Открыв глаза, Кенра первым делом определил свое местоположение в пространстве и времени.

— Кровать, стены, свет из окна, Крекер на пузе… Дом, милый дом, — прошептал парень. Затем скинул кота на пол, почесал затылок и начал заливать воздух гневной тирадой: — Я, конечно, знал, что умру быстро… Но не настолько же! Пять часов — нет! — я не гулял по миру живых даже пяти часов!

Неожиданно из-за дверного проема выглянула смущенная мордашка сестры.

— Э-э-э… Братик, ты пьяный? Или тебе снился кошмар?

— Топпи!

Мелкая дьяволица встрепенулась от того, с какой экспрессией Кенра произнес ее имя.

— Иди сюда!

— Зачем?..

Подросток кашлянул в кулак, широко улыбнулся, сказал:

— Ты пробовала человечину? — и залез рукой под кровать, будто собирался что-то достать оттуда.

— Хорошего дня, братик!

Топпи скоропостижно удалилась на улицу, оставляя юношу зловеще гоготать во весь голос.

«Странный способ отвязаться от сестры…» — неловко сказал ‘’второй’’.

— Какая разница, если подействовало? — Кенра пожал плечами.

«Ну не знаю… А вдруг она позвонит родителям и скажет, что ты наркотой обдолбался?»

Улыбка застыла на лице парня.

— Вряд ли, — после небольшой паузы ответил он. — Да и если сообщит отцу или матери о моем странном поведении — я к той минуте буду в Фатуме.

«Понятно… Но ты все равно идиот, как сказал Мурмаер, — поддел ‘’второй’’. — Сила вскружила голову, да?»

С прикушенными губами Кенра нехотя согласился:

— Да, я был слишком самоуверен. Ну кто ж мог подумать, что мантия и жетон индивидуальны для каждого культиста?

«‘’Кто ж мог подумать’’ — про собаку, откормленную взрывчаткой, ты говорил то же самое, — подметила шиза. — Если все действительно было бы так просто — прикончить какого-нибудь культиста, напялить его мантию и стырить жетон, — то планы Экстерминиума потерпели бы крах еще на стадии зарождения. Короче, хватит ныть и приступай к следующей попытке».

— И без ‘’тебя’’ знаю что делать, — фыркнул Кенра.

Следом вырезал на запястье номер фрактальной итерации и надел наручные часы.

«Двенадцать часов. Не так уж и плохо. Правда, придется заказать такси — на автобусе не успею прибыть к…»;

«Сделай это красиво в следующий раз, — внезапно предложил ‘’третий’’, заслоняя мысли оригинала и насильно разделяя его разум. — Если поймешь, что смерть неизбежна… расфигачь все, что только можно! И себя тоже расфигачь! И ‘’меня’’!»

Юноша скорчил кривую физиономию — словно лимона объелся.

— Что за бред ‘’ты’’ мелишь…

«Пусть это войдет в традицию, — продолжил навязывать ‘’свое’’ желание ‘’третий’’, томно вздыхая. — Конец прошлого фрактала… был божественен! Согласитесь же со ‘’мной’’, друзья! Такая горячая кровавая баня… Такой вкусный торт из боли, крови и смертей! Не хватало только вишенки: чего-нибудь экстравагантного, эксцентричного. В качестве примера можно взять тот же фрактал, где ‘’нас’’ заклевали вороны, и ‘’мы’’ ударили ‘’себя’’ в грудь Демонической сферой. Да, ‘’мы’’ умерли в муках… Но и этим пернатым тоже не поздоровилось!»;

«А ‘’он’’ дело говорит, — выступил в поддержку ‘’второй’’. — Разнообразь итерации. А то так со скуки умереть можно», — на каламбуре закончил ‘’он’’.

— Хватит! Мне и так разнообразия в итерациях по горло хватает! — резко выкрикнул Кенра и ударил по ушам настолько сильно, что в них зазвенело. — И я не буду использовать Ярость! Никогда больше не буду!

«А не обязательно делать финальным аккордом Ярость, — заметил ‘’второй’’. — Допустим… Подорви свое тело или тела уже убитых ‘’нами’’ культистов. Закончи жизнь кровавым фейерверком, короче».

Подросток хотел броситься в отцовскую комнату за мескалином, но нашел в идее ‘’второго’’ занимательную деталь:

— Взрыв трупа… Взрыв некропожирателя… — Глаза загорелись энтузиазмом, и он приложил руку к подбородку. — А вот это уже неплохая идея. Если некротические марионетки выйдут из-под контроля — я уничтожу излишки мертвой плоти. Тем самым нагрузка на разум снизится.

«Ну вот, видишь — не такие уж ‘’мы’’ и бесполезные, — с философичной интонацией закончил ‘’третий’’ и надавил на волю оригинала. — Дебил… Зачем так грубо и внезапно?» — обругала вторая личность третью.

Объединив разум, Кенра сделал глубокий вдох, выдох; вдох, выдох. Через несколько минут ‘’их’’ раздражающие возгласы поглотила тишина.

— Ну наконец-то, — с облегчением сказал юноша и направился в ванную комнату. — Совсем распоясались в последнее время. Но шизоидные мысли иногда бывают полезными. Взрыв трупа, искажение Законов воспламенением крови… Кто знает, что еще ‘’они’’ предложат в будущем. Но информация других личностей слишком дорого обходится. Продолжая в таком темпе, я точно сойду с ума через годик-другой. Надеюсь, у подруги отца, что владеет Аспектом Разума, найдется рецептик по ‘’их’’ окончательному искоренению.

Приняв душ и взяв из отцовского кабинета все необходимое, он заказал такси в Фатум; в том числе он проглотил капсулу с сильнодействующим ядом, чего не сделал в предыдущем фрактале.

Во время поездки проанализировал ошибки:

«Не использовал Артефакт-шило в сражении… Забыл о темно-серебристых кольях в рюкзаке… И про пакеты с кровью тоже забыл…»

С каждым перечисленным недочетом парень хмурился все сильнее и сильнее.

«Дьяволо! Во время боя нет времени подумать о том, что ты делаешь и что можно сделать! Слишком быстро все происходит! Но ведь… Но ведь я Крафтер Аспекта Времени. Я должен быть на шаг впереди врагов, а то и на два…»

С подобными мыслями он доехал до автобусной остановки. Вышел, сел на лавочку. Глянул на часы. Понял, что ждать установленного срока еще долго, поэтому решил поупражняться в Аспекте Времени.

Он считал шаги людей и иномирцев, попадающих в поле зрения; держал в голове две временные плоскости (первая — в настоящем, а вторая — на два часа, три минуты и сорок четыре секунды позже); считал, сколько голубей пролетало на головой, когда они появлялись и когда скрывались из виду; считал, сколько машин проехало по дороге и пытался запоминать их окрас; считал, сколько автомобильных гудков услышал; считал количество людей и иномирцев, подходящих к кассам, где продавались билеты в другие города…

Через двадцать минут Кенре захотелось блевать — настолько сложно было уследить за происходящим. Не только за притягивающими глаз событиями, но и за каждой мелочью, каждой незначительной деталью, укрывающейся в пространственно-временном круговороте вещей. И ладно бы просто уследить — он поставил задачей запомнить хаотичный ворох третьестепенных явлений.

Под конец специфичной тренировки юноша чувствовал себя так, будто его мозг через соковыжималку прогнали, а затем слепили заново и попытались заставить работать в привычном режиме.

Кенра распластался на лавочке, отвлекаясь от городской суеты, и зациклил пустой взгляд на опоясанном пушистыми облаками небосводе.

— Дьяволо… А ведь мне потом сравнивать этот фрактал со следующим… А его — с последующим… А уже его — с третьим… О планировке будущих мыслей — предложенной Клефтисом тренировке Аспекта Времени — и думать не стоит.

Он подхихикнул, когда понял сказанное.

— Да, и думать не стоит о том, что буду думать.

