Перед выходом на свет банда замедлилась, что дало юноше время оценить каждого культиста.

«Так, ладно, статисты они и есть статисты. Можно покласть на них большой и толстый. Но вот их лидер…»

Возглавлял группу зачистки высокий человек, одетый в расфранченную рваную мантию Экстерминиума и овальную маску без прорезей. Брелоки, колокольчики, амулеты и другие аксессуары крепились к одежде. Они бряцали при каждом движении Лемарша, словно звуковая тень. Помимо бренчащих шумов раздавалось металлическое шуршание и скрежет, схожий с раскачиванием по ветру заржавевших ставней. Кенра предположил, что мантия высокопоставленного культиста прячет бронепластины с кольчугой.

Из-за левого плеча выглядывала рукоять огромного меча. Ее связывали шершавые черные канаты, как будто для раскручивания пращи; а эфес окаймлял кроваво-красный рубин размером с грецкий орех.

«Да, это он — тот ‘’чел с огромным мечом’’», — определил Кенра.

Редкие чувства поднялись из глубин его души.

Юноша неосознанно подобрался, вытянулся по струнке. Настороженность и паника просочились сквозь маску апатии. Воспоминания самого первого фрактала еще свежевали разум, и тот начал истекать тревогой. Пусть ‘’человек с огромным мечом’’ запомнился как самый слабый из всей свиты Конквизитора Темпоралиса — ведь медведь умертвил его за жалкие секунды, — но недооценивать врага было бы величайшей глупостью.

«Он как минимум должен стоять наравне с садисткой Круцци, — прикинул Кенра. — Но если возмутительно красивая ублюдина сильна в ментальных искусствах, тот этот перец, судя по внешнему виду и той бандуре за спиной, любит решать дела радикально. Оно и понятно. Лидер группы зачистки как-никак. А что подразумевает название ‘’группа зачистки’’? Правильно — рвать, резать и рубить возникшие проблемы».

Подросток более сотни раз крутил в памяти уроки отца и профессора Хамфулла. Большое внимание уделял тем наставлениям, где его учили анализировать способности врага по внешности. Это принесло урожай. Пока скудный. Но Кенра понимал: все упиралось в недостаточную практику.

— Ну что там? — скромно поинтересовался Мурмаер.

— Для нас работки не нашлось, — угрюмо бросил один из культистов и, не сбавив шаг, повернул голову к низкорослому подростку.

Потом на Кенру посмотрел второй культист, третий, пока все участники группы зачистки, включая Лемарша, не пленили его взглядами. Парень почувствовал себя куртизанкой, которую буквально раздевали глазами, вожделевшими узнать, какая прелесть кроется за внешней оберткой.

— Он? — звонким тенором спросил Лемарш, вскидывая голову в сторону Кенры.

— Не ошибся, — ответил Пейтон и потрепал напарника за волосы.

Нацепив безразличность, Кенра мягко смахнул руку агента, а затем поднял на него голову.

«Что за… »

Мурмаер едва заметно подмигнул культисту с большим мечом.

«Что бы это могло значить? Или у меня опять паранойя разыгралась?»

— Встаньте в круг, — приказал Лемарш и оторвал наконец взор от Кенры.

Узловатые алые глифы на его плечах и капюшоне отличались от тех, что были вышиты на одеяниях других культистов. Не только детализацией отрисовки и численным превосходством; иероглифы источали вибрации, схожие с Инородными. Любой другой Крафтер не смог бы отличить истинные колебания от поддельных, но Кенра, как владелец всегубительного Эфира, прекрасно чувствовал разницу.

Пока строй образовывался, юноша зарылся в интересных мыслях:

«Только Благословленный Экстером, как намекала Круцци, способен управляться с Инородной энергией в полную мощь. Символы на мантиях чем-то схожи с моим смерчем убийственных намерений в разуме. И то и то — отпечаток, блеклое подобие мерзких сил из Реальности Экстера. Скорее всего, одеяния делают Крафтеры по типу Лаборанта и Мурмаера. То есть люди, знающие толк в созидании Артефактов. А мантии и есть Артефакты по своей сути. Культисты хоть и умудрились установить связь с Эдемом, но напрямую черпать оттуда энергию в ее первозданном виде не могут… Ну, лично мне так кажется по крайней мере».

Когда все встали на свои места, кто-то тихонько промямлил:

— Как думаешь, какой шанс, что существо Эдема выкарабкалось наружу через вентиляцию? По словам Инги и Мурмаера изначальный вид того чудища — туман.

Мысли Кенры сломались. Он навострил уши. Об этом варианте развития событий подросток еще не задумывался. И в одном сейчас был уверен точно, произойди подобное:

«Улицы города омоются кровью».

— Мне-то почем знать? — прошипел другой человек из группы зачистки. — Подобных инцидентов еще не было. Завянь.

— А ведь защитные укрепления ритуальных мастерских предназначены только для существ больших габаритов и максимум второго уровня опасности, — продолжил культист.

— Ну-ка тихо. — Брелоки на одежде Лемарша лязгнули в такт его напевным словам. — Приберегите все идеи и предположения до лучших времен. Впереди еще целый день, который, уверяю, будет полон коллективных собраний и рапортов. Лаборант не оставит нас в покое.

Затем он встал по центру круга и развернулся к Кенре.

— Тебя это тоже касается, друг.

Юноша непонимающе склонил голову.

— Каким образом? — спросил он, игнорируя наказ Мурмаера держать рот на замке.

— Это ведь ты виноват.

— Виноват? В чем?

Правительственный агент дернул его за рукав хаори и окатил предупреждающе-злобным взглядом. Кенра быстро потух, сознавая оплошность.

— Проблема в том, что мы приперлись сюда просто так, — спокойно продолжил Лемарш. — Трупов в мастерской нет, а факт исчезновения тридцати четырех послушников есть. И как нам вести расследование, если нет ни виновных, ни потерпевших?

«А как же я, старуха и Икотошник?» — хотел спросить подросток, но в этот раз удержал язык за зубами.

— Ты не представляешь, сколько лично у меня накопилось вопросов, пока я ходил-бродил по разрушенному цеху.

Культист вздохнул и достал из внутреннего кармана мантии телепортационный Артефакт.

— К твоему счастью, сейчас не время и не место выяснять обстоятельства. Однако не думай, что можешь выйти сухим из воды. Ты узнал слишком много и теперь обязан вступить в наш кружок по истреблению всего живого. И вышиваем мы там далеко не крестики с петельками, а потроха да… Дальше сам придумаешь.

Губы Кенры тронула улыбка. Ему понравилась манера общения Лемарша: панибратская, дерзкая.

