— Бог мой, Экстер… — сипло произнес Тайден Вента. Он трясся в постыдном ужасе, стучал зубами, глубоко дышал. С места никак не получалось сдвинуться: внутривенная доза паники, как жидкий азот, намертво приморозила ноги к полу. Капитан ощущал себя жалким ничтожеством, червем, муравьем, стоя перед воплощением хтонической жути. Даже Конквизитор и Лаборант не производили настолько страшного впечатления. Нет, о них и упоминать не стоило.

Позади раздавались нечленораздельные истеричные всхлипы. Культисты, еще минуту назад травившие шутки да веселые истории, сейчас едва ли не падали без чувств. Пара-тройка все-таки закатила глаза и рухнула с пеной у рта: послушники не выдержали Ауры и психического давления изуверского чудовища.

К ним медленно продвигалась обезличенная персонификация потустороннего безумия.

Иногда в искаженные разумы закрадывались совсем уж бредовые образы и интерпретации той кроваво-дымной сущности впереди.

Инкарнация Мары, Лорда Кошмаров.

Аватар Урана, Губителя Душ.

Клон Агни, Алого Квазара.

— Это… Это невозможно… Так не должно было быть…

Тайден не смел предположить, во что выльется сопровождение Кенры, в какую глубокую яму его заведет эта миссия. Будто чувствуя скорый конец, мозг на бешеной скорости прокрутил перед глазами киноленту жизни. Кадры выжигались из черепного проектора, и пепел воспоминаний оседал в сознании слой за слоем, забивая потоки мыслей. Последние пять минут вспыхнули ярче всех…

***

Насвистывая веселую мелодию, Вьяго Страггур зашел в общий туалет. Тошнотворную вонь свежепролитой крови, искромсанных потрохов и прогнившей зубной эмали перебили приятные запахи мяты и пихты. Истошные крики жертв поблекли и увяли, походя на треск помех телевизора или радио. Убаюкивающее гудение вентиляции и обаятельный плеск воды пригрели уши.

Реаниматор прикрыл глаза, опустил щекотавшую нос медицинскую маску. Ноздри жадно втянули свежий прохладный воздух. И хоть настенные распрыскиватели лишь имитировали природные ароматы, Вьяго не видел дневного света вот уже два месяца. Подобное в его работе не редкость, оттого каждый поход в туалет ощущался как прогулка по лесу после дождя.

— Блаженство, — в священном трепете молвил биоинженер.

Как обычно он выбрал самую дальнюю кабинку. Она всегда пустовала. По просьбе самого Реаниматора, разумеется. А если кто и отваживался занимать нагретое место, того бедолагу ждало наказание.

Защелкнув дверцу, Вьяго повесил мантию на крючок, спустил штаны, с кряхтением присел и щелкнул пальцами. Серебряный браслет на левом запястье вспыхнул бирюзовым светом. Секунда ожидания — и пространственный Артефакт выплюнул сенсорный планшет прямо в ладонь владельца.

Остались последние штрихи: биоинженер положил ржавый секатор на колени, открыл на экране аппарата файлик со своими же отчетами и приступил к безмятежному чтению. Пальцы свободной руки с назойливым скрипом ерзали по кровожадному орудию.

— Шеф, пожалуйста, прекратите… — в молебном тоне попросил культист из другой кабинки.

— Хм? А, как будет угодно, — усмехнулся Страггур. — Привычка.

Раз в несколько минут Реаниматор отрывал взор от планшета и прислушивался к окружающим шумам. В основном это происходило, когда в патологической зале уж больно громко кричали культисты. Искусанные пожелтевшие ногти начинали стучать по лезвию в прерывистом ритме, а вторая рука откладывала планшет и хватала бумажный рулон. Но если в низком гуле механизмов, журчании воды и монотонном тарахтении из вентиляции Вьяго не примечал странных призвуков, то возвращался к анализу текста. Завершение сеанса ‘’сброса отходов’’, само собой, откладывалось еще на немного.

Паранойя — незаменимый друг любого Крафтера, как правило полезный, но подчас слишком навязчивый. Для особо больных, вроде Вьяго, чувство чужого дыхания в затылке чаще раздражало, чем помогало. Оно как пилящая мозг жена; или как теща, живущая не то что в одном доме с тобой — она спит на соседней кровати и тревожно орет почем зря, мешая нормально спать.

Исколесив не одну дюжину Миров, Реаниматор наслушался мифов и легенд о прославившихся посмертно могущественных Крафтерах. Среди всех историй долгие годы у Вьяго была одна любимая, названная в простонародье ‘’мочегонной’’. Глубокой ночью какому-то недалекому Подмастерью приспичило в туалет, и прямо во время процесса к нему со спины прокрался наемный убийца. Страггур долго потешался над судьбой этого бедняги. Пока сам чуть не повторил ее. Реаниматору просто повезло, что киллер попался неопытный: он не сумел убить одним ударом, чем и воспользовался культист. После этого случая Вьяго составил список мест и дел, когда нужно быть максимально сосредоточенным на окружении. Самые яркие примеры: на унитазе, в душе; во время рукоблудия, секса, а также завтрака, обеда и ужина.

Впрочем, ‘’секс’’ — сильно сказано. Женщинами Лаборатория не балует, а уж красивых женщин по пальцам двух рук пересчитать можно. Круцци не в счет. Оно вроде и хочется, но колется. Среди культистов Экстерминиума Мира Дел-Дестино нет никого, кто не желал бы ее окучить — да что говорить! — просто полапать. Вот только есть риск быть окученным в ответ, а к такому немногие были готовы.

