Кенра стоял и наблюдал за апофеозом резни, гадая, сколько времени осталось до конца.

«Минута, не более».

Изуверский Ореол выглядел иначе, чем дверь в цех или просто мерзкая плоть с тысячами ртов. Точнее, ужасные барельефы дьявольского постамента и бесформенную кровавую ипостась юноши как бы смесили вместе. От одного взяли психические вибрации чистейшего негатива. От второго — оскверненную Инородной энергией материю, пронизанную ониксовой колючей проволокой и толстыми штырями.

И хоть Нечто не превратилось в настоящую Дверь, по своей сути приблизилось к Ней. Ореол Кенры словно ‘’вдохнул’’ в физические врата жизнь, чего, однако, было мало для создания полноценных Дверей из грез.

Это была уже не фантасмагорическая мясорубка, где некропожиратели и Внереальные исчадия изничтожали друга друга, барахтаясь и воскресая в бурлящем месиве регенерируемых останков; теперь это больше походило на скотобойню, возведенную в инфернальный абсолют.

Будто аватар самой концепции Разрушения, аморфное Нечто неторопливо проплывало над бессильным кровавым воинством. Точно паук оно раскинуло по цеху сеть остроконечных щупалец. Прикасавшиеся к ним нечестивые отродья взрывались алым туманом, где порхала некротическая пыльца и вились струйки бледного тумана. Безликий Ореол впитывал эти зараженные облака по щупальцевидной паутине: она словно была системой кровеносных сосудов и дыхательными органами одновременно.

В некоторых местах возникали ‘’кровоточины’’: сферические воронки, вокруг которых ползало чернильное пламя. Будто гравитационные сингулярности, кровоточины всасывали гнилую плоть, по пути превращая ее в однородный сироп.

Иногда слившаяся с людоедским Ореолом Демоническая икона ложилась на пол, погребая десятки и сотни визжащих тварей. Следом помещение заполоняло громкое, сочное чавканье, что перебивалось звуками рвущейся плоти и глубоких глотков. Трапеза длилась меньше десяти секунд. Когда аморфное Нечто вновь воспаряло над землей, то нельзя было увидеть даже капли крови на месте его падения. Ореол не оставлял после себя ничего живого.

***

Кенра ошибся: не отстучало сердце шестидесятый удар, как геноцид закончился. С последним пожранным Ореолом монстром цех окончательно потерял былые краски. Запахи, давление на разум, противные звуки, мозолящие глаза адовые картины — все поглотил кусок ненавидящей плоти, что сейчас бесцельно висел по центру мастерской.

Парень запоздало опомнился от гипнотизирующей сцены истребления и часто заморгал.

«Ничего не вижу…» — с удивлением заметил он.

Пространство утопало в безбрежной тьме: Кенра словно в ‘’сон без сна’’ попал.

Протер глаза. Разогнать темноту не помогло, но юноша хотя бы понял, что до сих пор стоит в цеху.

«Во снах ощущения совершенно иные».

Кенра преобразовал дюжину огненных сфер и раскидал их по мастерской. Раньше свет исходил из стен, потолка и пола мастерской, а точнее — кроваво-токсичное свечение источала мутировавшая плоть. Но теперь ее не было.

Не было вообще ничего.

Кенра проглотил шокированный вдох. Глазам открывалась безжизненная металлическая пустыня, изрезанная, покоробленная до основания зубьями потусторонней битвы. Кое-где с трудом узнавались каркасы дробилок, обломки трупных баков и части многотонного пресса. Сталь блестела, будто ее старательно вымыли.

«Или вылизали».

Остывший след жизни ютился только в одном уголке металлических развалина: у входа. Там находилась троица выживших.

Кенра прищурился, отошел на пару-тройку шагов. Удостоверившись в собственной безопасности, потянулся телекинезом к противогазам напарников. Начал потихоньку их снимать. По лицам соратников подросток собирался проверить, не разъела ли их организмы некротическая инфекция или мерзко-бледный туман. Всякое могло произойти, пока он пребывал в наркотическом трансе — созерцании геноцида.

«Паранойя дает о себе знать».

Кенра хмыкнул.

«С тех пор, как дверь сошла с петель, монстров ничего не останавливало заразить этот уголок».

