Кенра успел только дотронуться до рукояти Артефакта, в то время как Мурмаер уже стоял в полной боевой готовности. Меж пальцев правой руки агента были зажаты тонкие, короткие метательные ножи, а в левой покоился клубок разноцветных нитей.

Юноша начал сгущать вокруг себя вибрации Крови и Времени, но в эту секунду Пейтон выкрикнул:

— Всем немедленно следовать в машинный цех номер два! Нашего собрата еще можно спасти! Атаковать будем только по команде вышестоящего!

Надсмотрщики хором кивнули и устремились в центральный коридор. Кенра застыл с заведенной за пояс рукой и растерянностью в глазах. Сознание пронзал вопрос:

«Так тревога поднялась не из-за меня?»

Он глянул на Мурмаера. Тот приблизился, убрал оружие, щелкнул подростку по носу и прошептал на ухо:

— Поумерь пыл, напарник. Нас не раскрыли. Произошел несчастный случай на производстве, только и всего. Беги за мной, по пути все объясню.

Оцепенение быстро спало с Кенры. Он одернул волю от нитей Аспектов, не давая частицам материализоваться. Следом затолкал в сумку едва показавшегося на свет некропаразита. Невидимые обычному глазу психические щупальца, одержимые хаосом и багряным мороком, вернулись во внутренний мир разума парня, а ураган убийственных помыслов сбавил обороты. Вал ментальной энергии Кенры затерялся на фоне вспышки Инородной злобы — нет, — две психические волны фактически слились друг с другом, так как были крайне схожи. Неразборчивые в Аспекте Разума культисты и подумать не могли, что на базу пробралась ‘’крыса’’.

Юноша подавил облегченный выдох. Мурмаер всучил ему противогаз и отошел в сторону, чтобы дать указания новоприбывшей группе культистов. А Кенра, пока натягивал аппарат искусственного дыхания, посудил:

«Еще чуть-чуть — и я сделал бы непоправимое. Хорошо, что не успел преобразовывать шаблоны… Или наоборот плохо. Тут как посмотреть. Случись битва — пришлось бы использовать Интервал. Пока я возился с Артефактом и концентрировал Аспекты, Икотошник уже был готов резать глотки. По сравнению с ним я как улитка… В некоторых гранях битвы, конечно».

— Не отставай! — крикнул агент за спину, затем скрылся в дальнем коридоре.

Юноша хрустнул шеей, поправил противогаз и ринулся вдогонку.

Сил Кенра не жалел и все равно едва поспевал за Мурмаером.

«Так ведь потеряться можно! — мысленно воскликнул он.

— Икотошник, погоди!

Пейтон даже не дернулся.

— Мурмаер! — исправился парень. — Медленнее! Медленнее, дьявол тебя побери!

Скрипнув зубами, подросток воспламенил собственную кровь для ускорения, чтобы не потерять агента из виду.

«Ты ведь говорил, что объяснишь все по пути! — мысленно возмущался он. — Каким образом, если так мчишься?! Да постой ты, окаянный!»

Через десять секунд Кенра сократил расстояние до двух метров, и только потом прекратил сжигать влагу жизни, пульсирующую по жилам.

Поворот за поворотом, развилка за развилкой, по лестничным пролетам вверх или вниз. Иногда Кенра спрыгивал в ямы, опоясанные частоколом неровных штырей, которые смахивали на зубья пилы. Не спокойно было парню в такие моменты. Думал он, что по своей воле срывается в округлую червивую пасть, а каждый новый зубастый колодец издыхал все больше и больше болотистого тлена пережеванных трупов. Также Кенре приходилось карабкаться вверх или катиться словно с горки вниз по узким стальным проемам. Больше всего они походили на канализационные трубы: скользкие, сырые, облепленные мхом и жирной жижей из непонятно чего. Если путь лежал наверх, то передвигался подросток на ощупь: цеплялся за специальные выступы и выемки; лампы или другие источники освещения не были встроены в трубчатые проходы, поэтому в них царила тьма. Благо пути не разветвлялись, что исключило вариант ‘’случайного’’ поворота не туда.

Бег по коридорам, прыжок в клыкастую яму, лазанье ввысь по тесным проемам или веселый быстрый с них спуск вниз. Процесс повторялся из раза в раз с одной лишь разницей в порядке путей.

Впрочем, необычные тропы не удивляли Кенру.

«Наверняка проходы сделаны именно такими, какие есть, не для потехи ради, — подметил он, сопя от непрерывного спринта. — Либо как способ сдержать жутких тварей, водящихся тут, либо как проявление характерных черт Экстерминиума в материальном плане: зубы, щупальца, глаза и все в таком духе. А может верно и то и другое».

В глаза не бросалось ничего из ряда вон. Металл, повсюду только металл и трупная плесень. Стены, пол, потолок, — не было ни одного участка, не застеленного холодной сталью с налетом ржавчины или следами брызг токсичных химикатов.

Гул кромсающих плоть устройств то утихал, то нарастал. В редкие секунды юноша пробегал мимо цехов, заслоненных от пытливых глаз огромными арочными дверями. Они были отлиты из обсидианового материала, что гасил Эфир. Запечатлев картину одной из дверей в разуме, как на фотопленку, Кенра двинулся дальше.

В отличие от манекенов в логове Клефтиса, также отлитых из обсидианового сырья, двери были пронизаны набухшими багровыми сосудами, похожими на переплетенных сороконожек, и орнаментированы мистическими коллажами. Очертания образов, к большому удивлению парня, запомнились плохо. Он дождался, когда в поле зрения попадет другая дверь. На секунду встал перед ней, о чем тут же пожалел.

«Не может быть… Дьяволо, как я не заметил сразу?.. Моя связь с Экстерминиумом гораздо сильнее, чем я мог предполагать».

Арочные ворота являлись точной копий тех, что снились ему в кошмарах. Правда, их и воротами сложно было назвать. Без открывающих ручек, без видимого вертикального проема, без четко выраженной формы. Словно скульптура, когда-то живая, но сейчас — застывшая в пространстве и времени. В кровавых грезах Дверь была около-живым существом, со своей волей и намерениями, тогда как дверь, ведущая в цех, — стальной призрак, существующий на грани реальности и вымысла. Врата и сейчас, чудилось Кенре, пошевеливали богомерзкими клиновидными щупальцами, прищелкивали мириадами всевозможных пастей и искоса взирали на него в ответ тысячами глазами без век, налитыми неизмеримой злобой и безграничной жестокостью.

От раздирающей разум и одновременно принуждающей заснуть вечным сном картины, что изображала портал в ад, сердце юноши заледенело, мысли пустились в лихорадочный пляс, а душа захлебнулась отчаянным криком о помощи. Кенра быстро отвел взгляд и бросился бежать с новыми силами. Адреналин растекся по венам, поэтому подросток резво нагнал Мурмаера.

