— Сенсация… Благословленный Экстера удостоил меня великой чести, посетил эту убогую палату, а я никак не подготовился! Дери меня Свежеватель, хоть прибраться надо было! Какой стыд, какой срам, какой позор…

Спина Кенры поливалась нытьем и после того, как он вышел из покоев ‘’больного доктора’’, — именно такое прозвище юноша нашел очень подходящим. Пристрастие давать всем встречным забавные клички превратилось в привычку, рефлекс наподобие неустанного счета времени.

«Черта Безумца? — подумал Кенра, кусая губы. Мысли расходились веером. Ни одна не привела к свету истины.

Почему-то именно сейчас безобидная характерная особенность напрягла его. Икотошник, Хмурый, Безумец, мафиозник, больной доктор — этот фрактал посеял в сознании пять псевдонимов. Больше, чем за все предыдущие итерации вместе взятые.

«Если с ненавистью к уродам, что любят пытать детей, все более-менее понятно — этого я за собой действительно не замечал до сегодняшнего дня, возможно общение с Хмурым как-то повлияло, — то глупыми прозвищами любил разбрасываться сколько себя помню. Или нет? Дьяволо…»

Покажется сущей ерундой любому другому Крафтеру — именно поэтому подросток и зациклился. Все его Благословение строилось из казалось бы пустяковых деталей, но сплетенных хитрей паутины. Персональный дьявол прописал условия пакта не крупным, а смехотворно мелким и почти нечитаемым шрифтом.

Мысль насела и отодрать ее было посложнее засохшего клея. Оно даже к лучшему, как считал Кенра. Праздное колебание стопорит результат, но оно уже уберегает от ошибок, предлагает иные пути. В случае парня колебаться значило не медлить, а трезво оценить. Попробовать еще раз с хирургической точностью уже не получится. Крупная шестеренка — долговечна и чинима, легко заметна, а крошечная — хрустальна и незаменима, до безобразия невзрачна. Кенра не мог позволить себе забросить эти рассуждения на дальние полки следующих фракталов, как поступал с колкой информацией о ‘’Воине Истребления’’, ‘’Артефакте в пещере, его связи с Искрой Экстера’’ и ‘’существе из разрыва реальности’’. Он чувствовал: потом уже будет поздно.

Юноша рассчитал, что от комнатки Реаниматора до противоположного конца сектора патологии идти меньше минуты. Медленным шагом — минуту с хвостиком.

«Должно хватить для осмысления проблемы… Итак, одни принципы я нахожу словно чужими, но стремлюсь к ним, а другие принимаю на сердце, помню за собой, однако неосознанно сейчас счел излишними. Причины, причины, причины… Какие могут быть причины?»

Череда пустопорожних гаданий неожиданно оправдала себя:

«Проблема не в личностях, а во мне, в текущем фрактале. Иная Реальность, иной я. Не только внешне, но и внутренне. А одна ли парадигма мышления изменилась? Не собирайся я сегодня устроить резню и живи в текущей итерации дальше… Может, со временем преобразился бы еще сильнее?»

Главный вопрос приберег напоследок:

«Что катализировало изменения?»

Шаги отмеряли секунды. Маленький рост — кроткий ход. Пять, десять, пятнадцать, вот счет перевалил за тридцать, переполз улиткой половину предустановленного срока. Мурмаер не мог не заподозрить Кенру. На его благо агент сохранил негласную роль ‘’балласта’’ группы, третьего лишнего. Джеки вовсе не было дела до личностного кризиса подростка. Убийца возился с наручными часами — Артефактом мысле-связи.

Не иначе с Лаборантом он вел удаленную беседу, уговаривал поскорее явиться, поглядеть на Благословленного, — неоспоримое предположение прошмыгнуло в сознание подростка, ухитрившись найти щель между тяжелыми думами.

Для упрощения задачи Кенра разделил разум надвое: одна часть отныне следила за окружением, а вторая запропастилась сама в себя, в ментальные чертоги, надеясь пленить ответ. Тропу измышлений он избрал верную и даже достиг нужной точки, но истина захотела поиграться в прятки. Парень слышал ее неказистые обрывки, будто высмеивающие его жалкие попытки; чуял ее аромат, напоминающий протухшие надежды; видел ее туманные шлейфы, порождающие впечатление необъятности. Знание было где-то совсем рядом, но оставалось неуловимым, выскальзывало из щупов сознания точно рыба из помасленных ладоней.

И вскоре Кенра схватил ее за жабры:

«Возможно ли так, что, когда я перемещаюсь в новый фрактал, мой разум перемещают в свежее тело, а изначальное сознание, принадлежащий новой Реальности… Куда оно девается? Куда же, ну куда оно может деваться?!»

Неоднородные мысли вспыхивали одна за другой, пока не сплавились воедино — как солнце, медленно встающее из-за горизонта неопределенности, родилась надежда.

«А если мой разум перемещают в те Реальности, где тот жертвенный ‘’я’’ лишен Благословения Времени, чтобы не возникло парадокса? А? А?.. А?!»

Кенре не показалось — он услышал ошарашенные оклики Хмурого и Безумца, прорезавшиеся сквозь психическую завесу дурман-травы.

Юноша зашагал еще медленнее, затем вовсе остановился. Голова опустилась, спина сгорбилась, ноги подкосились. Обесцвеченные глаза уткнулись в перекрестье точек на черно-белом кафеле, а язык провел по сухим губам, будто слизывал послевкусие шанса: не оглашенного прямо, но прошептанного мысленно.

Остро захотелось опровергнуть догадку, скомкать ее как лист и выбросить в корзину забытья. Не по своему собственному желанию, а словно по чей-то чужой указке — указке Воли Реальности.

Не счастье или горесть Кенры, его поток мыслей уже было не остановить всевышнему гнету.

«Получается… Все-таки есть фракталы, где мои варианты лишены Благословения Времени? Есть… Они существуют… А значит существуют и варианты, освобожденные от Инородного Эфира».