— Еще дашь клятву Экстеру. Ну так, на всякий случай. Так как в городе сейчас неспокойно, то будешь проходить обряд инициации в лаборатории. Мурмаер проведет тебя. А осмелишься свинтить — я лично приду по твою голову. Уяснил, друг?

Парень кивнул.

— Как скажете, господ…

— Можно просто Лемарш, — перебил собеседник, активируя Артефакт. — Терпеть не могу формальности.

После его слов мир перед глазами юноши вспыхнул бирюзовым. Помещение закружилось, как если бы центрифугой обратилось, но очень медленной, смакующей каждый поворот; пространство тянулось и растягивалось как резина. Квадратная комната перестроилась в продольную шестигранную призму.

Разум на миг потерял связь с реальностью, когда вдали показалась утонченная хрустальная дверь. Она разделилась на восемь поменьше — ровно столько и было путников.

Кристальные створки распахнулись, пропустили людей сквозь себя, не давая им и шагу ступить. Одни из ворот были запятнаны клыкастыми алыми узорами, чем-то отдаленно похожими на лепестки нарциссов.

***

Любой город, даже самый красивый и непорочный на первый взгляд, не обходится без области ровно противоположной изяществу и изысканности, выставленными напоказ.

По мнению Кенры, его переместили в самый худший район во всем Фатуме. Он думал, что не найдется места противней Фабрики, пропитанной химическими отходами, исполосованной грязевыми улицами и засоренной мусорными складами. Как обычно это бывает, парень ошибся.

Ютившаяся под крылом титанической глыбы речная гавань — вот где обитала вся дрянь и слякоть Фатума. Как слышал Кенра, огромных размеров камень несколько сотен лет назад преобразовал Адепт Земли, но юноша ленился разбираться в причинах. Теперь же он смело мог сказать:

— Чтобы туристы и граждане не видели этой мерзости.

В гавани не было таких понятий, как ‘’утро’’, ‘’день’’ и даже ‘’ночь’’. Ни луны, ни солнца район никогда не видел. Рукотворный горный массив был как полый черепаший панцирь или улиточная раковина. Основание сквозило двумя большими широкими дырами, через которые протекала река, и множеством маленьких — входы и выходы для рабочих.

Главные источники освещения — десятки высоких башенных маяков. Они располагались неравномерно друг от друга, из-за чего одни улицы купались в искусственном пламени, а другие вязли в густом полумраке. Помимо крупных светочей взгляд притягивали мелкие — фонари. Тысячи красных и оранжевых огней усыпали здания, постоянно тухли и загорались, точно игривые светлячки. А с купола свисали зазубренные сталактиты. Если случится землетрясение или громыхнет связка взрывов где-нибудь неподалеку, то они упадут. Не повезет тем, кто будет влачиться по гавани в это время. Также в вышине, между минеральными кристаллами, проходила сеть ржавых труб. К ним примыкали гудящие воздухоочистительные аппараты. Большинство либо не работали, либо засоряли из без того грязный воздух еще больше, так как фильтры в них вряд ли кто-то менял последние несколько лет. Трубы и шланги пестрели пробоинами. Самые крупные прорехи фонтанировали кашеобразными отбросами, а с мелких капала мутная вода. Гавань не знала ночного неба или дневного света, но здесь постоянно шла радиоактивная морось.

«Удивительно, что телепортация прошла без сучка и задоринки, — с довольной ухмылкой подметил Кенра. — Не пришлось тужиться и визуализировать образ локации, не надо было делать эти церемониальные четыре шага… И даже Двери не появилось, как это обычно бывает во время или после перемещения! Чудеса, не иначе…»

— Обкуриться и не встать! — яростно воскликнул Мурмаер, схватившись за голову. Потом он развернулся к напарнику и поднял его над землей за грудки. — Ты! Это все ты!

Кенра нахмурился, не понимая претензии.

— Опять твоя долбаная неудача!

— Что…

— Мы должны были переместиться прямо к рыбозаводу, но… Но…

В эту секунду серые безжизненные глаза подростка блеснули озарением.

«Так вот ты о чем, Икотошник. Телепортировались не туда, куда надо, значит. Судьба вновь харкает мне в лицо… Но ты-то хоть не плюйся, придурок!»

— Нас телепортировало не туда, куда надо! — визгливо вторил его мыслям Пейтон, заплевывая лицо.

И, в отличие от моментами туповатого агента, Кенра сразу предложил выход из ситуации:

— Побежали, пока срок выполнения задания не истек?

— Так давай быстрее, шматок проблем! Не отставай!

Мурмаер отпустил его и бросился в путь, да так стремительно, что уже через пару секунд скрылся за поворотом. Юноша покачал головой, поворчал под нос, слегка воспламенил кровь и двинулся вслед за напарником.

Все же ни маяки, ни каменная оболочка заставляли Кенру кривить лицо. Во время бега он постоянно вертел головой, оценивая окружающую мерзость.

Причалы и молы торчали над застойными водами, где грязевые фермеры занимались своими плавучими участками. К противоположным берегам и обратно двигались траулеры, волочившие по накипи на поверхности огромные неводы для гнили. Плывшие над водой огромные мерцающие облака спор железной плесени собирали автоматические скиммеры. К ним крепились Артефакты для левитации, что позволяли дрейфовать по воздуху.

Время от времени некоторые кораблики угождали в водовороты. Они образовывались из-за постоянных протечек на дне болотистого бассейна. Впрочем, уровень воды никогда не понижался надолго. Его постоянно пополняли доверху стоковые отходы, а те, как думал Кенра, брали свое начало из всех городских промышленных комплексов вместе взятых.

Траншеи водоема хлюпали, пузырились и выдыхали зеленые пары, будто закипающий суп.

Из доков тянуло тухлятиной, отсыревшей древесиной и поблескивающим птичьим пометом. Грязные пернатые гнездились под куполом, пикируя со старинных воздуховодов или распределительных трубок. Они кружили над кораблями, заполняя воздух криками, похожими на шипение помех.

Влажная, компостная земля была испахана ямами, канавами и липкими бороздками, исторгающими кислый запах прелости. Кенре оставалось только слепо надеяться, что следующим шагом он не провалится под хлипкий грунт, кажущийся поначалу устойчивой поверхностью.

Пока напарники бежали к гавани, кислотный дождь, как показалось парню, усилился. Капли щипали кожу, оставляя склизкий осадок, а с одежды слезала краска. Всю дорогу за ними наблюдали — из витрин и переулков высовывались бледные лица. Детвора носилась вокруг, возбужденно перешептываясь, или же забегала вперед, разнося новости о приближении чужаков. Выглядели дети болезненно: исхудалые, облезлые, с ненормально-желтыми зубами и глазами. А голоса у них были осипшими, как у курильщиков со стажем, хоть и узнавался юношеский тембр.