«Экстерминиум знает о Демонической Двери, — понял он, до сих пор охваченный холодной дрожью и страхом перед неизвестным. — Кто… Кто мог видеть Ее? Я не единственный, удостоенный Благословения Экстера? Или не обязательно быть Благословленным Внереальным существом, чтобы увидеть этот проклятый лик? Кто и как мастерит двери? Уверен, это не единственная база Экстерминиума, где они расположены. Я схожу с ума от беглого взгляда по вратам, тогда как резчики, днями напролет создающие из кусков обсидиана Демонические изваяния… не сходят? Или все же лишаются разума? А что насчет обычных культистов, каждый день посещающих мастерские? С ними тоже все нормально? Они спокойно смотрят и открывают эти двери? Безумию кровавой реальности подвержен только я? Дьяволо… Не понимаю… Я не понимаю…»

Тут парень вспомнил про нефритовый талисман, данный Пейтоном.

«Икотошник сказал, что в этот значок открывает доступ к отчетам о культах. Возможно, там будет информация про Дверь. Должна быть. А талисман мне Икотошник передавал еще в той итерации, где я ходил на стройку выполнить поручение отца: забрать Искру Пустоты. Просто тогда я не придал значение подачке Мурмаера и… Дьяволо!»

Внезапно в его сознание наведался вопрос, оставленный в прошлом без внимания — затерявшийся в кипе многих других проблем. Кенра боялся усердно рыть воспоминания во избежание проблем с психикой, но сейчас эта случайность — в кои-то веке не неудача! — сыграла положительную роль.

«Как я мог забыть спросить у отца про Искру?!.. Да что тут гадать! По-любому Воля Реальности виновата! Она отрезала мысли о походе библиотеку и об Искре Пустоты!»

Как всегда, Кенра спихнул все свои проблемы на проделки судьбы. Возмущения в сторону Воли Реальности косвенно отсекли страх перед Дверью и развеяли хмурые тучи парадоксальных предположений, которые еще несколько секунд назад громогласно трещали в мире разуме.

«Следующий фрактал… Надо обязательно стырить жетон у Икотошника и зайти в библиотеку в следующем фрактале!»

Сделав пометку на будущее, парень опустошил голову от лишних мыслей и побежал дальше.

Нужное дуэту помещение, где произошел инцидент, само собой, находилось в дальнем конце базы. По-другому и быть не могло; Воля Реальности не упустит возможности лишний раз поиздеваться над трояном мироздания в лице Кенры.

А ткань пространства продолжали рвать клыки неистовой психической энергии. Шквал негативных эмоций не утихал и не стагнировал, а усиливался с каждым пройденным шагом. Температура воздуха постепенно повышалась, пока не стала обжигать открытые участки кожи. Лампы на потолке и стенах мигали. Все тот же холодный белый свет исторгался из них, но чуть подкрашенный в красный, словно кровью смазанный.

В эту минуту раздался душераздирающий рев. Он перекрыл свист ветра в ушах и шум механизмов.

По спине юноши пробежали мурашки. То было проявление инстинктивного страха перед жестоким зверем, что стоит на несколько порядков выше по пищевой цепочке.

Впрочем, страх быстро исчез, толком не свившись на сердце. Кенра усмехнулся, дегустируя последние отзвуки душераздирающего эха и облизывая губы.

Создавалось ощущение, что кричал не один человек, а сразу несколько десятков. Также из ужасного воя рвалось нечто звериное, не относящееся к человеческому роду. Будто ободранные гортани людей и животных невообразимым образом сочленили друг с другом, сохранив при этом индивидуальные тембровые окрасы каждого из существ.

«Это будет хороший бой», — предвкушал Кенра.

Хищник никогда не отступит перед вызовом другого хищника.

Чуть позднее за охриплым сонмом последовала новая волна яростной энергии, гораздо плотнее предыдущей. Сила смертоубийственных побуждений была столь велика, что она всколыхнул разум юноши, на секунду отрезая все чувства и эмоции и оставляя только одно: желание убить. Закаленное в Ярости сознание не поддалось чужеродному вмешательству, хоть последствий избежать не удалось: мозг на секунду потерял связь с телом. У Кенры спутались ноги, руки онемели. Он споткнулся и плашмя упал на пол. Чуда не случилось, приземление вышло максимально жестким. Стекла противогаза треснули, кислородный фильтр повредился. Кисти рук были вывернуты наизнанку, а коленные чашечки сверлила острая боль.

— Удачно упал, ничего не скажешь, — прокряхтел подросток.

Попытался достать из сумки лечебный Артефакт, но пальцы отказывались слушаться. Фаланги не то что сжать — даже шевельнуть ими не получалось. Тогда Кенра вспомнил про некропаразита. Мысленно обратился к нему.

Существо размером меньше ладони, похожее на загнивающего слизняка с острыми тонкими лапками по всей поверхности тела, радостно завизжало. Но в следующую же секунду грустно зашипело, осознавая, что задача не связана с убийством.

Паразит вцепился спиралевидным ртом в лечебный Артефакт, выполненный в форме стакана из алюминия. Выкарабкавшись наружу, некротическое насекомое бросило стакан в лицо хозяина и юркнуло обратно в сумку. Кенра малость смутился от поступка питомца, но списал это на очередную неудачу, просто более мелкую.

Подал в Артефакт Эфир, затем попеременно приложил к нему раненые конечности.

«Одиннадцать секунд… — посчитал парень, схематично размяв кисти и колени. — На восстановление ушло непозволительно много времени. Икотошник мог убежать далеко вперед… Хотя нет, вряд ли. Скорее всего сейчас корчится от боли. Если импульс негативной энергии смог пошатнуть даже меня, то другим вообще не поздоровится».

И Кенра не ошибся.

Сразу за углом он нашел Мурмаера. Агент держался за голову с агонической гримасой, вороша воздух пятиэтажными матами. Противогаза на нем почему-то не было: тот лежал в стороне, как брошенная ребенком игрушка.

Кенра подбежал к напарнику, подергал его за плечо. Пейтон отпихнул юношу, повернулся к нему и застыл — точно змея, готовящаяся броситься на добычу.

Из глаз ручьем текли кровавые слезы. Склеры были изрезаны запутанными узорами лопнувших капилляр, а округлые зрачки будто кто-то обглодал по краям. Некогда яркие сапфировые радужки померкли, утратили жизненный блеск, отдавшись во власть безумия.

Но Мурмаер до сих пор не напал на Кенру: в его разуме еще теплился огонек здравомыслия. Тем не менее этот огонек в любую секунду мог потушить прибой Демонической энергии.

Подросток решил действовать радикально. Он сгустил вокруг кулака вибрации Аспекта Разума, походившие на щупальца осьминога; замахнулся и как следует врезал Пейтону. Врезал второй раз. Третий. Четвертый… Затем подключил ноги, локти, колени…

— Хватит! — неожиданно выкрикнул прижатый к стенке агент. — Пожалуйста, прекрати! Иначе я дам сдачи!

Голос у него был надтреснутым, осипшим и, что иронично — как у курильщика с многолетним стажем. Но кровожадного посыла в нем не слышалось, чему Кенра немного обрадовался.

