- Юичи?!

- Да. Это действительно я. – Ответил я с улыбкой.

- Ты так вырос... Сколько времени прошло с момента моей смерти? – Спросил он, оценивающе смотря на меня.

- Около 24-х лет.

- А мне казалось, что прошла всего лишь секунда, но твоя внешность говорит мне об обратном. – Сказал он, смеясь.

"Похоже люди прошедшие через воскрешение не могут вспомнить того, что было с ними после смерти." – Подумал я, посчитав эту информацию достаточно интересной.

- Расскажи мне о том, что произошло после моей смерти. – Попросил он, садясь в позу лотоса.

Я закрыл глаза и, улыбнувшись, произнёс:

- У меня есть немного свободного времени, чтобы поведать тебе обо всём.

После этого я щёлкнул пальцами и создал деревянный столик. Затем сел напротив Хаширамы и достал из свитка две чашки горячего чая.

Старик был удивлён моей способностью создавать что-то из дерева.

- Юичи, ты... ты тоже можешь использовать Высвобождение Дерева?

- Думаю, можно начать рассказ и с этого. – Ответил я, усмехнувшись.

- Я пробудил эту способность в тот день, когда состоялись твои похороны. С того самого дня, Тобирама стал моим учителем. – Старик кивнул, соглашаясь с решением своего младшего брата.

- Вскоре после этого Тобирама встретился со Вторым Райкаге, чтобы заключить мирный договор и положить конец конфликту между двумя деревнями. Но в момент переговоров они оба попали в засаду, организованную двумя ниндзя-отступниками из Кумо, Золотым и Серебряным братьями. – Лицо Хаширамы снова стало серьёзным, подобное претило ему, поскольку он всегда являлся сторонником мира.

- Не волнуйся о Тобираме... Он не умер в тот день. Он умер спустя 20 лет со дня твоей смерти. – После этих слов меня одолела меланхолия.

- Похоже, ты сильно привязался к моему брату? – Спросил он, глядя на моё лицо.

Я усмехнулся и ответил:

- Ты когда-нибудь думал о том, что Тобирама может назвать кого-то своим сыном?

Глаза Хаширамы широко раскрылись, он спросил:

- Это он тебя своим сыном назвал?!

Я кивнул в ответ на его слова, чем вызвал у него приступ сильного смеха.

В приступе веселья он начал бить себя рукой по бедру, говоря:

- Пфхаха! Тобирама, мой всегда ворчливый младший брат, сказал нечто подобное! О, как бы я хотел увидеть это своими глазами!

Хаширама выдохнул, его смех всё ещё отдавался эхом в моих ушах.

- Он действительно стал очень мягким с годами. Он ещё больше смягчался, когда находился рядом со мной. – Добавил я.

- Извини за мою реакцию, но я никогда не ожидал подобного от Тобирамы. – Заявил старик после того, как успокоился.

- Через семь лет после твоей смерти он ушёл с поста Хокаге и уступил место своему ученику, Хирузену Сарутоби.

- А, это тот мальчик... Насколько я помню он был самым талантливым среди всех учеников моего брата. – Сказал Хаширама, подперев рукой подбородок и вспоминая Хирузена.

- Поскольку Тобирама ушёл на пенсию, он решил полностью посвятить себя моим тренировкам. В итоге мы обнаружили кое-что необычное в моих глазах. – Произнёс я, закрыв глаза, чтобы в следующий момент открыть их с тремя знаменитыми томоэ.

- Это же три томоэ Шарингана? Но твои глаза почему-то не такие красные, как у Учиха. – Бесстрасно произнёс Хаширама, словно ничего удивительного в том, что я обладал Шаринганом не находил.

- Тебе разве не интересно узнать откуда у меня Шаринган? – Спросил я удивлённо.

- Не совсем, Мадара однажды говорил мне, что у него возможно есть ребёнок.

Мои зрачки сузились в ответ на слова дедушки. Он никогда раньше не говорил этого.

Хаширама заметил мою реакцию, поэтому добавил:

- О! Кажется я забыл рассказать об этом кому-нибудь ещё, хахаха!

Он смущённо почесал свой затылок.

"Совершенно неисправим..." – Подумал я, тяжело вздохнув и помассировав виски.

Хаширама перестал смеяться и спросил:

- Теперь, когда я думаю об этом, мне интересно, как Тобирама воспринял подобное открытие?

- У него были сомнения на мой счёт, но он довольно быстро их отбросил. В наших отношениях ничего не поменялось, он заботился обо мне так же, как и прежде.

А вот это повергло Хашираму в шок больше, чем новость о моей родословной.

- Тот факт, что я сын Мадары, не является для тебя большой проблемой?

- Совсем нет! Мадара – это Мадара, а ты – это ты. Но вот, если бы другие люди узнали об этом, то твоё детство стало бы трудным. Мадару здесь совсем не приветствуют, однако последним желанием твоей матери было, чтобы мы, клан Сенджу, позаботились о тебе.

"Теперь я чувствую себя ещё более виноватым, за убийство такой любящей матери." – Подумал я.

Я снова тяжело вздохнул, и принял решение не зацикливаться на этой теме.

- Так или иначе у меня есть и другие важные вещи, о которых я должен тебе рассказать. – Констатировал я, отпивая немного чая из чашки.

- Когда я стал джонином, то покинул Коноху на два года, отправившись в путешествие. Больше года я прожил в Узушиогакуре. Там я встретил много замечательных людей... Но около четырёх лет назад на эту деревню напали Киригакуре и Кумогакуре. – Начал рассказывать я, в этот момент лицо Хаширамы стало непроницаемым, это само по себе не являлось хорошим знаком.

- Когда я телепортировался туда, то увидел, что деревня полностью разрушена, в живых остались немногие из клана Узумаки. Мне пришлось в одиночку позаботиться об армиях шиноби двух деревень и их Каге. Не сделай я этого, то в живых не осталось бы никого из Узумаки.

- Почему ты был один? Разве Коноха не знала о произошедшем? Помнится, когда мы стали союзниками с Узушиогакуре, то создали специальный путь для передачи быстрых сообщений, как раз на такой случай. – Спросил он настойчивым тоном, хотя его лицо по-прежнему выглядело бесстрастным.

- Хирузен, как ты знаешь, стал Третьим Хокаге. Он, разумеется, знал о нападении, однако считал, что будущие Джинчурики Девятихвостого не будут достаточно лояльны к Конохе, если Узушиогакуре будет существовать и дальше. До сих пор я никогда не говорил этого вслух, продолжая держать эту информацию при себе, однако я никогда не соглашался с его решениями. Тем более раз его целью стала молодая девушка, которой я заменил отца.