Увиденное не поразило Кенру до глубины души, но заставило его скорчить рожу в отвращении с намеком на страх. Кошмары, конфликты с личностями и психологические стычки с Дверью, несомненно, адаптировали разум к жутким зрелищам. И тем не менее вживую за процессом истязаний он наблюдал впервые.

«Примерно этого я и ожидал», — сглотнул юноша, невольно представляя, как его привязывают к хирургическому столу и начинают вскрывать.

Он стоял на высокой площадке, в дальнем конце огромной пыточной, сравнимой по размерам с концертным залом. Помещение было как на ладони. Парень поднял голову — вдруг там располагался дополнительный ярус? — и прикрыл веки. От мимолетного взгляда на прожекторы в глазах побелело; потолок ронял пронзительно-яркие лучи.

Не отстучало сердце и пары ударов, как Кенра заново распахнул веки. Жгуче-острый свет впредь не беспокоил его: регенерация и адаптация организма, напитанного Падшим Эфиром, делали свое дело.

Подросток схематично оценил пыточную и дал первоначальный вердикт:

«Экстравагантно».

Как в изоляторе психиатрической лечебницы, пол выложен черно-белой плиткой. Взгляду он быстро наскучил: слишком тривиально на диковинном фоне остального.

В орнаменте стен и потолка сочетались церковные, медицинские и мистические элементы. У каждого был характерный цвет, уникальная отделка. Под эскизы не выделили конкретные области, а перемешали друг с другом. И с таким подходом, вопреки логике и здравому смыслу, все равно получались цельные барельефы. Время поджимало, поэтому Кенра, не церемонясь, выделил лишь один из них: антропоидные фигуры в церковных рясах склонились перед каменной стелой. Они делали странные подношения — похожие на эмбрионов кусочки плоти. На стеле же изображалось существо с туловищем бегемота, головой быка и распростертыми над красным огнем руками.

Кенра по-новому взглянул на зал боли. На ум пришли странные словосочетания:

«Хаотичный порядок… Или порядочный хаос».

Потом его заинтересовали работники сектора — культисты во врачебных халатах и масках. С деловым видом они бродили между операционными столами, заходили и выходили из специальных камер и палат, накрытых белой и зеленой тканями. Некоторые держали блокноты, переговаривались.

Вторым слоем одежды их обволакивала загустелая кровь. Предплечья припудрены костной мукой, кисти и пальцы облеплены обрезками кожи. Это были не лекари, совсем нет. Настоящие врачи борются за жизни пациентов. Здешние же приближали к смерти. Но и в загробный мир испытуемых не отправляли, держа где-то между.

Самые безжалостные экзекуторы замотались во внутренности жертв: обвешались потрохами точно боевыми трофеями. С хищной грацией они рыскали в поисках нужного инструмента и подходящего испытуемого. Младшие коллеги огибали пыточных дел мастеров, кланялись им в спину.

«Живодеры, больные ублюдки», — мысленно выругался подросток. Сценарий будущих фракталов дополнился еще одной задачей: выпотрошить память профи-инквизиторов Экстерминиума.

Тренироваться надо во всем, в том числе в допросах. Юноша подозревал, что отец, как бывший лидер преступной группировки, тоже подкован в этом деле. Но просить его обучить извращенному ремеслу было неловко.

«И в чем я был не прав, говоря, что культисты Экстерминиума психопаты? — Кенра мысленно вернулся к недавней теме обсуждений с Джеки. — Тут людей за скот держат. Фанатики на что угодно готовы пойти ради зерна сомнительных знаний и легкого выхода из ситуаций… Ты не лучше, хватит обманывать себя!»

Как всегда чужеродный вопль заглушился стуком по ушам, но оставленный им ментальный шрам не удалось затянуть. Парень впервые почувствовал себя лицемером.

Всплыла сцена, как он изувечил маленький труп меньше получаса назад. Следом хлынули воспоминания убийства в подворотнях бездомных и пьяниц. Парочка из них выглядели не совсем совершеннолетними. Следующий эпизод — крушение небоскреба в битве с Душителем-пауком. В утренней сводке новостей Кенра узнал, что под обломками умерла не одна сотня иномирцев, в том числе детей.

Осознанная безжалостность и хладнокровный расчет охотно использовались во имя эгоистичных целей, и выживание в них играло не первую роль. Совесть не загрызла юношу тогда, не беспокоит и сейчас. Но он испытывал нечто иное — нечто, схожее с предательством и отзывающееся покалыванием глубоко в разуме.

Неоспоримые факты метко ударили по убеждениям, создали в них трещину.

Отрицание сменялось неприятным осознанием:

«Чем я тогда отличаюсь от культистов? Дьяволо, почему бы не вступить в культ?! Разумеется, номинально: сугубо ради информации, как позже эффективно всех их же и урезонить. Что я приобретаю? Возможность учиться у профи-убийц, свободный доступ к книгам по запрещенным Аспектам, раскрытие примерного плана атаки на стадион, расположения схронов и секретных баз Экстерминиума в Мире Дел-Дестино. Последнее, правда, немного фигня из-за переменчивости фракталов. Чем же я жертвую? Всего-то придется смотреть на смерть, а к этому мне не привыкать. Добавятся пытки… Ничего страшного. Если замечу, как какой-то культист экспериментирует над детьми, то перейду в следующий фрактал. Но напоследок заберу с собой столько уродов, сколько смогу. Можно ведь так поступать? Можно? Так ведь? Да? Даже если в каком-то из фракталов будет стоять выбор узнать важные данные или пожертвовать ребенком?.. Нет! Нет! Это неправильно! Я не буду работать с культистами! Они… Они… Дьяволо…»

Снова неоднозначные мысли покатились по проторенным колеям…

«Что ж… Как говорил отец: постепенное ампутирование конечности причинит гораздо больше страданий, нежели ты отрубишь ее одним махом. Дьяволо… Как мне поступать?»

…и снова спорные размышления отложили до будущих временем, свободных от обязательств и обстоятельств.

Кенра мысленно повторил фразу, ставшую ему ненавистной:

«Не сейчас!»

Отвлекшийся созерцанием физических страданий, он забыл внутренние. Парень пропустил секунды, как спустился по лестнице вместе с Джеки и Мурмаером. Тело действовало на автомате. Спутники если и заметили эмоциональную бурю, разразившуюся внутри Кенры, то проигнорировали это.