— Я в порядке! В порядке! — продолжал орать Мурмаер, хоть его перестали колотить пять секунд назад.

— Точно? — спросил заметно приунывший Кенра.

«Я ведь только-только вошел во вкус…»

— Мне кажется, парочка-другая тумаков пойдет только на пользу.

— Сам как-нибудь справлюсь!

Пейтон сплюнул кровь, спешно надел противогаз и с вожделением глотнул свежего воздуха — не засоренного трупной мукой, что кружилась по коридору. Доставая из внутреннего кармана мантии лечебный Артефакт, он причитал:

— Ты мог не бить меня, а просто положить руку на голову… Нет, можно было вообще обойтись без рукоприкладства! Аспект Разума не для таких грубых манипуляций предназначен, идиот!

— Аспект Разума? — парень наклонил голову, словно не понимал, о чем идет речь.

— Не дурачься, — фыркнул агент и аргументировал: — Другим способом ты бы эту дрянь из меня не выветрил.

— Ну ладно, раскусил, — усмехнулся Кенра, протягивая руку напарнику и помогая ему встать. — И хватит ругаться. Не до полусмерти же тебя избил. Кто это тут неженка еще, а?

— А тебя, значит, вспышка безумия обошла стороной, — сменил тему Мурмаер, вставляя новый фильтр в противогаз. — Или, если сказать точнее, ты с легкостью перенес ее. С завидной легкостью, — акцентировал он.

— У меня иммунитет, — отмахнулся юноша. — Выработалась частичная невосприимчивость.

— А на чем основан этот так называй иммунитет?

— На том же, на чем Ореол и Аура, — туманно ответил подросток, затем указал на свой противогаз. — Как видишь, меня тоже не обошла стороной…

— Неудача, — сходу догадался Пейтон. Он передал напарнику новый фильтр с запасными стеклами и ворчливо поинтересовался: — Инцидент в цеху с машинами кристаллообразования, следующие за ним чудовищные психические пульсации, твой поломавшийся противогаз и моя внезапно снизившаяся ментальная устойчивость… Это и есть тем самые неудачи?

Кенра кивнул, отремонтировав противогаз.

— Скажу больше — не произошло ничего сверхъестественного. Так, мелочи.

— Да ты гонишь! Я чуть не подох! Куда еще хуже?!

— Но не умер же, — хмыкнул парень.

Агент злобно сжал кулаки и громко икнул. Свидания со смертельными случайностями Мурмаеру пришлись не по нраву, оттого он начал сетовать на ветреный характер судьбы:

— Это ж надо было так вовремя сюда попасть… Кто-то из культистов потерял над собой контроль именно в тот момент, когда мы были в пропускном пункте!

«Кажется, он не до конца осознает, какие тучи сгустились над его головой… Ну ничего, сейчас решим проблему».

— Это еще что… — с ехидством бросил Кенра, начиная импровизированную обрисовку трагедийного будущего. — А вот если бы тебе вспороли живот, вытащили наружу кишки, затем как удавкой обмотали ими шею, начали медленно душить…

Он сделал паузу, с наигранной драматичностью ахнул.

— …Еще попутно забивали бы гвозди в затылок, поднося раскаленный штырь к промеж…

— Можешь не продолжать! — перебил Пейтон, и его голос сорвался на фальцет.

«С воображением у Икотошника все в порядке, — мельком подметил Кенра. — Надеюсь, остатки Инородной психо-энергии быстро выветрятся из его разума. Иначе без очередного сеанса кулачной терапии не обойтись».

— Я еще в переулке ясно понял на что подписываюсь, соглашаясь работать с тобой, — сказал агент, массируя виски и постепенно успокаиваясь.

— Тогда вместо нытья расскажи о происходящем, — без особой надежды буркнул Кенра. По виду Мурмаера он предположил, что ответов еще не скоро дождется.

И снова оказался прав.

Пейтон шумно выдохнул, отрицательно помотал головой и спрыгнул в яму, подобную клыкастой пасти. Подросток ринулся за напарником, и на сей раз он следовал сбоку.

Через десяток вдохов агент все-таки нашелся с ответом:

— Не здесь и не сейчас. Слишком долго объяснять. Нашим жизням угрожает гораздо большая опасность, чем ты можешь себе представить…

Юноша окатил его фирменным взглядом дохлой рыбы. В невыразительных глазах угадывался скепсис.

— Ну ладно, может тебе и не с таким дерьмом приходилось сталкиваться, — исправился агент, — но все равно стоит готовиться к худшему.

— Например?

— Представь самое мерзкое существо, с которым тебе доводилось сражаться, — предложил Мурмаер и остановился дожидаться ответа.

Кенра запрокинул голову, припоминая стычку с Демоническим пауком в районе мавронов. Та образина была апофеозом его личных кошмаров — точно из чертогов кровавых грез выкарабкалась; просочилась в реальность сквозь проем Демонической Двери. По совместительству это был пока что самый серьезный противник подростка. Кенра яро хотел узнать, кто именно замуровал Внереальное существо — паука-сколопендру — в тело Душителя и каким образом. Частично поэтому он и решил устроить смертельные забеги на базы Экстерминиума: пролить свет на вопрос, как культисты установили связь с ирреальным адом бесконечного кровопролития.

«Возможно, за призывом паука стоит тот треклятый Лаборант, — промелькнула светлая мысль. — Его прозвище говорит само за себя. Ученые всегда лезут куда не надо».

— …Эй… Эй! Ты слышишь меня вообще?! — вопрос Мурмаера и следующая за ней пощечина вырвали Кенру из раздумий. — У нас каждая секунда на счету! Некогда предаваться воспоминаниям!

Юноша показал большой палец.

— Представил мерзостное существо? Отлично, теперь приумножь его силу в несколько раз.

— В таком случае мы обречены.

— Хорошо, а сейчас… Стоп, почему обречены?

Кенра хотел было объясниться, но в эту секунду мозаика из разрозненных образов в его разуме сложилась в понятную картину.

«Инородная энергия, так похожая на вибрации Демонического Эфира; рев ярости и первородного безумия прямо как у паука, паразитировавшего на Душителе; само название культа — Экстерминиум… Кажется, до меня дошло».

— Эта штука, — серьезно начал он, — которая буйствует в машинном цехе… Она каким-то образом выползла из реальности Экстера и завладела телом культиста?

Пейтон в шоке уставился на подростка. Выдержав паузу, он с придыханием сказал:

— Когда я говорил про мерзость… Ты имел в виду тварь из реальности Экстера? Ты с ней бился?

Кенра поскупился даже на кивок. Слова и жесты не нужны были для подтверждения истины.

— Обкуриться и не встать, — выругался напарник, почесывая затылок. — Я еще ни разу не слышал, чтобы они выбирались за пределы логова культистов. Лабиринты из коридоров, ям и других проходов навеяны видами Эдема Экстера. Искусственная среда каким-то образом удерживает дьявольских отродий в пределах базы до прихода группы зачистки.

«Я думал в правильном направлении. А еще, оказывается, не только Лаборант может призывать существ из кошмарного мира грез».