Обычно дохлые глаза Кенры налились жалостью и состраданием.

С инфернальной мастерской, где недавно буйствовали отродья преисподней и монстры из разлагающейся плоти, гавань, конечно, и в сравнение не шла. Но больше юношу удивляло то, что здесь не просто работали, а еще и жили. Хотя, это и жизнью не назовешь. Выживание.

«Ладно, допустим, иномирцы здесь обитают, — рассуждал Кенра, стараясь не упускать из виду Мурмаера. — У них особое телосложение и адаптированные под такие условия организмы. Мавроны вон огнем и углями питаются, а эти могут за милую душу гниль горстями хлебать… Дьяволо…»

Мысль отразилась в реальности: совсем скоро парень увидал троих аборигенов, что склонились над лужицей тины. Выискивая в ней что-то ‘’съедобное’’, они сначала отрыгивали желчь, смачивали в ней продукт, а потом кидали в рот. Не разжевывали, сразу проглатывали: особый желудок переваривал почти что угодно. Точно мухи или свиньи, эти иномирцы были всеядными.

В горле Кенры застрял ком, подступила тошнота.

«В одной из книжек я вычитал про них — Упыри. Но чтобы увидеть вживую… Какая мерзость. В основном обитают в Мире Пургаментум или ‘’Мирах Бойни’’, где полно трупов и отходов. Но здесь… Здесь-то они что забыли? И как попали?»

Он быстро отвернулся и продолжил бежать, но образ иномирцев запечатлел хорошо.

У Упырей была коричневато-зеленая кожа, будто облепленная мхом грязь. Бугры и наросты выступали на жирных спинах и животах, а из некоторых тек желтоватый гной. Иномирцы не носили одежды и обуви, перебиваясь лишь банданами — характерный признак здешних рабочих. Детородных органов Кенра у них не разглядел и предположил, что размножаются Упыри другим путем, но вот каким — побоялся даже представить.

Больше всего, однако, запомнились лица аборигенов. Они походили на зеленую блевотину с двумя маленькими проемами — глазами, и одним большим — ртом. Пупырчатая ‘’кожа’’ перетекала с место на место, точно разогретый воск. Сквозь самые тонкие зазоры иногда проглядывалась черепные кости. В разговорах упыри издавали осклизлые выкрики и активно жестикулировали, рассчитывая, что собеседник их поймет. Исконного языка, насколько знал подросток, у них не было.

Он сплюнул, стараясь стереть воспоминания из головы.

«Хорошо, здесь шастают Упыри… Ну и пусть живут себе на здоровье. Им тут в кайф, как я погляжу. И даже дьявол с ними — со взрослыми людьми. Это полностью их выбор жить и работать в помойке. Возможно, за грязную работу платят неплохие деньги. Но вот дети… Что детей тут держит? Это ж натуральная смерть! Никому не выжить в здешних условиях! Куда смотрит общественная безопасность и Артели?! Как вообще настолько отвратительное место может существовать в Фатуме?! Фатуме — фактически туристической столице Мир Дел-Дестино!»

Подобные размышления оставляли у юноши неприятное послевкусие. Ему были безразличны жизнь и смерть взрослых. Даже к заслуживающим прощения и понимания Кенра старался относиться как к препятствиям: моральным и физическим. Такова судьба камней на пути идущего. Проблему можно обойти, а при необходимости пнуть или зверски растерзать. Малая цена за результат. Совесть не пострадает. Планка занижена уже настолько, что не взбудоражит перерезать глотку ни в чем не повинному человеку. Кенра готов взять на себя это бремя, зная, что понесет его не в одиночку, а с Волей Реальности. И она обязательно ответит, пусть для этого даже понадобится пройтись по всем кругам ада.

Но дети — совсем другое.

Кенра не мог дать твердой формулировки этого принципа. Возжелавшему узнать причину, парень, естественно, изложил бы кипу аргументов и резонов. Но самому себе он так до сих пор и не открыл истину: почему следует карать всех подонков, что жестоко обращаются с детьми?

Идеологический элемент, соблюдаемый любыми общественностями, глубоко въелся в разум. Прямо как осколок шрапнели, слишком опасный, чтобы его удалить.

…А может это была характерна черта одной из личностей, незаметно перешедшая к оригиналу во время скитания по ‘’их’’ ментальным чертогам. До сей минуты Кенру никогда не переполняло настолько сильное желание пытать людей, пусть и заслуживающих этого.

Впрочем, по словам Клефтиса, без внешней поддержки Кенре суждено превратиться в беспринципное чудовище, что будет продирать себе дорогу любыми, даже самыми мерзкими способами. А с ‘’взломанной’’ родословной и ‘’миссиями’’ Воли Реальности роковое событие может произойти хоть в следующем отрезке.

Кенра до сих пор не понимал, как он получил Благословение перемещаться по фракталам. Уж точно не Воля Реальности сделала подарок, хоть и внесла свою лепту. Подросток чувствовал, что она ограничивает способность: насылает неудачи, навязывает выполнять угодные ей поручения, заводит будильник, по звону которого парень возвращается в определенный промежуток временного отрезка. Этого всего явно не должно быть. Все равно что получить огромную сумму денег с коварным условием: тратить их не на желанное, а только необходимое. Благословение сковано язвенными обязательствами. Впрочем, это только больше распаляло Кенру овладеть способностью. Как умирающий от жажды бедуин, он отчаянно будет искать свой оазис — лазейку в принудительном договоре. Но освобождение от всевышнего гнета дело не десятков, и даже не сотен лет. А может время не самая главная сложность. ‘’Второй’’, по домыслам оригинала, закончил путь на Ранге Адепта или Суверена. Безжалостная целеустремленность. И все равно ‘’он’’ не справился, а это говорило о многом.

Кенра же не то что сорвать — он ума не приложил, где находятся эти хитрые цепи, удушающие его волю.

Раскрыв новенький конверт с приказом свыше — целью следующего отрезка, — подросток не удивится, если увидит такие строчки: ‘’устроить кровавую баню в детдоме’’.

Воле Реальности не убудет, а вот на душе Кенры останется чудовищный шрам. Конечно, рана постепенно огрубеет, зарастет, ведь под подошвой времени все обращается в пыль. Именно в тот момент парень потеряет ‘’себя’’.

И Кенра не допустит такого. Не позволит, скольких бы перерождений это не стоило.

Будет хвататься за остатки своей человечности, выдирать ее зубами из лап равнодушной судьбы. Пока кто-то из них не сдастся.