Впрочем, через несколько секунд нервозность покинула юношу.

«Дышат, черти», — с ухмылкой подумал он.

Мурмаер и престарелая культистка тихонько посапывали, пуская изо рта слюни и пузыри из носа. Парень, глядя на подобную идиллию, не удержал облегченный выдох.

«Эти двое мне еще пригодятся, особенно Икотошник, — эгоистично подумал он. — Как вариант, можно повторить эту ‘’случайную’’ резню. В больших масштабах и на нескольких базах кряду. Пока культисты будут заняты убийством Внереальных тварей, я спокойно обчищу охраняемые помещения. Может и найду какую-нибудь важную информацию… Но перво-наперво надо забрать тот Артефакт в виде октаэдра. Без него дело не пойдет».

Кенра подошел к спутникам и заметил: Пейтон спал не так уж мирно. Слюни изо рта катились не от расслабленности, а точно от лихорадочного напряжения. Ресницы и веки трепетали, кончики пальцев дергались. Живот поднимался и опускался от частого дыхания, как после долгого спринта. Со старухой, к удивлению юноши, все было нормально.

«А может мне просто так кажется».

Глаза Кенры сверкнули. Он повернулся к куску аморфной плоти, пережатой ониксовыми цепями.

Ему не надо было гадать, кто изуродовал сны напарников.

«Даже само присутствие моего Ореола в физическом мире нарушает какие-то Законы. Видимо, слияние с Демонической скульптурой усилило Нечто. Оно и выглядит сейчас немного по-другому: детальней, отчетливей. Уже не призрак, а материальный объект… И вот думай теперь, хорошо это или плохо. Не хочется верить, что в моей голове бегают настолько огромные тараканы, которые при выходе создают такое».

Юноша помотал головой, отметая лишние рассуждения. Следом прикрыл глаза и дал приказ Ореолу рассеяться.

Не получилось.

Кенра стиснул зубу, предпринял еще одну попытку. Снова провал, и снова паранойя забила тревогу. А Ореол даже не шелохнулся. Только акульи пасти на нем покорежило сверкающими оскалами да изменились адовые коллажи: агонические гримасы мучеников перетекли в сардонические ухмылки. Подростку слышалось, будто над ними тихонько хохотали. Злорадно. Желчно.

Пыхтя от ментальной натуги, он еще с полминуты пытался заставить кровавое Нечто исчезнуть. В определенный момент разум прошибло скверной мыслью:

«Мне надо впитать Ореол. Не рассеять по воздуху, а именно впитать… Какого дьявола? Разве это нормально? И подействует ли именно так, как надо? Мой разум ведь не расплавится от такой фигни?» — Вопреки внутренней боязливости, Кенра подсознательно верил, что идея сработает.

Она пришла из ниоткуда, точно подаренная кем-то свыше. Это и не нравилось парню, заставляло его медлить.

«Очередная случайность, но гораздо более тонкая и гадкая. Потому что влияет не на окружение, а непосредственно на меня… Может, все-таки активировать пилюлю смерти? Не хочется рисковать рассудком…»

Но успел Кенра определиться с выбором, как его лоб пронзило ментальное щупальце: концентрированному сгустку злобы надоело ждать.

Кусок ненавидящей плоти выплюнул еще три психических щупа в голову юноши. Через них, как по насосам, началась закачка генетической информации, выцеженной из некротических тварей и Внереального тумана безумия. Мозг Кенры разбухал от переизбытка знаний, которые для него сначала разжевали — причем буквально, — а сейчас заставляли глотать. Подросток чувствовал одновременно оргазмический экстаз и тошнотворное отторжение. Шагая по эксцентричным граням этих переживаний, одно он понимал наверняка:

«Сейчас блевану и вырублюсь…»

В последние секунды, пока разум еще не улетел в таинственные дали гротескных сновидений, глаза нашли тревожную деталь: старушка не лежала у вдоха. Она стояла рядом и кидала взгляд то на Нечто, то на юношу. Одно стремительно убавляло в массе, а второй с каждым вдохом все больше терял связь с реальностью.

«Хитрая… кляча… Притворилась… Спит…» — последнее, о чем подумал Кенра.