Вскоре до подростка донесся смех. Совсем не безумный, к какому он привык, а искренне-позитивный, будто кто-то удачно пошутил. Зал боли пропитывал дух коллективной сплоченности, которому могла бы позавидовать любая корпорация. Биотехнологи с головой погружены в их богомерзкую и так страстно любимую работу. Здесь нет границ, нет моральных рамок, но среди нечеловечных бесчинств не находилось места лишь одной муке: совести.

Культисты орудовали как медицинскими инструментами — скальпелями, шприцами, ножницами, иглами, — так и приборами, не годящимися для лечения. Часто Кенра замечал в руках хирургов-душегубов бензопилы, огромные клещи, кусачки, кувалды, а также Артефакты в виде дробящих и рубящих предметов, насквозь проржавевших.

Ужасней врачебных и хозяйственных вещей было специальное пыточное оборудование: железные девы, колья, медные быки, шипованные стулья и койки. Среди узнаваемых инструментов выделялись громоздкие стационарные Артефакты: сферические, кубические. Кенра предпочел пока не думать о их предназначении. Впрочем, в легком исследовании не смог себе отказать.

Одни машины подпитывались общим природным Эфиром, другие брали вибрации конкретных Аспектов. А как смутно подозревал юноша, некоторые агрегаты выкачивали чистые колебания из Каналов подопытных. Большинство громоздких Артефактов, высекающих страдания, работали по несложному принципу: в них закупоривали одного или пару испытуемых. Потом на мониторах выводились изображения. При включении аппараты издавали рычащие, дребезжащие шумы, словно сошедшие с ума от голода животные.

Иногда людей и иномирцев не усыпляли, из-за чего те начинали страдать еще до процесса — это была агония последней надежды, что перед процедурой хотя бы вколят мощную дозу обезболивающего.

Наиболее извращенные культисты не зашивали жертвам рты; своими истеричными воплями пациенты рвали голосовые связки. Но опухшие гортани — не предел буйства эмоций. Глотки кровоточили, из-за чего в криках появлялось бульканье. Кенра уловил закономерность: чем тише орали испытуемые, тем сильнее из них била психическая энергия — ‘’чистый’’ негатив. Но не долго рыхлили воздух ментальные всполохи — их своевременно втягивали специальные Артефакты, чтобы использовать в других экспериментах.

Наконец парень вплотную взялся разглядывать то, чего глаза так долго избегали.

Пациенты.

«Подопытные крысы», — мысленно переиначил он.

Вспоминая известные ему виды пыток, Кенра осознал, что в секторе патологии запечатлел почти каждую. Исключения — завязанные на определенных местах и погодных условиях.

Изредка он натыкался на особых жертв насилия — людей или иномирцев, которых продержали здесь дольше месяца. На это указывали номерная бирка на одежде или клеймо на шее.

Время в сговоре с болью сломали сознания испытуемых: позабыв о мольбах и сопротивлении, те отринули реальность и провалились в беспамятство.

Экзекуторы смотрели на долгожителей по-разному: либо как на состарившихся игрушек с севшими батарейками, либо как на фрукты, созревшие для сдирания кожуры и выжимки мякоти. Подросток краем уха поймал, что таких жертв здесь называли ‘’биороботами’’. Он одновременно завидовал им, восхищался и жалел. Кенра тоже хотел укротить боль, но не такой ценой.

Проходя мимо очередного ряда окровавленных палат, он случайно поймал взглядом подопытного с клеймом ‘’245’’ — прикованного к металлическому столу иномирца неизвестной ему расы. Выходец из другого Мира резко выделялся среди прочих подопытных: ростом с фонарный столб, темно-фиолетовой чешуйчатой кожей, десятипалыми когтистыми руками и всколоченными рыжими волосами, похожими на иголки дикобраза. Культисты увлеченно кружили вокруг него, готовясь к операции.

«Какой-то гуманоидный подвид демонов?» — заявилась к Кенре убедительная мысль.

Между ребрами существа сквозили широкие симметричные прорехи. Через них не виднелось ни мяса, ни внутренностей, ни жизненной влаги. Только чешуя да кости. Юноша назвал бы иномирца полым, но функции органов, как ему показалось, выполняла дырчатая трехмерная сеть, напоминающая пчелиный улей. Из ‘’лицевых’’ черт на черепе были только четыре впадины. Тем не менее они передавали спектр эмоций наподобие человеческих глаз. Иномирец не дышал, но от него исходила слабая Аура. Это убедило Кенру, что существо живо.

«Пока еще живо», — поправил себя парень, видя, какие инструменты подбирали культисты: секачи, молотки, пилы для костей.

Но удивился он сильнее не внешности подопытного, а чувствам, которые таились во мраке его глазных полостей.

Раньше фразу ‘’взгляд молил о смерти’’ Кенра понимал только в переносном смысле. Сейчас познал в прямом, пусть и не от человека.

К своей своей стыдобе у подростка не получалось долго смотреть в глаза этому существу. Списал феномен на необычную расу испытуемого. Потом, когда нашел следующего — человека с биркой ‘’283’’, — сосредоточился на нем. Не продержавшись и десяти секунд, Кенра отвернулся. В остекленевших глазах он находил необычайную боль, которая ему буквально и не снилась. У юноши появлялось невыносимое отторжение, острая неприязнь. Она прожирала глубже плоти и костей, плавила будто саму душу, малюя на ней язвительную суть: рано или поздно судьба зажмет в угол и заставит испытать то же самое.

Кенре казалось, после Двери и кошмаров другие методы психологического давления должны меркнуть, но он ошибся.

«Схематичный иммунитет выработался именно к смерти и безумию — к покойникам и психам, — понял он, погасив интерес к жаждущим смерти. — А боль… Боль… Это совершенно другая песня. Моя схватка с Отроком тому пример».

Подросток покачал головой; вспомнив о ‘’взгляде дохлой рыбы’’, мысленно посмеялся над собой:

«Дьяволо, да я жалкий пародист на фоне тех подопытных», — и продолжил скитаться по сектору патологии.

Вскоре его заинтересовал безымянный культист со зловещей Аурой. Энергетическая вуаль маньяка одновременно отдавала кровью и нарциссами: жизненная эссенция и нектар смерти, смешавшись, услащали Эфирный рецептор Кенры экзотичными вибрациями.

Он замедлился, чтобы последить за экзекутором.