«И ‘’мы’’ будем сравнивать и анализировать фрактальные итерации до тех пор, пока окончательно не потеряемся в вопросах ‘’Где? Когда? Что? Зачем?’’ и не начнем сначала?» — лениво поинтересовался ‘’второй’’.

Подросток не ответил ‘’ему’’, а пошел в мясную лавку: закупаться материалом для взрывающихся шипов, темно-серебристых стержней и некропаразитов.

В этот раз охранники его не остановили, что было только к лучшему. Но как только закрылась одна проблема — тут же открылась новая. И она стиснула нервы Кенры гораздо сильнее.

— Собака… Да что б тебе пусто было, суицидница вшивая!..

За ним снова увязалась собака. Не такая, как в том злополучном фрактале, а породистая, чистая, словно принадлежала статусному человеку. И тем не менее Кенра уверен, что цель ее не изменилась: взорвать тех, кто слишком близко подберется к базе Экстерминиума.

В попытках снять животину с хвоста юноша петлял по Фабрике, избирая самые неожиданные маршруты. Он исходил почти все цеха, посетил с десяток разных зданий, но собака каждый раз находила его след, даже когда Кенра выходил с другого конца какой-нибудь мастерской. И к еще большему удивлению парня: через пятнадцать минут собак собралась целая стая. Все красивые, приглаженные, точно с парада явились. Они неустанно следили за каждым движением Кенры, буравя его равнодушным взглядом.

Подросток бросался бежать — шавки тоже набирали скорость. Он стоял на месте — собаки садились где-нибудь неподалеку. Они не преследовали Кенру только когда он заходил в помещение, но потом неизбежно находили его спрыгивающим с окна, выскакивающим с черного выхода или спускающимся по пожарной лестнице. Эти твари были хитрыми — очень хитрыми, словно под собачьей шкурой скрывались лисицы. И они всегда знали, где и когда появится Кенра. С одной стороны — он досконально изучил здешний ландшафт; если вдруг придется сражаться, то юноша не растеряется, а будет знать, куда отступить и где скрыться. Но с другой — такой вариант развития событий минимален и не имеет смысла. Проще убить себя и начать заново, — так думал Кенра.

А личности заваливали разум уморительными комментариями. Как профессиональные дикторы, ‘’они’’ высказывались по каждому решению оригинала, отзывались о всех его действиях. В особенности акцентировались на неудачах.

«Кто из вас больший Крафтер Времени — ты или собака? — то и дело спрашивали ‘’они’’, задыхаясь от смеха. — ‘’Я’’ ставлю на шавку… и ‘’я’’ тоже!.. А ну-ка тихо!»

По щекам Кенры бежал румянец.

«Дьяволо, как позорно проигрывать в интеллекте каким-то животным…»

Моментами ему встречались культисты. Прислужники Экстерминиума открыто бродили по Фабрике как у себя дома. Юноша исподтишка бросал на них оценивающие взгляды и подслушивал разговоры, стараясь не попадаться на глаза.

«Уж они, в отличие от охранников, сразу поймут, что я чужак», — думал Кенра.

К его несчастью, враги не распространялись о делах Культа, как и не заикались о текущей обстановке на базах. У юноши возникло чувство, что культисты просто… гуляли. От скуки. За одной группой он следовал больше десяти минут (с собаками-камикадзе на хвосте). В итоге прихвостни Экстерминиума за время своей ‘’проверки’’ — так они объяснялись рабочим, с которыми иногда затевали бессмысленные беседы, — ничего значимого и не сделали, словно и правда вышли проветриться. Под конец ‘’проверки’’ они направились на склад, куда Кенре путь был заказан из-за псов-суицидников. Из-за них же не было возможности допросить культистов. А те, как назло, не спешили заходить в мастерские.

Парень уже отчаялся: собирался покинуть Фабрику и попробовать найти другую базу. Но тут ему на глаза попался Мурмаер. Или человек, похожий на Мурмаера. Кенра на секунду усомнился, что это был Пейтон. Фрактал сильно изменил правительственного агента. Вместо лица с тонкими, почти андрогинными чертами, подросток увидел грубый, неотесанный жбан. Нос был картошкой, маслянистые коричневые волосы (вместо иссиня-черных) пестрели седыми прядями, а глаза, всегда блиставшие азартом и оптимизмом, тонули во мраке уныния. Но фигура агента не изменилась. Под мантией бугрились плотные мускулы, а высокий рост почти в два с половиной метра заметно выделял его среди рабочих.

И все же было в нем что-то такое неуловимое, уникальное: возможно, Аура или другие внешние особенности. Из-за них юноша почти не сомневался, что встретил именно Мурмаера.

«Надеюсь, твои ‘’апельсины’’ сработают. Иначе… будет рестарт». — Кенра пессимистично вздохнул и подошел к своему, возможно, единственному билету на базу Экстреминиума.

— Привет, Мур-мурмаер, — в шутливой манере сказал подросток и протянул руку агенту.

Мурмаер оглянулся. Не найдя за спиной подопечных, он ответил голосом сиплым, охрипшим, как у пьяницы:

— Ты, наверно, обознался, друг. Меня зовут не Мурмаер.

«Чего?..»

— Быть такого не может, — повертел головой Кенра. — Тогда… Ты — Пейтон?

— Снова мимо.

Юноша выпал в осадок.

«Кто там говорил, что реальность способна менять имена и характеры людей? — поглумился ‘’второй’’. — Получи и распишись. Вот тебе первый прецедент».

Кенра несколько секунд стоял с протянутой рукой, пытаясь осознать и принять случившееся. Он не был готов к такому сюрпризу. Но взгляд ‘’Мурмаера’’, тем не менее, изменился: с тяжелой депрессии на искреннюю любознательность и надежду.

Парень быстро понял, что это означало и сказал:

— Апельсины ведь на деревьях растут?

«Дьяволо, звучит так… по-убожески, — попутно думал он. — Ничего лучше нельзя было придумать? Как в детском садике, ей богу…»

‘’Пейтон’’ прищурился, затем достал из кармана жетон Экстерминиума. Окружавшие Кенру псы разбежались, как только увидели красный предмет с характерными символиками культа.

‘’Мурмаер’’ хмыкнул и дернул головой в сторону одной из мастерских.

— Пошли.

Через несколько минут они зашли в подвал сталелитейного цеха: небольшой, но плотно обставленный железными и деревянными коробками. Они были заполнены необработанной металлической рудой, рабочими приборами, мешками с химикатами и другим сырьем.

Висящие на потолке лампы изрыгали болезненно-желтый свет (как почти во всех цехах и складах на Фабрике), и в нем купались тучи пыли. Острые тени скользили по кривым стенам, будто насекомые. Иногда шуршание и писк трогали уши — точно грызуны пробегали по местам, до куда не доставали лампы. Пахло сыростью, железом и уксусом.

Кенра безмолвно следовал за Пейтоном, метая взгляд во все стороны.

«Наверно, это его тайный схрон».

Затем он прикрыл лицо и чихнул. Мурмаер в мгновение развернулся на сто восемьдесят градусов и принял боевую стойку.

— Ты чего так всполошился? — юноша приподнял бровь.

Агент хмыкнул, расслабился и пошел дальше. Через спину он бросил:

— Привычка, — и завернул в самый дальний угол.

Тьма обнимала тот закуток куда сильнее, чем любые другие места подвала. Кенра встал под мерцающую лампу. Она будто отмечала черту между реальностью и пугающей неизвестностью.

Из проема дул ветерок, но не свежий, а затхлый, противный, — словно дыхание чудовища, готового сцапать нерасторопного рабочего, что осмелился вторгнуться в его берлогу.

Подросток, впрочем, только задавил улыбку и одобрительно кивнул.

«Толково придумано. Рабочие не рискнут сунуться сюда».

Он твердо верил, что эффект покоящегося во мгле монстра — рукотворная вуаль, натянутая для отвода слишком любознательных глаз.