— Существуют…

Хрип защемил горло, даруя крылья мечте. Жизнь, очищенная от проклятия перерождения и инстинкта истребления — она почти на вытянутой руке. Стоило лишь поверить в успех. Но мечте не хватало решимости вспорхнуть, засиять перед глазами. Чем выше к солнцу надежды, тем губительнее жар. Обожжешься, упадешь — и уже не поднимешься.

Час еще не пробил.

Чтобы подняться в небеса, мечта должна спуститься в преисподнюю: лечь на наковальню боли, закалиться в отчаянии, омыться в безумии.

«Ты был прав, отец. Впрочем, как и всегда».

Мысли о будущим сбивали с ног. Мурмаер тотчас поймал парня за подмышки.

Лицо рассерженное, но глаза тревожные. Деланная злость, таящая искреннюю заботу. Рот открывался, закрывался. Кенра ничего не слышал. Не хотел. И так все знал.

На следующем ударе сердца подоспел Джеки. Выражение растерянное, но взгляд стальной. Губы и не дрогнули. Показное смятение, скрадывающее безразличие. Видит лишь инструмент — кость, которую с удовольствием принесет хозяевам.

Привилегия Благословенного — повод для чужих быть подобострастными, отнюдь не благородными.

Кенра и это знал. Просто испытывал веру и восприятие.

Соскоблив шелуху с предположений, он размолол зерна истины жерновами вдохновения, совершая последний идейный рывок:

«Благословение… Оно не дается каждому ‘’мне’’. Есть два типа Реальностей, два типа фракталов. Одни — доноры, они предоставляют тела, живые оболочки. У каждого сосуда своя судьба, своя внешность, идеалы, цели и мечты. Другие реальности — реципиенты, в них существуют Благословленные, такие как я. Но вот в чем главный фокус — способность есть у всех, кто принадлежит ко второй категории фракталов, да… но акцентироваться сила Благословения может не более чем на одном существе. Сейчас на мне, раньше на Безумце и Хмуром, а еще раньше или между нами троими — на тысячах, миллионах, бесконечном множестве других ‘’меня’’. Для остальных Реальностей, с точки зрения ‘’оригинала’’, время как бы замораживается, но фракталы все же продолжают существовать. Прочие ‘’я’’ ждут часа стать новым носителем полноценного Благословления или вместилищем для Благословленного. Замкнутый круг, бесконечная спираль. ‘’Оригинал’’ умирает окончательно, способность переходит к новому ‘’мне’’ из подвида фрактала-реципиента и уже этот ‘’я’’ становится ‘’оригиналом’’. Если смерть не перманентна, Благословение переносит разум в случайный — а может не случайный? — фрактал-донор, в чистое тело. Что до скончавшихся насовсем — с ними тоже не все так просто. Тогда я бы не мучился с шизофренией. Предыдущие ‘’оригиналы’’ погибают навсегда, но как бы и нет: Благословение закупоривает все ‘’неудавшиеся’’ образцы в самую глубь ментальных чертогов следующего полноправного носителя. Почему же изменились мои принципы… Думаю, Благословение не доглядело за ‘’донором’’, и тот от безнадеги насильно попытался впихнуть в меня… себя. Не знаю, как по-другому объяснить… Нет! Знаю! Он хотел сплавить наши разумы, как Хмурый в ментальных чертогах!.. Еп твою мать… Так вот, как все это работает и какие имеет последствия?»

Даже ‘’Дьяволо’’ уступило место ругательству покрепче. Крошечная заметка выросла в светозарное откровение.

Но почему-то Кенре все равно казалось, что он понял далеко не все. Не половину, не треть и даже не четверть — от силы десятую часть. Он словно кое-как отгрыз корку пирога и уткнулся в прослойку, без понятия, как раскусить ее, добраться до начинки. Предельно ясно юноше было только одно: на одних ‘’догадках’’ он больше не вывезет. Понадобится минимальное представление о законах мироздания для дальнейших открытий.

Вместе с углублением познания Благословения восполнилась энергия придаточной способности.

Кенра собирался взмахнуть рукой перед лицом, но остановился на полпути. Он понял: активировать Интервал теперь может без ‘’костылей’’, одной мыслью.

Десять секунд сожглись из линии времени.

Подросток вновь шел по сектору патологии, с довольной полуулыбкой и легким сердцем. Словно кот, который научился открывать шкафчик с жидким кормом без промежуточного действия — приказного вопля на глупого хозяина.

Кенра мягко хохотнул над мысленным сравнением, чем притянул критикующий взгляд Мурмаера. Позже зазвучала зажатая икота, как бы причитающая: ’’Смех без причины — признак дурачины’’.

Глаза парня замерцали теплым светом, будто на радужки покрошили золото. Почти мгновенно желтые песчинки поглотила топкая серость.

«Впредь я уверенно могу заявлять, что получил начальные администраторские права на Интервал. И же как удобно — энергия восполнилась аккурат с озарением. Хах, прямо как в игре: повысив ‘’уровень’’, я получил маленький бонус в качестве восстановления статистики».

Кенра не удивился, что один-единственный сдвиг времени, к тому же всего на десять секунд, оставил от заряда Интервала каплю. Битва в ритуальном цеху убедила юношу, что энергозатраты способности зависят от существ поблизости. В окружении несмышленых Крафтеров Первого Ранга край Интервала — две минуты или чуть больше. Стычка с несколькими опытными бойцами на пике Второго Ранга ужмет этот запас как минимум вчетверо: до половины минуты или того меньше. Повезет, если при Подмастерье удасться отмотать время на секунд пять-шесть. Чем сильнее враг, тем быстрее съедается ‘’топливо’’ навыка. Влияют на дар и особые Артефакты — ‘’глушилки’’. По подозрениям Кенры, их тут в достатке:

«На случай, чтобы плод неудачного эксперимента не разрушил тут все к дьяволу».

Интуитивно он осознавал, что улучшением Интервала награды Аспекта Времени не заканчивались. Выявить их может практика, и она не заставит себя долго ждать.

Троица пришла к выходу из сектора патологии.

Глазам бросила вызов дюжина вооруженных охранников по бокам от автоматических дверей. Воины одеты в экзоскелетные костюмы, не прятали грозных Аур. Пальцы на спусковых крючках — солдаты всегда готовы устранить проблемы.