По внешности то был настоящий пыточный специалист. Под руками сотни орудий боли, от мелких до внушительных. В углах отдельно выделенной палаты размещались стационарные установки, где томились подопытные. Разодет палач эксцентрично: ущербность комбинировалась с погубленной роскошью. На босые ноги он носил плотный малиновый халат нараспашку и зашарканные концертные брюки. Ростом был как Джеки (на полторы головы выше Кенры), с точеной мускулатурой, будто принимал тяжелые анаболики или усиленно практиковал Аспект Тела. Уродливое лицо перетягивала порванная хирургическая маску с модифицированным моноклем, из сморщенной коричневой кожи на черепе торчал кустом пучок волос.

С пояса свисал гигантский цельнометаллический секатор, похожий на клешню скорпиона. Измаранный в крови, как свежей, так и запекшейся, инструмент источал опасность. Налет ржавчины и сколы добавляли к нему очков привлекательности — как к древнему орудию, побывавшему в руках многих именитых воинов.

«Артефакт высокого класса, искромсавший не одну сотню Крафтеров… Дьяволо, до чего ж хочется заиметь эту штуку. Будущие рейды на базы Экстерминиума стали бы куда проще», — замечтался Кенра.

Секатор манил его агрессивными вибрациями Аспекта Крови, что изредка материализовались малиновыми струйками по кромкам лезвий. Подобной мощью могли похвастаться разве что отцовские перчатки Аспекта Пустоты. Конечно, лучшим из возможных вариантов парень видел цепной меч Конквизитора, но заполучить его даже думать не смел.

Усердно шмыгнув, чтобы прогнать ненужные мысли, он продолжил наблюдать за биотехнологом.

Толстыми цепями культист крепко связал подопытного, заранее усыпленного. Мурлыкая под нос красивую мелодию, запихал ему в рот прозрачный шланг диаметром в вытянутый палец. Коричневая слизь с красными прожилками размазана по полости трубки, а ее второй конец заканчивался металлическим контейнером. Прибор походил на переконструированный пылесос. С одним важным отличием: он не всасывал, а делал ровно наоборот.

Через пару секунд по шлангу пополз коричневый сгусток. Противно извивающийся, он состоял из щетинистых червей. Кенра и Джеки сохранили невозмутимость, а вот Мурмаера перекосило, его икота прозвучала как предпосылка к рвоте.

Потом культист достал пульт, нажал на нем красную кнопку. Динамики аппарата запищали ультразвуком. Паразитический шар мигом скользнул в глотку пациента, а оттуда в желудок; юноша заметил, как вздулось его горло в процессе.

— Хотите посмотреть, что произойдет чуть позже? — не поворачиваясь, нараспев промурлыкал биотехнолог. Для хладнокровного мясника у него был очень нежный голос.

«Говорит точно заботливый смотритель в собачьем питомнике… В принципе, не далеко от правды». — Точная мысль ненароком обожгла разум. Кенра хмыкнул ей в ответ и дернул головой в сторону хирургической комнатки.

— Начинаешь сразу с самого вкусного во всем секторе? — спросил Террифир. В обуглившихся янтарных глазах пеклось восхищение, когда они водили по палате инквизитора и в особенности нему самому. — Время у нас еще есть. Решение за тобой. Не с учителем по Аспекту Разума, так хоть со знакомым биоинженером познакомлю. Глядишь, прозреешь и новый шаблон какой-нить создашь.

Кенра и Джеки двинулись к операционной. Пейтон же помедлил, но, отпустив пару ругательств, поспешил нагнать спутников.

— Потерпите несколько секунд, — с трепетом молвил мастер пыток, когда юноша встал над койкой с подопытным.

Тот был иномирцем, а конкретно — кадавром, полуживым-полумертвым существом. В большинстве они антропоморфные, реже встречались ‘’чудовища’’, подвид с развитым сознанием и чрезвычайно отвратительный на вид. Кенре попался человекоподобный, с двумя руками и ногами, кожей пепельного цвета, черными венами, гранитными треугольными зубами.

Парень, как Крафтер Времени и Разума, за несколько мгновений освежил в памяти информацию о народе живых мертвецов:

«Коренные жители Мира-Ямы, а еще, как говорят легенды и древние письмена, — отпрыски Бога Смерти. У кадавров нет внутренних органов, нет рецепторов, нет нервных окончаний. Только кожа, мясо и кости, пропитанные Аспектом Смерти. Оттого их разумы лишены чувств, но не эмоций. Не испытывают телесной боли в принципе, но уязвимы к психической энергии сильнее многих рас; из-за врожденной предрасположенности к Аспекту Смерти хорошо противостоят животворящим преобразованиям, зато беспомощны перед природными и концептуальными с уклоном в Закон Разрушения. Огонь, Электричество, Металл, Звук, — криптонит кадавров, потому что эти вибрации нельзя ‘’убить’’».

Подросток задумчиво почесал подбородок, косо глянул на хирурга-садиста.

«Чего ты собираешься добиться тем червивым комком?»

— Сейчас увидите, сейчас начнется, — словно прочитав его мысли, предвкушенно пробормотал культист.

Резкий запах тухлятины впился в нос Кенры, но он даже не поморщился: бойня в ритуальном цеху научила стальной выдержке.

Юноша повернулся к кадавру.

Секундой назад тот пах нарциссами, а сейчас тонкий аромат перебился стесняющим дыхание смрадом. Чтобы прочувствовать изменения в организме иномирца, Кенра высвободил немного своей Ауры.

Так же поступили остальные в хирургической; четыре невидимых энергетических полотна легли на пациента. Парень не смог определить, кому какой Эфирный сгусток принадлежал. Хрупкие, предельно тонкие, сгустки Ауры несли чистую волю владельцев, без характерных намерений и ярких Эфирных вибраций.

«Частицы Биоматерии подавляют в нем Смерть, — подметил Кенра, прикасаясь щупом своей воли-Ауры к груди кадавра. — Не удивительно. Нити вибраций Биоматерии в том червивом плоде были плотнее и сплетены гораздо хитрее, чем колебания Смерти у бедняги. Хоть Аспект Смерти в своей основе сильнее тех же Аспектов Крови, Жизни, Биоматерии и Воды, но концентрация энергии и ее схема решают исход сражения».

Черви увеличивались, съедая иномирца изнутри. И, к удивлению Кенры, они не вспарывали кожу, не продирались наружу, как поступили бы его собственные некротические паразиты. Через дюжину секунд от конечностей испытуемого остались кожа да кости, прямо как у мумии. Склизкие существа угнездились в брюхе жертвы. Выглядело точно огромный гнойник, который лопнет, если на него немного надавить.

К новому замешательству подростка, живот иномирца планомерно сдулся: черви заполнили иссохшие руки, ноги и грудь, имитируя под плоть. Пара вздохов — и кадавр выглядел как ни в чем не бывало. Разве что тело уже не принадлежало ему.