Распознать мотивы старушки он не смог. Сознание прогнулось под тяжестью сакральных знаний и упорхнуло в мир снов.

***

Темнота пролетела настолько быстро, что ее можно было сравнить со вспышкой.

А затем пришли они — Кошмары.

Давно Кенра не посещал этот дьявольский фестиваль резни, приправленный безумием и хаосом. Он даже успел позабыть о тех страдальцах, запертых в цикличном побеге от кровавой жатвы.

Парень цокнул и раскинул взор по иллюзорным окрестностям. То, что раньше вгоняло в неумолимый ужас, теперь не вызывало ничего, кроме раздражения и легкого интереса.

— Совсем иные ощущения… Образы погибших не навредят мне. Как и другие здешние обитатели. Это всего лишь сон, хоть и очень реалистичный. Кроме Демонической Двери во снах больше нечего опасаться… Наверно. Очень хочется верить в это…

Он приподнял голову. Вздохнул полной грудью. Смертельный аромат нарциссов с металлической ноткой кровопролития покарябал дыхательные пути. Легкие окутал бледный конденсат, а на дне осела невидимая мокрота. Кенра зашелся сильным кашлем и громким чиханием. На фасетках глаз засверкали звездочки, уши пронзило ультразвуком, а по спине пробежались мурашки.

Таким образом юноша дегустировал новую обстановку: наспех пытался привыкнуть к правилам ненавистной игры. И скоро сделал пренебрежительный вывод, удививший его самого:

— Детский лепет.

Он выпрямил спину, сплюнул и утер нос.

— По сравнению с тем, что я повидал машинном цеху… Разница как между небом и землей. Кардинально другие ступени ужаса. Тем более, это лишь образ мясорубки стадиона — убогое подобие. Бояться нечего. А вот окажись я на празднике плоти и крови в реальном мире… Это был бы другой разговор.

Крепко засевшая мысль не позволяла отбросить даже тени страха. Словно желая пошатнуть уверенность Кенры, оспорить его победоносный настрой, — в следующую секунду произошли изменения.

Искаженных каторжников, что влачились по равнинам больного разума, разрезало уродливыми гримасами. Умытые кровью физиономии изображали то исступленное блаженство, то нестерпимую муку. Подобно главному компоненту сновидения — Кенре, — в осколках людских сознаний, во всех без исключения, уживалось несколько личностей. Сам юноша мог только догадываться: было так всегда или неощутимо изменилось в ту минуту, когда в его разуме поселился ‘’он’’.

Одним за одним мученики пооткрывали рты.

Эти истошные крики, разъедающие мозг, словно кислота, — они зазвучали вновь, как в самый первый раз. Но мотив отличался. Охриплые вопли одновременно принуждали, советовали и умоляли подростка испить из чаши Ярости, от которой он открестился совсем недавно.

Кенра был непреклонен.

— Никогда.

Затем тысячи людей и иномирцев, разгневанные отказом парня, потянулись к нему, как к спасательному кругу. По пути на их телах высекались смертельные ранения, точно невидимые убийцы метались среди беженцев.

Ни один не достигал Кенры. Никто не мог даже дотронуться до него.

Заключенные сумасшедшего сновидения взрывались кровавыми фейерверками, где пламенеющие снаряды позже находили новых жертв. Других изрубало в мелкий фарш, что ковровой дорожкой стелился под стремительно несущейся толпой. Некоторые стекали на красную землю булькающими лужами. Как в болотистых колодцах, в них трепыхались еще одни несчастные беглецы: кому просто не повезло туда угодить.

Огромные толпы антропоидных существ умирали и возрождались под звуки кровавой симфонии, а инструментами были их собственные тела и разорванные гортани.

Умирали. Возрождались. Умирали. Возрождались. Умирали. Возрождались.

Снова, снова и снова, словно заевшая пластинка.

Цикличность преследовала Кенру в любом аспекте жизни. Всегда и везде, как проклятие.

— Кажется, я никогда не смогу увидеть истинный лик смерти. Она словно нарочно избегает встречи на одре».

Смотря на закольцованный процесс смертоубийства без какого-либо отвращения, Кенра впоследствии заметил:

— Кошмары никогда не повторяются, прямо как фракталы. На этот раз здесь нет культистов, сотрудников общественной безопасности и Крафтеров Артелей. Только несчастные граждане, что умерли в тот судьбоносный день… Но почему? Новая реальность — новый кошмар? Или… Как это работает?