Кенра давно потерял страх перед подобными вещами; мало что способно ужаснуть человека, видевшего настоящие чертоги кошмара (ту же Демоническую Дверь) и вкусившего прелести мучительной смерти. А именно смерти и боли люди боятся больше всего. Познавший первое и хорошенько глотнувший второго, Кенра положил руки в карманы, кинул суровый взгляд на пробежавшую под ногами крысу и ступил в непроглядное.

Липкая тьма облепила фасетки глаз. Писк и шорох грызунов скрались за хрустом под подошвами, словно кто-то здесь рассыпал осколки стекла. Через десять шагов юноша обернулся. Тьма была везде. Свет от потолочный лампы не пробивался сквозь смоляное марево.

— Мурмаер?

Кенра уже начал беспокоиться, как в метре от него зажегся огонек. Пейтон держал спичку перед лицом. Под хаотичными плясками пламени его лик казался зловещим.

— Куда дальше? — спросил подросток.

Агент наклонился и прошептал:

— Бай-бай.

— Что?

Спичка потухла.

Мурмаер выбросил вторую руку. В ней был зажат нож. Кенра и боли не почувствовал — настолько быстро его убили, проткнув мозг через висок.

…Интервал показал, насколько жестоким может быть будущее.

Кенра сначала не поверил в увиденное. От шока он перестал считать время. Через неопределенный промежуток глаза ослепил яркий огонек.

— Друг… А ты точно правительственный агент? — угрюмо спросил юноша.

Ответ Пейтона не изменился: он метнул руку с ножом в голову Кенры, расшибая его череп.

Действия говорили лучше слов.

В третий раз парень отмолчался. Разве что смерил Пейтона фирменным взглядом дохлой рыбы, стиснул челюсти и потянулся к шилу. Снова он нашел иллюзорную смерть в клинке Мурмаера: не от первого и даже не от второго удара, но от третьего. Боевые навыки ‘’предателя’’ были на несколько голов выше, чем у Кенры. Плюс в абсолютной темноте подросток еще ни разу не сражался, поэтому бил наотмашь. И ни разу не попал по Пейтону.

Четвертую попытку, подаренную Интервалом, подросток посветил рассуждениям:

«Семь секунд… — сходу определи он. — Из них последние три — после зажигания спички. Дьяволо… А Мурмаер далеко не простак. Много времени в его присутствии не отмотаешь. Да и особой энергии, на которой работает Интервал, затрачивается больше. У меня осталось всего два микро-цикла на то, чтобы найти выход из ситуации. Один, если не считать этого. Наверно, чем выше Ранг Крафтера, тем сложнее увидеть события, сплетенные между мной и ним. Но в прошлом фрактале мне это не помешало видеть на пятнадцать и даже на двадцать секунд вперед. Значит, почти осязаемая тьма здесь не только ради косметики, как я считал раньше».

Время на анализ вышло. Спичка вспыхнула вот как две секунды назад.

Мурмаер потянулся забрать жизнь Кенры, но тот не собирался отдавать ее за просто так. Он потянулся волей к вибрациям Крови, перекатываясь в сторону от удара Пейтона. С удивлением заметил, что не может взаимодействовать с Эфирными нитями Крови, словно был возведен невидимый барьер, запрещающий преобразовать шаблоны. Парень ощущал колебания в воздухе, но овеществить их не получалось.

«Прямо как в тот раз, когда от Матильды разошлась волна антиобразовательной энергии… Да ладно! Долго же до тебя доходит!» — завопил ‘’второй’’.

Кенра продержался пять секунд, а затем полег с перерезанным горлом.

В последней попытке времени на подготовку было еще меньше, так как вел бой парень дольше.

«Назад пути нет. Мурмаер-предатель обязательно предупредит других культистов по Артефакту мысле-связи, что на территории чужак. Если, конечно, уже не предупредил… Выход только один — попытаться сыграть на неожиданности».

В тот же миг, как зажглась спичка, Кенра швырнул в Мурмаера шило. Попал в живот.

«Он не видит в темноте. Иначе атаковал бы еще в ту секунду, как я достал Артефакт».

Огонь потух, а барабанные перепонки обдало яростным ревом. Юноша бросился на врага с темно-серебристым бруском наперевес. Острие вспороло мясо, но всего на несколько сантиметров: тем самым ножом Пейтон разломал металлический стержень прежде, чем он углубился. Затем вынул шило из брюха и вернул его хозяину. Плечо Кенры стрельнуло острой болью. Он подумал, что сейчас рука разорвется вплоть до предплечья; Артефакт ведь так и действовал — превращал плоть в кашу. Но через секунду вспомнил: для активации шила нужно сконцентрировать Эфир, что невозможно в этом месте. Секунда замешательства стоила подростку глаз. И все равно ему повезло, ведь Мурмаер каким-то чудом не достал до мозга.

Кенра прыгнул ему в ноги и повалил на пол, хоть был почти на целый метр ниже ростом и на кило пятьдесят легче. Юноша посчитал, что в партере у него больше шансов выиграть сражение. Так он хотя бы будет знать местонахождение врага.

«Это всяко лучше, чем рассекать тьму в надежде достать до жизненно-важного органа».

Однако судьба считала иначе.

Кенра выстоял всего шесть секунд против Пейтона. Ловкими и резкими движениями, не смотря вспоротый живот, он свернул парню шею, отправляя его на следующий фрактал.

***

— Мяу!

— МЯУ!

Кенра широко раскрыл рот и заорал, имитируя утренний призыв Крекера о кормежке. Кот распушился, подпрыгнул и сиганул из комнаты, обсыпая хозяина матами на своем языке. Юноша ярко улыбнулся, довольно утер нос.

Потом глянул на часы.

«Половина двенадцатого. Неплохо. Продолжим парад смертей… Дьяволо, когда последний раз у меня так болела голова утром?»

Массируя виски, Кенра тихонько постанывал.

Разум посетило странное чувство: прямо как в тот раз, когда подросток ложился спать несколькими фракталами ранее в логове Клефтиса. Сердце отстукивало пунктирный ритм, по шее катился холодный пот, кончики пальцев подрагивали. Кенра принюхался. Скривился. Воздух разил смертельным ладаном нарциссов. Он взялся буквально из ниоткуда.

Все будто намекало на то, что сейчас парень должен был сгинуть, — не просто перейти на следующий фрактал, а покинуть бренный мир живых окончательно и бесповоротно, но по каким-то причинам этого не происходило.

«А личности ведь знают, с чем связано предчувствие смерти, — с тихой злобой подумал Кенра. — Знают, но не говорят».

Он фыркнул, скинул одеяло и, не акцентируясь на загадочном психическом явлении, поплелся на кухню. Юноша хотел побаловать язык чем-то помимо вкуса крови. То же самое относилось к носу: запах смерти жутко надоел. Кенра едва припоминал, когда последний раз наслаждался едой. Человеческой едой. За минувшие десять циклов он питался только безвкусными сухими пайками Клефтиса или не ел вовсе: умирал раньше, чем успевал проголодаться. Плюс ко всему, в тех итерациях Кенра хотя бы раз да использовал Ярость. А она, помимо регенерации, иногда давала неприятный эффект: помрачающий сознание голод. Всякий раз как юноша выходил в лес потренировать ‘’режим резни’’ на диких животных — он трапезничал последними. Сырое мясо, местами холодная и местами горячая кровь с металлическим привкусом, необычной органической текстуры органы, — Кенра не противился это есть, но и в диком восторге не был.

С огромным удовольствием он уплетал конфеты и сырное печенье, прихлебывая их мятным чаем. Топпи не заставила себя ждать. Как и в первом фрактале, сестра обняла его со спины и порезала уши писклявым голоском. Кенра был готов, поэтому не пролил чай на футболку. Скоро мелкая нахалка убежала на второй этаж, чтобы украсть из кабинета отца Артефакт в виде обруча. Активированный, он сгущал вибрации Эфира вокруг пользователя. В бою абсолютно бесполезен, оттого юноша был равнодушен к Артефакту. Он максимально простой и незамысловатый, и некоторые Крафтеры используют его на начальных этапах знакомства с Эфиром. Но стоил Артефакт совсем не дешево да в простых магазинах его не сыщешь. Поэтому Топпи расценивала обруч как сокровище. Для Кенры же он был мусором. Навыки взаимодействия парня с Эфирными нитями давно перешли ту грань, когда для материализации Аспектов нужна дополнительная поддержка. Конечно, в одной из итераций он отжал каменный обруч у сестры и попрактиковался с ним, но значительного эффекта не прочувствовал.

