет, всё в порядке. Что-то случилось? — спросил я и сам почувствовал, как волнение невольно проскользнуло в голос.

— Нет, ничего такого… — ответила она, присаживаясь рядом со мной на кровать. — Просто заметила, что мы сегодня почти не разговаривали.

И действительно — Аясэ сегодня не работала, поэтому мы не возвращались домой вместе, как обычно. Да и вообще, день прошёл как-то врозь, не так, как вчера.

— Твоя правда. Давай немного поговорим.

— Давай, — улыбнулась она, заметно оживившись.

Мы обменивались рассказами о прошедшем дне. Больше говорила Аясэ — я в основном слушал, иногда кивая или поддакивая, лишь изредка вставляя что-то о своём дне. Впрочем, рассказывать мне было особо нечего: жизнь старшеклассника не блещет событиями. Разве что…

— Сегодня во время перерыва я говорил с Синдзё.

— С Синдзё? — удивилась Аясэ.

— Ага. Случайно пересеклись в столовой. Потом заметили свободную лавочку во дворе и решили поесть там.

Наша школа состоит из основного здания и второго корпуса — там проходят занятия, где нужно специальное оборудование: лаборатории, кухни и прочее. Между ними расположен небольшой двор с лавочками и ухоженными клумбами. Зимой там не посидишь — холодно, дует холодный ветер, но весной место преображается. Тепло, солнечно, и дворик будто превращается в уютную террасу маленького кафе. Сегодня нам повезло — одна лавочка всё-таки оказалась свободной.

— Обедать вместе — звучит здорово, — заметила Аясэ. Мне показалось, в её голосе прозвучали лёгкие нотки зависти.

— Да нет. Ничего конкретного мы не обсуждали.

— Всё равно немного завидую, — сказала она, чуть надувшись. Видимо, я оказался прав.

— Но ведь мы сегодня ужинали вместе, — возразил я, пытаясь как-то оправдаться.

Мы действительно обедали с Синдзё вдвоём, но ведь с Аясэ мы завтракаем и ужинаем каждый день. Правда, судя по выражению её лица, мои слова не произвели нужного эффекта.

— Мы не сидели рядом во время ужина, — тихо добавила она.

А-а-а… вот в чём дело. У нас никогда не было строгого порядка, кто где садится за столом. Просто так повелось: Аясэ и Акико-сан обычно занимают места ближе к раковине, а мы с отцом — напротив.

— Вы, наверное, касались плечами, когда ели, — пробормотала она, опустив взгляд.

— Такого точно не было.

— Всё равно завидую.

— Ему?

— Да. Мне бы тоже хотелось обедать с тобой.

— Если бы я и хотел с кем-то касаться плечом, — сказал я, — то это точно была бы ты.

— Правда?

С этими словами Аясэ слегка толкнула меня плечом. Похоже, из-за того, что мы сегодня почти не общались, ей хотелось хоть какого-то прикосновения. Всё бы ничего, но такие моменты часто тонкие и двусмысленные — одно неверное движение, и кто-то из нас поймёт всё неправильно. Я всё ещё удивлялся, как другим парам удаётся без слов понимать настроение друг друга. Мы с Аясэ, кажется, одинаково неловки в этом.

Я вдруг вспомнил тот день на острове Палаван — мы были рады увидеть друг другу, и сразу же, не раздумывая, бросились в объятия. Тогда я впервые так ясно ощутил тепло её тела.

Мне стало немного страшно, но я всё же тихо прошептал:

— Можно тебя обнять?

Аясэ не ответила — просто присела чуть ближе и прижалась ко мне всем своим небольшим телом. Она была лёгкой, почти невесомой, но сделала это так внезапно, что я потерял равновесие, и мы вместе упали на кровать.

— Осторожнее, — выдохнул я, обнимая её и словно пытаясь защитить от чего-то невидимого. Это было то самое тепло, что я помнил с пляжа, и отпускать его совсем не хотелось.

Я не видел её лица: Аясэ уткнулась мне в грудь, но чувствовал, как едва заметно подрагивают её плечи. Я спросил, что случилось, но она лишь покачала головой и обняла крепче.

Испытывая на себе её дыхание и тепло тела, я неосознанно произнёс:

— Так тепло…

— Так тепло…

Мы сказали это почти одновременно, и от этого у меня защемило в груди. Казалось, в этот миг мы действительно чувствуем одно и то же.

И всё же где-то в глубине оставалось странное чувство. В памяти всплыла наша первая встреча, первые осторожные разговоры. Аясэ тогда ясно дала понять: ей важно держать дистанцию. Но сейчас… Разве это та же самая Саки Аясэ? Та, которая так чётко очерчивала границы между нами?

Аясэ молча обвила меня руками, и я ответил тем же, прижимая её ближе.

Кондиционер, включённый на слабый поток из-за приближающегося лета, едва колыхал её волосы. Воздух был тёплым, но она только что вышла из душа, и я почувствовал необходимость защитить её от сквозняка. Осторожно накинул на неё одеяло.

— Спасибо, — прошептала она, почти неслышно.

Её тело было мягким и тёплым, дыхание выровнялось, и постепенно на нас обоих накатила сонливость. Объятия стали нежнее, дыхание — тише. И через несколько минут мы уже спали, не размыкая рук.