«Да, жалко несчастных бедолаг». — Вьяго мысленно помолился за благополучие коллег. Некоторые так и не оправились от психических травм.

Оттого верующие в Экстера промышляли хорошенькими телами: не израненными, обеззараженными, вымытыми и даже причесанными. Конспирации ради продавали чаще лишь нижнюю половину. Цельный труп стоил дороже. За красивый вовсе выставляли какие-то баснословные цены: Артефакт или ценное знание по Аспектам. Так или иначе, многие покупатели довольствовались и частью тела с дыркой. Это мало смущало тех, кому уже невтерпеж; невелико подспорье.

«Да уж, с некрофилией и дилерами в Лаборатории надо разобраться. Как-то… неправильно, что ли. В конце-концов, мне, как начальнику, скидка должна быть побольше», — с печалью на сердце подумал Страггур, листая чат ‘’рынка дырок’’ послушников, в который вступил неделю назад.

Но праведные пальцы не позволили отдаться мерзким фантазиям, и мысли быстро возвратились к санузлу.

Умереть в туалете во время ‘’очистки организма через задний проход’’ Реаниматор считал самой чудовищной участью из возможных. Хуже, по его мнению, ничего не могло быть.

И тем не менее Вьяго нашел парочку неоспоримых плюсов, перекрывающих страх перед уморительно-ужасной смертью.

Даже самому жестокому и невменяемому экзекутору порой хочется тишины и спокойствия. Туалет идеально подходил на роль миниатюрного санатория. Опрятный санузел для персонала — райский уголок в любой душегубке. Просто далеко не все доходят до этой прописной истины. Подавляющее большинство культистов предпочитают справлять нужду в каком-нибудь неуютном вонючем углу, следуя плохому примеру старших по званию. С одной стороны — у уборщиков постоянно завалы на работе. И они буквально разгребали их кучами. С другой — в санузлы заглядывали лишь избранные, что исключало очереди.

И к тому и к другому Реаниматор относился с ликованием. Чернорабочие в ключевых секторах Лаборатории — это никто иные, как провинившиеся биоинженеры, ритуалисты и Крафтеры из ударных отрядов. Грязная работенка тренировала дисциплину, частично смывала грехи. Культисты чистили не только полы, но и свои мозги. Как считал Вьяго: бытовой труд облагораживает. Оттого к сантехникам, уборщикам, ассенизаторам и людям из других ‘’неблагородных’’ профессий он питал искреннее уважение. Если те работали с полной отдачей, конечно. Страггур стал экзекутором пять лет назад, когда ему перевалило за пятый десяток. Молодость же он отдал шпионству и путешествиям по иным Мирам. Для прикрытия часто приходилось брать в руки швабру, сварочный аппарат, гаечный ключ, рубанок. Как никто другой Реаниматор знал, насколько тяжело порой приходится жить обычным работягам. Отсюда и вытекало почтение.

Другой плюс — в туалетах происходят чрезвычайно интересные знакомства и не менее занимательные беседы. Как, например, сейчас.

— Ты еще меня слушаешь, Броуди? — спросил Вьяго, прервав поучительные нотации.

— Да, шеф. Очень классно рассказываете, — раздалось из другой кабинки вместе с выпуском метана.

Походы с целью ‘’отложения личинки’’ — гарант встретиться со старым или новым умным соседом. Глупцы обычно не заходят в общественные туалеты.

Не передать словами, как сильно Реаниматор любил разбрасываться мудростью. Особенно в свободное от работы время.

— Свежеватель меня дери! До чего жаль, что тот паренек Кенра не оценил моей щедрости, — пожаловался инквизитор.

«И так глупо проболтался о своем великом даре», — дополнил уже мысленно.

О том, что юноша Благословлен Экстером, Вьяго пока предпочел не распространяться. Слишком больно было даже думать об этом, ведь бедолагу непременно положат на операционный стол. Нескончаемые пытки и опыты обеспечены: Верховные Конквизиторы, как и подобает истинно-верующим в догматы Экстера, не упустят шанс заиметь личной выгоды. Они постараются выжать из Кенры все секреты, и их намерения не поколышет вероятный гнев Бога Резни.

— Видел бы ты эти глаза, Броуди… — жалостливо продолжил Страггур. — И эта страшная Аура… Ох, зря я в ту минуту позволил эмоциям взять верх, зря разгневался на пустом месте. И Темного Апостола надо было осадить. Будь проклята моя мягкая натура!

Будучи легко ранимым и глубоко переживающим человеком, вину за оплошность Кенры Вьяго принял на душу.

— Под моим руководством из мальчонки вышел бы отменный экзекутор. А там, глядишь, в будущем мне с этого воздалось бы.

— Да бросьте, шеф, — ободрительно ответил сосед. По туалету прокатились звуки пиксельных фанфар: Броуди запустил стрелялку на планшете. — Все, что ни делается, — все к лучшему. Тем более, как я понял из вашего рассказа, тот недоросток Кенра был тем еще зазнайкой и выскочкой.

— Ну, в его праве быть зазнавшимся и высокомерным.

— Почему же?

— В ближайшую неделю, а может и пару дней, сам узнаешь. Эпохальные новости распространяются быстрее, чем мы можем себе представить.

