Когда мы зашли, всё было обжито. Где-то вдалеке тьму здания разрезал задорный танец маленького огонька. Уже в доме Волк скинул капюшон, обнажив короткие тëмно-серые волосы.

— Проходите к огню. Снимайте заляпаные шмотки, — мужик скрылся на лестнице.

Как оказалось, источником света было тлеющее полено в камине. Разве не опасно вот так разводить огонь? Дым ведь могут заметить или почувствовать. Комната была завалена всяким хламом: бумага, брёвна, осколки стекла, одежда. Единственное чисток место — стол с шестью стульями вокруг.

Отодрав рубаху от спины, я с грустью взглянул на неё. Бедная была безнадëжно испорчена — огромное кровавое пятно разорвало белизну спины и левого рукава. Благо хоть штаны в порядке... Об Алане только того же сказать не могу. Вот ему попало сильнее всего. Вся его одежда стала багровой. Хоть из шеи водопада больше нет — что-то хорошее.

И вот мы вдвоём под светом камина: я голый по пояс, он — в брэ. Пока Волк не пришёл, мой взгляд был прикован к тени Алана. Она стала глубже, складывалось ощущение, что свет не сможет её развеять. Словно кусок мира был выдран, оставив за собой лишь непроглядную черноту.

— Что-то в ней неправильное...

— Чего?

— Твоя тень. Она какая-то... Странная. Но не понимаю, почему?

— Может тебе кажется? После всего-то, что сегодня было.

— Возможно. Возможно...

Лестница заскрипела, ступени прогибались под тяжёлыми шагами Волка. Он нёс с собой какую-то потрескавшуюся корзину. По пути к нам громила схватил одно из брëвен и бросил в камин. С шумом поставив груз на стол, агент прорычал:

— Сначала зелья, — толкнул от крышку.

Внутри красовались три бутылька с переливающейся бардовой жидкостью и невзрачная одежда.

— Рыжему два, тебе одно, — обходя нас, Волк уселся за стол.

— Как-то ты неуважительно общаешься, не думаешь?

— Да мне насрать на тебя, твой статус и прочее. У меня одна Госпожа, одна Хозяйка.

— Вы у Илимии все такие? — спросил я, но вопрос был проигнорирован.

Откупорив зелье, я выпил его одним глотком. Безвкусная вязкая жижа растеклась по пищеводу, растворившись в желудке. В тот же миг рану заполнил ужасный жар, словно внутрь засунули раскаленной уголь. Что-то там зашевелилось. Но вскоре эти ощущения пропали так же внезапно, как появились. Ощупав спину, я нашел там только гладкую кожу. Никогда раньше не пил зелья, удивительное чувство.

Алан последовал моему примеру, но для него эта процедура прошла тяжелее. Кашель, кряхтение, он едва удержался на ногах. Но так же, как и я, быстро пришёл в норму. Все раны затянулись без следа.

— Дальше одежда.

Последовав указанию, мы оделись. Это были какие-то лохмотья, но, стоит признать, сели они идеально.

— Ну а дальше что?

— Ждём.

— Чего?

— Не чего, а кого. Госпожа скоро должна прийти.

И правда, вскоре с улицы послышались шаги. Дверь осторожно открылась, кто-то быстро направился к нам. Илимия. Красные волосы забраны и спрятаны под косынкой. Одежда похожа на нашу, невзрачная. На лице кривая гримаса гнева.

— Какого хера вы двое творите? — процедила сквозь зубы. — Город ещё от смерти императора не отошёл, а вы такие перлы выкидываете. Вы хоть понимаете последствия всей этой беготни? А если бы вас заметили первыми не мои люди? Что тогда, а?

— Да улицы же безлюдные... — начал оправдываться я.

— Да с тобой, Рене, всё ясно. Тут вопрос не к тебе. Алан, ты вообще о чем думал, бегая по всему, мать его, району?!

— Прости, я был... Немного не в себе. Особенно после прочтения подробностей ритуала. Обещаю, такого больше не повторится.

— Очень на это надеюсь, — вздохнув, Илимия упала на стул. — Что бы вы без меня делали?..

Тишина. Лишь треск дров разносился по комнате.

— Давайте расходиться. Чего теперь сидеть? — прошептала эльфийка, мы же молчаливо согласились.

— Госпожа, какие будут указания?

