Стоило нам приблизиться, свет факела упал на пелену тьмы вокруг парня, показав три чёрные фигуры. Они кружили вокруг, периодически поддевая пластины брони воина. Как только тени проявились, он крикнул со смесью ярости и облегчения:

— Наконец-то! — Подкинув саблю над головой, парень крикнул что-то невнятное, из-за чего меч рассеялся яркими искрами и вновь появился у него в руке. — Конец вам!

Росчерк лезвия сабли — и окружающая тьма осела пеплом на плитку пола, открывая нам лицо воина.

— Эрвин? — спросил Филипп. — Это ты?

Откинув рассыпающуюся саблю, парень повернулся к нам. Действительно, Эрвин Матис. Как всегда один... Давненько я его не видел.

— Так, кто тут у нас... — протянул Эрвин, разглядывая нашу группу. — Принц-император, парочка, прислуга и подстил... кхм, будущая императрица. Нужно что? Если нет — не задерживайте.

— Ты, ты! Мразь! Сын... — Илимия тактично закрыла рот разбушевавшейся Мари.

— Незачем грубить, Матис, мы тебе ничего дурного не делали, — с привычной холодностью ответила на колкости Илимия.

— Ваша воля, леди Нова. Повторюсь: чего вам надо?

— Эрвин, ты сейчас позоришь свою семью. Немедленно извинись перед Мари, — в речи Филиппа появился властный напор, от чего по лицу Эрвина пробежала тень недовольства.

— Ты бы свои навыки держал при себе, ваше высочество. Или теперь лучше говорить «ваше величество»? — сказал сын мага, и в его руке из воздуха сплелась сабля. — Кто ты такой, чтобы указывать мне в этом месте?

— Слушай, мы просто шли на шум, — я вклинился в разговор. — Тем более мы помогли тебе выйти из окружения. Просто скажи, что успел найти на этом этаже, и разойдёмся.

— А ты умнее, чем кажешься, — Сабля вновь распалась. — Ничего я не нашел, кроме этих теней — они тут повсюду, особенно в самых тёмных углах. Оглядывайтесь на пути. Всё, бывайте.

Развернувшись, Эрвин стремительно направился вперёд по коридору и скрылся за одним из поворотов.

— Вот урод! — Мари недовольно топнула и расколола треснувшую плитку. — Ой!

— Не распаляйся, — Илимия положила ей руку на плечо, — отвечать агрессией для него уже давно стало нормой.

— Как же он ожесточился из-за чужой ненависти, — сказал я и пошел дальше по коридору.

Дойдя до развилки, мы решили пойти в противоположную сторону от Эрвина. Если так задуматься, я не видел у него факела или хоть какого-то источника света... Как он тут ориентируется? И оружие у него очень интересное: может, артефакт какой? Всё-таки как он тут ходит без света?.. В окружение же из-за этого и попал. Ладно, сейчас это не важно: нужно сохранять бдительность, мало ли где тень прячется.

Тусклые коридоры продолжались, но ни одного противника мы так и не встретили, пока не вышли в просторную комнату. За упавшей металлической дверью было помещение с тремя последовательными колоннами, обвешенными стойками для свеч. По обе стороны от входа на стенах были мозаики, изображавшие сцены какой-то битвы. Удивительная работа: каждый солдат изображён детально, каждое стёклышко не больше пшеничного зерна.

Пока мы разглядывали картины, в комнате стало сильно холоднее. Осмотревшись, я увидел приближающиеся полностью чёрные пятна.

— Илимия, они тут! — крикнул я и бросил факел в сторону врагов.

Как только свет упал на из силуэты, три фигуры на секунду остолбенели, после чего быстро попытались нырнуть в окружающую тьму. Но Илимия была быстрее: два кинжала сверкнули ярко-фиолетовым, рассекая одного монстра за другим. Только они осыпались пеплом — стало чуть теплее. Подобрав факел, я вставил его в пространство между колонной и краем подсвечника, после чего обратился к остальным:

— Слушайте, возникла у меня тут одна мысль... Алан, а попробуй соединиться с тенями здесь. Интересно, что из этого выйдет.

— Я понял твой интерес, но что-то мне подсказывает, это плохая идея.

— Почему?