«Нет, это не случайность и не упущение Артелей. Каждое явление должно иметь первопричину. Культисты спокойно послали нас в гавань, а значит контролируют ее. Хотя бы частично. Может быть, они дают бездомным детям кров, еду… Манят тем, что найдут им родителей, только для этого надо немного потерпеть. А затем, прямо как свиней…»

Радужки Кенры раскроило переплетающимися алыми трещинами. Они заструились дымкой, похожей на испаряющуюся кровь. Безумие и жажда резни закипели в зрачках: мутновато-красная пленка горячила разум пуще всех прошлых вспышек Ярости.

«Чем это место не идеальный приют для жертвенных агнцев?» — Непрошеная мысль покарябала сознание широкими росчерками, елозя по нервам и изуродованном чувстве справедливости.

Зубы стиснулись до хруста, заострившиеся ногти впились в ладони, пуская кровь, а приливы кровожадной Ауры прорвали ментальный барьер.

Подавившись страхом, замерли те немногие люди и иномирцы поблизости. Словно загнанная в силки добыча — замерли в тягучем ожидании неизвестного, но предполагаемого. Как не-Крафтеры, граждане не понимали, откуда шла опасность. Зато они прекрасно чувствовали — или считали, что чувствовали: одно лишнее телодвижение обещает участь если не страшнее, то как минимум равную смерти.

«Жертвоприношения и эксперименты… Лаборант…»

Естество, неустанно требующее истребление, как клеймо выжигало лихорадочный замысел:

«Лаборатория. Я должен туда попасть. Сегодня. Сейчас».

В минуту, одержимую рубящими здравомыслие эмоциями, подросток увидел, как Мурмаер остановился.

— Ты долго еще там, Кенра?! — за спину крикнул агент. — Давай скорее! Часики тикают!

Юноша глубоко вздохнул, выдохнул, прикрыл глаза на несколько секунд. Успокоиться было не трудно, но парень знал: это ненадолго. В зрачках еще тлели угли Ярости, алчущие только искры, что разожжет насилие.

«Ладно, Кенра, успокойся. Не раздувай из мухи слона. Может, все не так плохо на самом деле, как ты думаешь. Просто плыви по течению, и оно обязательно приведет тебя к истине… Истине».

Тряхнув головой, он подбежал к напарнику.

— Прибыли, Кенра, — констатировал тот, икнул и с недовольством посмотрел на часы. — Тридцать минут… Надеюсь, управимся.

— А есть причины для провала?

— Ну-у-у-у-у-у, даже не знаю, — в злобно-озорной манере протянул Пейтон, жуя нижнюю губу. — Вдруг вот тот сталактит на потолке свалится прямо…

— Мурмаер, дьявол тебя побери! — завопил юноша и легонько ударил агента в плечо. — Молчи! Не подсказывай судьбе, как с нами поступить!

— А ты не провоцируй!

— А ты не ведись!

Мурмаер потешно стиснул кулаки и открыл рот, чтобы огрызнуться, но глас рациональности наконец достучался до него. Агент пришел в чувство, понял, что пора прекращать глупый фарс.

— Прости… — выдавил он и хлопнул по щекам. — Да, я и правда бываю иногда…

— Брось, — перебил Кенра, добавляя в интонацию нотку поддержки. — Лучше сосредоточься на задании. Меньше слов, больше дела.

Агент кивнул, прошептал кроткое ‘’спасибо’’ и начал внимательно изучать постройку, где должна состояться встреча с поставщиком Артефакта.

Перед ними рыбозавод: громадная безобразная коробка, кое-как собранная из шиферных листов и трухлявой древесины. Внешне здание мало чем отличалось от других в гавани, но обладало некой пугающей аурой, что змеилась вокруг ржавых стен и крыши. Свисающие с жердей фонари противно скрипели под ударами ветра, будто скулящие от боли животные. А свет от них исходил не теплый и успокаивающий, как из ламп других заводов, а замогильный, тусклый. Такой бывает только в морге или древней усыпальнице.

Чуть позже Кенра заметил, что к постройке никто не приближался — нет, — люди и иномирцы боялись подойти к ней. Многие старались даже не смотреть, а некоторые спонтанно вздрагивали, словно их комары кусали. Подсознательно жители опасались рыбозавода или наоборот, дело уже вторичное. Достоверно лишь одно — там что-то произошло, причем очень нехорошее.

Неожиданно нос Кенры подернулся от необычного аромата. Очень тонкого, едва различимого на фоне гнили и отходов, но безошибочно узнаваемого каждый раз, когда чья-то душа заплывала в священные воды реки Стикс — на следующее воплощение.

Юноша облизнул губы.

«Запах нарциссов… Запах смерти. В принципе, ожидаемо».

Он пожал плечами и спросил у напарника:

— Ты это чувствуешь?

Мурмаер нервно чесал подбородок. Взор его будто протискивался вглубь полуразрушенного здания, сквозь щели в заплесневелых досках и зазоры в облезлом металле, находя там шокирующие вещи.

— Правильно будет спросить не что я чувствую, а насколько я чувствую и чем я чувствую.

— В смысле?

— Помнишь, еще как только мы встретились, я говорил о шестом чувстве? — подсказал Пейтон, не отрывая глаз от рыбозавода. — В ритуальном цеху оно обмануло меня, но не сейчас.

Брови напарника сошлись.

— Я твердо уверен, что туда опасно соваться даже нам. Не спрашивай почему. Просто… Есть множество необъяснимых деталей, которые в сумме и указывают на это.

— Меня не устраивает такой ответ, — равнодушно ответил подросток. — Лично я, допустим, чую, как из здания тянет смертью, причем недавней.

— М?

— Ассоциация, — уточнил Кенра. — В момент, когда чуть не отошел в мир иной, я вдохнул аромат цветка. И это ощущение запомнилось очень хорошо. Типо… Как музыкант может слышать ‘’цвет’’ звука, так и чую характер явления. Криво выразился, но по-другому не знаю, как сказать.

— Любопытно…

— Так во-о-о-от, — протянул юноша, засовывая руки в карманы. — А что почувствовал ты? Не мелочь, а прям веский феномен.

— К примеру, полминуты назад повеяло дикой жаждой крови. И она исходила не из рыбозавода. Думал, я не замечу?

Мурмаер выразительно икнул, а Кенра отвернулся от него. Это не скроет правды, но сохранит немного гордости: не хотелось давать напарнику лишний повод для укоров по типу ‘’все по глазам видно’’.

«Дьяволо! Надо прекращать спорить! Язык в этом фрактале — мой враг!»

— Ну так что… пошли? — торопливо спросил Кенра, надеясь, что агенту сейчас важнее задание, а не его внезапный припадок.

Пейтон в последний раз глянул на часы и двинулся к постройке, чьи покатые стены и косую крышу обдували потусторонние ветра.

— Позже все обсудим, — благодушно сказал Мурмаер.

— Заметано.