Вот уже прошло пятнадцать минут с начала физиологической процедуры, а оторвать седалище с обода унитаза у Реаниматора все никак не получалось. Казалось, сродни психическому ритуалу, сидение над священным керамическим отверстием вводило в транс. Нередко в такие минуты в жаждущие чертоги разума Реаниматора, точно по зову судьбы, вместе с плеском воды с ноги врывалось озарение или любопытная идея. Сегодняшний поход не мог похвастаться подобным.

Расстроившись, Вьяго закрыл лицо руками. Он собирался сидеть на горшке, пока не онемеют ноги.

Ужасное событие произошло внезапно.

Сознание биотехнолога растрясло криком паранойи. Страггур по обыкновению прислушался, насторожился. Желтушные кривые ногти заскрипели по кромке лезвия секатора. Не мудрено, что на сей раз, находясь в ментальном упадке, Вьяго действительно различил в далеких шумах нечто странное.

В криках коллег-инквизиторов звучала будто не злоба, но импульсивный страх, перерастающий в непередаваемый ужас.

— Ты слышишь это, Броуди?

— Слышу что?

— Крики.

— А, ну это и так понятно.

— Нет, — не унимался Реаниматор. — Сейчас… Сейчас все будто по-другому.

— Да вроде как обычно орут, — невозмутимо отвечал сосед, увлеченный игрой на планшете. — Сто процентов эксперимент с мутагенами опять вышел из-под контроля. Пациенты вырвались, хирурги не уследили за ними, ну старшие по званию и матом всех начали крыть. Стандартная практика.

«Мне правда показалось?»

Вьяго уже засомневался в остроте своего слуха, когда гомон усилился. Страггур неоднократно ловил истеричные обрывки таких слов, как ‘’Помогите!’’ и ‘’Спасите!’’. Вскоре послышались громыхания словно от разрушения кирпичей и шлакоблоков, треск стекла и разбитой посуды, звяканье металла. Постепенно к человеческим воплям присоединилось что-то звериное, бешеное, до жути голодное. Плотоядные звуки напоминали нечто между булькающим воем и хрипящим рычанием. Существа с деформированными глотками будто рождались из воздуха или выпрыгивали из иного измерения, поскольку их кошмарный рев с каждой секундой все сильнее заглушал страдальческие крики культистов.

Так звучала прелюдия к бойне: остро, жутко, свирепо, с хищными акцентами и бурным крещендо.

Вьяго пробрало до мурашек.

Свет на потолке замигал. Пол затрясло. Стены задрожали.

В такт с пальбой и сигналом тревоги биоинженер схватил туалетную бумагу, вытерся отработанными движениями. Раз-два — и готово. Секундная стрелка еще не тикнула в десятый раз, как Вьяго уже подтянул штаны, накинул мантию и вылетел из кабинки.

В ту же секунду из соседней туалетной будки раздались зловещие звуки. Пятилетний опыт в качестве инквизитора подсказывал Реаниматору, что с таким рваным протяжным хрустом ломают позвоночник, а с влажным шуршанием терзают плоть.

Броуди завизжал как поросенок, задолбил в стенки кабинки.

Страггур согнул ноги в боевой стойке, вскинул секатор. Из трещин на ржавых лезвиях просочилась, брызнула кровь. Прямо как пускающий слюни хищник, полуживое орудие предвкушало охоту.

С глазами навыкат Броуди выломал дверь, ударился в зеркало. В его лицо впились кривые осколки. Раковина, на которую он уперся, упала и отдавила ноги. Но не из-за располосованного лица и травмированных ступней культист закрутился и запрыгал словно в припадке. Вьяго увидел источник его невыносимой боли, когда стянутые штаны запутали ноги, и послушник разбил лицо об кафель. Некое существо торчало из заднего отверстия коллеги. Оно походило на полупрозрачного серо-зеленого слизняка. Внутри брюшка роились паукообразные насекомые и сколопендры. Мерзкая тварь шипела, стрекотала, глубже запихивая себя в анальное отверстие Броуди с помощью десятков острых щупальцев и хитиновых лапок.

Культист падал, валялся, вставал, бился об углы и стены, размазывая повсюду кровь и фекалии.

Ни в каких самых безумных наркотических фантазиях Вьяго не представлял настолько мерзкой и ужасной смерти.

«Вот каков итог не соблюдения правил безопасности в туалете. А я говорил, много раз говорил, что надо держать ухо востро, а оружие под рукой. Санузел, где бы он не располагался, — самое непредсказуемое и опасное место».

Струггур покачал головой, жутко разочарованный в Броуди.

«Плохим слушателем, оказывается, ты был, не внимал моей мудрости должным образом… В принципе, теперь это не важно. Надо хоть избавить неблагодарного ублюдка от страданий. Такой участи никто не заслуживает».

Реаниматор собирался порубить коллегу на куски, но внезапно у него закружилась голова, закололо в висках. К глотке подкатила пищеварительная желчь. Страггур стиснул челюсти, прикрыл глаза. Он остолбенел как статуя, почти не дышал. Немыслимым образом у него обжигало легкие словно после спринта.

«Свежеватель меня дери! Что… Что происходит?»

Тем временем живот культиста сильно раздулся — паразит пропал в заднем проходе. Разве что осклизлый скорпионий хвост вываливался наружу.

Мышцы скукоживались крепчая, а жировые отложения неестественно быстро плавились и загнивали. В воздухе повис тошнотворный смрад, будто рядом прорвало канализацию.

Перерождение через трансмутацию шло полным ходом.