«Дьяволо, подобные пушки только на страницах военных журналов видел, да и то не каждых, — подумал Кенра. — В Мире Дел-Дестино такие мощные пукалки точно не производят. Некому. Из Мира Ферхал разве что привезти могли, где господствуют технологии и Аспект Железа».

Одни стволы оканчивались дулами как у мортиры — порой несколькими, — другие были тоньше спицы. На каркасах змеились сервоприводы, мигали разноцветные светодиоды.

Юноша чувствовал от огнестрела вибрации Аспектов, характерные для Артефактов. Далеко от качества секатора Страггура, но оно окупалось количеством.

Отношение Кенры выразилось не в глазах, но в бойко выпяченной груди: очередная пантомима, чтобы упрочить образ самодовольного зеленого юнца.

«Не уверен, что мой Эфирный купол выдержит серию выстрелов хотя бы одной из этих винтовок, не то что нескольких кряду». — В противоположность внешнему образу действий, смелому и мятежному, личный внутренний параноик не изменил себе и уже начал строить опасения.

— Любопытно, как некротическая чума извратит этих воинов… — Слова едва ли перемахнули грань шепота, скорее походя на бессмысленный бубнеж.

«Ладно, надо переключиться».

Кенра повернулся к Мурмаеру: немому, задумчивому, с кислой миной на лице. Подросток пробовал читать его эмоции и чувства, учился отделять показные ментальные волнения от настоящих. Но Пейтон держался подобающе опытному агенту: не давал чужому восприятию усомниться в тяготении его духа к Экстреминиуму. Выпуклая неприязнь только играла на пользу маскировке, как щепотка правды услащает ложь.

«Да, эта эмоция искренняя», — посудил парень, тренируясь в Аспекте Разума.

С совершенствованием психических способностей оттачивались и чувства. Запах, подергивания скул, блеск глаз, микро-телодвижения, бессознательное изменение интонации, нервозные привычки — ко всему этому Кенра не относился прежде с должной серьезностью. В случае с Мурмаером ему достаточно было внимательно слушать выразительную икоту — и настроение напарника определялось без труда.

Юноша глянул через плечо на Джеки. Убийца до сих пор отставал на пару шагов.

Во взгляде штиль, губы поджаты, зубы едва слышимо скрежещут. Тигриные когти дырявили угол воротника рубашки, вторая рука сжата в кулак. Похоже, ответ начальника не удовлетворил его.

Глаза убийц встретились, как равные. Недооценивать Кенру Террифир не собирался. Благословение — нетривиальная вещь, но Благословение Экстера — исключительная.

«Старания пропали даром, зря я выделывался и показушничал тут. Стоило понять сразу», — сожалел подросток.

— Не хочешь осмотреть палаты других биоинженеров? — холодно спросил гангстер, делая в воротнике еще одну дыру. — Вьяго тут самый опытный, но у других тоже есть, чем удивить.

Мурмаер громко прокашлялся, привлекая спутников.

— Я вам нужен? Если нет, то позвольте подождать вас здесь. Как закончите ‘’гулять’’, буду рад вновь присоединиться к сей процессии, — официально произнес он, добавляя под конец острую нотку издевки.

Теплота начисто отслоилась от лица, сверкающие голубые глаза будто помрачнели на тон. Презрение к местным культистам — а в особенности к Реаниматору — медленно убивало оптимизм. И эмоция достигла пика. Изменилась также Аура агента: статичная до входа в пыточный зал, сейчас она фонтанировала из владельца. Энергетический фон оставался невидим, не изменял окружение, но передавал намерения Пейтона. Кенра почуял жажду убийства. Приятель ненавидел пытки до кончиков костей.

Джеки хмыкнул, хлопнул чувствительного компаньона по плечу и сказал:

— Не ной, мы ведь еще нет…

— Мы закончили, — оборвал юноша. — Сначала выполним главную задачу — донесем Артефакт, — потом все остальное. Не хочу повторения ситуации как в мастерской Реаниматора. Лучше не медлить.

Кенра хотел уже двинуться вглубь Лаборатории, как вдруг его разум прижгло непреложной мыслью:

«Мне нужны инкубаторы для некротической армии. Много, очень много инкубаторов. Везде, в каждом помещении. В Лаборатории не должно остаться оплотов спасения. Но как это сделать? Где в секторе патологии оставить бомбу замедленного действия? Нет, не где — как? Я уже отказал мафиознику, моментальная переобувка точно нагонит подозрения. А что, если… Хм, может сработать».

Подросток отступил от выхода из сектора и вновь объединил две части разума. Зажевал нижнюю губу, начал чесать подбородок. План действий потребовал оплату в дюжину секунд, чтобы сформироваться. Но окупиться он должен с лихвой.

— Ну чего стоим, кого ждем? — ворчливо икнул Пейтон, сложив руки на груди. — Сам же говорил, нам надо поспешать.

Перед тем, как исполнить дьявольский замысел, Кенра мысленно поиздевался над Джеки:

«Ну давай, мафиозник. Сможешь ли ты определить по тени мои настоящие намерения не из утверждения, но вопроса? Очень сомневаюсь. Слишком круто для Крафтера какого-то жалкого Второго Ранга, пусть и на пике».

— Джеки, друг, — обратился он, — тебе не составит труда связаться по Артефакту мысле-связи с культистами, которые умеют запечатывать эту Инородную штуку? — Похлопал по карману, где лежал ромб.

— Смысл?

— А вдруг и правда те жуткие сущности вновь выйдут из-под моего контроля и вселятся в слабый разум? Я не уверен, что усмирить их повторно выйдет так же легко? — Кенра намеренно не утверждал.

— Су… Сущности?

На лице Темного Апостола впервые заиграло яркое удивление. Как, впрочем, и у Мурмаера. И само собой, агент притворялся.

— Сущности в ромбе? — злобно прошипел теневой убийца, отрывая кусок воротника рубахи. — Ты ничего об этом не…

Звук открытия механизированных дверей наложился на остаток претензии Террифира.