Кенра обгоняет его и отодвигает дверь-гармошку рыбозавода. Внутри царила полутьма и даже больше — подростку показалось, словно входное помещение объято неестественным черным светом, что начинался откуда-то из глубины и распространялся точно как инфекция. Фантомные лапы с острыми когтями потянулись к напарникам. Тьма уповала проглотить новых жертв, что добровольно явились в ее логово. Но то было лишь галлюцинацией Кенры.

— Можно бить тревогу? — сам даже не зная почему, он спросил шепотом.

— Думаю… Можно, — еще тише ответил агент.

Дрожащими пальцами он вытянул из кармана кожаный мешочек. Оттуда — два клубка желтых нитей. Они излучали тепло и немного светились, будто пропитанные энергией самого солнца. — Вот, возьми.

Кенра принял моток. Ладонь приятно обожгло.

— Сильные разрушительные шаблоны старайся не использовать, — предостерег агент. — Здание шаткое. Сломаются опорные стены с балками, и оно легко может стать нам могилой.

Другой рукой достал тонкие метательные ножи, расписанные фиолетовыми иероглифами и геометрическими фигурами.

— У меня нет Артефактов, — удручающе сказал юноша, ударив по штанинам. — Точнее, я потерял их в ритуальном цеху.

— Ничего страшного, — сказал агент и наперекор ободряющим словам закатил глаза. — Руку-лезвие или руку-щупальце затратно сейчас созидать?

— С одним только природным Эфиром — да. Моего резерва не хватит. Нужна заготовка.

Пейтон недовольно икнул.

— А какую-нибудь биту или меч из крови?

— Но…

— Для крайнего случая сойдет. Дальше будем смотреть по ситуации.

Кенре понадобилась дюжина секунд, чтобы собрать необходимое количество природных частиц Аспекта Крови. Сгустив их, он преобразовал темно-серебристый штырь длиной с собственное предплечье.

— Ну… С Богом, — напоследок бросает Мурмаер и шагает в пасть темноты.

«Дьяволо…» — мысленно проговаривает Кенра, протискиваясь внутрь.

В парадном помещении, кроме густого присутствия чего-то зловещего, не было ничего необычного. Путники расторопно добрались до противоположной стороны и ненадолго встали у еще одной двери. Кивнув друг другу, они толкнули скрипящие ворота.

Кенру окатил смрад от рыбы второй свежести, перемешанный с вонью куда более свежей крови. Если на улице было тепло, но слегка ветрено от речного бриза, то в здании лютовал колкий мороз. Кожу юноши пощипывало — возможно потому, что стужа тут неестественная.

Дуэт зашел в гигантское помещении без внутренних стен, уставленном длинными металлическими столами. На них разложена рыба всевозможных форм и размеров. К потолочным крюкам прицеплены более крупные туши с распоротыми брюхами, а на железных поддонах внизу валялись их потроха. А некоторые, редкие столы, были заставлены кучками освежеванных животных. Не лесными, а домашними — собаками и кошками. Рыбу словно приготавливали к продаже, а мясо зверей к собственному скорому употреблению. Впрочем, не насилие над живностью пробуждало в Кенре опасение.

Повсюду лежали тела людей, растерзанные и разбросанные, как в порыве бешенства. Многие работники промысла распластаны рядом с океанскими созданиями, из которых вынимали кости всего несколько часов назад. Некоторые окровавленными мешками висели на стропилах под крышей, куда из зашвырнул бесновавшийся убийца. Отдельные мертвецы еще сжимали ножи или секачи, попавшиеся им под руку: оружие примерзло к пальцам. Среди истребленных рыбников виднелись останки служителей общественной безопасности — их изорванные шинели из белых окрасились в пунцовый. Все вокруг покрыто слоем инея, а кровь, стекавшая с потолочных балок и разделочных столов, застыла багряными сосульками.

— Дьяволо… — выдыхает Кенра, загипнотизированный очередной картиной расчлененки.

«Пожалуй, здесь больше сотни трупов. И ни одного — возле входа или выхода», — подметил он и крепче стиснул острый брусок в руке. Осторожно перетянул глаза на желтый клубок в другой ладони. Теплое излучение соскребло пустое исступление с сознания.

— Что за чертовщина тут произошла? — поддавшись мимолетной панике, сам себя спросил Мурмаер.

Словно в ответ ему из темноты донеслось сдавленное хихиканье. Оно звучало с дальнего угла помещения, куда не достигал бледный свет лампы.

— Брин, ты здесь? — выдержав долгую паузу, спросил агент.

И вновь продребезжал смех, безумный и порочный. Он напоминал бульканье гнилой трясины, грозящей погибелью страшнее иных смертей.

Напарники начали опасливо продвигаться по залу — в поисках обладателя жуткого голоса. Человек не может издавать подобных звуков, и Кенра хотел предложить Пейтону убить то отродье: кинуть парочку разрушительных шаблонов. Но потом отмел идею. Как и сказал агент, сильные преобразования могут разрушить здание. Но главная причина крылась совсем в другом:

«Я чувствую это… Инородная энергия. Струя совсем слабенькая… И она исходит оттуда!»

Подростка одолело любопытство: до сих пор он вживую не видел разумного существа, что пришло из Реальности Экстера. Кенра думал, что там обитают только лишенные рассудка твари. И сейчас он очень хотел ошибиться в своей догадке.

«Надо рискнуть. Если удасться узнать хотя бы это, то уже можно считать фрактал успешным. На крайняк… еще раз загляну сюда, только один».

Наконец они подошли к месту, откуда раздавалось надтреснутое хихиканье.

У дальней стены ворочалось нечто влажное. Хоть Кенре ничего не видел, он представлял громадную мокрую тушу, которая валялась в собственных выделениях, будто разжиревшая личинка.

Из мрака доносилось протяжное булькающее дыхание.

— Вы… кто? — спросил глубокий, липкий от слизи голос. — Вы… зачем… здесь?..

Напарники несколько секунд молчали, не зная, с чего лучше начинать разговор.

— Бриз Эмберт, вы должны передать мне посылку, — решился Мурмаер и сглотнул. Кенра услышал, как его пересохшее горло режут слюни.

В сумраке зазвучал влажный смешок.

А Пейтон, преисполнившись смелостью, говорит уже куда более уверенно:

— Я из Экстерминиума и…

В напряженную секунду его заготовленную речь перебивает хрипящий вопль:

— Экстер!.. Во славу Почтенного Экстера!.. Во славу!..

Незнакомец зацепился за богомерзкое слово, повторяя молитвы о Внереальном Божестве еще с десяток секунд. Кенра и Пейтон не прервали поставщика Бриза, а окружили его, готовясь в самом скверном случае обрушить град атак.

