Гряда преобразовательных шаблонов обрушилась на укрытый алым туманом бак. Эффект превзошел все ожидания Кенры. Да и не только Кенры — культисты с трепетом, азартом и любопытством наблюдали за Эфирной феерией.

Поначалу трупный бак, как вулкан, выдохнул огненную тучу. В ней смешались человеческие останки — обглоданные до костей или погрызенные Внереальным монстром со всех сторон — и море энергетических всплесков. Кенра словно через калейдоскоп смотрел: пестрые цвета царапали изувеченные конечности, немыслимым образом формируя хаотичные многогранные фигуры.

Брызги летели до потолка и искрящимся дождем опадали вниз. Они испарялись до попадания на пол, из-за чего по коричневому ламинату расползся красный туман; выглядело прямо как водопад, когда смотришь на него издалека.

За краткое мгновение весь цех потонул в энергетическом пламени.

Но Эфирная пляска еще только началась. Множество Аспектов и две синергии не могли так просто исчезнуть.

Через пару секунд группу культистов и снующих подле эпицентра некропожирателей захлестнула ударная волна. Всех без исключения отбросило к стенам прогнившей мастерской. Неизвестно, какой именно шаблон или случайная связка вибраций взбудоражили пространство. Всех взволновало больше то, что последовало за воздушным прибоем.

Кроваво-красное пламя вибраций резко взметнулось вверх, и цех опрыскало обожженной плотью с обугленными костями. Катастрофичная картина походила на метеоритный дождь, мерцающий в палитре черных, оранжевых и красных цветов.

Кенра, Мурмаер и старушка быстро сориентировались: спрятались за ближайшей дробилкой. На всякий случай каждый преобразовал Эфирный купол, но не вокруг себя, а вокруг всей группы. Получилась некая трехслойная защита, дополнительно уберегающая дрожащих от постоянных колебательных импульсов путников. Судьбы других культистов сейчас мало волновали их.

«Самому бы выжить», — надеялся Кенра. Он был уверен, что Пейтона и престарелую женщину посещают такие же мысли.

И вот град трупных останков закончился, снаряды перестали свистеть над головой; звуки громогласных хлопков, дробящих щелчков и металлического лязга утихли. На полу еще коптились куски плоти и шипели облитые кислотной жидкостью кости. Обернутые в хаотичное инферно энергий, они раскидывали алый туман, что заметелил пол мастерской от края до края. Видимые участки коричневого настила обнажали глубокие канавы и ямы, где собственным серым дымом издыхали перетертые ошметки черепов, рук, торсов и ног. Кое-где виднелись следы насыпи как от попадания мелкой шрапнели: не что иное как зубы и хрящи.

От дробилок, баков, котельных и многотонного пресса остались только опаленные каркасы. Части механизмов разбросало по всему цеху, а самые острые и тяжелые вонзились в стены и потолок.

Кенра робко выглянул из-за укрытия. В месте детонации Эфира образовалось серное грибовидное облако. Разрушительные вибрации, воплощенные в искрометные огоньки и сгустки неоднородной материи, танцевали вокруг дымного столба. Подросток даже издалека ощущал уникальный спектр частиц, и больше половины колебаний он не мог различить — слишком эксцентричной и непонятной была гамма энергетических излучений.

«Кровь, Смерть, Тьма и Биоматерия там есть… И они составляют только треть из всех нитей Аспектов», — оценил Кенра.

С удивлением он заметил, что образ живого кипящего металла еще не истлел в его разуме. По ментальному миру были раскиданы куски шаблона, но его можно было вновь собрать воедино. Что Кенра и сделал — сцепил мысленные обрывки в стабильную модель с помощью психических щупалец; сначала, правда, он попробовал сгрести шаблон одной только силой воли, но попытка не удалась.

Когда мысленный образ воспылал в сознании, парень сконцентрировал взгляд на серном радиационном мареве. Там что-то замерцало красным, и через два вдоха к потворщику шаблона прилетело его детище. Куски живого металла слились в куб диаметром полметра. Его поверхность щетинилась градиентной зыбью и моментами выплескивала бурые электрические разряды.

Старушка тоже, недолго думая, призвала к себе уцелевший шаблон синергии. Подлетевшая слизь отличалась от первоначальной. Цвета поменялись местами: теперь комок был молочно-белым в алую крапинку.

В краткое мгновение спокойствия выжившие обменялись пытливыми взглядами, перед этим протерев чудом не разбитые стекла на противогазах. Каждый будто спрашивал: ‘’Так и должно быть?’’

И вместе с вопросом в глазах что Кенры, что старухи, что Мурмаера угадывался ответ: ‘’Понятия не имею, как это произошло’’.

Они и ртов открыть не успели: внимание привлекли последующие изменения в обстановке.

Неожиданно весь дым в мастерской втянулся в маленькую сферу, что родилась в центре грибовидного смога. Из нее вырвались два внушительных ураганных вихря. Они концами уперлись в пол и потолок, тем самым как бы прицепляя багряную бисеринку к конкретной пространственной точке и не давая ей сдвинуться. Один тайфун был черным с белыми зернами, а другой — пунцовым. С каждой секундой из бусинки выскакивало все больше столбчатых тайфунов, но они были гораздо тоньше первых двух.

У Кенры возникло чувство, что коллапс Аспектов будет длиться вечно.

— Черт возьми, — сухо выругалась старушка.

Ее слова высвободили Пейтона и Кенру из гипнотического транса.

— Ты знаешь, что это? — сглотнув, спросил агент.

— Догадываюсь, — отозвалась престарелая женщина. — Такое в природе называют ‘’разрывом реальности’’. С шансом в один процент, или даже меньше, нити десятков Аспектов образуют парадокс — аномалию, противоречащую Законам Разрушения и Созидания. Но чтобы она сформировалась из преобразований горстки Крафтеров Второго Ранга… О подобном я не слышала за всю жизнь, а я много повидала на своем веку, поверьте, внучата.

Кенра обреченно простонал, прекрасно сознавая, что поспособствовало неудаче.

«Действительно, кто бы мог подумать, что мы выиграем лотерею с шансом меньше процента, — раздраженно подумал он и прикусил губу. — Дьяволо! Надо было убить всех культистов еще в коридоре. Скорее всего, именно из-за них несчастье так распалилось… Хотя… А в чем, собственно, кроется неудача?»

— Зато мы убили Инородного монстра, — сказал он, и Мурмаер со старушкой не могли не согласиться.

— Тогда… Идем на выход? — с надеждой спросил Пейтон. Затем спешно дополнил: — Конечно, для начала попытаемся найти выживших. С разрывом реальности, думаю, оставим разбираться группу зачистки. Эта штука ведь не разрастется еще больше? — Он указал на бурлящую сферу.

— Не знаю, — прохрипела престарелая женщина. — Все зависит от катализатора аномалии.

— Катализатора?