Может резня на стадионе и не выглядела настолько омерзительно и парадоксально, как схватка некропожирателей и Внереальных исчадий или их истребление изуверским Ореолом, оттого она не становилась менее гипнотической.

По крайней мере, для Кенры: в этом иллюзорном макете суицидальной бойни он нашел уникальную изюминку, которую не мог выразить словами.

«Дьяволо… Какой же я больной ублюдок, если для меня любая резня — услада для глаз…»

Как бы обличая эту мысль, безоблачное алое небо рассекло мрачной молнией, а землю окропило кровавым ливнем. Через секунду пространство протяжно громыхнуло, словно откуда-то сверху — над небом или по небу — ударили молотом; на гром это, к удивлению Кенры, никак не походило. А молния замерла открытой раной, и из нее водопадом потекла густая тягучая жижица.

— Дьяволо, как я сразу не догадался…

Кенра тщательно протер глаза, потряс головой и еще раз взглянул наверх, но по-другому: с определенным осмыслением. В зрачках отразилась вторая молния, потом третья, четвертая. Юноша снова прикрыл глаза. Когда открыл их — небесное полотно было распорото электрическими зигзагами вдоль и поперек. Сотни застывших молний походили на зазубренные разрезы; или как разошедшиеся швы на шелку. Это были психические болячки подростка. Среди них самые крупные: паранойя, мазохизм и шизофрения. Ментальные прорехи извергали гигантские потоки жизненной влаги. Красные столбы пропадали в широких черных воронках, а те вели еще глубже — в хаос подсознания.

Хмурые облака скверных мыслей, поле нарциссов и убийственный смерч не заставили себя ждать. Они проявились аккурат к моменту осознания Кенрой важной детали:

— Это мои чертоги разума!

Парень хлопнул по лбу и нервно засмеялся, одурманенный эйфорией от раскрытия пусть и маленькой, но все же тайны.

Кошмары уже никогда не будут прежними.

— Понятно… Да, по-другому и не могло быть. Когда я засыпаю, то не улетаю в пресловутый астрал. Сознание просто… Просто…

Кенра кусал губы, пытаясь сформулировать мысль.

— Нет, это нифига не просто. Думаю, можно сказать, что разум заперт в искусной, весьма изобретательной клетке — мозге. И я не могу открыть этот замок по собственной воле… В большинстве случаев. Во время ‘’сна’’ мозг и тело отдыхают, точно перегревшиеся механизмы; но разум — нет. Он постоянно генерирует энергию, прямо как вечный двигатель… Короче, пока от тела не поступит определенный сигнал, я не проснусь. Либо во сне должно произойти что-то особенное: сильное чувство, эмоция или нервный импульс. Это насильно распахнуло бы двери эфемерной тюрьмы, дало разуму выход в реальный мир… Одно дело понять это в реальности, но совершенно другое — когда спишь. Думаю, чертоги разума состоят из нескольких слоев. И сейчас я… во втором слое? Или третьем?

Рассуждая о механиках и законах строения сновидений, Кенра абстрагировался от происходящего.

— Теперь я больше понимаю Крафтеров Аспекта Разума. По древним легендам и некоторым байкам Адепты и Суверены Разума способны существовать без телесных оболочек. Это ли не говорит о том, что разум может существовать независимо от мозга? Дьяволо… Очередная пища для рассуждений…

Его больше не волновали искаженные мученики, что разгоняли воздух яростными воплями; кровавое месиво не вызвало уже того накала эмоций. Юноша пресытился картинами резни за сегодня. Сыграл роль и взломанный генный код: апатия к смерти увеличилась на несколько порядков после битвы с Внереальным существом.

Кенра привык к кошмарам, даже не заметив этого. А когда заметил, то буквально остолбенел.

Медленно, но верно один из шрамов на небе начал затягиваться, пока от него не остался лишь блеклый рубец. Закрылась и спиралевидная воронка под ним, как знак, что подсознание более не будет засоряться нежелательным потоком эмоций. А подавляющее большинство чернильных туч, что заслоняли кровяной небосвод, сдул ветер перемен.