Под надзором культистов в белых халатах из коридора вышла толпа людей и иномирцев. Коричневые лохмотья новоиспеченных подопытных пропитались вонью прелости, кислящей язык. Цепи на руках и ногах глухо позванивали, клейма на шеях с цифрой ‘’1’’, совсем свежие, еще обжигали плоть и запекали кровь. На бедняках не было лиц — только ‘’маски’’, тщательно упрятывающие страх и отчаяние. Кенра не удивился бы, узнав, что тот коридор впереди стеган кабелями Артефакта Лаборанта, который морил сознание надеждой на спасение.

Возглавлял обреченное сборище культист в темно-красных одеяниях Экстерминиума, сшитых на манер медицинского скраба и халата поверх. Он отряхнулся, прокашлялся и огласил на весь сектор:

— Новая партия мяса! Разбирайте, пока горячие! Кому достанется ущербный образец или не тот, который хотели, — сами виноваты!

«Как по расписанию, ни раньше ни позже, — обрадовался парень. — Теперь следующий ход. Я рассчитываю на вас, мои верные слуги».

Он не ослаблял контроль над ромбовидным Артефактом. Мысли чутко следили, чтобы ни одна тварь не вырвалась на свободу.

Просто совершенно случайно несколько Инородных существ все-таки обошли Эфирное восприятие Кенры, и ничего с этим нельзя было поделать. Юноша даже воспротивиться не успел, настолько неожиданно улизнули слуги из объятий Ауры.

Как и в палате Вьяго Страггера, никто не сумел почувствовать скачок энергии из Артефакта: не хватало опыта, мастерства и знаний в Эфирном искусстве. Один Кенра засек потоки Инородных частиц, да и то лишь потому, что бы готов.

— Вы поможете мне, да?.. — раздалось из передней шеренги группы рабов.

Ее медленно покинул один, пойманный на крючок сладкозвучий инфернальных голосов. Руководящий каторжниками культист повернулся к бунтарю, собирался поднять плеть для удара, но игловидные воли Отроков и им подобных опередили его мысли. Голоса как шприцы кольнули под корку сознания, впрыснули в сеть психоартерий горячечное лекарство от холодной рассудительности. Их текучие реплики были словно опиум: скользкий шепот расслаблял и подчинял, выдавая ложь за истину.

Надзиратель замер опьяненный.

А испытуемый внезапно заскулил, зарыдал. Он побежал на Кенру, толкнув по пути культиста и тем самым выводя его из бредового экстаза. Если смотрителя за рабами голоса могли только оглушить, то слабовольный разум подопытного монстры из Эдема узурпировали почти безвозвратно. В слезливых глазах заворочалось что-то маслянисто-жирное: Инородная ментальная зараза уже отложила свои яйца, где из пары-тройки вылупились искажающие плоть личинки.

Взгляд раба косился больше на карман подростка, чем на него самого. Несчастный поверил алчущим голосам, понадеялся, что Кенра поможет ему выбраться из этого хирургического ада, — парень не мог по-другому интерпретировать поведение дезертира.

Охранники навели на него оружие, но не открыли огонь: побоялись задеть Темного Апостола или его попутчиков. Тогда несколько воинов отложили винтовки и побежали усмирять проблему вручную.

«Поздно». — Кенра терпеливо ждал, когда будущий очаг кошмаров приблизится вплотную.

Преобразуя на кончиках пальцев гранулы некротической чумы, он уповал, что Эфирные рецепторы Джеки и других культистов целиком заняты взбесившимся пациентом. На созидание тлетворной заразы тратилось минимум энергии, связать необходимые нити Аспектов было легко как дважды два. Кенра считал, что засечь его проделки практически невозможно. Если Воля Реальности, конечно, не выкинет что-нибудь. А она не выкинет. Парень позаботился об этом еще на этапе планировки.

— Помоги! Вытащи меня отсюда! Пожалуйста! — вопил мятежник, размахивая руками.

«Ближе, ближе. Давай, беги. Беги сюда…»

В ментальных чертогах щупальца воли жонглировали имитациями вибраций Крови, Биоматерии и Разума, спаивая их по трехмерной схеме. Происходило это едва ли осознанно — точно по заученному, отшлифованному до блеска методу, но где старания Кенры сведены почти до нуля. Все как и в самый первый раз, когда он создал пробных некропожирателей в спарринге с отцом: ожидал на выходе что-то вроде тупоголовых зомби, а получил адреналиновые сгустки ярости из костей и зубов.

«Сейчас!»

Юноша влепил рабу хорошую оплеуху. Бунтарь покатился по полу, воя от боли и держась за ухо. Когда встал, к той секунде подоспели охранники, связали его. Некровирус отпечатался маленьким темно-зеленым пятном у виска. Выглядело как набухшая опухоль или синяк с тонким разрезом посередине.

На и без того спертый воздух наслоилась вонь тухлятины и гноя, слишком едкая и болезненная, чтобы подумать о ее естественном происхождении.

«Но культисты вряд ли свяжут запах с чем-то ненормальным. Под влиянием Инородной энергии, пусть и в малых дозах, окружающие скорее поверят, что беглец наложил в штаны от страха. Ну… мне хочется думать, что именно так все и будет».

Кенра шмыгнул. Одно-таки пробудило в нем отвращение: почти осязаемый смрад разбавило горьковато-сладким ароматом нарциссов — ароматом подступающей погибели.

Подопытный умрет зараженным если не от Инородных бактерий, то от некротических. Это неизбежно.

Кенра тер пальцы, избавленные от зерен инфекции, и молча смотрел, как испытуемого избивали до беспамятства. Серые глаза не отразили и толики сострадания.

«Прошло как по маслу. Теперь надо подмести следы».

Подросток сосредоточился на Артефакте. Из сердцевины выходили багряные психические нити, пульсирующие точно кровеносные сосуды.

«Психические нити… из Инородной энергии!» — Кенра быстренько сделал новую заметку в мысленном блокноте и возвратился к жестоким голосам.

Они свернулись клубком вокруг разума подопытного, а их фразы были сродни пильным цепям: зубья слов сдирали куски с внешнего слоя ментальных чертогов, делая их все более уязвимыми.