Старушка цокнула и пояснила сиплым голосом:

— Разрыв реальности всегда иница… Инцви…

— Инициирует? — помог Кенра.

— Да, иницфифрирует какой-то элемент, — коряво проговорила она. — Один Аспект должен стоять во главе всего. И чем больше вибраций этого Аспекта, тем сильнее и опасней будет разрыв реальности. И давайте не искать выживших, внучата. Нам бы самим коньки не двинуть.

Группа уже собиралась броситься к выходу, но агент напоследок спросил:

— А как избирается катализатор?

— Случайно.

Сердце Кенры пропустило удар.

«Случайно… Случайно… Случайно…» — Эхом гремели слова Пейтона в его разуме.

— А если во главе аномалии окажется Внереальный Аспект Экстера?

Подросток готовился услышать наихудший вариант развития событий.

Старушка сильно сгорбилась и оперлась на палицу как на трость.

— Тогда остается лишь молиться Почтеннейшему Экстеру, чтобы смерть пришла к нам быстро и безболезненно, — сквозь дребезжащий смех, что резал уши похлеще скрипения вилки об тарелку, выдавила она. — Ибо, внучки мои ненаглядные, в этом случае реальность посетит исчадие гораздо страшнее и ужасней…

Внезапно старуха хрипло закашляла, точно слюна не в то горло попала. Кенра и Мурмаер готовы были прибить ее на месте за обрывание фразы на самом гнетущем моменте.

— …Страшнее и ужасней стандартных отродий Эдема Экстера, — продолжила престарелая женщина. Голос ее прибавил радости из-за неосознанной пакости. — Обычно существа вторгаются в наш мир сквозь неокрепшие разумы юных послушников, когда те находят забвение в непрерывных молитвах.

«Или находят… Дверь». — По спине парня пробежали мурашки от дурного предположения.

— Но нечестивая тварь, что вылезет из ада кровопролития через разрыв реальности… — Старушка, будто назло Кенре и Мурмаеру, сделала драматическую паузу, помотала головой и с горечью подытожила: — Даже Крафтер Ранга Подмастерья с ней не справится. А коли существо поглотит достаточно биомассы и разрастется до больших размеров — весь город умоется кровью десятков, если не сотен тысяч людей и иномирцев.

Агент и юноша переглянулись, затем синхронно повернули головы к алой сфере в дальней части мастерской.

— К-к-каковы т-твои прогн-нозы? — стуча зубами спросил Пейтон.

Аккурат с его последним словом алая бисеринка вздулась, как пузырь, затем растянулась, забулькала…

Не собираясь более терять времени, Кенра набрал побольше воздуха и крикнул:

— Валим отсюда!

Они со всех ног рванули к выходу, слепо надеясь, что судьба смилостивится и позволит выскользнуть из лап смерти, — Смерти жестокой, мучительной, не присущей этой Реальности.

И, как часто бывает с Кенрой, его вера в лучшее будущее рассыпалась практически сразу, как сформировалась: когда до желанного выхода оставались считанные метры, арочные дверные створки захлопнулись. Сами по себе.

Затем они монотонно загудели, как бы смеясь и одновременно приветствуя новых грешников в их камерной преисподней.

«Не сегодня!»

Подросток прикусил губу и резко взмахнул рукой перед лицом, тем самым используя Интервал.

…Кенра снова бежит к выходу, снова видит проблеск надежды, которой лишился три секунды назад. На этот раз он воспламеняет в жилах кровь и преобразует прорву пожирающих время червей. Десятки позолоченных личинок открывают бездонные округлые пасти, вонзаются тысячами зубьев в неощутимую для человека ткань времен. Юноша в мгновение ока оказывается на несколько шагов впереди. Он выпускает больше чистого Эфира, обгоняет время еще на три шага. В местах, где Кенра был раньше — где должен был быть, не ломай он закон времени, — остаются его послеобразы, как мимолетные следы о нарушении пространственно-временных законов.

И все равно подросток не успел протиснуться через щель закрывающихся створок и врезался в них.

Обсидиановому монументу, чувствовал Кенра, было наплевать на его потуги. Потому что кровавый идол, пусть отражающий лишь мизерную часть негативной энергии настоящих Демонических Дверей, ломал своим существованием закон времени куда сильнее. Или, по крайней мере, препятствовал выйти сухим из воды только Кенре. Не будь его здесь, то и дверь не ожила и не закрылась бы.

«Я буквально бьюсь лбом о стенку. Сколько бы я не применял Интервал и какие бы мощные преобразования Времени не использовал, все было, есть и будет тщетно», — осознал парень и от злости потянулся вырвать волосы на голове, но руки нащупали только гладкую резину противогаза.

Без намека на страх он взглянул на мириады глаз, желая найти в них ответ. Но налитые кровью дыры, к удивлению Кенры, взирали не на него, а на тот самый разрыв реальности, превратившийся в склизкое аморфное существо. Секундой позже алые глаза, наконец, пали на юношу, и он прочитал в них четкий посыл.

«Уничтожь. Верни обратно, — мысленно вторил Кенра. — Что ж… Попробуем. На крайний случай я всегда могу использовать таблетку мгновенной смерти, которую взял из отцовского кабинета».

Он вздохнул, хрустнул шеей и развернулся к Мурмаеру со старухой. Их тела душил страх, а разумы терялись в колючих дебрях отчаяния. Воины держали оружие, но предназначены клинки были не для чудовища, а для них самих.

Серые глаза Кенры на секунду вспыхнули алым. Он преобразовал психические щупальца и вторгнулся в умы собратьев по несчастью. Просматривать воспоминания подросток еще не научился, поэтому просто разрушил цепи негативных чувств и эмоций, что обвивали сознания Пейтона и старушки. После очищения их разумов, однако, он не втянул щупальца обратно, а замыслил кое-что недоброе.

«В таком состоянии ты будешь бесполезен, Икотошник. Так что… Не вини меня».

— Надо убить Внереальное существо, пока оно еще в зародыше. — Голос Кенры имел повелительный тон. Звуковые волны, смешанные с вибрациями Аспекта Разума, резонировали по внутренним мирам Мурмаера и престарелой женщины.

Глаза путников застелила мутная пелена. Измученные давлением Инородного Эфира, они были готовы беспрекословно подчиниться любому приказу.

Кенра взмахнул по воздуху Артефактом в виде шила, влил в него остатки чистого Эфира и кинул в сердце разлома реальности. Следом туда отправился куб живого кипящего металла, белая слизь старушки и клубок нитей Мурмаера.

Курган обглоданных отбросов задрожал, затрясся, как долго простоявший двигатель при новом запуске.

Сплав энергий вновь спровоцировал взрыв.

Затем в клубах красного дыма из живой массы вырвались сотни узловатых щупалец. Разбрасывая недоеденные тела по округе, отростки хлестали по земле, вереща и хныкая, словно от боли.