— Топпи, — обратился Кенра, дожевывая конфету, — ты телефон взяла?

Сестра забуксовала у порога, затем проверила карманы.

— Да! — с победоносной улыбкой воскликнула она и показала телефон. — Сегодня ты не сможешь упрекнуть, что я забыла его!

«Та модель из первых фракталов и та, что Топпи сейчас держит в руках, разительно отличаются», — заметил Кенра, смял фантик и подошел к сестре.

Лицо его было по обыкновению холодным, нечитаемым. Взглядом, как у покойника, он уперся в сенсорный аппарат мелкой дьяволицы. Та хлопнула ресницами. Перевела глаза на телефон, потом снова на брата.

— Ты чего так смотришь? — Топпи отступила и прижала к груди дорого выглядящее устройство. — Не отдам! Это мое!

— Точно твое? Не мамино? Не папино?

— Мое! Забыл что ли — родители на день рождения подарили!

— Вот как… — Кенра почесал затылок и указал подбородком за плечо сестры. — А что сперла из отцовского кабинета? Колись давай, показывай.

Мелкая негодница уронила челюсть.

Подросток слышал, как неподалеку летала муха. Он осклабился, прыснул чистым Эфиром. Сгустил его с вибрациями Биоматерии и направил полученную смесь энергий в насекомое, беря над ним контроль. Все произошло за секунду. Топпи еще стояла с открытым ртом. Туда как раз и залетела муха.

Сестра закашлялась и выбросила руку из-за спины, чтобы побить себя по груди. А Кенра едва сдерживался, чтобы не заржать.

Хлопая по спине мелкой дьяволицы, он косил глаза на ее вторую руку.

«Каменный обруч. Ну… Ладно. Хоть что-то осталось неизменным. Или…»

Юноша подождал, когда сестра прочистит горло, а затем спросил в лоб:

— Что делает эта штука?

Топпи замялась. Глаза налились жалостливыми красками, прямо как у нашкодившего кота.

— Это… Этот обруч… — очень тихо начала она. Затем набрала полную грудь воздуха и выпалила: — Он сгущает Эфирные вибрации вокруг Крафтера, что позволяет лучше взаимодействовать с энергетическими нитями Аспектов.

— А?

Настала очередь Кенры уронить челюсть. Услышав столь профессиональную трактовку, он поднял брови и спросил очень серьезным тоном:

— Ты где все этих терминов нахваталась?

— Ну… От друга…

— Его случаем не Битл зовут?

— Нет, — глухо отозвалась сестра, опуская голову.

— А как тогда?

— Ну…

— Говори, Топпи, — надавил подросток, складывая руки на груди. Затем он прикусил губу и предположил:

«Помнится, мелкая бестия заикалась десятью фракталами назад, мол: отец положительно относится к ее тренировкам с Эфиром. Может, он тайно от матери помогает Топпи с практикой Аспектов? Не верится мне сейчас, что Клефтис не получает мысленных сигналов, когда сестра вторгается в его кабинет без спросу. Пусть она использует странное преобразование, открывая дверь, но… Отец на пике Второго Ранга, тогда как эту шмакодявку вообще сложно Кратфером назвать. Что-то тут нечисто… Очень нечисто, гнильцой прям хорошенько попахивает», — согласился ‘’третий’’.

Все это Кенра высказал Топпи.

— Нет! — резко вспыхнула та. — Мой друг действительно существует!

— То есть факта, что отец тренируется с тобой, не отрицаешь? — Юноша закатил глаза, раскладывая руки по карманам.

Сестра отвела смущенный взгляд в стену и покрепче стиснула тоненькие пальчики на обруче.

— Ну… Выходит, не отрицаю…

— Так что за друг? Почему ты не хочешь говорить о нем? И как его зовут на этот раз?

Топпи непонимающе склонила голову набок.

— На этот раз?

— А…

Кенра опешил, слишком поздно осознавая сорвавшийся с губ вопрос.

«Дьяволо! Сестра ж не знает про фрактальный веер времени!»

Держа маску холодной невозмутимости, он цокнул и объяснился:

— Ты всегда по-разному зовешь своих друзей. Сколько там прозвищ и других имен уже придумала для своей подруги Пико, А?

Сестра все еще не понимала брата.

— Я к тому, что несколькими днями ранее слышал, как ты упоминала этого ‘’друга’’, — кое-как оправдался он.

— Да? — со страхом спросила Топпи.

— Да. И тогда ты звала его ‘’Битл’’.

— А когда именно ты услышал, как я разговариваю с ним? — Мелкая дьяволица прищурилась.

— Не важно. — Кенра махнул рукой. — Не расскажешь, кто этот друг? И…

«Вроде как пронесло…»

— Шизофрению случаем не схватила? — мимоходом спросил он.

— Шизо… Что?

— Проехали…

«Дьяволо… Как давно я не общался с детьми. Уже забыл, насколько маленький у них словарный запас. С Топпи вообще отдельный разговор — она тупая не по возрасту… Экий ты засранец, — осуждающе цокнул ‘’второй’’. — Всех родственников с грязью смешал. То Клефтис ему, видите-ли, слишком ворчливым показался. Потом мать назвал монстром из-за того, что отец боится ее больше Прелата Маледикта и Конквизитора Темпоралиса. А сейчас приравниваешь мозг сестры к кирпичу… Это уже не мои мысли, — возразил оригинал, но ‘’он’’ продолжил: — Кстати, когда ‘’мы’’ последний раз с матерью общались?.. Полгода почти как прошло!» — ответил ‘’третий’’ за оригинала. Тот проигнорировал голоса, сосредотачиваясь на воспитательной беседе с мелкой негодницей.

— В общем-то… Ты прав, братик. — Топпи начала мазать ногой по полу. Опущенные руки сложила в замок, а вызывающие жалость глаза сцепила на братских — бездушных, дохлых.

— В чем прав?

— Он — друг — сказал, что у него нет имени. Точнее, он потерял его очень-очень давно и не может вспомнить. Поэтому… Да, я постоянно называю его по-разному. Тем более, что это весело!

«О как. Выходит, я попал в яблочко, — мысленно усмехнулся Кенра. — Вот дети. Напридумывают себе там всякого эпического. Потерял имя, не может вспомнить… Наверняка он просто играется с Топпи».

— А еще он сказал, что я могу называть его Диас, — дополнила Топпи и обняла братика. — Ну… Я смогу идти?

Парень ответил не сразу. Он раз за разом безмолвно крутил на языке до жути знакомое и одновременно чуждое имя.

«Диас… Диас… Диас… Где я мог это слышать? Дьяволо… На первую часть моей фамилии похоже».

Топпи дернула за футболку подростка. Он погладил сестру по голове, сказал:

— Свободна, потом разберемся с твоим другом, — и сделал ей ‘’сливу’’.

Топпи поморщилась, постучала брату по груди своими маленькими кулачками, а затем убежала сверкая пятками. А Кенра еще несколько минут плавал в раздумьях, попутно жуя конфеты и сырное печенье. Имя ‘’друга’’ мелкой дьяволицы его почему-то сильно напрягало.

— Диас… Надо запомнить. Кстати! — В разуме сверкнула идея, и парень хлопнул кулаком по ладони. — Эй, парни, — обратился он к личностям, — вы случаем не знаете этого Диаса?

‘’Они’’ завалили сознание отрицательными возгласами. Кенре пришлось пару раз удариться затылком об угол стены для приглушения голосов.