Парень утвердился в догадках, а Пейтон продолжил:

— Но трансформацию в Инородное чудовище обычно успевают замечать: над послушником Экстера либо проводят ритуал изгнания, либо, если обращение в тварь необратимо, убивают на месте. Потому как попади хотя бы одна Внереальная сущность на улицы города, и…

Рассказа прервался зычным топотом за спинами напарников. Они обернулись.

— Продолжу потом… Если выживу, — Мурмаер нервно икнул и покосился на Кенру.

Юноша собирался спрятаться агенту за спину, но его силком выволокли обратно. На слегка недоуменный взгляд Кенры Пейтон ответил:

— Я придумал тебе хорошее алиби. Ты только анафемскую Ауру покажи и подыграй немного.

Через пару секунд к дуэту подбежала группа из семи культистов. По неизменному обыкновению они были одеты в широкие мантии, расписанные блеклыми, словно засохшие чернила, глифами и фигурами с поломанной геометрией и метафоричными иконами безымянных мучеников.

Во главе строя пребывала худосочная женщина. По огромному горбу и ниспадающим на ключицы седым маслянистым волосам Кенра решил, что она была преклонного возраста.

— Кто это? — иссохшим трескучим голосом спросила старушка у Мурмаера, указывая на Кенру странным оружием. Оно напоминало палицу, только на утолщенный конец, как на штык, был нанизан комок розоватой подвижной плоти с раскрытым человеческим ртом по центру.

— Конквизитор Темпоралис прислал своего приближенного нам на подмогу, — сказал Пейтон и глянул на Кенру.

Тот понял скрытый указ. Взрыхляя неусыпный смерч тяги к убийству, подросток оглядел каждого культиста по очереди. Трое шагнули назад, двое других просто вздрогнули, а старушка, если и устрашилась инфернальной Ауры, с виду осталась бесстрастной.

«Будем действовать по агрессивной тактике».

— Что ты себе позво…

— Кто-нибудь из вас пробовал человечину? — Кенра перебил возмущения престарелой женщины. Шум механизмов здесь слышался не так сильно, поэтому юноша позволил себе говорить шепотом. Жутким шепотом, насыщенным отравляющей умы психической энергий.

Пространство пошло мелкой дрожью, а вокруг Кенры и оно вовсе зарябило: ткань материи словно рвалась под весом его свирепствующей воли. Фигуру парня обхватил непроницаемый для обычного взгляда пунцовый контур с острыми ярко-желтыми прожилками. Он походил на пламя своей хаотичной порывистостью и желанием поглотить все, до чего сможет дотянуться. Помимо этого в контур будто затесались насекомые-паразиты: позолоченные усики сплетались в узлы, распутывались, разрывались, склеивались воедино, слоились или пожирали друг друга.

Таким образом Ауре Кенры впервые показались психические вибрации, не связанные с кровопролитием. Паразитические волокна были олицетворением грызущих время золотистых червей, пусть сильно извращенных, перековерканных убийственными помыслами. Подросток не мог не заметить этих изменений и был вне себя от восторга, но придерживаться роли душегуба надо было до конца.

— Быть может, — зловеще продолжал он, — вы знаете что-нибудь о чувстве, называемым предсмертным? Ведаете ли вы о чувстве, когда буквально можете видеть, как душа вырывается из телесных оков и летит на следующее воплощение?

Культисты не видели Ауру Кенры. Скудны были их познания в Законах и Аспектах. Только Крафтеры Ранга псевдо-Подмастерья и выше способны видеть, слышать, обонять и даже осязать энергетическую субстанцию — излучения эфемерного естества сильных существ. И все равно Эфирные Каналы культистов, как шестой орган чувств, передавал градус того насилия и жестокости, что таились в Кенре. Сквозь мутные стекла противогаза его глаза казались двумя рубиновыми факелами — горнилами, где драли глотки тысячи роящихся созданий. Юноша не использовал Ярость, но манипуляции с Демоническим Эфиром навечно оставили глубокий шрам в его сознании.

«Ураган убийственных помыслов — как урезанная версия Ярости, как блеклое, кривое отражение Инородных сил, — внезапно понял Кенра. — Но это отражение мое личное. Я почти полностью контролирую вихрь, и он не сводит меня с ума, как Ярость».

Он шагнул вперед.

Культисты шагнули назад.

Сил вскинуть оружие они не находили: организмы и умы были погребены под доминирующей Аурой Кенры. На месте осталась только старуха с Артефактом в виде палицы наперевес. Впрочем, от былой ее смелости не осталось и следа. Дрожь била колени и руки, голова опущена в пол, а сквозь респиратор слышалось частое дыхание.

Парень покачал головой.

— Не знаете, вы ничего не знаете. Так осмелится кто-нибудь из вас попрекнуть меня в том, что я не верен Экстеру? — хрипло спросил он, широко раскидывая руки. Затем к подростку пришли интересные мысли, и удержать их за языком не получилось: — Если вы сомневаетесь — действуйте. Не склоняйтесь перед судьбой, даже если понимаете, что вынесен ей вам смертельный приговор. Умрите с оружием в руках здесь или там, в цеху, где сейчас страдает наш собрат. Уважьте нашего Бога в его яростном стремлении, и в Послесмертии обязательно уважит Он вас в ответ.

В зеленовато-сером тумане юноша выглядел как ярко горящая свеча, жадно облизываемая красными миазмами: для пущего эффекта Кенра выпустил немного подкрашенного Эфира.

Культисты выпрямились и поклонились — все без исключения, даже старушка.

Парень подавил свою Ауру, хмыкнул и дал указ:

— Надо поспешать. Коль не спасем мы собрата, так дадим ему достойную смерть и освобождение души от бренных оков тела.

Он уже развернулся и двинулся вперед, как послышался робкий женский голосок:

— Почему… Почему… То есть…

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — заверил Кенра. — Только давай быстро, — чуть раздраженно добавил он.

— Мурмаер сказал, что тебя прислали на подмогу… Н-но ведь инцидент с нашим товарищем произошел совсем не давно.

— У меня дар предвидения, — коротко ответил подросток, но его окатило еще одним вопросом:

— Почему на тебе нет мантии? — На этот раз подала голос старушка.

— Был на секретном задании.

Наконец, группа из путешественника по фракталам, правительственного агента и фанатичных культистов побежала к мастерской, где орудует монстр.

Вскоре они проникли на нижние уровни базы Экстерминиума. Мгла из тлетворной пыли заслоняла обзор, и лучи потолочных ламп с трудом продирали себе путь сквозь зыбкую пелену размельченной плоти, крови и костей. Культисты замедлились, а юноша приблизился к агенту почти вплотную.

«Прикроюсь им как щитом в случае чего». — Укрепилась безжалостная мысль.

Пол застилали мясные корни: твердые, как камень, а также усеянные набухшими язвами и фурункулами. Местами из них выступали длинные игольчатые колючки. Ступать было тяжело: шипы с легкостью пронзали подошвы сапогов нерасторопных путников, а ядовитые споры, попадая на одежду или открытые участки кожи, с ужасной прожорливостью разъедали плоть и материю. Культисты залечивали ранения — на первый взгляд незначительные — с помощью Артефактов. Кричали и дергались они при этом так, будто заработали не порез или токсичный ожог, а лишились конечности.