А бионженер упал на колени и изрыгнул не переварившийся бифштекс, которым откушал час назад. Ненормальная мигрень точно сминала черепную коробку, притупляя восприятие. Тошнота же делала тело обмякшим и расхлябанным наподобие овоща. Вьяго сразу понял, что его психику и организм поразила неизвестная инфекция. Впрочем, осознание проблемы не помогло решить ее.

«Надо использовать Артефакт Разума! Давай! Ну же! Свежеватель меня дери… Почему не получается активировать его мысленно?! Нужно… хотя бы прикоснуться… Срочно!» — Рука мучительно медленно потянулась к внутреннему карману мантии.

Из голоса послушника пропадали человеческие интонации. Крик переплавлялся в рев: безмозглый, людоедский, напоминающий одновременно рвотный позыв и рычание волка. На горле слезла кожа. Мышечные волокна расклеились, взвившись словно черви. Глаза буквально вывалились из орбит: превратившись два опухолевых шарика, что источали бурую жидкость, они повисли на вытянувшихся мышечных веревочках.

Наконец пальцы Вьяго нащупали спасительный Артефакт. В тот же миг мышцы обдало теплыми покалываниями, а в раскалившейся от боли головной чан будто ледяной водой залили.

Пока тело экзекутора разогревалось, а мысли остужались, он услышал справа хлюпанье. Повернув голову к личной туалетной кабинке, увидел слизняка. Тварь выкарабкивалась из унитаза, болтая щупальцами и противно пища. Склизкая образина будто была обижена, разочарована, что ей не повезло застать противника врасплох.

Рвотный выродок развел щупальца, сжался, присел. Он готовился к броску.

Истратив психическую энергию Артефакта всю до крупицы, биоинженер восстановил над собой контроль и поднялся с колен.

Пальцы до хруста сжали ручку секатора. К ногам прилила сила. В мозг ударила мощная доза адреналина, ограждая от натиска психического атрибута инфекции.

Слизняк прыгнул, и Вьяго рассек его в полете. Смердящие половинки уродца шмякнулись в зеркало позади. Существо не умерло: удар Реаниматора просто разделил его на два поменьше. Вереща, они выбросили остроконечные щупальца во врага. Страггур разрубил их. Твари взвыли от ярости. Биотехнолог развернул секатор по горизонтали, развел лезвия-ножницы и щелкнул ими по воздуху, не касаясь паразитов. Из орудия вырвалась красная полоса вибраций Аспекта Крови. Она расплющила монстров, но не убила. Топленые ошметки биомассы, хныча и хлюпая, расползлись по стене полчищем червей.

Страггур выкинул свободную руку в сторону личинок, растопырил пальцы. Нити чистых вибраций собрались в ладони. Колебания материализовались в клубящийся комок багрового пара. Вьяго послал энергию в паразитов. Туман разлился по стене, впитался в червей. Реаниматор сложил мозаику мысленного образа — преобразовал базовый шаблон кипячения крови. Красный смог расщепился, обернулся огневым паром. Образины истошно зашипели. Они сварились заживо и вязкой зеленой жижицей сбежали на пол.

Справа раздался свист как от резкого взмаха чем-то тонким и острым. Биоинженер взметнул секатор, парируя удар костяного лезвия. Не глядя преобразовал порыв воздуха. Мерзкая красно-зеленая туша сломала пару кабинок, полегла у центральной. Страггур отступил, принял защитную стойку. Со страшным опозданием он ощутил, как по щеке стекала влага. Боясь, что зараза может распространяться через кровь, Реаниматор содрал кожу, где был порез, и достал трясущейся рукой лечебный Артефакт. Только поэтому не кинулся добивать чудовище.

Оно медленно встало, опираясь на заостренные кости, что вырастали из ладоней. Вьяго как раз закончил с исцелением.

В Броуди не осталось ничего человеческого. Теперь эта была живая машина для расчленения.

Нижняя челюсть отвалилась, а верхняя распухла. На изуродованном подобии лица не читалось никакой гримасы. Голова выглядела как большая раззявленная пасть с зубами пираньи и двумя моржовыми бивнями. Мышцы с сухожилиями расслоились, превратились в десятки длинных подвижных усиков. Череп раскололся, изливаясь скворчащей мозговой жидкостью.

Руки были высоко подняты над головой и сломаны в локтях, походя на косы, а ноги выгнуты в обратную сторону, как у кузнечика.

В скольких Мирах Бойни Страггур не бывал — подобных существ ни разу не встречал. Впрочем, сражаться с неизвестными формами жизни ему не впервой.

Реаниматор знал под десяток смертоносных шаблонов, вместе с тем владел синергией между Аспектами Крови и Яда. Он мог убить монстра на месте, но решил не тратить Эфир почем зря. Даже ‘’кровавые доспехи’’ и банальный Эфирный купол посчитал излишними.

«Пусть я далеко не профи в ближнем бою, лучше сохранить энергию до следующих стычек. Одно дело биться с одним таким отребьем, совершенно другое — с дюжиной».

Несмотря на полную уверенность в победе, Вьяго не позволил себе расслабиться.

«Давай, нападай».

Словно услышав мысли биоинженера, образина злобно взвыла и ринулась в атаку. Махи костяных лезвий были хаотичны, непредсказуемы. Страггур на миг засомневался, что сумеет заблокировать или парировать удары. Он перекатился за спину монстра.

«Осторожность превыше всего».

Чудовище шустро развернулось. Инквизитор попятился, держа оружие наизготовку. Настигло сожаление:

«Надо было бить в спину… В следующий раз так и сделаю».