«Диас… Надо взять его на заметку, — решил он, бросая в рот последнюю конфетку по пути в комнату. — Сестра не договаривает, по лицу видно. Но сейчас ее друг — наименьшая из проблем. Через фракталов двадцать-тридцать вернусь к этой теме, а сейчас…»

Юноша вздохнул, накидывая светло-фиолетовое хаори.

«Сейчас надо проверить, какого Мурмаера мне подготовила госпожа судьба».

Приехав в Фатум на такси, Кенра по обычаю сел на лавочку и начал практику Аспекта Времени. Когда мозг засвистел, закипел от переполняющей его информации — подросток закончил с подсчетом пространственно-временных событий и двинулся к мясной лавке.

Мыслей о мистическом друге Топпи как не бывало. По разуму теперь дрейфовали грозные тучи гипотез и опасений насчет этого фрактала: Кенра вновь почувствовал, будто находился на грани жизни и смерти, хоть не было никаких предпосылок.

Второй раз проигнорировать психическую нестабильность он уже не мог:

«Чует моя пятая точка, что Воля Реальности еще только разогревается. Ее хлебом не корми — дай только наслать на меня как можно более извращенную неудачу. И я уверен: финальный удар Реальности по моему разуму будет ой каким смачным…»

— Спасибо за покупку! — улыбнулась молодая кассирша, отдавая чек о покупке. — Вы так много взяли… Наверняка день рождения будете справлять!

— Можно и так сказать, — с ноткой иронии ответил Кенра, складывая мясо в портфель; техника разделения разума на ‘’рассуждающую’’ и ‘’действующую’’ проявлялась во всей красе. — Я очень — очень хочу, чтобы этот праздник мои дорогие куль… приятели запомнили надолго.

Сверкнув зубами, он пожелал девушке хорошего дня и пошел к выходу.

— Заходите еще! И меня пригласите в следующий раз! — Кассирша помахала рукой напоследок.

Она была самую малость выше Кенры, миловидной внешности и с приятным характером. Вторая часть разума не сумела выбросить ее из мыслей, а ‘’они’’ распалили огонек первородного человеческого желания.

«Дьяволо! Попробовать, что ли, в следующем фрактале подкатить? Хорошая девушка. Надо ведь разбавить парад смертей… Только бы она не предложила сходить на концерт на стадионе…»;

«Изначально фракталы ведь протекали без изменений. Допустим, Воля Реальности не знала, что путешествие во времени в принципе возможно, оттого знатно прифигела…»

«Какая же она милая…»;

«Потом я начал перемещаться по разным дням недели — Реальность все еще была в ступоре, но уже начинала… Прижимать меня к стенке… Сейчас Реальность делает… Настоящее садо-мазо…»

— ‘’Третий’’, дьявол тебя подери! — выкрикнул Кенра на всю улицу, понимая, что голоса вторглись во вторую область разума.

«Хватит!»

Кенра завернул в темный переулок, чтобы преобразовать взрывные шипы, темно-серебристые стержни и некропаразита. Заодно укорил личностей в их бесполезности. А когда убийственные заготовки были распиханы по рюкзаку и сумке, подросток объединил разум, чем инициировал мысленную баталию с шизофренией:

«Это будет пустой тратой времени! Некогда по свиданиям ходить!.. Да брось ты, — проскулил ‘’третий’’. — Разочек можно побаловать человеческое нутро… Нет! И точка!.. Но почему? Разве тебе не хочется?.. Хочется, конечно хочется. Но… Но?.. Я боюсь представить, какую неудачу Воля Реальности может наслать, когда дело дойдет до заключительного этапа…»

Кенру пробила дрожь. И не только его. Личности промычали, визуализируя степень последствий общения с девушкой.

«Ладно, убедил, — сдались ‘’они’’, недовольно фыркая. — Хотя, если так подумать…»

Юноша не дал ‘’им’’ подумать. Он побежал на Фабрику, вбивая в разум гвоздь одной-единственной мысли:

«Каким будет Пейтон… Каким будет Пейтон… Каким будет Пейтон…»

Едва градирни замаячили на горизонте, а нос тронул запах химикатов и гари, Кенра замедлился. Смерть от рук ‘’предателя’’ в минувшей итерации его почти не волновала. Можно сказать, он давно ждал чего-то подобного от судьбы. Парня больше выбила из колеи внезапность курьеза, чем сам факт изменения личности агента.

«Это такая подлянка Воли Реальности за то, что в прошлом фрактале я регулярно убивал Пейтона? Как-то слишком уж мелочно. Хотя… От Реальности иного не стоило ожидать. И что самое скверное: союзники могут стать врагами, но ситуации наоборот точно никогда не случится — учитывая характер Воли Реальности».

С подобными мыслями он миновал первый охранный пост. На втором Кенру остановили и попросили жетон Экстерминиума. Злобный взгляд и всплеск кровожадной Ауры не помогли исправить положение.

Подросток хотел уже идти напролом, но тут случилось чудо.

— В чем дело, ребятки? — поинтересовался подошедший культист. — Шум есть, а драки нет. Не порядок.

«А вот и мой спаситель явился».

Кенра расслабился, положил руки в карманы. Пейтон выглядел таким, каким его запомнил юноша в первую их встречу.

Из-под широкого капюшона мантии сверкали дерзостью и умеренным позитивом голубые глаза. Средней длины черные локоны прилизаны назад, тонкие губы изгибались в полуулыбке, а уши проколоты серебряными серьгами — явно не для красоты. Острые, почти что хищные черты лица должны были настораживать, но каким-то образом внушали обратное: побуждали довериться, положиться на Пейтона. Масло в огонь дружелюбия подливал голос: мягкий баритон лучился радостным настроем.

— Чужака вот за жабры схватили, — сказал охранник, стреляя в юношу суровым взглядом. — Сейчас думаем, что с ним делать.

— И какие варианты? — Мурмаер хохотнул, складывая руки на груди.

— По жопе дать да пару ласковых вслед кинуть, — ответил другой стражник.

— А он не… — Пейтон прищурился, ожидая, что охранники поймут его с полуслова.

— Да ты погляди на него — пацан еще школу не окончил, — ответил охранник в литейном доспехе, почесав бороду.

— Мне девятнадцать, — сухо возразил Кенра.

Мужчина в доспехе, игнорируя его, продолжил:

— Куда ему до всех наших ‘’Экстерминиумских’’ разборок. Хотя, глазки у него совсем недобрые. Видел бы ты, какая жуть в них плескалась минуту назад. В пьяных кошмарах такое не встретишь, не то что наяву. Но мы ребята крепкие, нас не проймешь этими фокусами.

— То-то у тебя пот со лба катится и руки дрожат, — усмехнулся Пейтон, вгоняя охранника в краску.

Наконец, Мурмаер соизволил посмотреть на главного виновника происшествия. Кенра все так же стоял с руками в карманах, иногда зевая. Когда все взгляды скрестились на парне, он лениво пробубнил:

— Апельсины ведь на деревьях растут? — и поджал губы от стыда.

«До сих пор неловко произносить… Дьяволо, кто этот идиот, придумавший настолько нелепую кодовую фразу?»

Охранники перекинулись улыбками, думая, что Кенра забредил от страха. Пейтон не разделял их настроя. Внешне он остался спокойным, как удав, но глаза воспламенились энтузиазмом и настороженностью.

— Не думали, что он, — с вычурной серьезностью начал Мурмаер, указывая на юношу, — новая игрушка Лаборанта? Кстати, мандарины желтые. Это так, к слову. — Он едва заметно подмигнул.

«Ответ на ‘’апельсины’’: мандарины желтые. Хорошо, запомнили. Надеюсь, хотя бы в одной из десяти итераций эта фраза будет работать. И… Лаборант — походу кто-то важный в Экстерминиуме. Еще одна заметка».

— С чего ради паренек — игрушка Лаборанта? — возмутился охранник в доспехе, по видимому, оставленный за главного на посту; а слова про мандарины он пропустил мимо ушей. — Только из-за его дурных глаз? И вообще… Зачем заявил в открытую, если так уверен в этом?! Пацан ведь все слышит! И другие рабочие тоже!