— Рене, как бы тебе объяснить... Это место — дом, а я чувствую себя в нём званым гостем. Здесь я не обременён ничем, чувствую себя невероятно свободным, — После слов о свободе Илимия начала пристально слушать. — Но как бы хорошо мне здесь не было, я чувствую определённые правила, которые нельзя нарушать. Соединение с тенями, конечно, не нарушение... но проявление неуважения к хозяину дома.

— Насколько это опасно?

— Чего не знаю — того не знаю. Можно, конечно, попробовать, но вам нужно быть наготове.

— Тогда, начинай. Мы будем наблюдать и, в случае чего, отреагируем.

Задумчиво хмыкнув, Алан сел на пол под факелом. Его почти непроницаемо чёрная тень двинулась к ближайшему неосвещённому месту и пропала где-то во тьме. Поначалу всё было хорошо: тишина, мы спокойно осматривались по сторонам. Но вскоре Алан вскочил с ужасным криком:

— Илимия, свет!

— «Неоновый хлыст», — тихо произнесла она.

Тут же в руке Илимии сплелись воедино три лозы из яркого фиолетового света, после чего... нас поглотил мрак. Дальше полуметра не было видно ничего: лишь кромешная тьма. И если до этого я думал, что было тихо, то ошибался — вот теперь было тихо. Словно не вокруг нас не было никаких звуков, а сам звук как понятие исчез. Как и свет. Часть хлыста Илимии была поглощена этой стеной тьмы. Наше едва освещённое укрытие стало последним оплотом, пока мрак не развеялся так же внезапно, как появился. Лишь тогда Алан шумно выдохнул.

— Что это только что было? — спросила Илимия, обворачивая хлыст вокруг руки.

— То, о чём я и говорил: последствия нарушения правил.

— И что ты увидел? — в нетерпении спросил я.

— Это словами не описать... Там был сгусток самой тьмы. Она была живая, но... неживая. Мёртвая, живая тьма. Стоило мне увидеть её, как я понял, что это не к добру. Ещё я понял, что она тесно связана с тьмой на этаж выше. Эта — появилась первая, а из неё — та, что сверху.

— Может ли это быть то, что осталось от Лерия? — спросил Филипп. — Насколько знаю, тела идолов просто так не разлагаются.

— Давайте, может, узнаем это уже по пути? Мне не нравится тут стоять... Мало того, что темно, так ещё и очень холодно, — пожаловалась Мари.

Ещё раз осмотрелись, Илимия сделала несколько контрольных взмахов хлыстом, чтобы точно убедиться в безопасности, и я подошёл забрать потухший факел. Но ожог, который образовался у меня после попытки вытащить наш источник света из подставки, заставил меня понять: он не потух. Факел до сих пор горел, но не источал свет, словно он был пожран той непроницаемой тьмой.

— Это очень странно, такого, явно, не должно быть... Филипп, доставай свой факел, этот пусть остаётся здесь. Не хочется мне его больше трогать.

— Хорошо, — скинув рюкзак, он пошарил внутри и, вынув факел, передал его мне.

Несколько росчерков огнивом — и мы двигаемся дальше. Покинув «мозаичную», шли около минут двадцати, пока снова не наткнулись на живые тени, но... на этот раз они не стали нападать. Возле них было невыносимо холодно, словно голышом окунулся в снег в разгар Хлада. Только приблизившись, мы смогли рассмотреть, чем же были наши противники: чёрные мужские силуэты — полностью одинаковые, словно принадлежали одному человеку. Не в силах выдержать холод, мы лишь бегло осмотрели их и пошли дальше. И снова попали в просторную комнату, один-в-один как прошлая «мозаичная».

На этот раз на каждой картине был один и тот же человек: мужчина в серо-бордовой мантии и лавровой короне с разноцветными камнями. Самая же интересная часть — глаза. Золотые глаза. Только эта часть была выполнена из металла, а не стекла. «Лерий Интраил Фардо у престола Истоков Беспорядка» — гласила надпись под картиной. Были и другие: «Лерий Интраил Фардо сражает Червя Отчаяния», «Лерий Интраил Фардо и Морилла Аэди, Великая из Оримидира», «Лерий Интраил Фардо — Спаситель» и прочие. Все мозаики объединяли три вещи: Лерий, золото вместо глаз и отсутствие печати. Последним пазлом стала картина с названием «Лерий Интраил Фардо — Маг, Бог, Государь».