И юноша наконец решил преобразовать сферу пламени и поглядеть на испорченное Инородной скверной существо.

«Что за…»

Вспыхнувший шар огня на секунду ослепляет Кенру, но скоро он концентрирует взгляд и находит мужчину, скорчившегося за перевернутым столом. Незнакомец поднял голову и прищурился — так же ослепленный. На его грубом морщинистом лице вырезаны оккультные перекрещенные круги, причем так искусно, что создавали иллюзию трехмерного объекта. Но главный символ красовался на лбу — треклятые дверные створки с выглядывающим из-за них багровым глазом. Шрамы еще кровоточили, в отличие прочих ран, нанесенных жертвам недавнего побоища.

— Это вы, братья? — с хрипотцой спросил Берг. От недавнего осклизлого, булькающего голоса не осталось даже нотки. — Вы услышали мой зов?

Его тело было почти обнажено: только рваная тряпка привязана к поясу.

Напарники кинули друг на друга недоуменные взоры. Они ожидали встретить кого угодно под покровом тьмы, но только не человека.

«Хорошо, начнем с самого банального».

— Что тут произошло? — не ослабляя бдительности спросил парень.

— Освобождение, господин. — Поставщик перешел на уважительный тон, а его выпученные глаза наполнились смирением и фанатизмом.

«Это он на меня так смотрит? — удивился Кенра. — Какого Дьявола?»

Но не успел подросток сделать нескольких вдохов, как взгляд мужчины поменялся на слегка разочарованный.

— Нет… Это не вы, — угрюмо прокряхтел Берг, но было непонятно к кому он обращался: к обоим напарникам сразу или только к Кенре.

— Уточните, — притворно рассерженно потребовал парень.

— Близятся перемены, братья! — резко сменил тему поставщик. Фанатизм в глазах потихоньку переплавлялся в безумие. — Я видел их! Прямо вот здесь! — Он провел по кровоточащим татуировкам на лбу. — А еще я видел… Ах, я видел освободителей во главе с Воином Истребления, но они пока что далеко. Слишком далеко, чтобы заметить нас.

— А кто такой Воин Истребления?

Как только прозвучал вопрос, глаза Берга остекленели, а бледное тело обмякло на полу. Дух вылетел из телесной оболочки, сердце отстучало крайний удар — не последний.

Кенра толком не успел вникнуть в произошедшее, а поставщик уже вновь сидел под столом, точно инкарнация легендарного Суверена Лазаря, знавшего секрет бессмертия.

«Клиническая смерть, причем осознанная, — подумал юноша, немного завидуя. — Даже с Аспектом Крови подобное очень сложно провернуть, а мужик его явно не использовал».

К глазам Берга вернулся цвет жизни — опаленной языками пекла Иной Реальности, очерненной брызгами инфернального источника, но все же жизни. Его разум словно наведался в покои Смерти, где аккуратно спросил, стоило ли раскрывать тайну. И вердикт не обрадовал Кенру.

— Боюсь, я слишком жалок, чтобы быть первым, кто просветит господина, — раскаялся мужчина. — Они предостерегли меня: ‘’Только тот, кто не ослеплен судьбой, удостоен знать Истину и делиться ею’’. Господин… простите, умоляю! Нити судьбы больно обвивают мою душу! Даже во всех последующих цикличных итерациях вы вряд ли получите ответы.

Лицевые нервы Кенры словно спаяли: наивысшая грань шока. Тело с мозгом онемели, не силах совладать или худо-бедно отреагировать на неистовые эмоции и чувства.

«Отлично… Скоро каждый встречный будет знать про мое Благословение, — наконец связал мысль подросток, отойдя от краткого, но очень острого аффекта. — Какой тогда вообще смысл скрываться? Бред… Бред!»

— Во всяком случае, от меня. — Позже добавил поставщик и ткнул пальцем в висок.

«Это намек», — выявил Кенра. Берг не зря сделал акцент на последнем слове.

— Кто такой Воин Истребления?

— Нет… Я же сказал, что не могу… — всхлипывал мужчина, раздирая налобный рисунок дверных створок.

— Кто такой Воин Истребления?

Юноша вцепился в вопрос мертвой хваткой.

«Если не можешь ответить ты, значит будем допытывать то, что внутри тебя».

Мурмаер кашлянул в кулак, привлекая его внимание.

— Слушай, Кенра… — нерешительно начал агент. Пальцы беспокойно теребили желтый клубок, который, кажется, немного потускнел. — Мы ведь не за этим сюда пришли. Осталось всего двадцать минут.

— Знаю, — твердо ответил парень. — Но… Прошу тебя, дай мне три — нет, — две минуты! Всего несколько вопросов. А потом…

Он посмотрел на Берга. Тот лежал в позе эмбриона и издавал завывающие стоны, смешанные с еретической мольбой. С каждой секундой выпученные глазницы все больше наливались безумием. По краям склер уже ерзали рубиновые нити — жестокость размельчала остатки хладного разум, и неизвестно, когда тот окончательно сотрется в порошок.

— Мы ведь оба понимаем, чем все это закончится, — умиротворенно отчеканил Кенра, не срывая глаз с убийцы. — Или ты думаешь, что кто-то иной виноват в случившемся?

Кончиком темно-серебристого стержня он указал на покрытые ледяной коркой трупы.

Пейтон покачал головой, два раза икнул: согласно и отрицательно. Первый оказался чуть громче.

— Две минуты. Я засекаю.

— Спасибо.

Берг как раз заканчивал исповедь Экстеру. Кенра сел на корточки в нескольких шагах от него. Лицо фанатика теперь искромсано косыми полосами от ногтей. Куски кожи топорщились, как маленькие рога. Неестественно темная кровь размазана по щекам и шее, но сквозь телесные соки алые символы казались более насыщенными.

— Я могу поведать о вашем даре, господин, — на вдохе, потрескивающим как поленья в камине, сказал мужчина. — Благословлен истребляющим Эфиром тот, кто был рожден под знаменем Экстера… — Он с теплотой смотрит куда-то вдаль: воспоминания пробегают по мутно-зеленым кольцам радужки.

— Продолжай, — настаивает подросток.

— Для вас сейчас… это не Благословение, а проклятие, — сказал Берг и откашлялся кровью. Вместе с ней вылетели зубы, катясь по полу до ботинок Кенры. — Но проклятие только потому, что вы не можете разобраться в нем, и слишком боитесь последствий, чтобы его использовать.

— От этого возможно избавиться?