«Нет, вопит не монстр», — понял Кенра, когда красное марево немного улеглось.

Отчаянно кричали люди — те культисты из их группы, затерявшиеся у подножия аморфной биомассы. Пытаясь вырваться из хватки извивающихся щупалец, они лишь сильнее запутывались в клубке. Секундой позже Кенра разглядел их и осознал, что перед ним не люди. По крайней мере, уже нет.

Хотя искаженные тела жертв сохранили антропоидные черты, лица безудержно разрослись в извилистые скопления опухолей и рядов кривых зубов, под которыми скрывались глаза.

На искалеченных культистах сохранились клочья мантий Экстерминиума. К Кенре пришла занятная идея, и он приказал старушке:

— Взорви мантии.

Старушка достала жетон, провела по нему пальцем. Лоскуты мантии детонировали. С последним взрывом от мерзкого аморфного чудовища осталась только треть от изначальной массы плоти.

Кенра и его подручные спешно восполнили свои Эфирные резервы из Артефактов и побежали добивать монстра, преобразуя по пути новые шаблоны.

Неожиданно из пор Инородного существа вылился бледный туман. Само существо сжалось, скукожилось, как залежавшийся на солнце фрукт. В конечном итоге от Внереальной образины остался лишь тонкий пласт рубцовой плоти, что с хлюпающим звуком растекся по полу.

«Оно сбросило оболочку! Его изначальный вид — это туман!» — догадался Кенра.

Он преобразовал из кровавых луж под ногами кипящие снаряды и бросил их во мглу. Мурмаер и старушка создали шаблоны одновременно с юношей: желтые полотна и мерцающие, как звезды, белые огоньки соответственно. Вибрации Материи, Крови и Сефирот столкнулись с Инородными. Концептуальные Аспекты против Инородного. Последний был заметно плотнее даже с учетом его разрозненности в лице тумана.

Троица не рассеяла и сотой части марева предыдущим залпом. Не смотря на малый успех, они тут же начали созидать новые шаблоны.

За полминуты туман распространился по всему цеху, оседая на расчлененных телах. Все это время Кенра, Пейтон и престарелая женщина металась по мастерской как бешеные, сыпля ворохом преобразований во все стороны. Иногда Кенра просто рубил белый дым рукой-щупальцем. Раскидывал его волнами психической энергии. Моментами преобразовал пожирающих время червей с одной-единственной командой: уничтожить. Преобразования Аспекта Времени действовали эффективней других, но и затраты Эфира были несоизмеримы результату. Туман словно имел невосприимчивость к любым колебаниям.

Вскоре бледная хмарь исчезла, но не от того, что ее уничтожили; она полностью впиталась в трупные останки.

Затем произошло то, что заставило парня уверовать в слова старухи о возможных десятках и сотнях тысяч жертв.

Конечности одного из туловищ задрожали, покрылись инеем. На обрубке одной руки выскочили волдыри. Они набухали и увеличивались, как раковая опухоль, постепенно темнея до цвета гнилого мяса. Так же повели себя все части трупов — они росли и разрастались. Из торсов выходили новые руки и ноги. Головы отращивали туловища, а отдельные конечности выпускали плоть, покрытую тошнотворной пленкой.

Возникшая биомасса складывалась в человекообразные фигуры. Их поверхность затвердевала как хитин, превращаясь в обсидиановую броню с алыми прожилками. В закованных металлом кулаках материализовалось оружие из плоти и заостренных костей, а из-за решеток ежистых шлемов вырвались крики боли, сопровождающие вызов.

Иные существа состояли из дюжины оголенных черепов, скрепленных шевелящейся плотью. Из дыр и плесневелых гнойников росли змееголовые щупальца с длинными шипами. Другие создания мутировали в гигантские грудные клетки, что плавали по воздуху в окружении зеленой крупы. Их вываленные наружу внутренности плескали кислотой, а лопнувшие кишки обратились червями, бьющихся в конвульсиях. Еще одни монстры выглядели как насекомые, похожие на до боли знакомого Кенре Демонического паука. Членистоногие отродья передвигались на игловидных паразитических усиках, что прорастали из желейных полупрозрачных брюшков. Сквозь осклизлые тела просвечивались экзоскелет, сетка толстых капилляр и органы-инкубаторы, производящие созданий, отдаленно похожих на клещей и скарабеев. Пастей у склизких паукообразных не было, но в телесной жиже то и дело возникали и закрывались трещины — разорванные рвы, кишащие маленькими черными жуками.

Сотни исчадий, в которых с трудом можно было опознать принадлежность к человеческому роду, подчинялись тому самому первородному существу, что вылезло из разрыва реальности. Точнее — все безликие кошмарные создания и были этим существом.

Кенра, Мурмаер и старушка вступили с чудищами в бой еще до того, как они приняли свои полные формы. Но в цехе было слишком много трупов, слишком много биомассы.

Туман впитался в каждую каплю крови и каждый ошметок мяса, преобразив их позже в мутировавшие подобия мелких змей, тараканов, пауков и сколопендр. Те либо собирались вместе, чтобы из тысяч создать одно — мерзостную особь, выходящую за грань человеческих кошмаров, — либо сверлили дыры в стенах и потолке, возделывая там рассадники Внереальной заразы, что превращала металл в живую плоть.

Кенра наотмашь ударил рукой-щупальцем. Существа даже не пытались защититься. Двоих когтистые отростки измельчили в фарш, еще нескольким отсекли конечности, а оставшуюся дюжину откинуло к дробилке. Кенра взмахнул щупальцами еще раз, осознанно целясь в огромную тушу из жира и гнилого мяса. Туша не имела головы, передвигалась на двух толстых коротеньких ножках, а изо рта ее — широко растянутой рваной дыры на пузе, заостренной по краям — извергались литры шипучей желчи.

Существо упало на спину, когда щупальца юноши вонзились в его ‘’пасть’’. Кенра потянул руку на себя, сдирая с монстра здоровенный шмоток мяса и внутренностей. Рука не осталась невредимой. Отростки болезненно пульсировали, обожженные и расплавленные трупным ядом.

Парень сложил второй рукой мудру Крови, и извлеченные потроха монстра слиплись с его собственной мутировавшей конечностью. Вибрации Внереального Аспекта искоренились из извивающейся биомассы. Кенра грубо вшил в нее нити Крови, и рука-щупальце разбухла до такой степени, что была больше ее пользователя.

Подросток облизнул губы, хрустнул шеей и продолжил безумную резню. В какой-то момент одной модифицированной руки ему показалось мало. Он сложил мудру и по локоть запихнул здоровую конечность в брюшко поверженного монстра, похожего на ракоскорпиона. Пока новое орудие убийства формировалось, Кенра не придумал ничего лучше, кроме как использовать тело членистоногого в качестве щита и иногда контратаковать.