Отребье повторно бросилось на врага, но поменяло тактику. Когда до Вьяго оставалось меньше десяти шагов, оно присело, выбросило бритвенные костные клинки вперед, сделав их копьевидными, и прыгнуло.

«Тем проще».

Реаниматор уклонился, развел лезвия секатора. Отрезал руки страшилища до локтей: сначала одну, потом вторую. Мерзкий комок безудержной ярости обмяк возле раковин. И в ту же секунду чудовище вскочило с раззявленной пастью. Оно метилось в шею.

«Какого?..»

Вьяго не ожидал подобной прыткости. Он еле успел сообразить выставить орудие. Монстр напоролся на ржавый инструмент. Кончик выглянул из спины. Но сквозное ранение не нанесло значительного ущерба изуродованному покойнику. Скорчившись в спазмах, он изрыгнул на Страггура ядовитую кровавую субстанцию. На лицо не попало, но грудь словно огнем обожгло. Отродье пододвигалось к врагу, глубже нанизывая себя на секатор. Пираньи зубья щелкали в нескольких сантиметрах от лица.

Биотехнолог не придумал ничего лучше в экстренной ситуации, чем преобразовать порыв воздуха. Дурная привычка, заточенная долгим простоем — без схваток. На Крафтерах Второго Ранга этот трюк не сработал бы. Вьяго повезло, что он сражался не с человеком.

Сильный шквал откинул тварь. Она врезалась в кафельную стену. Поднялась пыль. Реаниматор посмотрел в зеркало. Биологическая кислота кровожадного выродка разъела мантию. На коже остался ожог. Экзекутор вздохнул, достал лечебный Артефакт, приложил его к груди. Энергия предмета иссякла спустя несколько секунд, и Страггур выбросил сосуд в унитаз.

Чудовище отлипло от стены, сгорбилось, судорожно затряслось. Инквизитор толком понять не успел, что делал противник, как из лопаток тлетворного зверя вырвались новые косовидные лезвия. Тоньше. Длиннее. Быстрее. Смертоносней.

«Да ты издеваешься… Может, все-таки убить этого ублюдка залпом взрывной крови из секатора? — подумал инквизитор. Монстр рычал и стачивал костяные отростки друг о друга. Он как бы подманивал Вьяго. Тот наоборот ждал броска образины, чтобы покончить с ней одним ударом. — Преобразовать серно-кислотное облако? Создать простенький кровавый клинок и нашинковать издалека? Сотворить парочку щупалец, схватить, перекрутить и выжать уродца как губку? Что же выбрать? А в принципе… И так справлюсь».

Людоедскому существу надоело ждать. Оно вернулся к старой стратегии: побежало тараном, интенсивно рассекая воздух косовидными конечностями. Вьяго ушел перекатом, как и в первый раз. Монстр потерял его из виду. Реаниматор контратаковал: развел клинки секатора и вонзил правый чуть выше копчика страшилища. Со звонким щелчком клешневые острия сомкнулись.

Из разреза в левой области поясницы хлынула зеленая кровь, но больше она походила на грязь или водосточный шлак.

На мгновение дух ученого поглотил здравомыслие Вьяго. Разум утоп в неутолимом любопытстве:

«Он отрегенерирует? Отрастит еще одни лезвия? Или…»

Шатаясь, едва не падая, Броуди повернулся к биотехнологу. Плоть на распоротом боку загрубела, зазубрилась. Ребра с зажеванным скрипом искривились и искрошились, как отсыревшие деревяшки. Шмотки внутренностей разложились в полужидкое месиво. Из него сформировались отростки, плюющиеся кислотой.

Инфекция преобразила ранение в новое биологическое оружие.

Глаза Страггур заблестели.

«По… Поразительная адаптация!»

Чудовище поплелось к нему. Вырывающиеся из лопаток бритвенные костяные отростки свешены до пола. Голова опущена так низко, что виднелось расколотое темечко с вытекающим мозгом. Жгутики и щупальца по всему телу вяло дрыгали будто в отчаянии — будто чудовище уже признало поражение.

«Свежеватель меня дери! Если б не катастрофа в Лаборатории — запихал бы в пробирку для дальнейших опы…»

Инквизитор подставил секатор, блокируя резкий удар косовидного лезвия.

Расслабленность отребья была показной.

Вьяго фыркнул.

«Занятно».

Уклонившись от второго костяного клинка, биоинженер отрезал сначала ноги противника, затем и его главные орудия. Но расчлененный торс не терял надежды достать Вьяго: когтистые щупальца болтались из стороны в сторону, разбрызгивая яд, а хлюпающие придатки вовсе плевались им.

Реаниматор увернулся от снарядов, приспустил медицинскую маску, харкнул на труп в ответ. Не забавы ради. Так же, как и кровь, слюна несла его волю. Алая живительная влага, разумеется, послужила бы куда лучше в качестве проводника и заготовки для преобразований Аспекта Крови. Экзекутор просто не хотел прикусывать язык.

Вьяго распространил волю по зараженному коллеге, плетя вибрации в чужеродном кровотоке. Паразитические останки образины все туже возили по воздуху, пока не оцепенели — как разрядившаяся ‘’говорящая’’ кукла.