— Лерий Интраил был не идолом, а магом... — произнёс я. — А, может, и тем и другим?

— Если так, это объясняет его неестественно долгую жизнь, — вклинилась Илимия. — Магов мало, на них объявлена охота, но живут они по не одной сотне лет — один из признаков, отличающих их от людей. Но разве же могут они стать идолами?

— Что угодно может стать идолом, если в него верят. Ещё в самом начале обучения рассказывали.

— Легенды, сказки, мифы, обычные байки наделяют вещи и людей силой. Но зачем гражданам превозносить своего правителя, неужели других богов не было?

— Люменос был идолом. Или нет... — одна смелая мысль пронзила мой разум. — Что если он был настоящим богом? Смотрите: Люменос возложил своё тело в фундамент королевства, что сделало его Царством Порядка. По воле Первого Короля в его стране не было преступлений, «всё было правильно», пока не родился Лерий. Вы видели картину, где он стоит здесь, во дворце, у своего трона?

— «Лерий Интраил Фардо у престола Истоков Беспорядка», — сказала Илимия.

— Да. Почему «Истоки Беспорядка»? Интраил был Царством Порядка. Почему дворец так низко и настолько отделён от верхнего этажа? Почему нет прямого пути ещё ниже? Мне кажется, что всё это связано с резким переворотом в королевстве. И ещё, разве вам не кажется, наша задача — спуститься, достать скрижали, подняться — слишком простой? Тут точно должно быть что-то ещё, о чём нам не рассказали. Почему испытание только на силу и выносливость? Общество — разносторонняя организация, они бы не стали делать такой топорный экзамен.

— Рене, давай ближе к теме, — отрезал Филипп.

— Точно, простите. В общем, я думаю, что раскрытие истории Интраила — одна из целей экзамена. Иначе зачем нам дали возможность взять с собой словари, почему на пути так много дополнительной информации?

— Я сильно сомневаюсь, что это так, как ты думаешь, — сказала Илимия. — Общество ценит точность. Скорее всего за это просто полагается дополнительная награда, но условие прохождение экзамена как было «достать скрижали», так и осталось.

— Даже если так, от дополнительной награды я бы не отказался. Давайте идти дальше, а я пока обдумаю всё, что мы имеем.

После выхода из «мозаичной» мы попали в, что удивительно, освещённый коридор. Через небольшие промежутки на стенах были оставлены какие-то светящиеся символы. Видимо, кто-то прошёл тут до нас и подготовил отход. Что же, это нам даже на руку.

Я же пытался структурировать имеющуюся информацию и прийти к какому-то выводу. Известно, что Лерий был магом и потомком Люменоса. Его почитали как «мага, бога и правителя», и он стоял у основ Истоков Беспорядка, то есть Королевства Интраил. Сама страна была создана Люменосом, который пожертвовал своим телом, чтобы воздвигнуть королевство и создать «указы», по которым оно будет жить. После же он воскрес, чтобы дать отпор Лерию и вернуть порядок на эти земли. Из этого следует, что с большой вероятностью Люменос был настоящим божеством, а не идолом, если мы принимаем строки легенды о его воскрешении за истину...

Чем глубже во дворец, чем выше этаж — тем холоднее. Пару раз нам встретились следы битвы и несколько остатков лагерей. След из светящихся рун уходил всё дальше, и идти по нему было самым логичным и безопасным вариантом передвижения. Здесь обстановка была меньше похожа на руины, местами даже на чёрных каменных стенах сохранились рисунки из позолоты, но разобрать их было невозможно.

Итак, Лерий и Люменос столкнулись. Первый был магом, которого почитали как бога, а, значит, более чем вероятна возможность ему быть идолом. Второй же был воскресшим и воплотившимся божеством, так как идолы не обладают бессмертной душой и подобные трюки, вроде возвращения к жизни, им недоступны в той мере, в какой это описано в летописи. Что вообще привело к их конфронтации? Очевидно, «разрушение наследие Люменоса». Но в какой момент Царство Порядка превратилось в Истоки Беспорядка, а после — Царство Тьмы? Этот пробел не даёт мне покоя... Раз на мозаике Лерий изображён у престола Истоков Беспорядка, значит, перемены начались при его восшествии на трон или до его рождения. Но в летописи не упоминаются никакие предпосылки до рождения Лерия. Тогда, я предполагаю, что Порядок треснул при его коронации, после чего окончательно рухнул. Тьма... Почему именно тьма? Если Лерий был магом, подчинившим тьму, то что-то тут не сходится: наследие Люменоса должно было преобладать в нём, как в носителе божественной крови. Мы не знаем предком по чьей линии ему приходится Люменос, но, если предположить, что власть передается от мужчины к мужчине, ведь нигде женщины в летописи не упоминались, то, получается, Лерий — внук Люменоса. Могла ли тьма передаться ему от матери? Кто вообще его мать?