— Никак. Оно глубоко внутри, гораздо глубже, чем вы думаете, господин. — Берг хитро посмотрел на него и облизнул длинным языком акульи зубы, выросшие на месте выпавших. — И вы никогда не почувствуете всех прелестей дара Экстера, потому что боритесь. Когда разум охватывает желание, надо поддаться, и тогда получите блаженство. А иначе сломаетесь, рассыпетесь на осколки как стекло. — Он приподнимает уголки губ в надменной улыбке, пуская черные слюни. — Или хуже! В этой жизни всегда может быть хуже, господин! Вы ведь понимаете, о чем я?!

Кенра безмолвно согласился.

— Кто ты? — спросил парень после небольшой паузы, поднимаясь. — Или… Что ты? И откуда ты знаешь о моих Благословении и проклятии?

Берг не ответил, а положил ладонь на сердце. Со звуком, похожим на бурление кипящей воды, кожа разошлась. В застывшем во времени коконе из крови и плоти покоился ромбовидный камень, обернутый в серую ткань. С хирургической точностью поставщик вынул Артефакт, не потревожив мышечных волокон и связок.

Тьма за его спиной зашевелилась. Оттуда вылезли маслянистые пальцы, похожие на завитки из нефти. Тени замазали лицо мужчины, присосались словно пиявки.

Мурмаер подался вперед, намереваясь забрать Артефакт, но Кенра жестом остановил его.

«Еще рано», — только губами произнес он.

— Я — Брин, — надломленным басом представилось существо.

«Брин и Берг… Хах, Лупа и Пупа». — Юноша был настолько спокоен, что позволил невольной шутке игриво проскакать по мыслям.

— …Всего лишь презренный слуга, чья работа — просвещать тех, кто идет к Истине, — продолжил Брин.

— Чьей Истине?

Кенра не видел лица существа, но готов был держать пари, что оно скалилось.

— Не этой Реальности, — послышалось сквозь влажный смех. — Что же до ваших секретов, господин…

Он вытянул Артефакт. Подтершиеся символы на пепельных повязках излучали Инородную энергию.

— Те, кто внутри, рассказали мне про вас, — вновь звучал измученный голос Берга. Маска из теней слезла с лица, но в тьму не возвратилась, а повисла на плечах, как физическое воплощение греха.

— Внутри? — переспросил подросток.

— Это — тюрьма для них.

— Кого ‘’них’’?

— Слуг Изувера, слуг освободителей… То, что я держу в руках, лишь осколок одной из четырех Искр. Но вы, господин, обладаете цельной Искрой! — неожиданно воскликнул мужчина. Он часто задышал и затрясся, как при панической атаке. — Это и есть дар Его! Вы… Вы… Вы можете открыть Дверь и войти в Эдем!

— Кенра… — подозвал Мурмаер напарника. Голос его был жестким и холодным, как сталь. — Эта та ‘’Дверь’’, о которой я подумал? Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь. Мне на сегодня хватит откровений.

Кенра закрыл лицо рукавом. Эмоции вновь овладевали разумом, и юноша совсем не желал их показывать.

«Как много всего за один фрактал… За один день. Я тоже устал от этого, Икотошник, я тоже…»

Юноша прилагал все усилия, чтобы не поддаться соблазну погрузиться в думы. Но напор рассуждений был слишком силен. Кенра не устоял.

«Дверь, Искра, Благословение Экстера, поход в пещеру, ритуал, Артефакт, который искал Конквизитор… Дьяволо…»

В эту секунду цепи слов сплелись в ключик. Он отворил одну из дверей, укрывающей ‘’забытое’’; пелена пала с глаз.

Подросток вспомнил, что было после взрыва в первом фрактале. Вспомнил, как щупальца из белого тумана обвили конечности, подняли в воздух и перенесли в центр грота. Затем на грудь легла жидкая алая сфера, и только после этого Кенра завершил цикл, проглоченный острейшей болью.

«Искра…»

Он щупает грудь. Плавное сердцебиение, как стук роковых часов, отмеряющих жизнь, гремит в ушах. Кажется, подросток расслышал в фатальном звучании что-то еще, но в эту секунду барабанные перепонки проколол голос из реальности:

— Кенра, с тобой все в порядке? — Мурмаер встревоженно потряс напарника за плечо.

— Да… Да… — неуверенно отвечал парень, прогоняя манящее прошлое и встречая суматошное настоящее. Через несколько глубоких вдохов он открыл лицо. Маска невозмутимости была на месте, но голос с потрохами выдавал его тревогу. — Я в порядке… Наверно.

А Берг-Брин кривил зубастую улыбку и, давясь вязкими слюнями, иногда прыскал в кулак.

«Потом… Потом! — прикусив язык, мысленно воскликнул юноша. — Этой твари, кажется, еще есть что сказать!»

Пейтон же был иного мнения: принял боевую стойку, замахнулся метательным ножами.

— Кенра, я начинаю…

— Нет! — выкрикнул подросток. Знания разъедали разум, но тот требовал добавки. Сквозь боль, ненависть и сокрушительную горечь, — ему было необходимо узнать все, что только можно. Пока есть возможность. — У меня еще двадцать одна секунда!

Мурмаер странно смотрит на него, но дает окончить разговор.

— Кому принадлежит этот осколок Искры? — резко спрашивает Кенра.

— Молох… — произнес то ли Берг, то ли Брин. Тени снова затягивали лицо, и тем не менее крохи человечности пока теплились в его глазах.

Кенра до сего дня не слышал такого имени, но ему неприятно знакомы чувства, пробуждаемые им: черная ненависть и красная ярость. На вкус слово напоминало затвердевшее мясо, покрытое плесенью и костным прахом.

— Значит, Изувер Молох — один из освободителей? Или это еще одно имя Экстера?

— Нет, господин. Изуверы — больше, чем освободители. Они — четыре столпа, четыре Бога Падшей Реальности, — заявил Брин.

Юноша ошарашенно посмотрел на собеседника. Неизвестно, что он ожидал услышать, но точно не это.

Мутирующий фанатик гортанно всхохотнул, заметив выражение Кенры.

— Молох — Повелитель Плоти, Отец Легиона Истязателей. И то, что произошло здесь, — вина его непризнанного детища, Отрока. Их еще называют Отребьями Мясника. — Глаза существа сузились в свирепые щелочки, что налились пунцовой жидкостью. Оно понизило голос, будто хотело поделиться секретом: — Хотите поглядеть на Отребье Мясника, господин?

В эту секунду солнечные клубки в ладонях напарников потухли окончательно. Потолочные лампы позади истерично замигали, вот-вот готовые лопнуть. Воздух помазало запахами колющей горло стужи и удушливыми смрадом крови. Помещение задрожало — хлипкие доски с заржавевшими опорами трещали и гнулись под Аурой чудовища.

— Конечно, — невозмутимо ответил Кенра, и рыбозавод накрыло еще одним слоем тьмы, а едкое зловоние прошибло нос так, что перед глазами поплыло. — Но у меня есть небольшая просьба.