Юноша часто протирал стекла противогаза, смахивая липкий ихор. Одним глазом он постоянно смотрел под ноги, а другим — вперед и изредка на потолок. Со стороны, наверно, выглядело комично, но особая обстановка требовала особых мер. Никому не будет дела до юмора, когда на кону стоит жизнь.

Никому, кроме безумца.

«Как же хорошо, когда в голове тихо, — с упоением думал Кенра. — У меня в запасе еще три с половиной часа… Конечно, если принять на сердце заверение Икотошника о том, что эффект курева действует четыре часа. Надеюсь, он не соврал. На этот фрактал у меня большие планы».

Через десять вдохов группа завернула за угол. В самом конце коридора виднелась арочная дверь. Конец пути был близко. Больше никаких развилок, никаких других проходов.

По ту сторону дьявольских ворот находился если не вход в ад, то как минимум его подобие: концентрация негативной энергии зашкаливала.

И только сейчас подросток осознал, что окружающие его культисты были, возможно, последним оплотом защиты базы Экстерминиума.

«Эти семеро, если судить по их воспылавшим боевым духом Аурам, — Крафтеры на пике Первого Ранга или начале Второго Ранга, — рассудил Кенра, идя впереди всех как лидер. — Прошло достаточно времени с начала тревоги. На зов сбежались все более-менее способные воины. Но я точно помню по позапрошлому фракталу, что культистов должно быть гораздо больше. Это может значить только одно: другие уже нашли свой конец от лап чудовища».

Кенра не удержался и облизал губы.

«Интересно, по сравнению с Демоническим Пауком та тварь будет сильнее или слабее?»

По влажным металлическим стенам елозили венозные струи желтого и багрового цветов. Кенре чудилось, что склизкая мокрота принимала обличия мерзостных насекомых. А может и не чудилось.

Паразиты выскребли себе норы везде, где только можно. По потолку, как гирлядны, тащились толстые канаты паутины, плесени и колючих лоз. В дырах порхала мутировавшая тля, мухи и саранча. Также в них постоянно что-то копошилось.

Не считая не утихающих криков, барабанные перепонки заполнял скрежет костедробительных машин с раскатистыми ударами многотонных прессов.

«Потолок выглядит точно губка, — подумал парень, огибая огромный пузырь пульсирующей слякоти. — Губка из растертого мяса, сухожилий и вен».

Губительная порча пропитывала каждый сантиметр коридора, вселяя страх перед тем, что может ожидать путников дальше.

«Возможно, остаточные психические волны мертвых людей и делают это место таким… особенным, — мельком предположил Кенра. — Не может быть так, что во всем виновата Инородная тварь».

Через двадцать ударов сердца группа добралась до дверных створок. Так как юноша шел впереди всех, ему безмолвно доверили роль первооткрывателя кошмарной завесы. Все это время Кенра старательно отводил взгляд от дверей. Теперь настала пора взглянуть всепожирающему ужасу в ответ.

«Нельзя посрамить себя перед культистами. Их доверие и так держится лишь на страхе перед моей Аурой. Не хватало еще, чтобы раскусили и напали со спины».

Он остановился в нескольких сантиметрах от обсидианового идола. Все глаза, в том числе и выгравированные на воротах, впились в парня.

«Это будем мой первый шаг к тому, чтобы перестать бояться Демонической Двери, — пытался убедить себя Кенра, до хруста сжимая кулаки. — Первый шаг… Первый шаг… Это лишь подобие Двери, не оригинал… Давай же! Сделай это! Отвори дверь! Сделай то, чего она так хотела!»

Собравшись духом, он поднял голову и раскрутил инфернальный вихрь в разуме до максимальных оборотов. Два беззвучных рева сошлись в противостоянии, которое не ощущал никто, кроме Кенры. И даже в процессе психической борьбы подросток продолжал бояться. Бояться того, что более сведущее в пытках существо попросту раздавит его волю. Кенра не мог противопоставить изваянию ничего другого, кроме собственной жажды убийства, но она пропадала в льющейся из двери злобе — прямо как капля в море. Только с активированной Яростью юноша еще способен был посоперничать с Инородной сущностью, но режим резни он зарекся больше никогда не использовать.

…В реальном мире прошла всего секунда, но юноше казалось, что он боролся с Демоническим гнетом по меньшей мере вечность. По конец ментальной схватки тысячи глаз на двери прищурились, будто оценивая, достоин ли Кенра пройти в рукотворную могилу кровавого мрака. По-видимому, вердикт был положительным, так как внезапно пропало мучительное давление, а безумие прекратило пиршествовать в разуме.

Дверь перед парнем стала просто… дверью. Ни больше, ни меньше. Страх, конечно, еще не ушел: оставил после себя жирную тень, но о результате лучше Кенра и не мечтал.

Он облегченно выдохнул и толкнул арочные ворота. Те противно скрипнули, словно ржавчиной проросли. Подросток надавил сильнее. Створки скрипнули еще звонче, а Кенре показалось, что услыхал он удовлетворенный шепелявый вскрик от них: будто учитель похвалил своего ученика за успешную сдачу теста.

Затем парень услыхал странные звуки, но они шли не из реального мира, а из чертогов разума: там что-то щелкнуло, лязгнуло, заскрежетало. Через пару вдохов по грани чувства прошелся глухой стук — точно где-то вдалеке упала связка цепей.

Кенра еще не укрепил мысль, что этот феномен, возможно, связан с подлинной Демонической Дверью, как в сердцевине разума возникла маленькая черная воронка. В одно мгновение спиралевидная червоточина поглотила отрезок воспоминаний о необычных звуках и испарилась, словно ее никогда не существовало здесь вовсе.

Юношу больше не съедало предчувствие скверных перемен. С вычеркнутой из памяти секундой жизни он продолжил мыслить в обычном ключе:

«Уже хоть что-то… Потихоньку-помаленьку я привыкну к воздействию Демонических сил. Хочу привыкнуть. Должен привыкнуть. Обязан привыкнуть. Иногда выхода нет. Если Дверь не искоренить, то надо хотя бы приспособиться… Или подчинить».

Кенра толкнул створки последний раз, широко распахивая путь в обитель зла.

В глаза сразу бросились огромные гротескные аппараты в виде дробилок, что расположились двумя рядами по десять штук. К каждой дробилке примыкали две котельных и два высоких металлических бака, доверху набитых трупами. Посередине мастерской виднелся многотонный пресс, покрытый слоем запекшейся крови и ржавчины. Механизм работы был устроен так, что культисты вручную скидывали мертвецов в перемалывающие аппараты, потом соскребали получившуюся мясную кашу и бросали ее под пресс, — так предполагал Кенра. Что получалось в итоге он не мог сказать, так как не видел процесса напрямую да и некому было сейчас объяснить и показать, как тут все устроено.