Запахло острым перцем, озоном и опаленной кровью.

«Что бы это значило?»

Через один удар сердца ментальные эманации сменили грани ароматов: на ржавчину, мяту и жженую карамель.

Дьявольски хаотичный, безумный букет.

Кенра фыркнул. Либо его просто хотели запутать, сбить концентрацию. Либо Инородная психическая энергия действительно так пахла, что не лучше.

Позже парень услыхал чье-то хихиканье: Отроки праздновали удавшуюся шалость.

В эту минуту несчастный закатил глаза, схватился за волосы, забредил с пеной у рта. Аккомпанементом хрустели его ребра, лопались внутренние органы, булькала кровь. И все же сердце раба еще отстукивало ритм жизни: неровный, в динамике пиано, на истаивающем диминуэндо. Охранники знали толк в наказаниях, их удары не разили насмерть, а лишь оттягивали неминуемый конец. Когда смерть уже тянулась украсть последнее дыхание раба, воины отступили, освободили дорогу ‘’врачам’’.

Культисты в белых халатах обложили мятежника лечебными Артефактами. Они совершенно не подозревали, что от подопытного осталась одна оболочка — гусеничный кокон. И из него вот-вот вылупится хтоническая бабочка.

Один Кенра видел все грани разыгравшегося представления. Он не дергал за ниточки вроде кукольника, но примерил роль дрессировщика: следил за монстрами, которых втайне ото всех выпустил на волю.

И пора было вновь загнать их в клетку.

«Достаточно».

Кенра сжал ромб.

Рычащий гвалт долбанул по ушам почти как физический удар. Ветра чужеродных намерений взбушевались в ментальных чертогах. Но побоялись они коснуться плотоядного смерча, не приблизились к яме подсознания.

Инородные отродья сперва отказывались подчиняться. Они умоляли позволить им открыть алый банкет, попировать резней, поиграться с костями и плотью, надругаться над законами и правилами реальности. ‘’Господин’’ жаждал бойни не меньше, и монстры знали это, знали и пользовались. Тем не менее волю парня им не удалось надломить.

«Верните все как было».

Кенра не дернул за Эфирные нити, не воззвал к изуверской ипостаси, не выволок из разума психические плети. Пара настояний — вот и все, что ему понадобилось для усмирения Падших исчадий.

Затаив страшную злобу на ‘’господина’’, они вернулись обратно в темницу Артефакта.

«Не знаю, как это работает, но это работает…» — Юноша пропустил через губы тонкий облегченный выдох.

В растянутом мгновении, словно время зазевалось, процесс трансформации раба обратился вспять. Так же, как заразили, слуги вылечили человеческую оболочку, вырвали с корнями сорняки красной скверны. А вот здравомыслия нельзя было возвратить. Исказили, извратили, изуродовали голоса волю их одноразового носителя.

Кенра видел его взрывающийся внутренний мир: благодаря остаточной связи ромбовидного Артефакта с подопытным и невеликому владению Аспектом Разума.

Ментальные чертоги превратились в сюрреалистичный артхаус из образов-фейерверков, где поглоданный ошметок внутреннего ‘’я’’ носился как бешеный и делал что ни попадя. Из ямы подсознания валили миражи полюбившихся мест, призраки прошлого кружили вокруг осколка личности, держа в ладонях трофейные льдинки неразрешенных проблем; небеса сгорали в огне надежд, земля тонула в море мыслей.

Так выглядело сумасшествие наизнанку — настоящий психический апокалипсис, причем далекий от апогея.

— Помогите! Спасите! Я не хочу здесь находиться!

— Во имя Достопочтенного Экстера, да уймите вы его уже! — крикнул надзиратель, и один из охранников вырубил крикуна ударом в челюсть.

Некротическая отметина возле виска разрослась не внешне, но внутренне: вирус уже свободно плавал по кровотоку, въелся в кости, хрящи, сухожилия, поразил головной и спинной мозги. С другой стороны, биологическая бомба не детонирует по велению мысли. Изъян шаблона — мутация строго мертвой плоти. Живые существа убережены от трансформации. Исключениями были люди и иномирцы с гангреной.

Кенра же делал основную ставку на органы и куски мяса, небрежно разбросанные по операционным столам. Из них не создать полноценного некропожирателя, однако некропаразитов — запросто. Под удар также попадали статусные экзекуторы. Страсть укутываться в дохлятину обернется против них.

«Не стоит забывать и про мертвецов, они в секторе патологии всяко есть. Раб, которому я отвесил пощечину, — просто опылитель, ходячий разносчик смерти, но не ее очаг».

— Что это было? — Опаленные глаза Джеки сверкнули опасностью.

— То, о чем я предупреждал, — невозмутимо ответил Кенра. — В Артефакте сидят опасные существа, и иногда они вырываются из-под моего контроля.

— Почему не сказал раньше?

— Надеялся, что справлюсь.

Террифир открыл рот, но проглотил следующий вопрос. В янтарном взгляде встрепенулось презрение.

— Я думал, ты будешь предусмотрительнее, — осторожно укорил убийца, сминая воротник рубашки.

— Много всего за один день произошло, я устал, — небрежно сказал подросток. — Так что будем делать?

Джеки ответил не сразу, сначала хорошенько взвесил риски и преимущества.

— Отныне я буду следить за каждым твоим действием, Благословенный.

За обманчиво мягкой фразой прикрывалась угроза.

— Пойдешь впереди. Мы никого ждать не собираемся.

Кенра молча прошел через автоматические двери. Задуманное он воплотил, а больше ему в секторе ничего и не надо было.

«Инфекция может распространяться воздушно-капельным путем. Этот метод заражения займет много времени, но он не обнаружим. Вряд ли здешние доктора настолько искусны в Аспектах, чтобы выявить в своем организме или организмах пациентов некровирус».

После четвертого шага в разум укололо то самое неуютное чувство, что и в безликом белом коридоре перед сектором патологии. Вибрации Хаоса и Разума тут как тут: злорадно объяли сознание, подпалили эмоции, извратили чувства. Звуки за спиной и впереди, воспринимавшиеся секундой ранее фоновым шумом, неприятно заскребли по ушам. Давно приевшиеся запахи тлена и разложения будто заиграли новыми оттенками, заставили поморщиться, почесать нос.