— Почему черви не выжрали его мозг? — заинтригованно спросил Джеки.

Кенра мысленно согласился с ним:

«Да, эта скользкая дрянь смахивает на организм из другого Мира, а не шаблон долбанутого хирурга. Резонный вопрос: как неподконтрольные черви посмели проигнорировать самое сочное — мозги?»

Культист закачал головой, негодующе зацокал.

— Терпение, друзья, терпение, — полушепотом сказал он, сложив руки за спиной. — Все самое интересное впереди.

Неожиданно кадавр пробудился, раскрыл глаза с рубиновыми радужкам. И только живой мертвец уткнулся взглядом в культиста, его сонливость и замешательство обратились презрением, высокомерием.

— Как самочувствие, мальчик мой? — в заботливой манере спросил биоинженер. Прозвучало издевательски, ведь существо с рождения было лишено чувств.

Испытуемый проскрежетал зубами, но промолчал, а его кровяные глаза блеснули будто в насмешке.

— Попробуй пошевелиться, — махнув рукой, предложил хирург.

Кадавр удивленно приоткрыл рот. Затем повертел головой, осматривая тело, ставшее ему чужим.

— Док, давай в темпе, — проворчал Джеки, раздраженно дергая воротник своей белоснежной рубашки. — Устраивать спектакль ни к чему.

— Дилетанты, — обиженно бросил культист. — Дайте же посмаковать операцию! Уверяю, это не займет много времени!

— Как раз-таки займет, — протестовал Террифир. — Ты часами можешь крыть пациентов глупыми вопросами и просьбами, которые никак не изменят результат.

— И в чем проблема?

— В том, что это нравится лишь тебе, — заметил убийца.

Палач почесал макушку обглоданными ногтями, повернулся к Кенре и Мурмаеру.

— А что думают твои компаньоны?

— Мне скорее интереснее итог этого эксперимента, чем процесс, — мгновенно ответил юноша.

Пейтон икнул его словам.

Биоинженер брезгливо всплеснул руками, нервно усмехнулся и повторил:

— Дилетанты.

Достав пульт управления паразитической машины, он дважды нажал на красную кнопку. Пуще прежнего ультразвук засверлил в ушах, впрочем, недостаточно громко и напористо, чтобы побеспокоить Кенру. Того же нельзя было сказать о червях, мимикрировавших в кадавра. Кожа живого мертвеца начала пузыриться и волноваться, а затем трястись будто желе.

Поверх механического писка лег визг и чавканье скользких тварей. Их сопротивление было яростным, хоть и кратким. Вскоре одна крупная личинка поползла вверх по глотке подопытно. Мурмаер то ли от волнения, то ли от неконтролируемого омерзения затаил дыхание и даже ни разу не икнул, а Кенра беспристрастно заключил:

«Ультразвуком можно не только подавлять паразитами, но и управлять ими».

Он краем глаза глянул на экзекутора. Тот двигал маленький ползунок на обратной стороне пульта, регулируя частоту ультразвуковых вибраций.

Червь тем временем полз все ближе к мозгу кадавра. Страх брал над ним верх, выдувая высокомерие. Когда личинка проела себе путь к темечку, пациент не выдержал и открыл рот — в немом крике, ведь дыхательные органы, какие бы у него они не были, поглотили паразиты.

Вскоре червь пробил черепную скорлупу и въелся в мозг. Живой мертвец закатил глаза, его голова затряслась словно в припадке. Потом он потерял сознание, не успел Кенра досчитать до десяти.

Вместе с частью серого вещества безымянный подопытный лишился последнего кусочка вибраций Смерти. Парень затруднялся сказать, можно ли его теперь называть кадавром. Отныне с уроженцами Мир-Яма испытуемого ничего не связывало.

«Это просто кусок мяса, где разум заперт как в клетке… — Мысль почти испарилась, принятая сначала за обыденную, но Кенра успел вернуть ее и продолжил: — Стоп… разум? Какого дьявола? Разве червяк не поглотил мозг иномирца? Почему ментальная энергия продолжает вырабатываться в его голове? Она слабая, очень слабая, но это определенно она. Пусть мафиозник и экзекутор дадут мне нагоняй, я должен кое-что сделать…»

Подросток сильнее сконцентрировал Ауру на пациенте, неизбежно вытесняя с этой области волю Джеки, Мурмаера и экзекутора. Все отреагировали по-разному: Пейтон ответил сухой икотой, Террифир недовольно приподнял бровь, а культист в малиновом халате обрадовался исследовательскому духу Кенры, показав большой палец.

Хорошенько разозлить компаньонов у него не получилось: одного удара сердца хватило для утоления любопытства, и юноша ослабил давление Ауры.

— Простите, — тут же сказал он.

— Ничего страшного, — махнул рукой инквизитор. — Нашел хоть искомое?

— Отчасти, — холодно ответил Кенра и сделал паузу.

«От мозга остался огрызок размером с семечко. Паразит вступил с ним в симбиоз. Но… Дьяволо, я все равно не понимаю, почему разум иномирца продолжает стабильно функционировать».

В конце-концов он решился спросить:

— Как крохотная часть мозга, к тому же поврежденная, в симбиозе с паразитом может формировать полноценный разум?

— Этот организм просто чудо, не правда ли? — спросил в ответ культист, улыбнувшись одними глазами. — Миры Бойни — настоящие жилы сокровенных знаний и дивных существ. Чего там только не найти. К примеру, мой коллега…

— Не уходите от темы, — настоял Кенра. Джеки уже собирался упрекнуть его за неуважение, но озарение настигло парня раньше и вырвалось с волнующей интонацией: — Этот паразит при определенных условиях преобразует синергию Биоматерии и Разума?

Взгляды присутствующих собрались на человеке в порванной хирургической маске.

— Давайте поглядим на последний этап ассимиляции, — сказал он, до упора нажав на ползунок пульта управления.

Черви зашуршали, со склизким причмокиванием заелозили под кожей бывшего кадавра. На этот раз изменения не обошли ее: покров заиграл пестрыми переливчатыми цветами, прямо как у хамелеона. Тело уменьшалось; черви скукоживались, кучковались, распределялись по группам.

«Они все больше и больше начинают походить на человеческие внутренние органы», — заметил Кенра, сканируя испытуемого Аурой.

Начиная от головного мозга, сквозь личинок продиралась тонкая сеть уникальных вибраций, где сочетались Разум и Биоматерия. Постепенно она материализовалась.