Чуть позднее парень заметил разного диаметра металлические трубы. Они шли от котельных, а присоединялись к прессу и дробилкам. Трещины и пробоины в трубах брызгали кислотным алым раствором, который лужами скапливался на коричневом полу. В углах мастерской стояли дымоходы. Они изрыгали клубы ржаво-красного дыма, что впитывался вытяжными устройствами на потолке.

Но Кенра не видел главного — чудовища, как не видел и растерзанных тел культистов, словно они были целиком пожраны тварью. Он долго вглядывался в захламленные трупной гнилью углы помещения, но не находил даже следов пребывания Инородного монстра, хоть и чувствовал его присутствие. Пронзительные крики несчастных страдальцев так и звенели в ушах, но откуда они брали свое начало — тоже было загадкой.

«Такое чувство, что вой раздается отовсюду», — хмуро подметил подросток.

Он подозвал одного из культистов и сказал:

— Надо выключить машины. Существо здесь, я чую это. Просто оно не хочет показываться.

Временный союзник кивнул и побежал направо: по сетчатой лестнице к управляющей комнате мастерской.

— Стой! — внезапно крикнул Кенра, успевая дернуть культиста за мантию. — Пойдем вместе. Держим дистанцию в несколько шагов друг от друга: если монстр нападет из слепой зоны, то заденет максимум одного из нас.

Они выстроились в колонну по трое и выдвинулись к управляющей будке.

— Приготовьтесь сражаться насмерть, — напоследок предупредил юноша. — И… Дайте мне двадцать секунд.

Он скинул рюкзак с сумкой на пол. Первым делом вытащил все пакетики с кровью. Воспламеняя алую жидкость, Кенра попутно строил в разуме образ шаблона. Тонкие резервуары лопнули, и кипящая жижа окутала левую руку парня, тогда как правая сложила мудру. Конечность планомерно напитывалась волей и вибрациями Крови. Меньше чем за десять секунд предплечье превратилось в нечто, напоминающее темно-красный ошметок пульсирующей плоти, опутанный толстыми венами, сосудами и мышечными волокнами. Три когтистых отростка обсидианового цвета свисали с мутировавшей руки. Они то удлинялись, то сужались.

«Рука-щупальце готова», — резюмировал Кенра.

Он хлестко ударил щупальцами по стене. Отростки прорезали металл как масло и впрыснули внутрь паразитические нити, что походили присоски. А когда подросток потянул руку на себя — вместе с щупальцами выдернул нехилый кусок металла: большие и маленькие обломки склеивала сеть вздувшихся кровавых жил. Прежде чем куски стали с грохотом упали на пол, сотни присосок втянулись обратно в руку хозяина, оставляя болтаться снаружи несколько толстых щупалец.

«Недурно, — похвалил себя Кенра. — Рука-щупальца действует как грибник: распространяет споры, что аки паразиты ковыряются в материи, поглощают ее, а потом слепляют в кашу. Кстати о паразитах…»

Он вынул из сумки некропаразита, размахнулся и кинул его в ближайший бак с трупами. Насекомое, приземлившись, разорвало брюхо первого попавшегося мертвеца. Залезло ему во внутренности. Для начала Кенра дал приказ разносчику инфекции наплодить еще двадцать некропаразитов. Только после того, как это условие будет выполнено, насекомым будет дозволено преобразовать гниющую плоть в некропожирателей.

«Идеальный момент, чтобы узнать предел моего контроля над марионетками», — подумал юноша.

А пока живое оружие готовились, парень достал три биоматериальных шипа и заставил левитировать их над головой. На его сожаление, тот же трюк нельзя было провернуть с темно-серебристыми стержнями, названия которым он еще не придумал. Пришлось отложить их до лучших времен и взяться за Артефакт в виде шила.

«Если Инородная тварь каким-то образом оторвет мне руку-щупальце — я преобразую лезвие», — решил Кенра, поворачиваясь к культистам.

За замутненными трупным туманом стеклами не виделось их взглядов, но подросток чувствовал благодаря Аспекту Разума, что они напуганы. Напуганы сильнее, чем в ту минуту, когда познали на себе давление изуверской Ауры. И больше не из-за мутировавшей руки Кенры, а из-за тех чудовищ, что сейчас раздирали глотки в зловещем реве: некропожиратели наконец явили свой мерзкий лик. Существа были обезображены настолько, что в них с трудом узнавались человеческие и иномирские черты. Они выпрыгнули из бака с трупами и начали рыскать в поисках Инородного монстра, неосознанно давя на нервы культистов одним своим существованием.

— Не беспокойтесь, это мои игрушки. Они вас не тронут… Наверно, — хихикнул Кенра, отчего культисты вздрогнули.

Страхом веяло и от Мурмаера. Это не удивило юношу, но слегка насторожило:

«Наверно, Икотошник и подумать не мог, что я владею настолько жуткими шаблонами. Как бы он не начал сомневаться в моей лояльности. Мало ли, может, в Клане Лакханико, к которому я себя причисляю, строго-настрого запрещена практика Аспекта Крови? Это будет скверно».

Агент, как на пропускном пункте ранее, стискивал меж пальцев одной руки тонкие лезвия; другой он жонглировал клубками разноцветных нитей. По виду он казался самым хладнокровным среди всех.

Чтобы возвыситься в глазах культистов, Кенра дал двоим по темно-серебристому бруску, предварительно сформировав из них подобия мечей. Прислужники Экстерминиума благодарно кивнули, и группа выдвинулась к пункту управления мастерской. По пути Мурмаер шепнул напарнику на ухо:

— Как ты научился преобразовать этих образин? — и указал на снующих внизу некропожирателей. Их уже набралось с десяток, а Кенра начал ощущать слабую тяжесть в разуме.

«Думаю, моего контроля хватит еще на пять-семь марионеток», — посудил он и тихо ответил Пейтону:

— Это моя личная наработка. Твари полностью мне подконтрольны, можешь не волноваться.

— Я не спрашивал, опасны ли они, — процедил агент. — Я спрашиваю, как ты, во имя всех Разрушителей и Созидателей, изобрел этот проклятый шаблон?! Я чувствую синергию Биоматерии, Крови и Разума…

У Кенры перехватило дыхание от оценочного суждения агента.

«Отец мне подобного не говорил… Может, Икотошник ошибся? Не может быть такого… Дьяволо, что на самом деле произошло в том сне? Какие запретные знания я получил? И какова будет за них цена?.. Я ведь даже… Я преобразую некротических тварей с такой легкостью, будто давно подкован в этом деле…»

— Знаешь… Я сам до конца не понимаю, откуда знаю этот шаблон, — честно ответил парень.

— В каком смысле? Так не бывает!

— Но видение будущего же бывает.

— Это другое! В это можно поверить и оно не идет вразрез с твоим характером! И это не так странно, как то, что ты созидаешь чудовищ, похожих на…

Мурмаер осекся, но Кенра понял его с полуслова.