— И как вы держитесь? — спросил Кенра. Он неплохо справлялся с психическим давлением, но напарники словно вовсе его не замечали.

— Мантии Экстерминиума, — лаконично ответил Пейтон.

Парень злобно прикусил язык.

«Ладно, здесь я бессилен».

Стараясь отвлечься, он перенаправил мысли в русло комедийной полубессмыслицы:

«Дьяволо… Впервые с момента получения Благословения что-то пошло по плану! Я… Я молодец! Дьяволо, какой же я молодец!»

Пусть ликование хозяйничало в сознании, между тем где-то в уголке, на обратной стороне торжествующих мыслей, осуждающе цокала мнительность. Она ворчливо напоминала: нужно быть осторожным с синергией некропожирателей и Инородным Эфиром. Сейчас тело вплоть до кончиков пальцев пронизано Падшей энергией, потому некротическая зараза безобидна, даже если выскользнет из-под господства созидателя. Но не обволакивай Кенру негативные вибрации — он будет уязвим к тлетворной пыльце ровно так же, как и другие существа. Растерять управление над некропожирателями без респиратора под рукой для юноши означало, возможно, участь хуже смерти. Из-за несовершенства шаблона хвори она даже в большой концентрации не изменит его плоть, да, зато охотно искалечит разум, сведет с ума.

«А чтобы ‘’вылечиться’’, придется экстренно врубать Ярость, поскольку Падший Эфир и некротические колебания несовместимы, как огонь и вода… наверно. Надо провести больше опытов».

Тут всплыла заметка о новой грани Инородной энергии:

«Дьяволо! Да, оказывается, еще есть психический подтип или что-то в этом вроде. Сознания Отроков как раз состоят из нее. Вот только… А что толку? Мне запрещено манипулировать крупными объемами Инородного Эфира — иначе есть шанс слететь с катушек. Хотя… Возможно, как следует натренировавшись в преобразовании Падших вибраций с ментальным атрибутом, я смогу предельно скрытно убивать и манипулировать противниками. Надо взять на заметку. Главное понять, как преобразить Инородные эманации в психические».

Вот приятная волна радости совсем сошла на нет, и следующей накатила аналитическая, пессимистичная.

Скрытую помощь в выполнении хитрой просьбы Кенра просил не у Воли Реальности — та все испортит, — но у другого неодушевленного ‘’манипулятора’’.

«Не одним Благословением Времени богаты, — горько усмехнулся подросток. Он безошибочно чувствовал, как до сих пор бурлил источник кровавой порчи в пучинах его разума. — Парящие острова, ритуальный цех, рыбозавод. Сладкие зазывы Ярости, быстрое и легкое овладение Инородным Аспектом по сравнению с другими, смерч убийственных намерений, резкое проявление Ореола — возможно даже не моего собственного, — внезапное освоение шаблона некропожирателей без всяких предпосылок…»

Чем больше Кенра перечислял, тем сильнее упрочивался во мнении, что не только Воля Реальности горазда вставлять палки в колеса его судьбы.

«Совпадений не бывает. Одна дрянь пытается погубить меня в с помощью неудач и подстав во внешнем мире, другая тешит иллюзии разрушить внутренний. Дверь в Эдем — такая же паскуда, как и Воля Реальности, просто действует реже, изощренней и куда ошеломительней. Минуту назад я попросил Дверь о просьбе, и мне ответили… Но какова будет расплата за желание? И скоро ли она случится? Долго в должниках ходить не хочется».

Мучимый мрачными вопросами и теориями, Кенра дошел до конца коридора. На пути он не встретилось ни одного культиста. Либо попросту их не заметил, целиком пропавший в ментальных чертогах.

Впереди была тройная развилка. Время думать истекло. Пора принимать решение.

— Остановимся ненадолго? — бросил парень за спину, так как путники отставали.

Вопрос адресовался Джеки, но Кенра и не думал дожидаться его согласия: встал, положил руки в карманы, сделал лицо кирпичом. Теневому убийце, хотел он того или нет, пришлось подавить эго и исполнить каприз юноши. С Благословенным Экстера лучше выстраивать дружественные отношения, — так бы подумал любой культист на месте Террифира, оттого Кенре было не трудно угадать его отношение.

— Зачем? — едва скрывая раздражение, спросил Джеки.

— Хочу лучше разузнать о Лаборатории, куда какой проход ведет.

Гангстер нервозно расправил складки на пальто, шумно вздохнул.

— А по пути не вариант?

— Нет.

— Прям вообще никак?

Кенра старался выжать из своего статуса максимум:

— Может, я хочу посетить все сектора после того, как запечатаем Артефакт Эдема? — Он нарочно дал голосу вопросительный окрас, чтобы тень не выдала истинные намерения.

— Не наглей. — Джеки закурил, чтобы успокоиться.

Пока поправлял пальто, его темное отражение по-змеиному извивалось, изображая когти и лезвия. Кенра даже слышал, как живая тьма шипела на него, будто жаждала придушить или изрезать на куски. А то и все вместе одновременно.

— Не тебе решать, какой дорогой мы пойдем и к кому, — выпустив клубок дыма, прохрипел Террифир. Папироса как всегда огрубила его голос. — Но в предоставлении информации я не смею тебе отказать, Благословенный. Принимай как за жест доброй воли. Просто понизь гонор.

«Он больше не зовет меня по имени, — заметил подросток. — Ну хоть на ‘’вы’’ не перешел, и на том спасибо».

Джеки щелкнул пальцами, сказал:

— Пейтон, вперед.

— А?

Глаза агента округлились.

— Расскажи избранному о том, как здесь все утроено, какой путь куда ведет, — продолжил Темный Апостол. — Иначе не дай Экстер он пожалуется Лаборанту о том, какое здесь плохое обслуживание. Нам ведь потом прилетит по шее.