— Обкуриться и не встать… — выдохнул агент. — Это же…

— Да, нервная система, — перебил биотехнолог, угадав мысли Пейтона; Кенра уже всерьез начал подозревать его во владении Аспектом Разума.

В конечном итоге кадавр ‘’превратился’’ в человека, что внутри, что снаружи.

«Думаю, паразит может имитировать даже генный код человека. Исследовать с помощью Ауры это невозможно на моем уровне, но поверить легко».

Если бы подросток лично не запечатлел процесс трансформации от начала до конца, то ни за что бы не опознал в подопытном иномирца.

— Урод… Что ты… сделал со мной?.. — хрипло и обрывисто сказал тот. — Мои мысли… Мое тело… Ты все отобрал!

— Как самочувствие, мальчик мой? — в дразнящей манере спросил инквизитор. Ранее прозвучавшая просто издевательски, сейчас эта фраза навевала ужас.

— Что ты делаешь?! Куда тянешь свои паль…

Не успел ‘’кадавр’’ связать слова в предложение, как закатился визжащим криком.

— Стой! Прекрати! Перестань!

— Ох, какие мы неженки! От обычного щипка за щечку сразу в слезы! — актерствовал экзекутор, активно жестикулируя. — Ну что, какова телесная боль на вкус? Испытывать ее впервые очень волнующее, не так ли?

— Боль… — У пациента выступили слезы.

Фонтан эмоций плескал с неповторимой экспрессией, питаемый чувствами.

— Я рассказал вам все, что знал о Клане Лакханико! — жалобно завопил безымянный мученик. Его тело лежало смирно, дергались только лицевые мускулы. — Что тебе еще от меня нужно?!

— По факту, уже ничего, — сухо ответил биотехнолог и ударил испытуемого в основание шеи ребром ладони.

Отсеченная голова катилась по полу, пока не остановилась у стационарного Артефакта. Разбрызганная кровь шипела, принимая первоначальный червивый облик. Личинки, кроме тех, что были разрезаны ударом инквизитора, поползли к ранам.

Лицо ‘’кадавра’’ застыло с выражением предсмертного шока. Он не моргал, не дышал, не издавал звуков, а с губ текла червеобразная шевелящаяся кровь, похожая скорее на фарш.

«Психические вибрации устойчивы, — подметил юноша. — Он еще жив. Каким-то образом».

— Ты… Ты отрубил мне голову! Говна кусок! — неожиданно проорал пациент и сплюнул дюжину кровавых личинок.

Попискивая, склизкие твари полезли обратно в рот. Подопытный отчаянно кусался, но человеческие зубы не могли раздавить паразитов.

— Какхая мерфость! — с набитым ртом прокряхтел он.

— Свежеватель меня подери! Это сенсация! — ударив по лбу, восхищенно крикнул экзекутор. — Совершенно не ожидал, что он выживет! Какой простор для экспериментов! Восхитительно!

— Но эксперименты оставим на потом. Верно, док? — намекнул Джеки, положив руку на плечо инквизитора.

Радость культиста в малиновом халате испарилась. Подняв с пола негодующую голову, положил ее рядом с телом и тяжело кивнул.

Внезапно ‘’кадавр’’ широко раскрыл рот, выпучил глаза.

— Что с ним? — безынтересно икнул Мурмаер.

— Ему больно, очень больно, — сказал Кенра.

— Почему ты так думаешь? — Хирургическая маска биоинженера растянулась — он хитро улыбнулся.

— Сужу по собственному опыту.

— По опыту, значит… Впечатляет. Наверно, эти воспоминания страшно неприятны.

«Дьяволо, и чего на меня садистов так тянет?..»

Секундная стрелка внутренних часов Кенры прошла двадцать делений, и пыточный специалист понял, что не дождется ответа, поэтому объяснил состояние пациента:

— Связь разума и организма нестабильна. Они, грубо говоря, сейчас привыкают друг к другу. Запоздалая ответная реакция может говорить о том, что нервная система подверглась сверх-нагрузке, а вкупе с…

— Закругляйся, док, — поторопил Джеки. — Не знаю, как остальных, но меня достало. Перестань терять наше время.

— …В принципе, эксперимент прошел успешно, но предстоит еще много много работы. Чем обязан? Есть еще вопросы? — как робот проговорил экзекутор.

Террифир устало вздохнул.

— Еще принимаешь в ученики? — Он демонстративно глянул на Кенру.

Глаза биотехонолога заблестели. Сложив руки на груди, док поднял взгляд на потолок и изобразил противоречивые размышления.

— Как бы нет, но-о-о-о-о… Если он подойдет по моим личным параметрам, то я, возможно, подумаю над этим. Еще стоит учитывать, что мое ремесло очень жестоко как к исполнителю, так и к объекту исследования. Это контракт с дьяволом, дорогуша. Сдюжишь?

— Не сомневайтесь, — с нарочитой горделивостью произнес парень. Вскинув бровь, секундой позже осторожно добавил: — Но я надеюсь, вы работаете не в стиле госпожи Круцци Де Ла Ментис?

Пыточных дел мастер рассмеялся.

— Будь уверен, дорогуша.

Кенра уважительно кивнул, однако в мыслях обругал будущего учителя:

«Скользкий ублюдок. Ненавижу, когда так говорят. Что значит ‘’будь уверен’’? В чем, Дьяволо, уверен?! Мне придется страдать хлеще жертв? Или все-таки мы не перейдем грань, когда я захочу убить всех причастному к эксперименту? И как же меня бесит его ‘’дорогуша’’!»

Гуляя ранее по сектору патологии, он решил, что несколько фракталов побудет на ‘’темной стороне’’; это были последние отголоски двойственных рассуждений.

— Цель эксперимента — вживить в иномирца нервную систему? — уточнил подросток. Он почти не сомневался, что прав, но фраза как нельзя лучше подходила для развития беседы.

— Совершенно верно, — кивнул хирург. — С кадаврами тяжело сражаться и невозможно допрашивать стандартными методами — они ведь невосприимчивы к телесной боли! Даже в повседневной жизни ходячие мертвецы порой не замечают смертельных опасностей, отмахиваются от симптомов. Заражение крови, мозговые травмы, инфекция, внутреннее кровотечение… Ну вы поняли, в общем. Окончательная смерть чаще всего приходит к кадаврам злорадным призраком, в минуту, когда уже ничто не поможет. Из уст в уста среди воинов-мертвецов передается поучительная история о Дирте по прозвищу Наивный — Подмастерье их расы, который не любил мыть руки. Звучит уморительно, не правда ли? Расскажу в общих чертах.