— Конец сожалениям… — прошептал подросток, и эти слова разнеслись по всей ментальной обители.

Радость, удивление и облегчение смешались в чудодейственное психическое лекарство. Оно успокоило разум и душу. Пусть на время, пусть только треть, — это был большой шаг в сторону оздоровления сознания.

По щеке подростка покатилась кристальная слеза. Кенра задавил улыбку, вытер глаза и проанализировал событие.

В прошлом он боялся заснуть без таблеток не из-за страха увидеть запредельное насилие. Юноша опасался собственных эмоций. Картины сновидений забывались со временем, но впечатления нетленны. Тогда его разум еще не был приучен к болезненным ударам судьбы и еженедельной расчлененке. Но даже с укрепленной психикой Кенра продолжал считать кошмары верхом безумия. Молниевидный нарыв первых сновидений оставил ядовитый осадок: страх вновь испытать то неповторимое чувство, что грызло разум.

— ‘’В первых злополучных сновидениях мне могло просто повезти выбраться психически здоровым… относительно здоровым. Но в последующих кошмарах удача вряд ли будет на моей стороне’’, — так я думал. Кто ж знал, что после всего пережитого кошмар покажется детской страшилкой… Но расслабляться не стоит. Дьявол с ним — с этими иллюзиями умерших на стадионе. К ним я, допустим, привык. Это должно было когда-нибудь произойти. Но Демоническую Дверь нельзя списывать со счетов. Безумие человеческое и безумие Инородное принимают совершенно иные формы. Со вторым я не скоро свыкнусь: лет сто как минимум надо. Тем более, еще остались ‘’они’’. Рано с успокоительных слезать.

Искаженные образы мучеников не оставили надежд привлечь внимание юноши, но тот бесповоротно потерял к ним интерес. Пока что.

— Ничто не возникает на ровном месте. В моих чертогах уж точно. Любое явление здесь — отражение травмирующего события из реальности. А резня на стадионе и люди, что погибли там… Это не должно было отпечататься настолько сильно, как тот же запах смерти или молнии психических расстройств. А значит образы умерших и их просьбы о помощи навеяны чем-то другим.

Кровавые иллюзии еще держались на какой-то потусторонней силе. Заметно ослабевшей, правда. Осознание законов грезы усилило психические способности парня, вытеснило чужеродную волю, которая навязывала через фантомы страдальцев собственные намерения. Но даже после того, как Кенра понял это, обагряющие ум видения не распрощались с ним.

— Не похоже, чтобы образы людей со стадиона созданы с помощью Инородной энергии. Здесь нет Двери, а чертоги разума не состоят из разлагающейся потусторонней плоти. Вывод напрашивается только один…

По небу шандарахнула еще одна молния, но она отличалась от остальных. Эта была мысль, и настолько ошеломительная, что на мгновение поглотила все внимание Кенры.

— Воля Реальности. Она стоит за кошмарами.

Подросток стиснул зубы от злости.

— И сюда она залезла, тварь проклятущая. Но ничего, ничего. Я превращу недостаток в преимущество.

У юноши была фора: пока Воля Реальности не узнала, что ее ловушка больше не работает. И парень всласть насладится временным первенством в этой сумасшедшей гонке, приз за которую — Истина.

— О Законах сновидений я знаю совсем немного. Вряд ли этот кошмар повторится еще хотя бы раз. Пока есть возможность, надо выудить как можно больше информации.

Юноша решил прогуляться по мясокостным остовам, надеясь найти хоть намек на ответы новоприбывших, а если ‘’повезет’’ — и извечных вопросов.

Мученики все еще жаждали настигнуть Кенру, но даже когда он пошел навстречу, попытки не увенчались успехами. Парень ускорился. Страдальцы так и не дотягивались до него. Тогда он побежал.

— Бесполезно, — скоро подытожил подросток. Он присел на валун и подпер рукой подбородок.

Пространство и время словно бы сговорились против Кенры, препятствуя контакту с вечно умирающими и вечно оживающими жителями противоестественного сна. После сотой неудачи он смирился, перепробовав все, что приходило на ум. А экспериментировал парень со многим.