— Эй, я не настолько ребячливый, — невозмутимо ‘’возмутился’’ Кенра.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Джеки. Крепкий табак поднял ему настроение.

Группа завернула направо. После нескольких секунд молчания Террифир напомнил Мурмаеру о приказе: швырнул ему в лицо окурок. Увернувшись, Пейтон закатил глаза, злобно икнул под нос и взялся рассказывать:

— Левая дорога ведет в сектор цехов кристаллообразований. Там проводят сакру, а в отдельно выделенных комнатах просто молятся Экстеру.

— То есть делают все то же самое как и на базе, в которой я побывал недавно? — уточнил парень.

— Ага. Только в больших масштабах.

— Насколько больших?

— Изберешь центральный проход, — продолжил агент, пренебрежительно икая, — выйдешь к главному сектору, где проворачивают самые масштабные и сложные эксперименты. Понял меня?

— Да понял, понял…

— Вот и отлично. В конце сектора — кабинет Лаборанта.

Мурмаер замолчал, чему Кенра вообще не обрадовался.

— А правый путь? — попытался юноша.

Ему не ответили.

— Эй, куда мы идем?

Ничего, кроме глухого стука шагов.

«Дьявол бы тебя побрал, Икотошник!»

Кенра до сих пор чувствовал, как по Ауре Пейтона бежала жажда резни. У подростка она плотно ассоциировалась с агоническими криками, запахом ржавчины и металлическим привкусом. Это багряный голод, колющий в груди, изворачивающийся в кишках; гнойная язва в голове, кровоточащий осколок льда, холодный до жгучести.

«Держись… Держись!»

Кенра встряхнул головой, хлопнул по ушам.

«Зря я так зациклился… Ох и зря…»

Успокоиться мешали стены: светло-серые, будто выцветшие; тошнотно рябившие. В воздухе ползал влажный холод. Он забирался под одежду, продувал шею, гонял мурашки по рукам и ногам.

Парень широко вдохнул. Повсеместный запах крови особенно остро пырнул в ноздри.

В запретном мгновении Кенра вообразил себя настоящим гурманом: спектры вкусов, тактильных образов и других чувств были поистине манящими.

«Дьяволо!»

Всего на миг, но он забыл, насколько страшны и коварны каннибальские позывы. Целый день перед юношей, точно как перед диабетиком, махали его любимым пирожным — Яростью. И Кенра все-таки не устоял, облизнул десерт. Одна ошибка стимулировала другую: подпольные и настенные кабели-передатчики Артефакта Лаборанта не позволили отделаться легким касанием языка к деликатесу, а принудили хорошенько вкусить его. Ломка усилилась, вибрации Хаоса и Разума ударили по рассудку.

Подросток прикрыл глаза, инстинктивно сглотнул, облизнул губы. Сначала малость прикусил внутренние стороны щек. Позже зажевал их. И совсем не заметил, как начал разрывать.

«Нет!»

Кровожадная волна чуть не накрыла с головой. Кенра был бы и не прочь нырнуть под ее зубчатый гребень, но каким-то чудом удержался, не дал чужеродному пороку слететь с поводка.

«Дьяволо, это очередная провокация от Двери и Отроков! Нет, ребятки, не выйдет. Я впаду в неистовство только тогда, когда сам посчитаю нужным. Это случится скоро, уже совсем скоро… Но не сейчас».

Парень подозревал, что даже ментальная защита мантий вряд ли полностью уберегала от воздействия Артефакта Лаборанта. О нем самом и говорить не стоило. Закономерно, что Кенра с трудом сохранил здравомыслие.

Аура Мурмаера продолжала пылать, но юноша более не заботился о ней.

Успокоившись, Кенра проронил в сторону напарника:

— Сказал бы хоть название места, сволочь. Сколько можно хмуриться? Сектор патологии давно позади. Это совсем не в стиле умудренного жизнью Крафтера.

Он до последнего таил надежду, что Пейтон пересилит себя, избавится от хандры. И, как ни странно, реплика подействовала.

— Мы идем не в сектор, а мастерскую, — икнул агент, медленно но верно подавляя в себе злость.

— Мастерскую? Что в ней изготавливают?

— Увидишь, — снова икнул.

Кенра расслышал за емким звуком добавку: ‘’Не тупи, догадаться не сложно’’.

Рассудив логически, он пришел к выводу:

«Наша цель — запечатать Артефакт… Значит топаем в мастерскую Артефактов. Ну ладно, да, тут я и правда затупил. Другого и быть не могло».

И шел он дальше по стерильному коридору вместе с Джеки и Мурмаером, пока не услыхал подозрительные шумы вдалеке. Они напоминали тарахтение моторов, приказные выкрики, гудки подъемных кранов и тракторов. У юноши стойко закрепился образ строительной площадки.

Когда звуки почти забили уши, Кенра понял, что скоро упрется в место, откуда они раздаются. Впереди поворот, а значит стройка будет за ним. Но даже когда парень и его компаньоны свернули, они не увидел ничего нового. Очередной светло-серый прямоугольник коридора, пахнущий лекарствами и гноем, а также бросающий с потолка неприятный холодный свет. Но Кенра изошел от недавней глупости с предназначении мастерских и решил, что узнает обо всем сам.

Нет.

Одна вещь не дала ему покоя.

— Вы слышите эти звуки?

Спутники прислушались, затем повернулись к юноше с недоумением.

— Я же не слетел с катушек…

— Отнюдь, — рефлекторно успокоил Джеки, как будто привык слышать эту фразу. Убийца указал когтистым пальцем на стену справа. — Ты говоришь о тех звуках?

— Да.

— Хочешь узнать, что там?

Кенра кивнул.

«Что за вопрос? Конечно, хочу».

Через полминуты ходьбы он увидел двустворчатую дверь по правой стороне. Просто дверь — не тот жуткий образ иконы Эдема.

Выплавленная из анти-Эфирного материала цвета обсидиана, она упиралась в потолок и слегка уходила в стену. Шириной была в десять метров: как взлетная полоса для крейсера, пересекающего Грани Миров.

Группа остановилась перед воротами. Джеки затянул рукав, глянул на Артефакт мысле-связи в виде наручных часов. Через несколько вдохов, как по команде, механические ставни начали отворяться.