Дюжина секунд проползла враскорячку, в напряжении: усиливающийся гам в секторе патологии натягивал нервы Реаниматора. Пока нечисть не вломилась в туалет, он проанализировал пойманый живьем образец:

«Подготовка к преобразованию заняла куда больше времени, чем я ожидал. И это учитывая, что тварь была расчленена, ‘’полумертва’’ и не имела собственной воли. Точнее… Вот дрянь, даже сейчас вырваться из-под контроля пытается?! До чего же упертая! Так, на чем я остановился? Ах, да — в инфицированном кровотоке замешаны психические колебания. Они составляют всего одну десятую от других вибраций. Впрочем, столько уже хватает, чтобы выделяться из клубка Эфирных нитей в теле. Еще Кровь и Биоматерия явно выражаются, но данное и так логично.

Страггур потыкал секатором в лужицу грязевого кровавого месива — недавно убитого паразита.

«Признаков жизни нет, а остаточные психические волны все равно чувствуются. Кажется мне, монстры обладают синаптической связью. Иначе бы поперибивали друг друга. Похоже, те клочки психической энергии — зачатки разума роя? Какой-то он дубоватый… Свежеватель меня дери, да хватит! Вот дрянь! Не пытайся вырваться, ничтожество! Сколько можно… Нет, он брыкается неспроста! Ментальные вибрации в плоти… они окрепли? Как такое… Ах, ну конечно! Чем больше зараженных, тем сильнее их общий разум, распределенный по синаптической паутине! Думаю, сейчас в Лаборатории уродцев несколько сотен. Когда счет пойдет на тысячи… О, милостливый Экстер, какое ужасное преобразование! Это угроза не то что городу — всему Миру! Просто сенсация! Природа не могла создать подобных существ! Точно дело рук Крафтера! Да, Крафтера… Но человеческих ментальных волн в организме мерзотного сучонка я не чувствую. Первосозидатель умер? Или потерял контроль на своими детищами? Будь у этого гнилого мусора настоящий ‘’хозяин’’ или полностью сформированный синаптический разум, я бы мечтать не смел внедрить в него волю, тем более подчинить мертвую плоть».

Закончив с рассуждениями, Вьяго цыкнул и сложил мудру Крови для лучшей проводимости Эфира.

Кровь противника заалела воспламеняясь. Особенно плотные участки плоти накалились добела, как термит при возгорании. По лекалам Закона Разрушения, преобразуемый раствор должен был тут же детонировать либо синтезироваться в материал, нарушающий уставы природы. Но инквизитор виртуозно манипулировал распадом кровавых частиц. Доводя энтропию до пика — мысленно ‘’замораживал’’ ее, не давал коллапсировать или реконструироваться. Он не нарушал главную догму Закона Разрушения — просто нашел в ней бесхитростную лазейку. Колебания Аспекта обязательно сожмутся до критической массы. Попозже, в угодный воле Реаниматора миг. Любой дурак, практикующий Аспект Крови несколько лет, способен на подобный трюк.

Тело образины потихоньку варилось в собственном соку: кожа жухла, мясо размокало и растворялось точно сахар на языке, а кости обугливались, стираясь в черный порошок. Вентиляция и настенные распрыскиватели не справлялись с отвратительнейшим смрадом: ядреным сочетанием гари, плесени и гнили.

Рудиментарный разум роя вновь и вновь пытался завладеть организмом, сопротивлялся неизбежному. По-прежнему тщетно, однако куда напористей: верный признак, что репликация уродцев набирала обороты.

«Их уже как минимум полтысячи… То-то голова так трещит. Преобразовать синергию будет проблематично».

Вьяго размял шею, помассировал виски. Тлетворная болезнь усиленно штурмовала чертоги разума. Экзекутора замучили приливы мигрени.

«Если вирус не превратит меня в одну из этих сущностей, то сделает психически нестабильным. Нет… Я уже нестабилен. Бой с Броуди можно было закончить еще при первом столкновении. Я много ошибался, непозволительно много для битвы один на один. Треклятый вирус».

Инквизитор достал второй лечебный Артефакт в виде крышки от пластиковой коробки — он всегда носил с собой два, — приложил к голове и активировал его.

«Не подействовало. Плохо дело. Возможно, организм немного адаптировался к болезни, и рыгать я уже не буду, однако без Артефактов Аспекта Разума головная боль доведет меня до ручки. Надо бы поскорее переместиться в тайную комнату в другом туалете. Там я схоронил несколько высококачественных медикаментов, в том числе психические Артефакты. Надеюсь, с их помощью что-то да получится сделать. А ведь если бы пошел в тот санузел сразу, рисковать вовсе не пришлось бы…»

Вьяго засунул пластиковую крышку в карман, повернулся спиной к твари. Подождал, пока сердце успокоится, мысли остынут. Будь сигарета, он бы закурил. Агонические крики опять напомнили ему: подлинный ужас ждет там, впереди.

Реаниматор понимал, что сейчас дорога жизни привела его к обрыву. Сможет ли Вьяго миновать его — вопрос не силы, а смекалки. Он не перепрыгнет яму погибели, не зацементирует, — он ее обойдет, как и всегда делал в похожих обстоятельствах.

О коллегах и приятелях придется позабыть. Всем мест в секретной операционной не хватит.

«Еще не хватало приволочь за собой инфицированного».

Пылающий алый пар клубился над трепыхающимся писклявым отродьем. Касание знойного дыма на плечах Страггура было как сигнал: он пошел к выходу из туалета, но входу в преисподнюю. Едва кабинки остались позади, а до двери рукой подать, биотехнолог оглянулся и щелкнул пальцами.

«До встречи в Океане Кармы, Броуди».