— Вас всех, — вклинился Кенра, поочередно указывая на побледневших стражников, — сдадим в лабораторию на опыты.

Пейтон хлопнул в ладоши, показал пальцы вверх и сверкнул одобрительной улыбкой.

— А тебя, — игриво продолжил подросток, подмигивая Пейтону, — отдадим на личное использование госпожи Круцци Де Ла Ментис, — а затем по-людоедски ухмыльнулся.

Тут сам заводила розыгрыша не сдержался и икнул от страха. За время пребывания в культе он не мог не узнать имена приближенных Конквизитора Темпоралиса, чем Кенра и воспользовался. Точнее не Кенра, а его альтер-эго.

И сейчас юноша жалел о пророненных словах, точа зубы на гогочущую в разуме личность. Последняя фраза прошлась по грани шаткого доверия Мурмаера. Лицо правительственного агента штурмовали сомнения. Импровизационная подначка над охранниками могла оказаться вовсе не подначкой, а жуткой правдой, — так и говорили его глаза.

«‘’Третий’’, Дьявол тебя побери… — мысленно процедил Кенра и скрежетнул зубами. — Все! ‘’Я’’ молчу! Молчу!» — быстро ретировалась шиза, когда в разуме оригинала мелькнула мысль заблаговременно перейти на следующий фрактал во имя избежания лишней нервотрепки.

— Я пошутил! — поспешно выкрикнул парень, вскидывая руки над головой. — Это была шутка, только и всего!

Если уж сердце Пейтона пропустило удар от острой фразы подростка про Круцци, то охранники на посту натурально потеряли связь с реальностью: сознания иллюстрировали бесчеловечные пытки, которым они подвергнутся в ближайшие несколько часов. Лица их оштукатурились, коленки прострелила дрожь, а шеи заблестели от налипшего холодного пота.

Пейтон натянул нервную улыбку и хлопнул по плечу стражника в доспехе.

— Да не кипишуй ты, Флорен. Он же сказал, что пошутил. И я тоже просто игрался с вами. Будь этот шкет действительно сообщником Лаборанта — нас всех давно бы скрутили и бросили в одну из машин для кристаллообразования. Хотя…

Он задумчиво погладил подбородок. Надув губы, дополнил:

— Лаборант — тоже тот еще шутник, как я слышал от ребят. Он любит поиграться на эмоциях жертв…

Пейтон еще какое-то время разменивался любезностями с охранниками, пытаясь привести их в чувство.

— Слышь, юморист! — шепотом орал мужчина в литейном доспехе, дергая Мурмаера за грудки. — Хватит всех тут нервировать! Либо иди куда шел, либо не компостируй нам мозги и разговаривай только по делу! И ты тоже! — Он тыкнул пальцем в грудь Кенры. — Ты… Ты… Да что б тебя Бездна засосала!

— Или что б Синистер явился во сне и отодрал во все дыры твой разум! — всхлипнул другой охранник.

Дождавшись, когда ранимые стражники выплеснут эмоции с упоминанием разных гротескных имен, Кенра поднял руку на манер школьника и спросил:

— А кто такие эти ваши Синистер, Омен и Свежеватель? Что-то типо бабаек, которыми детей пугают?

Мурмаер прыснул в кулак, а лица охранников порозовели: одновременно от злости и смущения.

— Все! Иди отсюда! Агенты хреновы!

***

Пейтон протянул Кенре портсигар, когда они зашли в узкий проем между цехами. Юноша сложил руки на груди и с блеклой улыбкой помотал головой.

— Ты чей будешь? — спросил Мурмаер и закурил.

— От Лакханико.

— Докажи.

Юноша приподнял бровь.

— Серьезно? После всего увиденного и сказанного?

— Проверки никогда не бывают лишними. А учитывая твою кровавую Ауру… — Пейтон поежился и сплюнул. — До сих пор смутно верится, что ты не культист. И я буду сомневаться до тех пор, пока кто-нибудь из Прелатов Лакханико лично не заверит меня в обратном.

— Не много ли чести на себя берешь? — усмехнулся Кенра.

— Нас было двадцать шесть человек, — резко сменил тему Мурмаер, глубоко затягиваясь сигаретой. — Двадцать шесть профессионалов Второго Ранга из разных Артелей внедрились в Экстерминиум месяц назад. Сейчас, включая меня, осталось четверо. Агентов каким-то образом вычисляют, а потом втихаря убивают: так рассказывал коллега. Возможно и мне не долго осталось ходить в шкуре культиста, но…

Пейтон исподлобья глянул на подростка.

— Думаю, ты сам все прекрасно понимаешь: не имея искреннего желания или поддержки других культистов, в Экстерминиум не попасть, как не старайся. О скрытном проникновении в данный момент времени не может идти и речи. Ты зря пришел сюда, друг. Поезд уехал месяц назад.

— Мантия и жетон, — задумчиво проговорил Кенра. — Для каждого члена — своя собственная одежда и характерный значок. А сейчас Экстерминиуму некогда принимать новых членов: их план, каким бы он ни был, на финальной стадии реализации.

Мурмаер кивнул, последний раз затянулся и выбросил окурок.

— Если ты даже сейчас сомневаешься в моей личности — зачем все это рассказываешь? — спросил юноша.

— Да не парься, я шучу, — хмыкнул Пейтон. — Кодовую фразу с апельсинами и мандаринами придумал я, и знают ее от силы человек двадцать во всем городе.

У Кенры задергался глаз от сего откровения.

— Я не сомневаюсь, что ты агент Лакханико, но… Про Круцци было лишнее. Только зря беспокойство посеял в рядах охраны.

— Угу… — подавленно согласился подросток.

— А зачем ляпнул тогда?

— Не подумал.

— В следующий раз будь аккуратней со словами и действиями. Демонстрация своей Ауры — слишком грубый способ доказать принадлежность к культу или Артелю. И работает не всегда, как ты успел убедиться. Охранники на Фабрике находятся под постоянным давлением. Особенно шпионы из Кланов: наши соратники, засланные в качестве дополнительной слежки за культистами. Они не на своей территории, не имеют фактически никакой поддержки, и их в любую минуту могут рассекретить. Понятное дело, охранники постоянно на взводе. Одно небрежное слово или телодвижение со стороны агента в их присутствии — и тревоги не миновать.

Доставав следующую сигарету, Пейтон вернулся к прошлой фразе Кенры:

— Ты заикнулся насчет моей чести. Мол, не многовато-ли я на себя взял: так панибратски обращаться к Прелатам. — Он чиркнул зажигалкой, воспламеняя сигарету. С выдохом смоляного дыма продолжил: — Как я и говорил, меня могут вывести на чистую воду если не сегодня, так завтра или послезавтра. Я всегда готов уйти на два метра под землю. Последствия неуважительного обращения к высоким чинам Кланов и ветеранам Артелей меня мало волнуют. Не страшны тяготы судьбы тому, кто заранее принял смерть.

«Не страшны тяготы судьбы тому, кто заранее принял смерть… — мысленно вторил Кенра. Он как никто другой понимал философию Мурмаера. — Да, этот любитель втянуть дымка — опытный Крафтер. До отца и ворчуна Хамфулла ему, конечно, далеко, но с Зеленушкой и другими агентами ‘’под дубом’’ он способен пободаться».

— Да и, честно сказать, не каждый Подмастерье настолько же хорош в маскировке и боевых искусствах, как я, — самодовольно произнес Пейтон. Затем поймал на себе уничижительный взгляд Кенры. — Эй, я не высокомерный! Просто… Это факт! И не спорь со мной!

— Даже в мыслях не было, — равнодушно ответил подросток.

«Клефтис бы тебя с фекалиями смешал за такие слова».

— Кстати, насчет постоянного ожидания смерти…

Мурмаер подался вперед, весь во внимании.