Инквизитор хлопнул в ладоши, потер их, таинственно продолжил:

— Итак, после драки с гусеницей, чей яд действует на мозг жертвы, а не тело, Дирт пошел трапезничать в любимую харчевню. Да, кадаврам тоже нужно питаться, чтобы ‘’жить’’. Закон энергообмена Бог Смерти для них не отменил. Так вот… Конечно, Дирт не помыл руки. Измазанными отравой ладонями он зачерпывал еду, пока все поблизости брезгливо отплевывались. Наивный считал, что мертвому организму ничего не сделается, он ведь почти неуязвим. В том-то и дело, что почти. Всякому существу, каким бы оно не было сильным в определенной стезе, найдется противовес. Через пару дней после особой трапезы Подмастерье Дирта нашли упокоенным в канаве. Его мозг натурально разжижался под действием яда, а он, даю гарантию, даже не замечал этого. Справедливости ради, до инцидента с Диртом не знали, что токсины той гусеницы представляют опасность для кадавров. Основная мораль такова: следить за гигиеной надо каждому существу, в том числе мертвому! До Ранга Мастера, по крайней мере. Кстати, я вам не рассказывал, как полгода жил в густонаселенном городе Мира-Яма? Протекторат Суверена Киллиана, если мне память не изменяет. Весьма занимательный эксперимент получился, хоть и рискованный.

Биоинженер прытко ушел с главной темы, начал травить байки о своих невероятных приключениях. В его глазах, недавно померкших, вновь воспламенил энтузиазм. Помимо любви перебить собеседника, это была еще одна его черта, которую успел заметить Кенра. Так же, как и Мурмаер, экзекутор страдал болтливостью.

«Ему просто в кайф делиться знаниями», — посчитал юноша.

Первую минуту экзекутор только разгонялся — в следующую разошелся на полную катушку. Он без продыху наваливал одну лавину информации за другой, в мелких деталях описывал свои похождения: кого встречал, убивал, пытал.

Мясник и дальше был готов болтать о выходцах из Мира-Яма, но терпение Джеки наконец иссякло. На сей раз он не стал ворчать, нет, — головорез зашел дальше и буквально придавил приятеля Аурой, что темнила злобу.

Кенра не знал, радоваться ему или грустить. С одной стороны, культист в малиновом халате заслуживал участь хуже смерти и не грех поглумиться над ним. С другой же — парня всегда интересовали иномирцы, тонкие детали их повседневной жизни. Оду палача он слушал с неподдельным упоением. Теперь же вряд ли узнает о кадаврах вещи, не связанные с экспериментом.

— Иногда ты такой злобливый… — прокряхтел культист в хирургической маске, потирая шею.

— Хватит телиться, — процедил Террифир. — Услышу от тебя еще хоть что-нибудь, не связанное с экспериментом — вырублю.

Инквизитор выругался шепотом, потеребил клок на затылке, встал и исчерпывающе уставился на Кенру. ‘’Что дальше?’’ — так и говорили его глаза.

— Раса кадавров существует тысячелетия, а вы, при всем уважении, лишь Крафтер на пике Второго Ранга.

Биоинженер кивнул, расставляя пыточный инструментарий.

— Продолжай.

— Не верю, что никто до вас не пытался заставить кадавров чувствовать. Не обязательно боль. Допустим, вкус или осязание.

— Совершенно верно, молодец, — похвалил хирург. — Я уверен, найдутся сотни способов добиться тех же результатов совершенно иными путями. Видишь ли… Есть секреты, которыми не принято делиться. Кто бы что не говорил, нашу Реальность строят эгоисты. Так всегда было, есть и будет. Альтруисты долго не живут, а тех, кто рискуют ронять мудрость, быстро ликвидируют. Конечно, случаются чудеса, и миролюбивые существа одаривают знаниями за просто так, не взирая на последствия. Но на то они и чудеса, чтобы случаться. Запомни первый урок, мой будущий ученик: цени лишь те знания, что добыл сам. Пусть придется пройти через огонь и воду — это всяко лучше, чем уповать на подарок судьбы или Внереальной сущности. Ты можешь забыть итоговый продукт, но схема его получения навсегда останется с тобой. Знаешь, как любит говорить Лаборант? Главное не сама цель…

— …а путь к ней, — закончил за него Кенра.

— Так точно, дорогуша.

Благодаря наглядному примеру с кадавром слова приобрели ощутимый вес. Не прислушаться к ним было бы кощунством.

— Но я все еще кое-чего не понимаю…

— Да-да?

— Крафтеры Экстерминиума не делятся между собой информацией по развитию Аспектов?

Доктор и Джеки понимающе переглянулись.

— Увы, в нашем культе эта проблема ощущается как нигде остро, — вздохнул мастер пыток, найдя интересным зеленое пятно на шторе палаты. — А впрочем, проблема ли? Тут для кого как. Тебе должны были объяснить по пути сюда, что Экстерминиум не принуждает послушников служить нашему Богу верой и правдой. Наоборот — Экстер Всегубитель поддерживает личное развитие. Эгоизм — фундамент нашего культа. Хорошо это? Плохо? Решать тебе. Скажу лишь одно: многие приверженцы Экстера идут на самоубийственные задания не ради Него, но ради даров, что Он передаст через Своих по-настоящему верных подданных.

Подросток призадумался на пяток секунд, потом спросил:

— А если в ваши ряды вступит Крафтер лишь с целью поживиться, а позже всех уничтожить?

Прозвучало настолько толсто, настолько прямолинейно и безумно, что никто не поверил ему.

— Чему быть, того не миновать, — пожал плечами культист в малиновом халате. — Банально, но истинно. Практически полная вседозволенность послушников — единственная уязвимость Экстерминиума, о чем я поведал ранее. К слову, как раз-таки одна из обязанностей Конквизиторов — находить крыс. Но я снова начинаю отходить от темы, а испытывать терпение нашего мрачного друга я более не посмею. Твой следующий вопрос?

— Кенра Диастози, — представился юноша, чем вызвал у экзекутора бурный поток извинений.

Успокоившись, тот прокашлялся и нежно сказал:

— В Экстерминиуме и среди коллег меня прозвали Реаниматором, но для тебя, дорогуша, просто Вьяго. Вьяго Страггур, если будет угодно.

Он протянул руку.

«Любишь пытать, люби и страдать. Через часик или даже меньше я устрою тебе веселье».