— Так, Волк... Занимайся пока сбором информации. Дальнейшие указания я пришлю позже.

— Да, Хозяйка.

Аккуратно покинув поместье, мы в тишине ночи разошлись по домам.

***

В поместье семьи Шейр мы вернулись в полной тишине. За всю дорогу Рене не обронил ни слова. Оно и понятно — мы оба слишком устали после событий этой ночи. У двери своей комнаты Рене обернулся:

— Объясни завтра мне всё как следует. Сегодня я уже ничего не пойму.

— Да, я и сам нехило устал. Всё завтра.

И вот он скрылся за дверью, а я... С меня спало показное спокойствие. Всё тело пробрала дрожь, словно только вылез из ледяной воды. Рене ничего не понял! Ритуал должен был завершиться подчинением монстра или его смертью, но не так!

На подкашивающихся ногах я доковылял до своей комнаты. С силой толкнув дверь, ввалился внутрь, распластавшись на полу. Меня всего трясло от ужаса осознания произошедшего. Не в силах встать, я дополз и забрался на кровать.

Сердце бешено колотилось в ушах, дышать было тяжело. Я лежал, свернувшись калачиком. От напряжения мышц мои зубы... Они стучали так же, как у того монстра. Я знаю это так же, как знаю, что мои чувства сейчас идентичны его во время погружения в тень.

Унять дрожь и успокоиться было для меня недостижимой роскошью. Сейчас удел этого жалкого слуги — пытаться избегать пропасти размышлений о произошедшем. В положении избитой псины я пролежал до рассвета, лишь тогда сил бороться с усталостью не осталось. Сознание утонуло в туманном океане образов и обрывков сцен этого дня.

Мне снилось что-то странное. Моя комната. Я лежу на полу, ноги на спинке кровати. Стук в дверь. Настойчивый, грубый, нетерпеливый.

— Алан, вставай! Я нашел для тебя работу, — столь знакомый и неприятный голос... Отец. — Вставай, кому говорю! У меня еще куча дел, мне некогда тебя ждать.

Нельзя же так со спящим человеком... Я всю ночь где-то бегал. А... Что вообще было этой ночью? Почему-то не могу вспомнить. Всё как в тумане.

Недовольно поднявшись, я еле отодвинул тяжеленную дверь. За ней морщинистая рыжая усатая морда.

— Что у тебя с лицом? — рожа скривилась. — Словно десять амбалов всю ночь били. Собирайся, поедешь в Бренну. Местный староста должен был передать господину Эрнесту письмо, но ничего не пришло. Проверишь, что у них там.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Господин дал мне два выходных. Я собираюсь воспользоваться ими в полной мере и отдохнуть.

— Собирайся, — угрожающе пробасила морда.

— Найди себе другую игрушку, — тяжеленная дверь с лёгкостью пëрышка захлопнулась. Только недовольное ворчание осталось за ней.

Радуясь победе над страшной и ужасной рожей, я развернулся и встал в ступоре... Из-под одеяла выглядывало чьё-то лицо. Смутно напоминает что-то знакомое, такое родное. Словно игрушка, с которой провёл все детство. Кто вообще посмел лечь в мою кровать?

Встав над вероломным захватчиком, я принялся разглядывать, кто же это такой. Короткие рыжие волосы, большой нос. Чем-то похож на ту рожу, они заодно? На помятом усталостью лице испуганная гримаса, ему страшно, что-то ужасное снится? Вот и правильно — нечего спать в чужой кровати!

А ведь мне ночью тоже было страшно. Ещё бы, после всего-то произошедшего! После произошедшего... Воспоминания неистовым потоком хлынули в голову. Образы замелькали перед глазами: ритуал, свечи, я, книга, Илимия, рапира, кинжалы, Рене, кровь, чудовище, — всё слилось в цельную картину ужасов прошлой ночи. Медленно взгляд опустился на лежащего в кровати человека. Это же я! А если я сплю... Кто тогда я?!

От чувства, что кто-то стоит надо мной, сон прервался, а мой взгляд упëрся в наблюдателя. В меня... Надо мной стоял я сам с испуганным выражением лица. Стоило открыть глаза, как «другой» резко почернел и безвольно упал на кровать, образовав чёрную, как сама Бездна, тень. Судя по бьющему в окно яркому живому свету, завтра всё же настало. Надо обсудить события ночи с Рене и срочно!