«А ведь правда — некропожиратели чем-то смахивают на Инородных существ. Хоть я и видел только одного монстра, вылезшего из-за Двери — Демонического паука, — Икотошник наверняка лицезрел поболее меня этих выродков».

Затянулось неловкое молчание.

— Давай поговорим об этом после того, как убьем тварь, — предложил подросток.

Мурмаер кивнул. Больше они не говорили.

«Вот же ж погань! — мысленно вспылил Кенра. — И как теперь убедить Икотошника, что я не культист?! Так много всего сходится! Сходится… Сходится… Случайность… Опять Воля Реальности все так подстроила! Падла! Сколько можно уже?!»

Пока юноша предавался мысленной брани на треклятую судьбу, кто-то из прислужников Экстерминиума дотронулся до кольца на своем пальце. Украшение было пространственным Артефактом. Через несколько секунд перед культистом, купаясь в бирюзовых всполохах, появился… шестиствольный пулемет с длинной патронной лентой. Кенра выпучил глаза, видя старое-доброе решение всех жизненных проблем. Затем он присмотрелся к культисту и заметил, как из-под его мантии что-то выпирало.

«Обоймы, — догадался парень. — Дьяволо… Если пойду сюда еще раз — принесу базуку. Самое то против существ, не способных преобразовать Эфирный купол и другие защитные шаблоны».

Пространство, как мокрая тряпка, было основательно пропитано Эфиром. Что-то похожее Кенра ощущал когда шел по пещерному тоннелю еще в самой первой итерации, или когда практиковался возле титанического дуба с Новином-Зеленушкой и профессором Хамфуллом.

Изредка в разных концах цеха появлялись багровые, зеленые и черные миазмы: вибрации Аспектов, сгущенные до такой степени, что материализовались. Кенра различил в них колебания Крови, Смерти, Яда и Биоматерии. Были и другие частицы Аспектов, но их специфики юноша не распознал — как музыкант не чувствует окраса определенных звуков и аккордов.

Помимо повышенной концентрации Эфира воздух пылал от негативной энергии. Мерзкое зловоние тухлятины просачивалось сквозь обтягивающий резиновый материал противогаза, наводя мысли на что-то маслянистое, потное, до тошноты противное. Кенру чувствовал, как его тело и разум обволакивало нечто дурманящее, влажное, почти осязаемое. Парню было не по себе, но недавно пережитая встреча лицом к лицу с главным кошмаром немного закалила разум.

Зайдя в комнату с множеством кнопок и рычагов, Кенра внезапно понял, что способен создать в цеху побольше шаблонов, чем в пропускном пункте базы или на улице. Преобразование руки в комок мяса с щупальцами потратило всего одну пятую резерва, и тот уже почти восстановился.

Обводя глазами помещение на предмет пребывания монстра, подросток мысленно перечислял:

«Большая плотность Эфира — быстрое восстановление резерва; много вибраций Крови и Биоматерии в пространстве — меньше затрат энергии на смешанные шаблоны; огромное количество мертвой плоти — нескончаемая армия некропожирателей, а также возможность преобразовать дополнительные взрывные шипы и темно-серебристые стержни. Короче… Где там моя добыча?»

По обоюдному согласию культисты дернули за определенные рубильники, повернули нужные ключи и тыкнули красные кнопки.

Дюжина секунд — и наступила тишина.

Крики страданий, так долго бьющие эхом по стенам логова, замолкли в такт остановке генераторов.

Группа вышла из комнаты управления. Все начали прислушиваться, приглядываться. Идти в расставленные хищником сети никто не хотел.

Кенра вздохнул и дал приказ:

— Медленно идем по лестнице. Никто не расходится, двигаемся друг за другом и смотрим в оба. Для начала проверим баки с трупами и дробилки.

Таким образом группа культистов с юношей во главе прошла две трети цеха. Сетчатые лестницы высились в десяти метрах над полом, позволяя детально исследовать костедробилки и резервуары с мертвецами.

Скоро Кенра понял, что его предположение попало в яблочко.

— Это… оно? — тихонько спросил культист, по-видимому, новенький. Он указал на единственный во всей мастерской бак, не заполненный трупами.

В нем смешались клубы алой пыли и белого тумана, а то, что было за ними, издавало булькающие шумы, похожие на вздохи. Неизвестно, что именно росло сейчас в баке для трупов, но явно нечто по-настоящему большое.

— Да, это оно, — коротко ответил подросток и мысленно приказал некропожирателям окружить гнездо Инородного чудовища. — Атакуем дальнобойными шаблонами по моему сигналу. Используйте самые сильные преобразования. Попытаемся убить тварь одним залпом.

Эфир завихрился перед культистами. Двое преобразовали с десяток чернильно-черных копий и тут же достали Артефакты для восполнения резерва — чтобы создать еще больше шаблонов.

«Аспект Тьмы», — сходу определил Кенра.

Подле другого культиста завертелись хлопья и шлейфы красного и ржаво-оранжевого цветов. Через несколько секунд они собрались в фигуру, похожую на планетарную модель атома. В центре пылали оранжево-красным огнем ядра, а окружали их тонкие полукольца. Парень подумал было, что культист созидает очень необычный шаблон Крови, но вибрации частиц в корне отличались от этого Аспекта. Не походили колебания и на Аспект Разложения, хоть эффект коррозии был видел невооруженным глазом. Разрушительные частицы несли в себе некий распад на молекулярном уровне и вместе с тем особые взрывные свойства.

«Что-то типо… Аспекта Атома? Аспекта Распада-Ядер? Или Аспекта Радиации?»

Кенра так и не понял, какому Аспекту принадлежат энергетические колебания, но сделал пометку узнать об этом. Уж больно интересным показался ему Аспект, которым владел культист.

Вскоре юноша переключил внимание на четверых оставшихся напарников (не считая Мурмаера).

Двое преобразовали рой черных мух с красными брюшками, а также дюжину прямоугольных фигур, похожих на надгробия. По носу Кенры, игнорируя защиту противогаза, ударил душистый запах нарциссов. Парень скривился, зафыркал. Без особого труда он причислил вибрации к Аспекту Смерти.

Старушка же привязала палицу к поясу, затем сложила две разных мудры. Одну из них Кенра узнал: это была мудра Крови. Другого жеста он не понял, но в одном был уверен точно:

«Старуха созидает шаблон синергии».

Сгустив достаточно вибраций Аспектов вокруг себя и напитав их волей, престарелая женщина объединила мудры в особую печать. Поначалу колебания насильно скрещенных двух Аспектов отторгали друг друга, из-за чего пространство пошло энергетическими волнами и молниеносными разрядами.

Постепенно, однако, разнохарактерные вибрации, сплетенные по особой схеме, пошли на контакт и образовали нечто новое: сплав, уникальный по своей Эфирной структуре. Синергия Аспектов выглядела как подвижный комок красной слизи с молочно-белыми вкраплениями. Размером он чуть превышал человеческую ладонь.