— Именно поэтому завтра ты собираешься утроить погром на базе Экстерминиума?

«Нечего тянуть. Пойдем с козырей».

Правительственный агент часто заикал, не веря в услышанное. Кенра так и решил называть его про себя: ‘’Икотошник’’.

— Как…

— Благословение Аспекта Времени, — заранее ответил Кенра. — Я могу видеть обрывки разных вариантов будущего. Правда, оно не всегда сбывается…

«Точнее, фрактальные итерации почти никогда не повторяются…»

— Прикольная способность. Полезная. — Мурмаер присвистнул.

Выдержав паузу в несколько секунд, он метнул кулак в лицо юноши. Тот предвидел что-то подобное, но все равно решил воспользоваться Интервалом.

…События грядущего отпечатались в разуме, как огненное клеймо.

— Прикольная способность. Полезная. — Мурмаер присвистнул.

— Хочешь врезать мне? — тут же спросил Кенра.

— Черт! Ты действительно видишь будущее! — в шоке воскликнул Пейтон, глубоко затягиваясь дымом с выпученными глазами. — И ты не читал мои мысли — я бы почувствовал это!

— Не обязательно было проверять меня, — заворчал парень. — Способность лимитирована в использовании, хоть и восстанавливается в течение дня.

— И все равно… Ты понимаешь, как тебе повезло по жизни?!

Кенре захотелось заржать, как только он услыхал слово ‘’везение’’. Впрочем, маску отчужденности он сумел сохранить.

— И раз уж дело на то пошло… Почему послали именно тебя? — спросил Мурмаер. — Нет, я не сомневаюсь в твоей силе, однако таких особенных, как ты, холят и лелеят в Кланах. Рисковать жизнями Благословленных Крафтеров высшие эшелоны Кланов вряд ли будут.

— Другого выхода нет, — пожал плечами юноша. — Во всех вариантах будущего, где с нами взаимодействуют другие агенты Лакханико, я видел только смерть и разрушение. И прислать кого-то заместо меня тоже не выйдет — итог получится еще более плачевным. Только наш дуэт имеет шанс на успешное выполнение авантюры.

— Понятно… Так что будем делать?

— Я ‘’видел’’, как ты собираешься украсть опасный Артефакт. Он играет важную роль в плане Экстерминиума.

— Хм… А какую?

— Важную.

— Да, это я понял… Но какую именно?

— Ты дурак? Я-то откуда знаю?!

— Но… Ты же видишь будущее!

— Обрывки! Обрывки будущего!

— Слушай… Так не должно работать! Ты либо видишь грядущее, либо не видишь его!

После недолгой перепалки Пейтон глянул на наручные часы и серьезно заявил:

— Наверно, тебя слишком рано послали, мистер неправильный провидец.

— Неправильный провидец? — нахмурившись, переспросил Кенра.

— Не перебивай меня! Дай закончить мысль!

Мурмаер прокашлялся, еще глянул на часы и протяжно вздохнул.

— То, что я собирался сделать нечто вызывающее, — это да, тут ты не соврал. Последнее время я чувствую странные взгляды, направленные мне в спину. Предполагаю два варианта: либо меня где-то спалили и собираются зарезать в скором времени, либо я вел себя настолько безупречно, что руководство планирует повысить меня в иерархии. В последнее верится с трудом, оттого я потихоньку готовлюсь свалить из культа. И, как ты и сказал — с погромом. Большим погромом.

Он коварно ухмыльнулся и потер ладони. Кенра махнул рукой, призывая Пейтона не останавливаться.

— Что же насчет кражи Артефакта… У меня и в планах такого не было. Точнее, я некоторое время действительно думал стыбзить несколько мощных Артефактов с базы, но быстро отрезал идею.

— Почему?

— Слишком рискованно. Наверняка Артефакты обвешаны всякими невидимыми глазу жучками или аналогичными шаблонами: как раз на случай, если их кто-то попытается украсть, — ответил Мурмаер и неловко почесал щеку. — Кстати, а как он выглядит ты знаешь?

Юноша кивнул.

— Октаэдр, завернутый несколькими слоями белой ткани. На каждой стороне Артефакта высечен алый иероглиф в виде дверных створок с глазом между ними. Этого достаточно?

— Вполне. Но… На складе я такой ни разу не видел. И ты говоришь, что Артефакт довольно мощный. Значит должен хорошо охраняться и среди куч более слабых точно не затеряется. Однако на главных витринах, повторюсь, никакого октаэдра я не замечал. Может ты что-то путаешь?

— Дьяволо…

Кенра прикусил губу и ушел в раздумья:

«Только не говорите, что этот Артефакт завезут на базу Фабрики только завтра! А может… Может в этой фрактальной итерации и правда нет никакого Артефакта. Впрочем, он мне и не нужен особо. Только как предлог для получения доверия у Икотошника, не более. Меня больше беспокоит другой момент: если верить любителю пососать сигаретки, то нацепить личину культиста не получится. Ни при каких условиях. Икотошник, пусть и завоевал некоторое доверие у Экстерминиума, вряд ли сможет провести меня — сомнительного незнакомца — на базу, так как сам сейчас находится под подозрением. А значит путь только один — в будущих фракталах придется прорываться во все логова Экстерминиума силой…»

— Вспомнил! — неожиданно воскликнул Мурмаер, ударив ладонью по лбу. — Мне тут дали одно задание несколько часов назад. Возможно, оно как раз-таки связано с твоим Артефактом в виде октаэдра.

Юноша подался вперед.

— Что за задание? И почему ты решил, что оно связано с Артефактом?

— Нужно прогуляться до гавани, посетить там одного человечка и изъять у него какую-то коробочку. Подробностями меня обделили, увы. А насчет Артефакта… Чуйка, — лаконично ответил Пейтон, на что Кенра закатил глаза. — Сам посуди — что может лежать в коробочке, если не Артефакт?

— Полагаться на так называемую чуйку…

«Ты падаешь в ‘’наших’’ глазах, Икотошник».

— Не пренебрегай шестым чувством, — назидательно сказал Мурмаер и указал пальцем в небо, чтобы усилить важность своих слов. — Знаю, звучит и правда сомнительно. Но… Не считаешь это слишком уж большим совпадением? Нам вообще грех жаловаться — не резню ведь устраивать идем, а всего-то посылку получить. Представь себя курьером, только и всего.

«Думаю, одну вещь про Благословение ему все-таки стоит рассказать».

Кенра тяжело вздохнул и протянул руку ладонь вверх. Пейтон сразу сообразил, чего он хотел и дал ему сигарету. Юноша преобразовал слабенькое пламя из пальца и закурил. От первой же затяжки прокашлялся, из глаз брызнули слезы. Рот перекорежило от горько-кисловатых ноток, а в горло будто раскаленный металл залили. В глазах помутнело, тело стало ватным, но мысли приобрели необычайную ясность, будто Кенра вдохнул не сигаретный дым, а наркотический. И самое главное, чего подросток поначалу не заметил и чему очень удивился впоследствии — он перестал ощущать ‘’их’’ присутствие, словно сознание обволокло защитной психической мембранной.

— Дьяволо… Что за дрянь я только что попробовал? Это… Не обычные сигареты, — просипел Кенра, отплевываясь.

— А то! — радостно воскликнул агент. — Скажу больше — этот табак довольно дорогой. Его не на всех черных рынках найдешь. Как ты понял, организм от канцерогенов не в восторге, хоть вреда как такового они не несут. Зато разум получает настоящий кайф.

— Я бы не назвал это кайфом…

— И медитировать с ним прикольно, — невозмутимо продолжил Пейтон. — Всякие разные вдохновения интересные приходят. Жаль только, что эффект длится всего-ничего: четыре часа максимум. Также за сигаретным дымом можно скрыть некоторые преобразования. Лично я владею Аспектом Тканей, и его шаблоны очень удобно преобразовать в сигаретной дымке. Противник даже не поймет, что ты собираешься напасть на него.