Внезапно светящийся путь оборвался, а где-то впереди мы услышали голоса. Вскоре до нас донеслись первые разборчивые слова:

— ...хером мы сюда пошли вообще? Теперь обратно идти, — возмущался низкий голос.

— Да ладно тебе, Лодра, зато мы поняли, что на самый верх не пройти, — отвечал ему звонкий девичий голосок.

— Да сраный Голька уже по-любому нашел спуск ниже, а мы тут шастаем...

На нас вышли крепко сложенный крупный парень и раза в полтора меньше него эльфийка. У бугая было по длинному мечу в руках, а девушка держала склянку с чем-то светящимся внутри. Кажется, я видел их в Рампие.

— А вот и ещё одни бродяги, — усмехнулся парень, указав на нас остриём. — Разворачивайтесь, там нечего ловить.

— А можно подробнее? — Илимия вышла вперёд.

— Илима, Кровь духа? — спросила девушка на эльфийском, вот уж не думал, что уроки Илимии так быстро пригодятся. — Не ожидала встретиться с тобой.

— Ты меня знаешь?

— Ты представитель величайшего из эльфийских родов, как же мне не знать тебя? Для меня честь встретиться с тобой вживую, но Лодра прав: там, откуда мы пришли, нет спуска, только живые тени.

— А вы никаких скрижалей тут не находили? — вмешался я.

— Не, парень, ничего, — отмахнулся бугай. — Салара, пошли уже дальше.

— Да, идём. Надеюсь, мы ещё встретимся, Великая Илима.

Пройдя мимо, они начали возвращаться, попутно собирая светящуюся краску обратно в бутыль. Вскоре мы оказались в темноте, и пришлось зажечь факел. Наша группа нашла ближайшую развилку и отправилась дальше.

— Илима, Кровь духа, значит? — спросил я.

— Да, так я известна среди эльфов, — ответила Илимия.

— А Кровь духа, значит, отсылает к тому, что ты из древнего рода?

— Угадал. Вообще, тебе повезло отхватить невесту с невероятно почётной родословной среди эльфийской расы, — улыбнувшись, Илимия гордо подняла голову. — Так что гордись и почитай, понял?

— Да-да, горжусь и почитаю, понял.

Итак, пора подытожить, что мы имеем. Люменос — бог Порядка, желавший вечного покоя и развития своей стране, предположительно, маг. Лерий — маг, предположительно, бог, который разрушил всё, что построил его предшественник и перевернул страну вверх ногами. Последовательность событий: жизнь Люменоса, возведение Интраила, Царство Порядка, неизвестное событие, Истоки Беспорядка, Царство Тьмы. Люменос и Лерий должны быть родственниками, а это значит, что и в Лерие был Порядок. Из-за неизвестного события Лерий уничтожил наследие Люменоса и воздвиг Царство Тьмы — противоположность Царства Порядка — и довёл Интраил до кризиса. В критический момент Люменос воскрес и решил вернуть всё на круги своя, начал гражданскую войну. Итог — взаимное уничтожение обоих правителей, а позже и самого королевства.

Теперь вся эта информация наталкивает меня на мысли о местах, где мы уже были. На верхнем этаже застыла сцены битвы Тьмы и Порядка. Здесь же нас встретила сама Тьма. Где же тогда Порядок? Воскресший Люменос тоже должен был что-то оставить после своей смерти. Учитывая уже пройденные этажи, нам ещё предстоит встретиться с Порядком? Ну а теперь...

Теперь пора понять, что делать со всей той Тьмой, что развернулась перед нами в тронном зале. Это тот самый всепожирающий мрак, который мы встретили после «соединения с тенями». Тронный зал представлял собой просторное помещение с пятью колоннами вокруг пирамиды, на самой вершине которой, скорее всего, трон. Точнее не разглядеть — тьма перекрывает видимость непроницаемым облаком. Сам же зал был... Даже не знаю, как это описать. Несколько десятков теней стояли на коленях, склонив голову перед престолом. Они не двигались, словно застыли в этой позе.