Скрипящая зубами улыбка и крепкое рукопожатие — Кенра едва ли сохранил хладнокровие, до того противно ему было вступать в физической контакт с Реаниматором вне боя.

— А как вы обращаетесь к Джеки?

— Мне достаточно его подлинного прозвища — Темный Апостол.

Парень мысленно присвистнул.

«Реаниматор, Темный Апостол… Дьяволо, почему маньякам всегда дают крутые говорящие прозвища? Зеленушку вон Сквозняком кличут, меня Объектом прозвали. Несправедливо. Может хоть за время пребывания в культе обзаведусь складным псевдонимом…»

— Какие возраста вы затрагиваете в экспериментах? — будоражащий вопрос сорвался с языка, повинуясь нетерпеливой мысли и отказываясь давать отчет мозгу.

— Боюсь, дети не по моей части, если ты о них, дорогуша, — ответил Вьяго. — Я пробовал, не понравилось.

Первой фразой он чутка продлил себе жизнь в условиях грядущей резни, а второй укоротил, — Кенра пообещал себе позаботиться о Страггуре лично, он не позволит некропожирателям откусить столь сладкий кусок пирога.

— Вижу, тебя интересуют ‘’маленькие’’ пытки… — Культист облизнул губы за маской, и подросток готов был поклясться, что слышал, как он причмокнул. — Обращайся к нашему покровителю — Лаборанту. Он знает толк в любых истязаниях.

«Отлично, повысим ставки».

— А вас пытали когда-нибудь?

Биоинженер выпучил глаза, хохотнул с широко раскрытым ртом и захлопал в ладоши.

— Ха! Смелый! Мне нравится. Так-то да, я не раз ложился под нож, и никогда по собственному желанию. Это был полезный опыт, но переживать его снова и тем более углублять я не хочу.

«Ублюдок, я даже не сомневался. Лишь Круцци достаточно звизданутая, чтобы самолично сдаться на опыты. Хотя… Она ведь садистка, а не мазохистка. Хотя-я-я-я-я… Одно другому не мешает. Поживем-увидим. Либо она меня, либо я ее».

Кенра продолжил сыпать вопросами:

— Что вы испытываете, глядя в глаза жертв?

— Ничего.

— Речь не о недельных или месячных экземплярах, — конкретизировал юноша. — Я говорю о завсегдатаях пыточных палат, об уважаемых постояльцах патологического сектора, годами переживающие одну нейрохирургическую операцию за другой.

— Мой ответ не изменился.

— Тогда…

— А хочешь спросить, почему?

Вьяго приблизился, его грудь почти касалась лица Кенры. Он отдалился, поняв, что действие не возымело должного эффекта из-за роста собеседника.

— Хочешь спросить, как я добился полного равнодушия к мученикам, балансирующим между жизнь и смертью? — Его взгляд на секунду остановился на Мурмаере. — Или, в зависимости от мировоззрения вопрошающего, — как до такого докатился. Вижу, что хочешь.

— Зато я не хочу, — вклинился Джеки, но Страггура уже было не остановить.

— Хочешь совета, как справляться с жалостью, тревогой, отвращением и всем остальным в таком духе?

«Да не тяни Крекера за хвост! Говори, тварь!»

— Годы стабильной практики сильно меняют людей. В твоем возрасте я тоже считал себя непрошибаемым, самым что ни на есть крепким орешком. Считал так до тех пор, пока не взялся за дело всерьез, профессионально. Я буквально блевал от самого себя, от своей жестокости — в конце-концов, от бедных пациентов, которых мучительно пытал! Без страсти, без фанатизма, но пытал. Одного этого слова достаточно.

— Вьяго… — прошипел Джеки, закатывая рукава.

— …Дух ученого во мне был сильнее. Личностное качество заглушило моральные терзания. Так же должен сделать и ты, дорогуша: найти в себе черту, что смягчила бы внутреннюю боль. Постепенно боль будет слабеть, слабеть, слабеть… Пока совсем не испарится, оставив на месте себя только фантом — ментальный шрам, заштопанный временем.

— Кенра, твоя Аура… — опасливо пролепетал Мурмаер, спасая инквизитора от наказания.

Юноша недоуменно повернулся к агенту. Виски и лоб напарника повлажнели от холодного пота, глаза сочились страхом, коленки дрожали. Джеки с его приятелем-мясником держались лучше, но ненамного. Обглоданные пальцы культиста в хирургической маске ласкали древний секатор. Оружие исторгло волну кровожадной энергии, оно предвосхищало бойню. Тень гангстера превратилась в одно большое пятно, беспрерывно расширяющееся. Джеки распахнул пальто, и Кенра увидел парные пистолеты в кобурах. По их ручкам перебегали серебристые линейные символы.

Парень почти слышал, как Ауры культистов угрожающе зарычали, готовые броситься и разорвать его собственную.

«Артефакт Эдема», — догадался Кенра и вынул матовый ромб.

Сосредоточив на предмете волю, его разум окатило нестройным гомоном подначивающих голосов, острой волной Инородных вибрации и психическим маревом безумия, что залило мир оранжево-бурым.

«‘’Слуги’’ постарались, чтобы я не заметил их манипуляций, когда слушал советы Вьяго. Держать частичку Ауры рядом с ромбом для слежки было плохой идеей. Существа Эдема завладели фрагментом, а вскоре распространились по всей Ауре незаметно для меня. Ладно, буду иметь на будущее. Надо придумать новый способ держать тварей под контролем».

Кенра за несколько вдохов подавил ‘’восстание’’ и выжег из Ауры чужеродные намерения. ‘’Хозяин’’ раскрыл замысел, а значит сопротивляться бесполезно и лучше начать разрабатывать новый план побега, — так подросток расценил психические метания ‘’слуг’’.

— Вам стоило догадаться, — усмехнулся он, положив ромб обратно в карман.

— Поэтому я не хотел, чтобы мы задерживались на одном месте, — выдохнул Джеки.

Он достал папиросу. Встретив осуждающий взгляд экзекутора, все равно закурил.

— Да, ты прав, Кенра, — после первой же затяжки голос Джеки стандартно захрипел. — Хрупкое сознание долго не выдержит под давлением Артефакта.

— Давление настолько сильно?

— Если получилось сломить даже меня, — подчеркнул Террифир, — то можешь представить, что оно сделает с толпой обычных людишек, в кого их превратит.

— А ты, дорогуша, невосприимчив к Инородной энергии? — спросил биотехнолог. Его пальцы еще не слезли с секатора.