Роящиеся твари лезли со всех сторон, не давая и секунды покоя. Сверху, спереди, сзади, снизу, — юноша едва поспевал защищаться и бить в ответ.

Над головой жужжали москиты размером с кулак, чьи пухлые брюшка распирали от алой жижицы. Приходилось часто отмахиваться от них щупальцами или преобразовать кипящие кровавые облака, в которых комары варились заживо.

По бокам — похожие на минотавров создания, но вместо черепных коробок из мускулистых шей росли плотные костяные наросты, увенчанные острыми штыками. Они часто шли на таран. Выход только один — уклоняться, но с трупом в руке это было сделать не просто.

Из изрешеченного пола время от времени вырывались черви или Демонические порождения, напоминающие кротов, только руки их заменяли закаменелые куски плоти, что при ударе создавали разрушительные импульсы. Кенра не отскакивал и не уворачивался от них, а атаковал в ту секунду, как чувствовал движение под ногами.

Парня еще ни разу не ранили, но он понимал: одна-единственная царапина будет стоить жизни или использования Интервала.

Потому что вместе с ранением в организм проникнет бледный туман, оскверняющий разум, видоизменяющий плоть и ломающий кость.

Кенра обладал талантом к убийству всего живого, хорошей адаптивностью, быстрой реакцией, но опытным воином его язык не повернется назвать. Прирожденные дары перекрывались неловкостью и грубостью в движениях, сомнительными тактическими решениями, обилием ошибок, плохим использованием окружения и другими атрибутиками сражения, которыми юноша владел очень скверно в силу малой практики. В роковую минуту интуиция подвела Кенру, а талант со смекалкой оказались бесполезны: отродья взяли его в кольцо и напали всем скопом. Кошмарные создания глупы и предсказуемы, но это не значит, что они не учатся на ошибках.

По отдельности солдаты Демонического роя ущербны, бесполезны, но вместе они — слаженный бионический механизм, где каждый винтик вкручен в положенное место. За кажущейся хаотичностью и разрозненностью кроются цели прощупать, оценить силу противника — выявить его слабые и сильные стороны, а потом уничтожить одним четким ударом.

Не силой единиц, а численным превосходством. Не тактикой, а таранным буром. Не хитростью, а по отработанной схеме.

Кенра не хотел применять Интервал. Он чувствовал, что особой энергии хватит на девять секунд в присутствии Инородного создания. Три раза отмотать время на три секунды, два раза на четыре, один раз на все девять. И ситуация вынуждала использовать последний вариант.

Комары атаковали со спины, три существа-буйвола мчались с разных направлений, десятки змееголовых щупалец кинулись с раззявленными пастями, а из-под ног вот-вот должен был вырваться червь.

Но неожиданно в комаров прилетели ослепительные белые сгустки. С громкими хлопками, точно лопнули гелиевые шарики, летающие насекомые взорвались, а тело Кенры омылось алым ливнем.

Перед буйволами преобразовались тонкие невидимые лески, и рогатых существ в их стремительном броске порубило на ровные ломтики. Сочащееся мясо сохранило инерцию, останавливаясь у ног подростка.

Змееголовые же щупальца обрызгало огненными хлопьями. Наглотавшиеся пламени гадюки полегли, исторгнув из ртов серо-бурый дымок.

Остались только земляные черви, но с ними Кенра легко справился: хлестанул рукой-щупальцем в ту секунду, когда они вырвались из грунта.

Клон Мурмаера, состоящий из разноцветных нитей и пластмассовых вставок, подбежал к парню и дал ему подзатыльник.

— Надо работать в команде, — посоветовал двойник агента, указывая на оригинального Пейтона и престарелую женщину, что сражались бок о бок.

Кенра цокнул и подергал труп ракоскорпиона, в котором увязла его рука.

— Дай еще пару секунд. Преобразование почти готово.

— Поторапливайся. — Клон Мурмаера фыркнул и бросился в гущу сражений, давая юноше спокойно завершить мутацию конечности.

«Все же подчинение Аспекта Разума работает не так идеально, как я думал, — мельком поразмыслил Кенра. — Старая кляча и Икотошник повинуются моим приказам, да, но они не лишены индивидуальных качеств».

Спустя пару секунд в разум поступил острый сигнал — трансформация завершилась. Подросток резко выдернул руку. Оглянул обагренное кровью и чернильными соками орудие, с чьего кончика капала вязкая слякоть.

Из основания локтя выходило обоюдоострое, двустороннее лезвие полтора метра в длину. Клинок отливал алым и матово-черным цветами, а тонкие поверхностные трещинки на нем источали полупрозрачные струйки как от испаряющейся жидкости. Массивные мышечные волокна и сухожилия, скрепляющие две части лезвия, намекали на чудовищную убойную силу преобразования. Ползущие вдоль клинка вены слегка пульсировали, распираемые кипяченой кровью.

От резерва Кенры осталась четверть, но экономить было бессмысленно: за несколько минут Каналы восполнятся до краев, если парень не будет активно преобразовать пожирающих время личинок и других энергозатратных шаблонов.

«Лезвие выглядит гораздо опасней, чем то, которое я создал в спарринге с отцом», — подметил Кенра и пробно взмахнул орудием.

Удар сопровождался красными шлейфами, сильным порывом воздуха и звуком, похожим на звонкий лязг металла.

«Может, в сражениях насмерть мой талант к убийству раскрывается по полной? Я ведь не хотел убивать отца в тот день, но сейчас… Сейчас я не стиснут моральными рамками».

Расплывшись в сардонической ухмылке, парень вновь кинулся в бой.

В адовой мастерской кричал торжественный реквием, пронизывающий глубже плоти и костей. Дикий, почти первобытный звук отражался от мясных стен машинного цеха, ставшего пандемониумом воскресшего ужаса. Острая сталь высекала искры, обрушивая на Инородных созданий свирепые волны Эфира. Размашистые удары, хлесткие тычки и стремительные выпады хищных орудий стрекотали и щелкали в пределах стен рукотворной преисподней. Палицы и кувалды по-барабанному дробили в стены и пол, раскидывая сокрушительные импульсы.

Воздух был горячим, как в жерле кузницы. Пылающие языки ласкали кожу воинственной троицы, оставляя ожоги и волдыри. Пот испарялся как только оседал на коже, и за единственными выжившими в этом пекле неусыпно следовала прелая дымка.

Каждому приходилось одновременно и атаковать, и защищаться, и лечиться с помощью Артефактов или особых преобразований. Не было и секунды на передышку. Инфернальная армия обращала клиновидные жала, костяные острия и зубастые пасти с щелкающими жвалами на смертных, ожидая, когда те дадут слабину, сломаются под нескончаемым напором.

Заупокойная месса в честь почивших культистов не закончилась и через десять минут, и через двадцать…

Кровавое безумство длилось вот уже полчаса, а изничтожить чудовищ до победного конца все никак не удавалось.