— Счастливо испариться.

Инфицированной организм напоследок вспыхнул яростью: забурчал, захрипел. Со звуками, похожими на взрывы петард, его поело алое пламя — и выродок истлел.

Вьяго приоткрыл дверь…

***

Культист Гортикус сидел в кабинке подъемного крана. Работа по перемещению контейнеров с биологическими образцами подходила к концу. Остался последний ящик — самый ценный и важный. Гортикус дернул за нужные рычаги, нажал пару кнопочек. Контейнер плавно вошел в ячейку.

— Наконец-то можно отдохнуть.

Культист смахнул со лба пот, откинулся на спинку сидения. Правая рука запропастилась в обивку кресла, зашуршала. Со стеклянным звоном Гортикус достал припрятанную бутылочку алкогольного напитка. Вот оно, маленькое счастье в деспотичной Лаборатории, где работа пожирала большую часть времени и сил.

Живот жалобно заурчал. Культист попытался сглотнуть, но слюны не нашлось. Стенки горла, сухие и шершавые, как наждачная бумага, терлись друг о друга скобля кожицу. Ощущение не из приятных. Передние зубы до крови впились в нижнюю губу в бессмысленном стремлении затмить неприятное чувство.

Глубоко вздохнув, послушник Экстерминиума зашторил окна кабинки, преобразовал полупрозрачный Эфирный купол с оранжевым отливом. Тут же наложил на него вибрации Аспектов Звука, Разума и Отражения. Энергетический щит искривился, вспенился, пестрея золотистым, вишневым и индиговым цветами. Хитро сплетенные нити колебаний делали его обоюдно звуконепроницаемым. Также искажались и преломлялись Эфирные восприятия тех, кто мог бы ненароком позариться на отдых Гортикуса.

Обличить наглого культиста получится если специально постараться: прикоснуться к куполу щупом Ауры. Причем не легонько, а с пронзающим намерением. Тем не менее подобное вряд ли случится. Коллеги по цеху все понимают и точно не вмешаются. Конечно, стукачей в вольерах биороботов хватало, но нормальные мужики пресекали их попытки усложнить жизнь прилежным работягам.

Отлынивать — святое дело. В Лаборатории халявить можно и нужно. Иначе велик шанс свихнуться от биологических ужасов, при виде которых даже самого подкованного патологоанатома кондратий хватит. Лишь у культистов с психическими отклонениями сполна безумной усидчивости — они вкалывали не покладая рук.

«Я долго ждал этого момента, и я никому не позволю испортить мое настроение! — ворчал Гортикус, поудобнее устраиваясь в кресле. — Десять — нет, — всего пять минут! Дайте мне хоть пять минут! А потом… Потом я снова примусь распределять контейнеры с кровавой массой…»

Служитель культа все рассчитал. Именно сейчас его начальник Трой с гнойным прозвищем должен пойти в курилку. А смолит руководитель подолгу, обычно треть пачки за раз приговаривает.

Внезапно у Гортикуса закололо в сердце: фантомные боли, пророчащие тошнотворные страдания со зловещей точностью.

Послушник вынул из-под кресла ведерко и выгрузил туда не переварившиеся остатки завтрака. Напоследок изо рта вывалилась черно-бурая полужидкая слизь, как будто Гортикус избавился от желудка или селезенки. Повеяло тухлятиной и чем-то еще: напоминало прокисшее молоко и плесневелые овощи.

«Опять эта рана, Ушас бы ее побрал…»

Культист хрипло дышал, держась за грудь будто при инфаркте. Мир перед глазами расплывался и пульсировал, словно рябь на воде. Призрак самого худшего дня в жизни Гортикуса не оставил преследований даже спустя годы. Болезненное воспоминание всплыло в сознании вслед за болью: сердце шпиговали иглами и накачали препаратами, проводя кровавый ритуал во имя Кали под видом операции.

Беспощадная процедура. Ей подвергали либо избранных, подготовленных морально и физически, либо неугодных начальству. Знавал Гортикус новичка по имени Харум, мягкого как телом, так и характером. На нем тоже провели ритуал во имя Кали. Он сразу понравился Гортикусу. При встрече служители Экстреминима излили друг другу душу. К грусти Гортикуса, сегодня у добродушного паренька миссия в городе.

Послушник помотал головой. Сплюнув в ведро остатки нечистот, поставил его в угол.

Демонов мрачного прошлого-таки удалось прогнать, но это стило сокращения заслуженного отдыха. Вытерев губы, культист взял бутылку с алкоголем и стиснул зубы.

«Я обязательно отомщу тем мразям из секатора патологии. За себя и за Харума! Недолго вам осталось, совсем недолго. До перехода на Второй Ранг и повышения в иерархии ждать совсем чуть-чуть: всего-то Ауру укрепить надо да парочку сильных шаблонов доучить. И когда это произойдет…»

Гортикус взвыл, хлопнул по лбу. Он потратил лишние секунды на обдумывание мести, хотя мог сделать это во время работы.

«Расслабиться. Надо просто расслабиться, не думать о плохом».

Пальцы бережно водили по бутылке темного пива. Культист словно и не дешевую выпивку держал, а дорогущий Артефакт.

Последователь Экстера хмыкнул.

«Теплое. Не, так дела не делаются».