— Что-то вроде того.

— Тогда почему она слилась с твоей Аурой? Подобное возможно, если ты хотя бы частично, но умеешь управляться с Внереальными колебаниями…

— Или часто с ними контактировал, — перебил Кенра. — И не в преобразовании, а противостоянии.

— Не объяснишь, как это происходило?

— Разве обязан?

— Чтобы стать моим учеником — да. И… Я тебе так много всего рассказал. Неужели ты не ответишь взаимностью?

«Нет, подавись, я эгоист».

— Сбережем беседу до следующего раза. Слишком долго объяснять, — отмахнулся юноша.

— Как будет угодно, — с холодной резкостью сказал палач, оторвав пальцы от жаждущего орудия. — И к вопросу о важном, — продолжил он же после недолгой паузы, — почему вы не запечатали Артефакт?

— Не успели, — бросил Джеки, смакуя терпкий табак.

— Свежеватель меня дери! Ну так идите запечатывать! Зачем подвергать сектор опасности?!

— Не кипятись, все под контролем, — заверил Террифир, выставив ладонь.

— Оно и видно.

— Это была случайность.

Кенра едва не хохотнул на этих словах.

— Кстати, пока есть возможность… Кенра.

— Да?

— Дверь.

От одного упоминания Инородного идола — причем внезапного упоминания! — юношу озноб хватил.

— Твой Ореол очень походил на нее, — пояснил убийца. — Как так вышло?

Он сосредоточил взгляд не на самом юноше, но на его тени.

«Дьяволо, ну почему именно сейчас, когда я почти в сердце змеиного логова, ты решил спросить про Ореол и Дверь?! Хотя… Нет, это как раз логично. Здесь, заручившись помощью других культистов, у него больше шансов меня завалить».

Пару секунд раздумий, замаскированных под нежелание делиться ‘’тайной’’, — и Кенра ответил:

— Артефакт Эдема.

— Конкретнее?

— Не тот, что сейчас лежит у меня в кармане. То есть не только он.

Выдержав паузу, парень изобразил меланхолию и продолжил:

— Около года назад я крупно вляпался. Если коротко, группы Крафтеров боролись за Артефакт Эдема. Я нужен был как билет — как пропуск к месту хранения. Каждый боец был Ранга Подмастерья, а то и выше. Битва велась в какой-то пещере, но я не знаю, где она находится — могу только догадываться.

— Почему от тебя не избавились после того, как ты выполнил свое предназначение в качестве пропуска? — с подозрением спросил Вьяго.

— Так поначалу и планировалось, просто несколько воинов нашли во мне нечто особенное. Они хотели в будущем ‘’повеселиться’’ со мной. Я думаю, вы понимаете, о чем я.

— Знатно заливаешь, дорогуша, — усмехнулся биотехнолог. — Оправдание еще годится, но чтобы сражение дюжин Подмастерий и Мастеров прошло незаметно для Мира… Это сенсация!

— Док, заткнись, — приструнил его гангстер. — Его тень не лжет, поэтому пусть продолжит.

— Под конец все умерли. Все до единого. — Кенра сжал кулак для пущего эффекта, будто его действительно пробирали сильные эмоции. — Все, кроме меня…

— И что по итогу? Что стало с тем Артефактом Эдема? — спросил Мурмаер и икнул ''с огоньком''.

Подросток оглянул каждого из присутствующих, затем положил руку на сердце.

— Я думаю, он здесь.

— Брешит как дышит, — хмыкнул экзекутор.

— Тихо! — рявкнул Джеки.

Ненадолго он погрузился в раздумья, наворачивая круги по палате. Вскоре остановился перед юношей и всмотрелся в его тень.

— Ты так и не ответил, причем здесь Дверь и твой Ореол.

— Возможно, один Артефакт сам по себе мало что дает, но, вступив в контакт с другим…

— Они пробуждаются, начинают работать без отмашки пользователя, — стандартно для себя перебил инквизитор. В отличие от предыдущих его фраз, эту питал не скептицизм, а разумение.

— У меня не было и нет ничего, чтобы хоть как-то разобраться в себе, в том, что со мной происходит, — проникновенно сказал Кенра. — Думаешь, мой Ореол всегда так выглядел? В ту минуту я просто попробовал воззвать к Двери, чтобы как следует припугнуть посланный за нами ударный отряд. Знал ли я итог заранее? Нет. Подозревал ли? Да. Но я не контролировал процесс. Это произошло спонтанно.

«Правда, влияния ромба я совершенно не ощущал, — мысленно дополнил он. — Я способен призвать Дверь вместо Ореола даже сейчас. Толку разве что будет ноль. Напугать я кого угодно напугаю, но с боевой точки зрения… Никакой практической ценности. Дверь в этой Реальности — хитрая иллюзия, блеклая тень того ужаса, что покоится в мире снов».

— Еще вопросы?

— Пока все, — поправив воротник рубашки, хрипнул Террифир. Незаметная глазу деталь, какая-то сущая мелочь выдавала в нем встревоженность, которой прежде парень не замечал за ним. — Мы обязательно вернемся к этой теме, уже в компании более сведущих людей.

— Конквизитора и Лаборанта, например? Или кого повыше в иерархии?

Джеки промолчал, но Кенра и так понял его.

— На вопросы о твоей связи с Экстером и Инородным Эфиром, дорогуша, ты, конечно, не собираешься отвечать? — с мерцающей надеждой сказал Страггур.

— Нет.

— Ты даже не представляешь, что это значит для всего Экстерминиума, — фанатично продолжил он, игнорируя позицию подростка. — Ты… Тебя не должно быть здесь. Это место недостойно быть первым, которое посетит Благословленный, оно чересчур порочно.

Дыхание инквизитора участилось, он часто заморгал, схватился за седой колтун на макушке.

— Свежеватель меня дери… Можешь представить, какой шум поднимется, когда о тебе узнают Конквизиторы и Прелаты?!

— Нет, зато я прекрасно вижу масштабы охоты, — спокойно парировал Кенра.

Он понимал, что раскрыл много информации — слишком много, чтобы в ближайшие часы по его душу не явился Конквизитор Темпоралис. Но юношу подогревала мысль в неотвратимости скорой смерти всех, кто находится в Лаборатории, а это произойдет всяко раньше.

«Если резня сама себя не устроит по воле случайности, то я подсоблю ей», — дал себе установку Кенра.

— Во всяком случае, — на протяжном выдохе начал он, — думаю, нам пора двигаться дальше.

«Покажите место, где восстанет моя армия».