Когда казалось, что оставалось добить какую-то жалкую горстку нечестивых извергов, Внереальное существо находило новый источник для созидания уродливой массы тварей. Из металлического каркаса мастерской, пережеванного скарабеями и термитами в органический; из гротескных машин, генераторов и котельных, чьи корпуса оплавились под воздействием Внереальных вибраций и превратились в булькающие, как магма, дрожжевые смеси; в конце концов, напрямую из ткани материи, насытившейся чужеродной инфекцией.

Это была битва на истощение разума и тела. Умы Мурмаера и старушки поддались во власть безнадежности еще давно — в момент, когда Внереальная тварь просочилась в цех через аномалию. И только воля Кенры поддерживал их мыслительные процессы, принуждая отчаянно бороться за жизнь. Они были как болванчики, исполняющие вечный приказ: выжить, несмотря ни на что.

Пейтон и престарелая женщина пребывали в полудреме. Происходящее казалось им реалистичным сном — смертельной игрой, из которой невозможно выйти по собственному желанию. Они осознавали вторжение Кенры в свои разумы и спокойно могли выдворить чужеродное присутствие, но даже на это ментальных сил у них не осталось. Забытие было слишком сладким. Мурмаера и старуха без сопротивления отдали бразды правления над телами и разумами тому, кто может справиться с грузом ответственности, — кто не боится противостоять Демоническому игу.

Несколько раз напарников тяжело ранили или вовсе убивали: закалывали костяными шипами, изрубали в фарш зазубренными мечами, перегрызали глотки акульими пастями, обливали кислотными фонтанами. Четыре раза юноша использовал Интервал, но в тех ситуациях, на его благо, достаточно было увидеть будущее всего на секунду, чтобы предотвратить трагедию.

Кенра описывает кричащим лезвием дугу. Тело монстра, состоящего из оголенных черепов и перекрученной плоти, разрезает пополам. Счетчик убийств со щелчком увеличивает значение.

— Пригнитесь или отойдите!

Предупредив соратников, подросток вытянул руку-лезвие и закрутился как волчок. Решившихся попытать удачу образин зазубренная пила разрубала пополам или отсекала им конечности. В ушах стоял шум рвущегося мяса и треск ломающихся костей. По окончанию сумасшедшей круговерти Кенру обложило десятками трупов и обрубков. Одни еще судорожно бултыхались в собственных соках, а другие уже регенерировали новую плоть из открытых ран. Парень сложил мудру Крови. Алые вибрации, несшие его волю, вонзились в биомассу и вытравили бледный туман. Расчлененные порождения ада перестали колебаться.

Пока искажающие реальность клубы не нашли новые сосуды для паразитирования или просто не кинулись в бегство, Кенра преобразовал психические щупальца и полсотни червей времени. Удалось расщепить треть белой мглы. Остальная часть белоснежного дыма улетела в дальние уголки цеха, и скоро там что-то противно зачавкало.

Юноша фыркнул. Еще раз сложил мудру Крови. Из порубленной в фарш массы преобразовались темно-серебристые бруски, взрывающиеся шипы, кровавые серпы и багровые иглы. С хрипящим завыванием снаряды понеслись во врагов. Каждый нашел свою цель. В одном месте прогремел булькающий грохот, похожий на цепочку химических взрывов; с потолка раздалось неритмичное шипение — точно чьи-то дыхательные органы подверглись разъедающей коррозии; слуха также коснулся сочный звук, почти неотличимый от выжимания свежего лимона.

Кенра повернулся к старушке, указывая лезвием на трупные останки под ногами. Напарница кивнула и сложила мудру Сефирот. Разлагающиеся организмы присыпало белой золой. Впитав частицы Аспекта, гнилое мясо налилось красным, будто посвежело, но потом на нем расцвела серая плесень. Не минуло и пяти секунд, как измельченные тела трансформировались в пушистый тлен. Старушка еще раз сложила мудру. Хрупкая плесень рассыпалась, а Кенра почувствовал, будто концентрация Эфира в мастерской на толику увеличилась. Вибрации природных Аспектов — в особенности земли и воды — прокатились по воздуху.

«Возвращение к первооснове, равномерное распределение энергии по пространству… Старушка одновременно задействовала Законы Разрушения и Созидания. Наверно, это одна из особенностей Аспекта Сефирот», — мельком поразмыслил юноша, закрываясь рукой-лезвием как щитом от летящих шипов, что выпускали мясные растения.

Он подбежал к аморфным цветкам, выдрал их с корнем и кинул к Мурмаеру по высокой дуге. Вокруг напарника летали сгустки пламени в форме кукол. Они не имели лицевых черт и глаз, но в их широко раскрытых ртах тлели черные угольки.

«Низшие элементали», — понял Кенра.

Пейтон щелкнул пальцами. Огненные фантомы изрыгнули жидкое пламя. Инородные растения истерично завизжали, объятые вязкой лавой. Во время полета они превратились в темный прах.

Мурмаер и Кенра переглянулись, кивнули и встали спиной к спине.

Каждый удар, каждый взмах, каждый шаг нес смерть. В глазах Кенры время от времени загорался отблеск неконтролируемой Ярости. Этого никак нельзя было избежать. Демоническая ипостась рвалась захватить контроль над разумом. Тем не менее, воля юноши была крепка и непоколебима, как гора. Кенра полностью отдался резне, но не позволял себе увлекаться.

«Разум должен повелевать чувствами и эмоциями, а не наоборот. Только холодный и жесткий расчет. Только логика и рассудительность», — мысленно проговаривал он всякий раз, когда начинал тонуть в багряном омуте Ярости.

Подросток переключился на группу закованных в обсидиановые доспехи четырехметровых гигантов. Тяжелой поступью они устраивали маленькие землятресения, утробным рыком создавали звон в ушах, а тиранические Ауры их почти склоняли на колени. Колоссы имели по три пары многопалых рук, в чьих когтистых пальцах лежали гигантские мечи, молоты и топоры. Орудия были возделаны из скелетов и темно-серебристых прожилок, а также покрыты кроваво-красным льдом.

Непонятно, как троица упустил из виду момент формирования колоссов. Возможно, избранные чудовища владели психическими способностями или особыми мутациями: с их помощью и укрывали зарождение гигантов от чувств воинов до поры до времени.

А может все просто так удачно совпало, во что Кенра верил с большей охотой.

Как бы то не было, выжившие метнулись на кровавых исполинов, прикрываясь Эфирными щитами от мельтешивших выродков преисподней. Мурмаер и старушка взяли на себя по одному. Кенра самоуверенно помчался сразу на двух. Перед этим он по психической связи приказал напарникам не вмешиваться.

Пейтон в основном работал с Артефактами, выглядящими как заурядные предметы. В них были заключен шаблоны разных Аспектов или запрятаны боевые орудия.