Преобразовал пожирающих время червей — не помогло. Как бы ни старались, позолоченные личинки не могли прогрызть материю пространства-времени. Самые упорные стачивали зубы об ирреальный пласт, вгрызались так сильно, что уничтожали себя; и все равно не оставляли даже царапин на неощутимом полотне ментальной реальности.

— Мои нити Аспекта Времени недостаточно плотные, недостаточно мощные. Чужеродная сила с легкостью подавляет их, — умозаключил Кенра.

Созидал он и психические щупальца. Внутри разума — в его личном мире — ментальные искусства были качественно усилены. К большому разочарованию юноши, это не скрасило общую картину. Толщиной с рельсу отростки из психической энергии возникали в любом месте и любом моменте времени по желанию Кенры. Но и им не удавалось задеть одержимых кочевников. Те либо случайным образом умирали за мгновение до соприкосновения, не оставляя после себя и праха, либо сами щупальца перекручивала в фарш та самая неизвестная сила.

Воспламенение крови в жилах — неудача, а поначалу внушало надежду. Воля Реальности неосознанно продолжала издеваться над подростком.

Некропожиратели — тоже казалось хорошей идеей. Преобразование трех Аспектов как-никак (но только по словам Мурмаера, а ему Кенра слабо верил), а значит, по идее, должно нехило ломать Законы. В итоге некротические чудовища показали себя хуже всех, не сумев даже на метр подобраться к крикливым мученикам.

Но кое-чего Кенра все же не использовал: Демонического Эфира. Не рискнул. Побоялся, что в ответ на Инородные колебания появится Дверь.

— Да, дилемма…

Кенра поразмышлял минуту, погрустил, пару раз хмыкнул да продолжил путешествовать по сну.

— Ну и Дьявол с этими визжащими ублюдками. Кто знает, что еще тут сокрыто помимо них.

Тридцать семь секунд бродил он, прежде чем увидел вдалеке очертания замка. Наплыв радости, удивления и настороженности захлестнул парня.

— Если это мой разум, то я должен знать здесь все и обо всем. И я точно помню: в первый раз хватило одной секунды, чтобы моя воля уперлась в границы ментального пространства. Я был одновременно везде и нигде, был всем и ничем. Но сейчас… Сейчас я будто гость или неполноправный владелец сновидения. Интересное чувство… Получается, пространство разума во сне и наяву отличается? То есть во сне больший шанс случиться чем-то ненормальному, таинственному и непостижимому? Звучит… логично. Вроде. Тогда становится понятно, почему Воля Реальности может влиять на меня в грезах: что-то необъяснимое здесь в порядке вещей. И все же я в осознанном сне…

Парень кровожадно ухмыльнулся.

— Следовательно, эти самые необъяснимые вещи и мне по силам. Надо только понять, как их созидать.

Уяснив еще одну вещь, он начал подготовку перед походом к замку. Преобразовал руку-лезвие, дюжину ониксовых кубиков ртути и пяток некропожирателей.

— Сделаем упор на качество, а не количество.

Кенра гордо осмотрел свой магнум опус Аспекта Биоматерии, вдохновленным колоссами из цеха.

Тлетворные марионетки состояли из множества изувеченных тел. Их склеивала розовато-красная слизь, а самые шаткие места перетягивали сухожилия и узлы оголенных мышц. Из слабо защищенных прорех топорщились паразитические усики и змеевидные кишки.

Двое имели негуманоидную форму и больше напоминали горилл. Их тела почти полностью были закрыты шипастыми панцирями-экзоскелетами, сформированными из костной ткани и отвердевшей кожи. В грудных клетках зияли метровые полые области. Округлые, острые по краям, они походили на дополнительные клыкастые пасти, и в них создавались мешки с взрывной смесью. ‘’Танки’’ — так Кенра назвал этот подвид некропожирателей — могли плеваться кислотными снарядами. Крепкие, смертоносные, невероятно живучие, — подросток уже грезил, как они проявятся в бою.

Трое других некропожирателей еще меньше напоминали какое-нибудь животное и уж тем более человека. Они больше смахивали на насекомых ‘’палочников’’. Продолговатые тонкие брюшка цвета черной жемчужины с чрезвычайно длинными конечностями, что оканчивались заостренными косами из сверкающей зубной эмали. Тела чудовищ состояли по большей части из закостенелой биомассы как у некропожирателей-танков, а извивающиеся шеи их венчали раздувшиеся головы с широкими пастями. Этот подвид Кенра окрестил ‘’мерзостью’’.