Через щель просочился запах бальзамических масел, йода и спирта.

«Госпиталь», — подумал подросток.

Впрочем, через пару ударов сердца он отверг догадку, потому как через благородный лечебный аромат пробилась сырая гниловатая вонь. Запахло не как в больнице, а как в мавзолее или на кладбище. Позже добавилась смертельная нотка нарциссов.

Створки распахнулись. Представшее зрелище не то чтобы разочаровало Кенру, но и никак не удивило. На фоне сектора патологии и ритуальных цехов это помещение выглядело почти культурно.

Гудящие, свистящие и тарахтящие звуки издавали подъемные краны и ковши. Они распределяли большие прямоугольные контейнеры по стенным ячейкам или наоборот — вытаскивали груз из хранилищ.

Ор же стоял из-за культистов. Нет-нет да что-то разбивалось, падало, ломалось, и вдогонку раздавался очередной гневный выкрик. Тем не менее послушники Экстера в черных комбинезонах исправно выполняли свои обязанности, стараясь свести потери к минимуму. Они в корне отличались от тех живодеров, что Кенра видел ранее: в них не ощущалось кровавого фанатизма. Эти культисты хотя бы минимально следовали образу отчаявшихся, которые, по словам Мурмаера, просто свернули не на ту дорожку по злой воле судьбы.

Сквозь полутьму в огромном, как ангар, зале виделись сотни металлических столов. На них лежали нагие люди и иномирцы, мертвые и живые.

По бокам от тех существ, в чьих Аурах жизнь тряслась как загнанный в силки зверек, стояли Эфирные сканеры, Артефакты в виде капельниц, а также приборы, похожие на пульсоксиметры и мониторы с датчиками. Возле пациентов не суетились, как в секторе патологии, — культисты делали для испытуемых ровно столько, чтобы они не уснули навечно.

Умершие же не удостаивались и крохи внимания биотехнологов. На бездыханные тела вешали номерные бирки, накачавали особыми растворами (во избежания разложения плоти) и оставляли пылиться на столах. Но надолго здесь покойники не задерживались: как только бирка загоралась красным, тушу забирали чернорабочие. Благодаря улучшенному Падшим Эфиром слуху Кенра ловил слово ‘’сакра’’, перебегавшее у носильщиков из уст в уста. А бывало гуляющий меж гробовыми рядами биоинженер находил интересным какое-нибудь тельце и резервировал его.

Комплекс разделен на три открытых этажа — три платформы с лифтами и лестницами. Если у низа подопытных прикручивали к столам, то в срединном ярусе они плавали колбах с фосфоресцирующей жидкостью. Верхняя же площадка виделась расплывчатой, заплывшей, как будто помещенная в мыльный пузырь. Она закрыта от взглядов обывателей: хранила стеллажи с сумасшедшими записями, опытными образцами и плодами экспериментов самых почетных биотехнологов вроде Лаборанта с Реаниматором.

Глаза Кенры сначала разбежались, потом загорелись.

«Да, лучше места для создания легиона некропожирателей трудно придумать. Но… Как же мне заразить здесь кого-то, не входя внутрь?»

Уши подернулись от дребезжания и скрипа за спиной. Парень развернулся, увидел перевозную тележку, запряженную рабами. Она была под завязку забита трупами разных существ. Когда-то они были людьми, но фатальные эксперименты культистов превратили их в мерзостные куски биомассы.

«Идеально».

Повозка походила на глубокую тарелку с колесиками, а ее содержимое — на растекшийся холодец, накрытый темно-зеленой простыней. Вокруг жужжали мухи, бегали тараканы и пауки, а следом тянулся желто-красный след телесных соков. Впрочем, энергетические импульсы от Артефакта Лаборанта уничтожали липкую жижицу и отбившихся от стаи насекомых.

Именно так коридоры всегда оставались чистыми, как бы сильно их не пачкали.

Подметив эту деталь, Кенра мысленно усмехнулся:

«После заварушки, какую я планирую, Лаборатория уже вряд ли отмоется».

Кенра отошел в сторону, почти прижался к стене. Когда повозка проезжала мимо, юноша преобразовал во рту некротические бактерии и чихнул на нее. Пыльца инфекции осела на чьей-то бледной семипалой руке.

— Будь здоров, — сказал Пейтон.

— Спасибо. — Кенра кивнул в сторону трехэтажного склада мертвецов. — Не похоже на мастерскую. Скорее на хранилище для трупов, неудавшихся экспериментов и заготовок для будущих.

— Так и есть.

— М?

— Слышал, как в секторе патологии называют пациентов?

— Биороботами.

Мурмаер ненавистно икнул.

— Да, именно так. Биороботы, — сказал, точно ядом плюнул.

В короткой паузе его пальцы скрючились, но не сжались в кулак, как будто им не хватало уверенности.

— Официальное название того, что ты сейчас видишь, — ‘’вольеры биороботов’’. Некоторые же ублюдки по типу Реанима…

Внезапно тень Джеки заострилась и полоснула по черному отражению агента. Террифир назидательно покачал указательным пальцем, а с шеи Пейтона стекла алая струйка.

— …некоторые преосвященные господа по типу Реаниматора, — исправился хамоватый рассказчик, — нарекли это место складом разумной плоти.

— Здесь нет ничего интересного, не будем задерживаться, — с интонацией, не терпящей возражений, сказал Джеки.

Убийца вновь поднял перед собой часы, его глаза на секунду опустели. Обсидиановые створки начали закрываться. У группы не осталось иного выбора, кроме как идти дальше.

Если Мурмаер и собирался объяснить скрытый смысл названия трупного хранилища, расшифровать его предназначение, то одной неаккуратной остротой отрезал это право.

«Воля Реальности подсолила, не иначе».

Кенра мысленно хохотнул, буднично свалив проблему на всевышний рок.

Ворота со скрежетом захлопнулись, смертельный ладан нарциссов прощально щекотнул по носу. Убедившись, что психическая связь с некропаразитами крепка так же, как и раньше, парень поспешил нагнать спутников.