— Какая же, господин? — шепеляво спросил Брин-Берг. Его голос журчал, хлюпал, будто его горло и рот медленно разрывались, обрастая новыми зубами, иглистыми костями и загрубевшим мясом.

— Хочу помолиться Экстеру. Отдать почесть слуге, что так добросовестно выполнял свой долг.

Звуки трансформации прекратились. Кенра расценил это как одобрение.

— Я буду молиться про себя, — сказал он, разделяя разум на две половины.

В одной начали формироваться образы кровавой плети и щита, а вторая телепатически связалась с Мурмаером:

«Отойди подальше и метни сюда что-нибудь опасное, взрывающееся. За меня не беспокойся, только предупреди за секунду перед атакой».

Пейтон бесшумно пошел в другой конец рыбозавода, аккуратно обходя трупы.

Брин был облачен во тьму, подросток не видел его. Впрочем, Кенра помнил, где примерно находилось существо, и кинул туда истлевший клубок.

— Я закончил. — Юноша призывно помахал кистью.

Его вторая рука, ведомая иным стремлением, начала преобразовывать кровавый кнут. Заледеневшие телесные соки змеиными струйками вытекали из трупов, доползали до ног Кенры. Затем скользили уже по воздуху к его левой кисти, плелись вокруг пальцев вместе с чистым Эфиром, формировали клиновидный отросток от основания ладони.

В эту секунду лицо парня обдало мокрым порывом воздуха — из пасти Отребья Мясника извергся смрад гниющего мяса и грязи.

— Господин… — Брин не произносил слова, а будто выплевывал их. — Вы… Пользуетесь этой убогой низшей энергией? Неужели вы забыли, что кроме Души все остальное — тлен, созданный для свиней?

Кенра хотел пафосно закончить беседу на вопросе ‘’последние слова?’’, но решил не искушать судьбу. Серебристый кончик плети, отуманенный полыхающими багровыми лентами, с визжанием и свистом рассек тьму. Спустя один короткий вздох раздался звук, похожий на нанизывание мяса на шампур.

— Дьяволо!..

Орудие застряло, и как бы юноша не пытался, он не мог его вытащить. А тьма, кроме той, что поблизости, оставалась все так же беспросветна.

— Вы не так глупы, господин, но и я далеко не простой раб из Эдема! Я…

Он не успевает договорить, подавившись темно-серебристым бруском, который Кенра кинул следом. Юноша услышал далеко не все, что хотел, но сказанного тварью было достаточно. Жадный до тайн разум удовлетворен на несколько фракталов вперед.

На жалкое мгновение он слышит практически немой крик:

— …ходи! — Тьма съела несколько слов, но Кенра различил предупреждение Мурмаера.

Жилы раскаляются, сердце рвется из груди, пульс играет на кадыке тяжелое, интенсивное тремоло. Позолоченные личинки вылетают из рукавов, ныряют в течение реки времени настоящего и прогрызают канал в будущее. За первый шаг парень перепрыгивает через труп, за второй уже через два трупа, а третьим, последним, он минует кучку из дюжин растерзанных тел. Кроваво-золотой шлейф послеобразов, как плащ, развевается у него за спиной.

Но Кенра затылком чувствует подступающую опасность. Резерв истрачен наполовину, и ‘’прыгать во времени’’ еще раз непозволительно. В эту секунду судорожный взгляд цепляется за огромный металлический стол. Юноша переворачивает его и прыгает как за укрытие.

Атака Пейтона настигает врага.

Даже сквозь закрытые веки глаза Кенры терзает яркий белый свет. За лучезарным шквалом никто из напарников не обращает внимания на вторую вспышку, блекло-алую, и последовавшего за ней слабого импульса.

Ушные раковины ковыряет пищащий ультразвук, а чуть позже высокие децибелы вовсе отрезают слух. Тело по косой траектории подлетает к потолку, чуть-чуть до него не дотягивает, потом отскакивает от стены и катится по трупному полу.

Фундамент и опоры здания ходят как пьяные. Деревянные и металлические ошметки сыпятся сверху, лампы разбиваются, стропила звенят друг о друга, а расчлененные тела и рыбные потроха перемешиваются в кашу.

Кенра нашел себя в окружении тухлых останков. Слух не восстановился, но зрение прояснилось. Отряхнувшись, юноша вынырнул из кучи мертвечины и начал искать агента. Тот так же решил укрыться за столом, но он, в отличие от Кенры, удержался на месте.

Напарники подбежали друг к другу. Не перебросились и парой фраз, а сразу направились к ‘’мертвому’’ чудовищу, надеясь забрать Артефакт до того, как здание порушится.

Искомое они нашли быстро, но с нюансом.

— Проблема… — бросил Мурмаер и злобно икнул.

В дальнем конце полуразрушенного рыбозавода, в углу, сидел на корточках и смеялся безумец. Он перебирал многопалыми руками Артефакт, с которого слетели пепельные повязки, обнажая матово-черный каменный ромб. Выпученные глаза существа налились насыщенным красным, волосы выпали, а богомерзкие символы и тетраграммы прожгли кожу. Печати дымились на костях, но не как рукотворные отметины: их будто высекли изнутри.

Увидев неприятелей, рот Отребья Мясника разорвался до живота. Он кинул туда ромбовидный камень. Артефакт тут же накрыли сухожилия и канаты твердой плоти. Грудная клетка с органами превратились в острые черные зубы, похожие на осколки и кривые прутья. С влажным шлепаньем лицо сползло с черепа, как растопленное мороженое с палочки. Череп раздробился на четыре части, образуя еще одну пасть. Сама голова с противным хрустом поднялась на позвоночнике, ставшем длинной шеей: копчик теперь крепился к глотке. С завывающим рычанием змееподобный придаток, раскручиваясь из телесной оболочки, испускал волны негативной энергии — волны Инородной энергии. Эманации искажают воздух рядом, одновременно слишком горячие и слишком холодные для этого мира.

Прилив бешенства омыл Кенру, взбудоражил гнев в его душе.

«Давай, тварь! Иди сюда!»

Кенра потянулся к вибрациям Крови и Биоматерии, но с глубочайшим удивлением осознал, что ничего не чувствовал. Металл, Тьма, Огонь, — Эфирные колебания пропали, точно все это время были сумасшедшей иллюзией.

Но юноша не зря считал себя Крафтером Времени: он запоздало вспомнил, как края закрытых глаз обожгло вторым взрывом света, темно-красным. А затем последовал кроткий импульс, почти незаметный, если не концентрироваться на нем.

«Прямо как в ритуальном цеху…» — успел подумать Кенра, прежде чем увидел, как в брюшной пасти чудовища начала формироваться кровавая сфера Инородной энергии.