— Алан, а, может, ты... — начал я.

— Нет, Рене, даже не думай! Я не буду повторять это снова.

— Да ладно, я шучу. В любом случае, что нам делать? Как я понимаю, все наши товарищи так или иначе поднялись выше первого этажа дворца, не найдя проход вниз.

— Кажется я понимаю к чему ты ведёшь, — сказала Илимия. — Спуск где-то спрятан?

— Именно, и я думаю, что в каком-то важном месте, вроде этого. Я предполагаю, что Лерий нашёл что-то на нижних этажах и, чтобы ограничить к ним доступ, построил дворец именно здесь, а спуск спрятал.

— Мне здесь не нравится... — пробормотал Филипп. — Есть здесь что-то неправильное. Разве эти тени не монстры? Почему же тогда они нас не атакуют, это их инстинкт, но они... просто стоят. Эти ведь даже не первые, похожих мы уже видели.

— Алан, ты можешь как-то узнать их природу? — спросил я.

— Не уверен... Но могу попробовать.

— Тогда, начинай. А мы, ребята, будем думать, — закончив, я подошёл к остальным, но не успели мы начать обсуждение, как Алан напряжённо вернулся в наш круг.

— Господин Филипп был прав, здесь что-то не так.

— Что именно? — нетерпеливо спросила Илимия, готовая снова призвать хлыст.

— Я здесь ничего не чувствую. Ни теней, ни тьмы. Всё вокруг, словно, иллюзия, — ответил Алан, указывая на вершину пирамиды. — Вот там нет никакой тьмы. Ужасающее чувство присутствия хозяина исходит прямиком снизу, очень глубоко.

— А раньше оно было так же? — спросил я, уловив намёк на подсказку к моим выводам.

— Нет, раньше источник был где-то во дворце, — задумавшись, ответил Алан.

— Вот оно! — воскликнул я и направился прямиком к пирамиде. — Это место точно как-то связано со всем. Любой неподготовленный остерегался бы теней и непонятной тьмы, ведь до этого они представляли опасность. Но здесь...

Как только моя нога ступила на подъём на пирамиду, сзади послышался крик Илимии:

— А ну стой, немедленно, ни шагу дальше! Сдохнуть захотел?

— Но здесь собрана целая толпа теней, с которой даже подготовленной группе охотников будет тяжело справиться, а на троне находится тьма, как объект поклонения солдат этого забытого королевства.

— Стой, Рене! — вторя Илимии, кричал Алан.

— Алан же сказал, что не чувствует здесь ни намёка на то, что мы встретили раньше, а источник ужасающей силы сместился из глубин дворца куда-то далеко вниз. Знаете, что это значит?

— Рене, не делай этого! — крикнул мне в спину Филипп.

Но уже ничто не могло меня разуверить. Вся эта тьма на этаже лишь ложь, созданная одним великим существом, чтобы скрыть от своих последователей то, что они не должны были получить. Для этого он использовал свои силы, чтобы погрузить дворец в вечную тьму. Он умер не здесь, поэтому и тела Люменоса здесь нет. До погружения во тьму остался лишь шаг.

— А это значит, что мы нашли настоящий спуск. Спуск, спрятанный за завесой фальшивой Тьмы, — сказал я, уверенно шагнув во всепожирающую мглу.

— Нет! — лишь отзвуки крика Илимии настигли меня.

Если всё верно, то те останки не принадлежали ни Лерию, ни Люменосу Второму. Возможно, после потери правителей жители Интраила раскопали могилу Люменоса Первого. Если всё верно, я нашёл спуск, который не смогли найти остальные. Если всё верно, я сейчас не умру...

Последний шаг был сделан с закрытыми глазами. Уверенность уверенностью, но страх перед неизвестностью никуда не ушёл.

Шаг.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Пятый шаг.

Я спускаюсь

Шестой.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.

Десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый.

Четырнадцатый.

Ступени кончились, под ногами твёрдый монолитный камень, а глаза... В глаза бьёт яркий свет, который видно даже через закрытые веки. Я был прав. Я был прав! Я выжил!