— Пока что вершина моего творения, — с придыханием прошептал он.

На большее парня не хватило. Нагрузка на разум уже была ощутимой, и он хотел оставить немного воли для психических шаблонов. А о резерве совершенно не беспокоился. Тут даже не существовало такого понятия.

— Это ведь не реальный мир, а его отражение… Стоп…

В эту секунду небо разрезало еще одной сверкающей молнией. Кенра понял:

— Я здесь не ощущаю Эфира и нитей Аспектов… И каким же образом получается преобразовать шаблоны? Опять необъяснимая фигня! Дьяволо, это такой продуктивный сон! Такого уникального опыта больше никогда не будет! И только пусть попробует Воля Реальности стереть мне память… Ладно, пора сосредоточиться на другом. Переварить информацию я могу и в реальном мире, а здесь надо нахапать как можно больше крючков к знаниям.

Вооруженный до зубов, юноша двинулся к мистической цитадели.

— Каждой мог шаг отныне будет шире предыдущего, — сказал Кенра, как впечатал, и облизнул губы. — Продегустируем-ка эти непонятные силы грез. Главное, насколько я понял, — это воля.

Все произошло так, как парень и подумал. Дистанция между ним и замком неуклонно уменьшалась: за один шажок буквально преодолевались километры. С определенной секунды Кенра часто останавливался оценить обстановку. Гротескный дворец и его окружение обрастало деталями. Так, над шпилями и башнями замка скоро юноша увидал необычный механизм.

Устройство медленно вращалось, выплетая из темноты потоки фиолетового света. Как ни старался Кенра, ему не удавалось определить ни расстояние до объекта, ни его точный размер. Казалось, что аппарат не больше ладони в диаметре, а в иные секунды соперничал по размерам с горой. Чутье настойчиво утверждало, что конструкция находится где-то вдалеке. Но Кенра видел ее с болезненной четкостью, словно само присутствие машины умоляло человека.

— Жутко… — бросил он. — И интересно. Жутко интересно!

Впрочем, ощущения не имели сильного значения, поскольку устройство превосходило красотой все, что подросток когда-либо видел во снах или воображал в реальности. Основу механизма составляли девять концентрических пунцовых колец, а обращались они вокруг длинного и тонкого кристалла с бороздками.

Каждое из колец двигалось по уникальной траектории: они вздымались, опускались и вращались рядом и с соседними. В своем непрерывном перемещении они формировали то сферическую клетку, то плоский диск.

Тем не менее, главная премудрость конструкции таилась отнюдь не в кольцах. Вокруг них стремительно увивались крошечные серебряные шарики и кубики, следующие по запутанным, неуловимым для восприятия орбитам. Они проносились между прутьев циклично перестраивающейся плоскости и каким-то образом неизменно избегали столкновений. За каждым из предметов тянулся лазурный инверсионный шлейф. Он переливался до тех пор, пока его не пересекала другая полоса. Тогда шлейф исчезал в маленькой фиолетовой вспышке. Даже стертые из ментальной реальности, эти узоры высекались на сетчатках Кенры, точно фантомные шрамы. Ему чудилось, что неугасимо сияющие послеобразы содержат варианты будущего, — варианты смелые, недостижимые и отличные друг от друга настолько, что порой было сложно определить между ними связь.

Работа машины сопровождалась щелчками и жужжанием — словно за неким невообразимым горизонтом ярилась буря с заводным механизмом, мощь которой ослабляло не расстояние, а воображение.

И Кенра рад был бы исследовать это чудотворное устройство, но подсознательно чувствовал он, что прикасаться к нему нельзя ни в коем случае. Даже малейшее волевое усилие по отношению к агрегату приведет к непоправимому, — так и кричало нутро юноши. Он мог только созерцать и не более.