Агент вытащил из-под мантии дюжину Артефактов и почти не глядя бросил их во врага. Тело гиганта покорежилось от вороха разномастных колебаний. На все части тела пришлись разные эффекты: расщепление, иссушение, испепеление, детонация, измельчение, зажаривание и другие разрушительные вибрации.

Когда буйствующие частицы поутихли, а дым и пыль улеглись, от внушающего страх колосса остались только рудименты его прошлой ‘’жизни’’.

Это должна была быть долгая и тяжелая битва… которая, впрочем, закончилась, толком не начавшись.

Арсенал Мурмаера заметно опустел, но агент ничуть не жалел об этом. У него еще осталось пара козырей в рукаве, и он будет беречь самые сильные Артефакты до последнего.

Старушка же вновь преобразовала синергию из Аспектов Крови и Сефирот, истрачивая большую часть резерва.

Красная в белую крапинку слизь плюхнулась на шлем титана, но действие шаблона проявится еще не скоро.

С оглушительным ревом монстр замахнулся топорами и кувалдами на противницу. Ей не хватит ловкости и скорости увернуться — возраст не позволит, — поэтому престарелая женщина преобразовала Эфирный щит. Гигантские орудия с треском опрокинулись на энергетический купол. Он выдержал, но сила удара была слишком высокой: старушку отбросило к еще не разъеденной дробилке. Воздух вперемешку с густой кровью вылетели изо рта женщины, когда она приложилась спиной к беспощадному металлу. И вытереть жидкость было нельзя: снятие противогаза означало верную смерть.

Пошатываясь, она встала, опираясь на палицу. Мелкие чудища бросились грызть порхающие вокруг старушки осколки купола. Его хватит еще на десяток секунд.

Но не горькая ухмылка, предшествующая гибели, растянулась по лицу старушки, — ее обмазанные темной кровью губы покорежило яркой, победоносной улыбкой.

Колосс растянул конечности по бокам и присел, готовясь прыгнуть и растерзать беззащитную жертву. В эту секунд слизь впиталась в его голову. Гигант застыл, а затем все его тело бесконтрольно задрожало. Из потемневшей гнилой плоти и ониксовых костяных наростах проросли белые сорняки. Вопреки законам и логике они исторгли желтую пыльцу, что слой за слоем покрыла монстра с головы до пят. Затем его руки и орудия, блестевшие корками кровавого льда, полностью заморозило. Красные градинки закрутились вокруг кистей и предплечий. В ребристом торсе, что потек, как вода, появилась сквозная дыра, и по ее центру завихрился маленький ураган. Ноги поглотило грозное пламя, а голова буквально превратилась в камень, над которым парили останки бледного дыма — Инородной сущности.

Сила четырех стихий собралась в колоссе, превратив органическую материю в природную.

Старушка сложила мудру синергии, и элементальный гигант ринулся истреблять своих бывших братьев.

Кенра избрал самый банальный способ убить титанов — грубой силой. Не потому что не способен был преобразовать губительные шаблоны Аспектов Крови, Биоматерии, Времени, а также их сплавы или синергии, нет. На самоубийственный бросок он решился с полным осознанием возможных последствий.

«Ближний бой — неотъемлемая часть сражения. Сейчас Эфира в достатке, но только сейчас и только здесь. Случаи, подобные этому — жуткая редкость, а мой резерв в обычных боях не велит долго жить».

Подросток воспламенил в жилах кровь, в последнюю секунду уклоняясь от ледяного топора. Затем в него понесся огромный клинок по горизонтальной траектории. В прыжке юноша выбросил щупальца. Умудрился зацепиться за разрывающее воздух острие. Отростки мгновенно заморозило, и Кенра хвостом полетел за гигантским клинком.

«Надо учиться убивать противников вблизи, без каких-либо преобразований. Только голыми умениями и навыками. Без пожирающих время червей, биоматериальных шипов, кровавых серпов, без руки-щупальца и руки-лезвия… Но вот насчет последнего… Уже не сегодня».

По воле случая парня подбросило настолько высоко, что его впечатало в рыхлый потолок. Заледенелые щупальца отломались, а Кенра, контуженный, залип в вязкой плоти. И в раздумьях.

«Реальность как всегда в ударе… Даже тут приколоться ухитрилась, дрянная шкура. — Мысленное русло в мгновение поменялось: — В этом кашеобразном мясе я точно насекомое, залетевшее в паучьи сети… Дьяволо! Зачем я подумал об этом?!»

Аккурат с осознанием в дырах зашелестели острые лапки.

Подросток резко оттолкнулся от потолка. Лавируя по воздуху, он целился в гиганта. Тот уже готовился встретить летчика. Оба замахнулись: Кенра рукой-лезвием, а чудовище гигантским мечом размером в два роста юноши.

Орудия беззвучно столкнулись; парня должно было отбросить, но его пила оказалась на порядок острее и прорубила бастард из костей и льда. Окончил воздушный маневр Кенра на голове колоссального изверга. Тут же принялся лазить по нему, как надоедливый таракан. В порыве ярости гигант ранил сам себя — на что и рассчитывал подросток. В зияющую дыру, из которой фонтаном хлестала кровь, он просунул уцелевшие остатки руки-щупальца и впрыснул вибрации Крови. Спрыгнув, начал усиленно дергаться в разных направлениях.

Титаны и сонм кошмарных тварей не стояли на месте, а пытались зажать в тиски изворотливого выжившего, как уже сделали один раз. Однако Кенра запомнил урок и в ловушки не спешил попадаться.

«Давай! Ну давай же! Рвись и мутируй, кусок мяса недоделанный! Долго мне еще бегать?!»

Верещащие пасти мелькали в опасной близости от груди и головы. Ноги кое-как увиливали от лужиц ядовитой желчи. Зазубренные косы искаженных костей кромсали воздух, но до тела было недалеко. А монструозные инструменты колоссов, бьющие по обширной области, не позволяли подолгу оставаться на месте.

Вскоре случилась одна из величайших трагедий, которую юноша только мог себе представить.

Журчащие алые сгустки Демонического Эфира — их метали слабые телом, но сильные в преобразовательной стезе существа — превратили его фиолетовое хаори в рваную тряпку.

Обуреваемый запредельной злобой парень уже собирался плюнуть — разорвать щупальца, связывающие его с гигантом, но тут слух резануло громкое хлюпанье и раскатистый треск за спиной.

Колосс пал на колени. Он выглядел бледным, обескровленным. Оружие грохнулось на пол, погребая невезучих тварей. Обсидиановые кости осыпались трухой, теряя былую крепкость. Из иссиня-черной брони пробились извивающиеся паразитические нити. Грудная клетка вздулась, как пузырь. На местах, где мясо было оголено, разбухли волдыри и гематомы. Они лопнули — наружу повалили червивые отпрыски и когтистые щупальца. Вьющиеся, всхлипывающие, алчущие крови и плоти. Точно само чревоугодие — роящееся, всепожирающее, вечно плодящееся, всюду тянущее кровожадные лапы — свило гнездо в организме титана.