По внешнему виду невозможно было угадать предназначение овеществленного шаблона. Разрушительных или Созидательных колебаний в нем не чувствовалось. Более того — Кенра вообще ничего не чувствовал от комка слизи, никаких всплесков энергии. Преобразование выглядело слишком обыденно, что тем не менее только больше воспламенило интерес Кенры.

Он не удержался и спросил:

— Что за Аспект?

Старушка прерывисто захихикала, словно могла задохнуться в любую секунду. Охриплый и скрипучий голос навел на мысль, будто внутренние стенки ее горла когда-то обожгло пламенем.

— Мальчик мой, что ты знаешь о метафизике и мироздании? Может быть, ты знаешь о том, что каждый предмет в мире можно разделить на его первородные составляющие или наоборот — из этих составляющих создать другой предмет?

Она вернула подростку должок с ‘’предсмертным чувством’’.

«Старая карга…»

Но Кенра сейчас не был настроен на философские беседы.

— Просто скажи, — безжизненным голосом надавил он. — Метафизику мы еще успеем обсудить.

— Аспект, который тебя интересует, называется Сефирот, — ответила старушка, берясь за палицу. — В Экстерминиему ему не обучают. Захочешь узнать больше…

Она еще раз захихикала, но теперь зловеще.

— Я всегда рада гостям, особенно человеку, что представился последователем Конкизитора Темпоралиса, — подобострастно прокряхтела женщина. — Захочешь получить больше информации…

— Обойдусь, — отрезал Кенра и начал преобразовать собственную синергию из Крови и Биоматерии.

«Мне познать собственные Аспекты не помешало бы. И все же… Аспект Сефирот на заметку я возьму, спасибо».

Из-за руки-щупальца создать шаблон синергии было проблематично, но все-таки возможно. Хоть парень не узнал у Клефтиса подробностей насчет того, какую скрытую роль в преобразованиях играют мудры, за время практики он понял одну вещь:

«Мудры — некие костыли. Они чуть-чуть помогают во всем: повышается контроль над Аспектом, вибрации сгущаются и материализуются быстрее, а мысленный образ шаблона заметно укрепляется. Однако в синергиях мудры — чуть ли не главный элемент. Возможно, на уровне какого-нибудь Подмастерья жесты Аспектов при созидании синергии не так уж необходимы, но на Первых и Вторых Рангах без них тяжело. Конечно, для такого дела и существуют чистые шаблоны — для них знаки руками вообще не нужны. Однако сейчас у меня нет выбора. Надо попробовать. Не хочу проиграть какой-то старухе».

Собравшись с мыслями, Кенра сложил нормальной рукой мудру Крови, а щупальцами изобразил кривую мудру Биоматерии. Прикрыл глаза и начал собирать нити природных вибраций в два клубка. Чистого Эфира юноша не жалел. Через пятнадцать вдохов его резерв иссяк, но результат стоил затрат. По бокам от него курились два сизых мутных облачка, каждое размером с человеческую голову. Кровавое окружение благоволило Кенре, из-за чего заготовки для синергии были чудовищной плотности, — плотнее, чем все преобразования культистов вместе взятые (исключая синергию старушки, разумеется).

Казалось, что даже воздух стал чище: облака вобрали в себя трупный сор, а также соскребли с пола и потолка тухлую плесень.

Кенра соединил руку и щупальце вместе, а рыхлые дымки потянулись друг к другу.

В процессе их слияния воздух разрезало глубокими изломанными линиями. Из них текла густая бурая жидкость, словно само пространство кровоточило. В дополнение к зигзагообразным просекам материальный план окропило темно-серебристыми каплями. Они ложились поверх пространственных искажений, напитываясь бурлящей красной жижей. Запахло озоном и подгоревшим мясом. Когда кровавые разломы закрылись, в воздухе остались болтаться ониксовые ошметки, переливающиеся красным градиентом. Раздавалось шумное журчание кипящей жидкости: в темно-красных клочках текла раскаленная до немыслимой температуры кровь. Она походила на человеческую только по цвету, но клеточное строение у нее было совершенно иным. Также до ушей доносился слабый потрескивающий гул. Его исторгали малиновые электрические разряды, что не сверкали и не исчезали, а медленно и плавно, будто в замедленной съемке, кружились вокруг едва заметно вибрирующих комков. Те перманентно меняли форму, чем напоминали ртуть.

Культисты, престарелая женщина и Мурмаер инстинктивно ощущали, что ртутные кляксы несли испепеляющий эффект. Удивленные взгляды приковались к необычному преобразованию.

Больше всех, впрочем, удивился синергии сам ее зачинщик. Кенра несколько секунд бездумно пялил в ртутные куски, прежде чем взял себя в руки и проанализировал:

«В битве с Душителем я создал синергию простых красных разрядов, похожих на электрические. Тогда я, наверно, неосознанно воспламенил кровь, а дополнительные вибрации Биоматерии превратили шаблон во что-то вроде управляемой молнии. А сейчас это… Будто живой металл. Кипящий живой металл… Так и назову», — решил он.

Следом парень достал Артефакт, быстро восполнил резерв и заглянул в чертоги разума. Сейчас ментальное пространство почти полностью занимал образ синергии Крови с Биоматерией. Помимо этого сознание ежесекундно подвергалось рокочущему давлению двух десятков некропожирателей. И все же оставалось немного эфемерного пространства, — немного воли, не загруженной работой. Кенра собирался преобразовать еще что-нибудь из разряда грызущих время червей или ментальных щупалец, но в последнюю секунду погасил порыв.

«Этого должно хватить для убийства чего угодно, — думал он. — Надо оставить пару козырей в кармане».

Напоследок, правда, Кенра вылепил волей из кусков живого металла, как из пластилина, орудия убийства. Лезвия, клинья, цепи с зубьями, сферы из колючек, дротики, сюрикены, — он формировал все, что приходило в голову.

И вот приготовления были завершены. Лишь человек с пулеметом, по понятным причинам, остался не у дел.

Подросток поинтересовался:

— Метко стреляешь?

— А то, — горделиво хмыкнул культист.

— Тогда отойди-ка на метров десять. Мы в случае чего посторонимся, а ты откроешь огонь.

Культист без лишних слов и жестов отбежал на оговоренное расстояние.

Тряхнув плечами и хрустнув шеей, Кенра риторически спросил:

— Ну что, все готовы? — и обратил глаза вниз, к баку с Инородным монстром.

— Давно вообще-то, — с ноткой злобы бросил Пейтон, раздраженно перебирая клубки разноцветных нитей. — Один ты тут телился, выпендривался. Соратник Конквизитора крутой, да, мы поняли это. Ну владеешь ты синергией, молодец. Мог бы и вместе с нами начать преобразование, а не ждать до последнего.

— Не хотел сбивать вашу концентрацию, — оправдался Кенра и фыркнул.

Группа культистов окатила обоих странными взглядами, но не более.

«Подрывает мой авторитет, падла, — шуточно подумал юноша. Он почувствовал укол в сердце, так как понимал, что агент прав. — Раз уж сделал меня главным, то хотя бы не рушь представления».

— На счет три, — скомандовал он. — Раз, два…

Все повторно сложили мудры.

— Три!