— Очередной супер-секрет, да? — сказал Кенра в пустоту и удручающе покачал головой. — Надеюсь, в замке я найду ответ. Времени в кои-то веки сейчас мало, а вопросов накопилось много. Можно ли выйти за пределы чертогов? Или вторгнуться в чужие? А может, есть вообще отдельный ментальный Мир, отрезанный от Реальности, где гуляют Крафтеры Разума? Дьяволо… Как это будоражит!

Кроваво красный цвет небосклона плавно проистек в изумрудно-лазурный, а тучи гнусных мыслей превратились в сияющие созвездия. Некоторые небесные области обратились в оранжевые инферно, другие — кристально чистые морские океаны; это были уже не небосводы, а огнесводы и моресводы соответсвенно. Бесплодную красную почву, больше напоминающую песок, заменил плодородный чернозем. Где-то очень далеко замаячили покатые горы и дремучие леса.

Подростку на ум приходили только два слова:

— Волшебно, неописуемо… Я будто забредаю на чужую территорию, — следом предположил он. — И я, кажется, знаю здешнего хозяина. Знаю, как никто другой… И совсем не так представлял ‘’его’’ сознание…

Поборов мрачные мысли, он шагнул последний раз и оказался прямо перед цитаделью фантазма. Ворота были распахнуты настежь, но за ними не было буквально ничего. Пустота. Как портал, ведущий в абсолютную бездну. И Кенра не решился прыгать в этот омут.

— Я найду собственный вход и ключик от него.

Парень вновь потянулся волей к месту, где пировали хаос и разрушение, и где бродили тысячи несчастных страдальцев.

Смерч убийственных намерений покорно ответил на зов хозяина.

Мир чудес омыло кровью и опалило пламенем негатива.

Атмосфера превратилась в токсичный коктейль из пепла и соли, а ураганы из человеческих останков разорвали поверхность, заставили моря кипеть, а горы неистово дрожать. От гротескного замка остался лишь каркас былого величия: обугленные развалины, из которых прорастали цветки погибели — алые нарциссы.

Все произошло быстро, сумасбродно и крайне запутанно. Кенра успел лишь моргнуть пару раз, как его желание найти вход исполнилось. Своеобразно, но исполнилось.

— Чудеса да и только… Ну, сон как-никак.

А сферическую машину, источающую фиолетовое сияние, беспощадная буря не затронула.

Ничуть не удивившись конкретно этому, юноша перемахнул через гряду осыпавшихся камней и пошел по коридорам трескучего щебня.

— Понять бы вообще, что происходит и как тут все работает… — тихонько взмолился он.

Подросток подходил к главному залу, как услышал голоса, до боли в душе похожие на его собственный.

— А я ‘’тебе’’ говорю, что еще не скоро! — истерично кричал один.

— Помяни мое слово, — с премудрой интонацией отвечал ‘’второй’’, — не ровен месяц, как оригинал пройдет первый отрезок. И потом начнется настоящее веселье. А ‘’ты’’… ‘’Ты’’ не дожил до того рокового момента, пацан, поэтому и мнение ‘’твое’’ не котируется в этом вопросе. У вас с оригиналом совершенно разный опыт… и характеры. Честное слово, ни за что бы не поверил, что настолько отбитый на голову вариант может существовать, если бы воочию не убедился.

— Ну и что?! Зато ‘’я’’ повидал не меньше ‘’тебя’’, и с этим ‘’ты’’ не поспоришь!

— Тоже верно. Это ж каким бараном надо было быть, чтобы так долго упираться неотвратимости… ‘’Ты’’ мог достичь куда большего, но решил пойти по пути запредельного безумия.

— И совершенно не вижу минусов! — горделиво воскликнул ‘’третий’’. — ‘’Мне’’ просто не повезло.

— Естественно! ‘’Ты’’ доконал Волю Реальности до ручки, что априори невозможно было на ‘’твоем’’ отрезке… Но ‘’ты’’ сделал это! — сорвался ‘’второй’’. — Страшно представить последствия, когда оригинал освоит какой-нибудь шаблон самоклонирования и воплотит ‘’тебя’’!

— А что, если… М?

— А?

Внезапно пререкающиеся голоса умолкли.

Кенра вышел на свет, со свитой некропожирателей за спиной и рукой-лезвием наизготовку.

— Ну здравствуйте, собраться-шизоиды. Позволите присоединиться к вашим увлекательнейшим дебатам?