Кенра как следует дернул руку-щупальце на себя, срывая с исполинского существа огромный кусок плоти. Обнаженные внутренности чудовища выглядели как муравейник, испещренный кровоточащими каналами и изъеденными рытвинами. Прожорливые паразиты, похожие на ленточных червей, цепней и аскарид купались в густом мясном сиропе, пузырящемся пищеварительными веществами. В нем ползали и другие, гораздо более мерзостные поглотители падали, чье существование нарушало законы природы. Они были как сборная солянка из всех виденных Кенрой паразитов, вобрав в себя самые худшие и отвратительнейшие их внешние черты.

Гигантский монстр выглядел сейчас еще ужаснее, чем когда его контролировала Инородная тварь, но не настолько мерзко, как некоторые другие творения Внереальной сущности.

Пока инфернальные создания обгладывали копошившиеся остатки павшего колосса, Кенра ухватился за возможность напасть на второго. А точнее — внедрить во врага паразитов.

Расправа над гигантом занял гораздо меньше времени и сил. У подростка уже была заготовка — кусок плоти, пронизанный трупными падальщиками. Дело было за малым: изранить рукой-лезвием ногу громадного чудовища и застелить ее червями.

Когда второй гигант оцепенело замер, покрошенный изнутри миллионами паразитов, Кенра только молвил равнодушным голосом:

— Кто следующий? — и побежал дальше сеять смерть.

А обсидиановое изваяние чутко наблюдало за ним мириадами налитых кровью глаз. Изредка на двери клацали акульи пасти, как бы аккомпанируя кровожадному истреблению бесконечных орд монстров. Демоническая скульптура словно вожделела какого-то конкретного действия от Кенры — неотвратимого решения, что ознаменует шажок на следующую ступеньку в познании всегубительной силы.

Эта ступень будет не последней и уж точно не первой.

…Но заповедные намерения Демонической Двери, отражающиеся в резной иконе Экстерминиума, юноша читал как открытую книгу.

Кенра подозревал, чего, возможно, от него хотели — активации Ярости. И этого он никогда больше не сделает. В трезвом уме уж точно. Поэтому рассматривал мясорубку как тренировку на выносливость и оттачивание боевых навыков, — то, что он всегда и везде будет делать по собственной воле, без чьей-либо указки.

Слова ‘’случайность’’ и ‘’судьба’’ не трактовались для него так, как испокон веков принято и принимаемо обществом. Судьба, как смутно предполагал Кенра, — это просто систематический механизм катастрофичного радиуса действия, а случайность — удобный инструмент, с помощью которого можно править жизненные пути. Не бывает хорошей или плохой судьбы, бывает только определенный конкретный план на твое существование.

Если что-то и было предопределено в сегодняшней резне Волей Реальности, Демонической Дверью или кем-то ни было еще, Кенра всеми силами постарается пойти этому наперекор.

Вот только может ли его хрупкая воля противостоять существам, пахтающим океан мироздания, — вопрос, безызменно пронзающий разум. Ибо слишком страшно и до невозможности сложно узнать хоть частичку правды, для чего и кому понадобилось создавать бессмертного зверя, которого опасается сама Реальность.

А Реальность опасается Кенру. Он знает, чувствует это. Смертельные несчастья тому доказательство. Просто, как думал парень, он еще не сделал чего-то выходящего за рамки терпимости. Но он до глубины души уверен, что если — или когда? — преступит определенную грань, то Воля Реальности заморозит планы на его счет, а заодно косвенно порушит чужие; она сделает все возможное для уничтожения неподконтрольной ей пешки на этой шахматной доске, чтобы фигура не превратилась в ферзя… Или того хуже — третьего короля.

А пока все шло своим чередом, но вот кому на руку — покажет только время.

***

Подросток размахнулся рукой-щупальцем. Мышцы и связки будто резиновыми сделались — конечность удлинились в пять раз от своего обычного состояния, — а три толстых отростка расчленились на множество маленьких. Кенра крутанул корпусом, отправляя руку-щупальце по широкой траектории. Сотни извилистых щупалец пронзили существ в виде слизняков с кривляющимися усиками. Сила удара была свыше тонны, и нанизанные на щупальца твари галопом прокатились по воздуху, мимоходом задеваю других отродий.

В следующие полминуты парень пользовался слизняками как кувалдой. Вздымая трупную пыль, он швырял мерзкую слякоть в самых крепких и тяжеловесных существ. А когда слизняки изжили себя, Кенра преобразовал из их останков десяток биоматериальных шипов. Снаряды полетели в большую кучу слипшихся в розоватом клее насекомых. Оно выглядело как копошащийся клубок, не имеющий постоянный формы. Шипы вонзились в моток членистоногих. Брызнула кровь. Самодельные бомбы ‘’взорвались’’: плоть с вживленными частицами Биоматерии проникла в брюшки паукообразных, вспарывая хитины. Через десять секунд от шевелящейся массы остался шар пульсирующей плоти.

Из него Кенра задумал построить собственную армию.

«Инородные выродки и впрямь как некропожиратели…» — Неоднозначная мысль одновременно удручила и просветила юношу.

Демонические твари не знали боли. Как и некропожиратели.

Внереальным монстрам не знакома усталость. Как и некропожирателям.

Страх, сожаление, жалость — и те и другие существа лишены каких-либо человеческих качеств.

Олицетворения первозданной ярости и гротескного безумия, — только такие слова приходили на ум Кенры.

«Клин клином вышибают, как говорится. Я не хочу… Но другого выхода не вижу. Скоро мой собственный боевой запал угаснет, не говоря уже об Икотошнике со старой клячей. И тогда этот фрактал канет в лету».

Тело постепенно наливалось свинцом. С каждой минутой сражаться было все сложнее. Не помогало и воспламенение крови. Усталость брала свое, петляя разум мором и чувством, схожим с сонливостью.

Это и вынудило пойти Кенру на крайние меры: преобразовать свыше сотни некротических пожирателей.

«Будет весело посмотреть на их схватку. Монстры против пришельцев… Хах».

Пока корежащий материю туман не просочился в шар плоти, он преобразовал горсть некро-крупы. Засовывая ее в ком, попутно отбивался от яростной толпы исчадий.

Этот набег показался парню слишком рьяным, слишком напористым. Он не мог сказать, что все прошлые атаки были слабыми, совсем нет. Но ситуация показалась Кенре странной. А через несколько секунд он полностью удостоверился, что идея преобразовать некропожирателей совсем не понравилась Внереальному существу.

Все как один мерзостные твари рванули к кому плоти, словно увидели в нем природного врага.

Или величайшую пищу.

«Вот значит как. Не хотите конкурентов? Не-е-е-ет, теперь я не имею права упустить эту возможность».