Другой рукой сложил мудру Воды, обволок Аурой-волей емкость. Выпустил кроху чистого Эфира, смешал с природными частицами. По стеклу побежала влага. Гортикус сильно подул на стекляшку. Базовое преобразование заморозки — склонение вибраций к атрибуту льда, основанное на Законе Созидания. Послушник слепил из мыслей шаблон кристаллической решетки с мельчайшими иголочками, перенес его в реальность. Капли воды замерзли, стали белоснежными, а жидкость внутри бутылки охладела.

«Что ни говори, а хранилища со свитками и книгами по Аспектам у высокопоставленных уродов Экстерминиума что надо, — с улыбкой отметил Гориткус, потягивая освежающий напиток. — Аспекты Смерти, Пустоты, Яда, Хаоса, Смерти, даже по Разуму парочка опусов есть… Специально ведь заманивают запретными знаниями, черти. В городских библиотеках подобного не сыщешь. Только с особым пропуском, наверно, разрешат заглянуть в потаенные папирусные уголки. Ну, еще в резиденциях Кланов и их Артелей можно информацию об Аспектах получить. Однако после всего, что я натворил, туда мне путь заказан… Думать о хорошем. Думать. О. Хорошем. Думай! О! Хорошем!»

Стараясь быть верным этой мысли, культист достал планшет, открыл вкладку с новостями.

«Плохая была идея, плохая».

Сводки об участившихся нападках Экстерминиума и подъеме общего уровня преступности не утешили благочестивое сознание.

Гортикус обновил страницу в поисках позитивных статей. И он наткнулся на парочку, но внимание быстро перетянул высветившийся почти во весь экран стрим. Приспешник Экстера еще не открыл его, а уже насторожился. Женщина на заставке выглядела так, словно с самой смертью повидалась: волосы спутаны, покрасневшие глаза на мокром месте, а пальцы стискивали ручку микрофона настолько сильно, будто сейчас им же придется отбиваться. На фоне происходила самая что ни на есть чертовщина: абстракция крови, пламени и обломков зданий.

Когда Гортикус все же тыкнул на стрим, его брови взлетели, а складки на лбу сложились в гармошку.

— Какого…

Девушка страшно тараторила, предупреждая жителей о чрезвычайной опасности:

— Запритесь в домах! Ни за что заглядывайте в окна! Спрячьте детей! А если чудовища ворвутся к вам… Бегите! Просто беги…

Трансляция резко прервалась. Последнее, что увидел культист, — как на съемочную группу, шипя и ревя, напали жуткие изуродованные существа. Рассмотреть их Гортикус не успел. Впрочем, он совсем не жаловался на такое упущение. Скорее наоборот.

— Во имя Разрушителей и Созидателей… Как хорошо, что сегодня меня не отослали в город за припасами. Может, есть другие трансляции? И почему новости о катастрофе не на первой полосе? Где другие статьи?

Как оказалось, послушник всего-то навсего невнимательно смотрел, настроенный в прошлый раз сугубо на поиске ‘’позитивной информации’’.

Чем больше он листал ленту, тем сильнее хмурился. Повсюду заголовки по типу: ‘’Вторжение Инородной сущности’’, ‘’Катастрофа Мирового Уровня’’, ‘’Город на грани истребления’’, ‘’Двое Подмастерий из Кланов Рэдиенс и Ауреус пали под натиском неисчислимой орды’’.

Текста словно кровью писались и в сильной спешке: предложения обрывочные, с множеством ошибок, наполненные беспримесным страхом и отчаянием.

Скоро появились записи нападения и фотографии тех багряных существ.

— Засоси меня Бездна… — выругался Гортикус, прихлебывая алкоголь.

Он обливался холодным потом, видя, как кровяные монстры размером с грузовик вихрями проносились по проулкам и площадям. Преобразования Крафтеров Второго Ранга едва ли ранили кровожадных отребий, а самих служителей правопорядка косили пачками. Смотреть на Крафтеров Первого Ранга было просто жалко: их сметали как пыль.

Лишь Подмастерья, коих в Фатуме наберется дай бог два десятка, с горем пополам давали монстрам отпор.

Гортикус не без труда отодрал взор от планшета, приложил холодную бутылку ко лбу.

«Ушас меня побери, аж голова разболелась. Вот тебе и отдых».

Массирование висков и задней части шеи тоже не помогло. Мигрень будто сильнее распалилась. Послушнику поначалу казалось, что пережатие сосудов вызвали видеозаписи с бесчеловечными расправами над жителями города.

Но ментальный червь, дырявивший черепную коробку изнутри, и не думал останавливаться, заодно препятствуя думам Гортикуса. Перед глазами поплыло, в легких забулькало, из носа потекла густая кровь. Пленка холодного пота, тонкая и липкая, как целлофан, вмиг побежала ручьями по накалившейся коже: температура поднялась словно при лихорадке. Язык елозил во рту, страдая от невыносимого солоновато-кислого привкуса. Губы растянулись как у жабы.

Культист прикрыл рот руками. Не выдержал — его стошнило прямо на приборную панель. Дотягиваться до ведра не было времени и сил.

Утерев лицо рукавом, Гортикус отклонился и спустил уже на пол вторую порцию блевоты. Горло с носоглоткой обожгло смесью алкоголя и желчи.

— Твою мать… Что со мной происходит? — осипшим до неузнаваемости голосом спросил себя служитель культа.

Дело нечисто. В прямом и переносном смыслах.

Точно подгадав секунду, по вольерам биороботов эхом разнесся хоровой звон тревоги. Вслед за сиренами бедствия сквозь звуконепроницаемый купол — иронично — продрались крики первых жертв.