Кенра не помешал чудовищам терзать шар плоти, а под удивленными взглядами Мурмаера и старушки отбежал на внушительное расстояние. Он присел на одно колено, затем расставил руки в стороны ладонями вниз, между делом формируя в разуме шаблон некротической шелухи.

Сверкая мрачной улыбкой за противогазом, он выпустил весь чистый Эфир, рефлекторно смешивая его с природными нитями Биоматерии, Разума и чем-то еще.

«Теперь это будет мой ад».

Красно-зеленой смог исторгся из его тела, за секунды охватывая участок диаметром в десять метров. Но это было только начало. Спустя десять секунд некротическая зараза покрыла половину цеха, а через минуту все видимое пространство застелило зерновой поволокой.

На несколько минут подросток выбыл из ритма сражения. Он чересчур усердно подошел к преобразованию некропожирателей, и это оставило свой отпечаток. Глазные капилляры лопнули от мысленного перенапряжения, и по щекам потекли кровавые слезы. Чудовищная боль обрушилась на разум — в мозг словно жгучие иглы вонзили. Тело кидало то в невыносимый жар, то в колкий холод. От резерва не осталось и капли, из-за чего что-то внутри лихорадочно билось в конвульсиях, точно саму душу рвали на лоскутья.

Мурмаер и старушка окружили юношу по бокам, оберегая его о тех Инородных монстров, что не бросились терзать и драть своих собратьев в попытках искоренить ненавистную инфекцию.

Неспешным темпом пандемониум ада превращался в разлагающийся некрополь. Звуки рвущейся плоти, дробящийся костей и льющейся крови не прекращались ни на миг, вторя визгливому клекоту и рычащему крику сотен ртов. Мертвое эхо колотило по лопнувшим барабанным перепонкам — из ушных раковин выживших текли багровые струйки, измазывая внутренние полости противогазов.

Кенра и его соратники постоянно сменяли респираторы, и запас неизбежно подошел к концу. По носам ударила острая едкая вонь. Она усиливалась с каждым вдохом, и путникам стало казаться, будто они глотали битое стекло. Тяжелые запахи гнилого мяса (переваренного и переработанного множество раз по ходу битвы орд чудовищ), прокисших внутренностей и потрошеных гнойников смешались в уксусно-аммиачный водоворот. Он губил дыхательные пути, засоряя каналы медленной смертью.

Смрад одурманивал разумы, искажал восприятие и зрение. Выжившие словно наркотический трип поймали: смазанная картина яростной резни между двумя видами чудовищ обрела тона и краски, которые сознания не были в силах распознать.

Это было что-то глубоко потустороннее, точно сошедшее со слепка чужой реальности, погрязшей в богомерзких пороках. Человеческие органы не могли в полной мере передать их обладателям того, что творилось в машинном цеху.

Оттого, наверно, Кенра почти не испытывал страха. Явление выходило за грань его понимания, а он привык относится равнодушно ко всему, чего не мог прочувствовать на все сто процентов. Это отличалось от Двери, отличалось от шизофреничных позывов к самоубийству и кошмарных снов — ведь в грезах все работают по-иному.

Парень раскачивался, как одурелый, и мир раскачивался вместе с ним — нет, — против него, растягиваясь в слишком многих направлениях сразу.

Совместными усилиями троица преобразовала толстый Эфирный купол, защищавший их от напастей уродливых чудовищ. По иронии единственным безопасным местом был вход в мастерскую. Вышедшие из-под контроля некропожиратели и Инородное существо будто боялись повредить обсидиановые двери. Пространство вокруг монумента не было искажено некротическими и Инородными вибрациями. Этот жуткий уголок казался райским на фоне бесчеловечной схватки. Напарники прильнули к двери, как к ангелу-защитнику.

«Прежде чем активировать таблетку, напоследок можно попробовать еще кое-что».

Одна мысль пришла к Кенре незваной, но и неопровержимой.

«Ореол нельзя приравнять к Ярости… Может, моя изуверская сторона — хаотичное Нечто — найдет выход из ситуации?»

Шумно вздохнув, он принял решение.

Мурмаер и старушка стояли по бокам. Стеклянными глазами они смотрели на Кенру, готовые принять любую участь. И не сопротивлялись, когда юноша вырубил их точными ударами по челюстям. Кенра придал рукам привычный вид после того, как из него хлынул некротический буран. Щеголять мутировавшими кусками плоти на конечностях все равно что махать красной тряпкой перед быками.

«Мой Ореол никто не должен видеть. Если план сработает и твари подохнут, то фрактал еще стоит продолжить. Я буду тянуть эту инкарнацию до последнего».

Кенра опустил голову, закрыл глаза. Ураган убийственных помыслов, клокочущий в эфемерном мире разума, прорвался сквозь льдистую плотину человеческих принципов. Многоцветное ментальное пространство замазало бурым, словно на прорисованный до мельчайших деталей холст вылили ведро краски. А потом сплошь алая гравюра проистекла в реальный мир, появившись за плечами подростка сначала как расплывчатый призрак, а потом — как живое существо. Намерения обрели форму, размер и конкретику.

Алогичная, кашеобразная, перетекающая в разные стороны биомасса парила над Кенрой. Масса состояла из костей, клыков, щупалец, глаз и пастей всевозможных существ: гуманоидов, животных, рыб и насекомых. Рыхлое Нечто словно впитало в себя самые опасные аспекты убитых ею хищников.

Сражение вмиг прекратилось.

Потом произошло то, чего Кенра никак не мог ожидать.

Вместо того, чтобы ринуться в мясорубку, Ореол присосался к двери за его спиной. Нечто растворилось в обсидиановой иконе другой реальности — точно жидкость залилась в пустой стакан.

Исполинский монумент зашевелился. В отличие от того раза, когда подросток сошелся с дверными створками в психическом противостоянии, теперь они оживали по-настоящему.

Возможно, появления Ореола а не активации Ярости дверь так долго ждала, но уже было поздно сожалеть о содеянном. Тем более, что Кенра все еще контролировал свои мысли, а значит не пал в колодец безумия. Жуткий интерес и вожделенный азарт одолели сознание, потому как парень внезапно понял одну вещь:

«Дьяволо!.. Я могу это контролировать. Могу. Контролировать».

Юноша поднял голову и снял противогаз, почему-то зная, что бледный туман и некротическая пыль не причинят ему вреда.

Веки открылись, обличая серые безжизненные глаза. В них не было и намека на пламя Ярости.

По губам Кенры поползла слабая улыбка от вида притихшего сонма чудовищ.

Юноша поднял руку и указал на дрожащих жертв пальцем.

— Истребить, — со сладкой интонацией произнес он, смакуя каждую буковку приговора, что рвался из глубин его разума.

Дверь сошла с креплений.

То, что происходило дальше, Кенра мог описать всего одним словом: геноцид.