— А тело после этой дури…

— Перестанет ощущаться желейным через пару минут, не беспокойся, — заверил Мурмаер.

«Забористая вещь, похлеще мескалина! А какая гремучая смесь получится из травы Икотошника и препарата отца?.. Надо попробовать! Дьяволо… Шизофрения, страсть к убийству, невозмутимость перед самоубийством, а теперь еще и наркомания. Прям полный букет собрал». — Кенра усмехнулся, откашлялся и с искренним любопытством поинтересовался у правительственного агента:

— А где достать этот табак?

Пейтон понимающе ухмыльнулся.

— Понравилось, да?

— Можно и так сказать.

— Ну хорошо. Запиши или запомни, где чаще всего ошиваются поставщики. Если карманы распирают от денег — бери много, не пожалеешь.

Получив необходимую для поддержания рассудка информацию, юноша сообщил о главной проблеме Благословения Времени:

— Боюсь, без приключений нам не обойтись, когда пойдем за Артефактом.

— В каком смысле?

— Обратная сторона моей способности — смертоносные неудачи.

Правительственный агент нахмурился. Кенра, не давая ему вставить и слова, с серьезным видом дополнил:

— У предвидения есть цена, и иногда она кусается. За каждый просмотренный мною обрывок будущего я получаю равноценную отдачу…

Он несколько минут объяснял Мурмаеру механику так называемой ‘’случайной неслучайности’’. Не осветил лишь самую острую деталь, что потребовала бы дополнительных объяснений: тесную связь Благословения Времени с Волей Реальности. Также парень ни словом не обмолвился про Демонический Эфир и резню на стадионе в конце недели. Это знать агенту совершенно ни к чему, — так думал Кенра.

— …Именно поэтому я почти на сто процентов уверен: изъятие Артефакта не пройдет так гладко, как ты думаешь, — подытожил он. — А может в этой коробке вообще не будет октаэдра и мы просто зря время потратим. Будущее не достойно доверия. Полагаться стоит лишь на настоящее.

Юноша еще с минуту во всех красках рассказывал Мурмаеру о возможных трудностях и преградах, что могут им встретиться по пути. Само собой, Кенра придумывал их на ходу. Благо ему было на что опираться: ‘’программа самоуничтожения’’ накидывал порой очень эксцентричные несчастья, оттого подросток использовал фантазию на полную катушку.

Варианты были сильно утрированы:

— На нас может упасть метеорит…

— Через сорок секунд, как мы откроем коробку, у нас, вероятно, случится сердечный приступ…

— Ты можешь поперхнуться слюной и умереть…

— Рука восстанет против тебя и начнет душить…

Все ради одной цели: Кенра хотел, чтобы агент приступил к делу с максимальной осторожностью и серьезностью. На этот раз юноша будет действовать в паре, а значит и счетчик неудач удвоится.

— Послушай… — массируя виски, промямлил Пейтон. — Это же ты тут владелец Благословения Времени. Не я, а ты! Так какого фига должен страдать и я?!

— Ну что поделать, — усмехнулся Кенра. — Неудача — та еще подстилка. Она готова отдаться любому человеку, вне зависимости хочет он того, или нет.

Под конец он перекинулся с Пейтоном еще парой бессмысленных фраз и побрел на выход.

— Погоди.

Мурмаер дернул его за плечо и развернул лицом к себе. Затем вперился в глаза подростка так, словно хотел прожечь в них дыру или докопаться до сакральной истины, укрытой за бездушными радужками.

— Хочешь Ореол мой увидеть? — догадался Кенра, не отводя взгляда.

— Если он сформирован, то да, было бы неплохо узреть твою истинную суть — образ твоей души. Опять же не подумай, что я тебе не доверяю. Просто хочу знать уровень владения Эфиром и специализацию моего временного напарника. Убийца, шпион, танк, боец поддержки, кукловод, защитник и так далее, — нужно понять твою роль в нашем тандеме.

— А Эфирные датчики…

— Они не сработают. Большинство механизмов Фабрики работают на Эфире, так что небольшой всплеск энергии они не засекут.

Кенра вскинул брови, наклонил голову и слегка взбаламутил смерч убийственных намерений.

«Пока что я более-менее научился делать лишь одно — убивать».

Не прошло и нескольких секунд, как в глазах правительственного агента заплясал страх. Зрачки сузились, как от яркого света, уголки губ подернулись, а дыхание заметно участилось. Звериная Аура резни, расползающаяся от безобидного на первый взгляд подростка, сковала его разум и тело. В носу Мурмаера засвербело: воздух пропитался кровью, как после долгого и жесткого побоища; в уши впились странные звуки, похожие на охриплый вой безымянных мучеников; в горле застрял тяжелый ком, а кончик языка закололо от горечи и металлического привкуса.

Хоть импульс психической энергии был резким, концентрированным, он не продлился и пары вздохов.

«Лучше сразу обозначить, что я из себя представляю, — думал юноша, ожидая реакции от Мурмаера. — Первое впечатление должно быть ярким, насыщенным, но не переходить грань дозволенного. Наверняка Икотошник ожидал увидеть во мне что-то связанное с Аспектом Времени. Увы, эти вибрации пока не преобладают в моей ипостаси. Только кровь, смерть и разрушение, — вот моя нынешняя стезя… Как и у большинства культистов. Н-да, будет очень скверно, если Икотошник резко переобуется и бросится на меня с кинжалом, как в прошлом фрактале; или ударит в спину в самый неожиданный момент. Все Крафтеры параноики, как говорил отец. Только вот насколько параноик Мурмаер — вопрос интересный».

Пейтон, не смотря на угрожающий посыл Кенры, быстро взял себя в руки. Только улыбка его померкла окончательно. Агент вновь достал портсигар, вытащил из него самокрутку и закурил. Ненадолго повисло молчание.

— Ну так мы…

— Сначала я хочу забежать на базу Экстерминиума, — мрачным тоном перебил Пейтон, выдыхая сигаретный дым. — Все равно ведь это будет моим последним заданием, как ни крути, так что пофиг на последствия. Заодно и ты увидишь, что да как там делается. Надеюсь, обойдется без эксцессов.

— А я надеюсь, что мы не пойдем в подвал вон той мастерской, под которым ты возможно хочешь скрыть дислокацию базы, — беззаботно сказал Кенра, указывая на постройку, где его убили в прошлый раз.

Сигарета соскользнула с губ Мурмаера, и спектр всевозможных эмоций отразился на его лице.

— Ты… Как ты узнал про мой личный потаенный уголок? И мне смутно верится, что тут замешано предвидение.

— Ошибаешься. В одном из вариантов ты мне не поверил, завел в какое-то темное место и… — Кенра цокнул и нарочито грустно вздохнул. — Дальше происходили страшные вещи.

— Да быть такого не может! Ты же сказал кодовую фразу!

Парень не ответил: только развел руками и закатил глаза, чем вызывал взрыв эмоций у собеседника.

Выпустив пар, тот неожиданно подметил:

— У тебя необычные глаза. Это как-то связано с твоим Ореолом и Аурой?

— Хм?

Юноша спешно достал телефон и посмотрел на отражение в камере.

«Дьяволо…»

— Они полностью красные, словно у тебя все капилляры лопнули, — неловко сказал агент.

«…Я будто под перманентной Яростью нахожусь, — по-своему интерпретировал Кенра, растерянный от изменений во внешности. — И одежда… С каких пор я полюбил фиолетовый?»

— Ты прям на парад собрался, как я погляжу, — продолжил оценивать внешний вид подростка агент. — Белая футболочка, фиолетовые брючки, элегантный халатик…

— Хаори, — поправил его Кенра.

— Да без разницы. К чему так красоваться? В конце концов, ты воин или кто?

Сердце парня кольнуло от объективного замечания Мурмаера.

— Ну… Я привык носить такую одежду… — промямлил он.

«Дьяволо, и ведь не поспоришь с Икотошником!»

— А почему волосы настолько длинные? Это ж неудобно и даже опасно: в бою запросто за них кто-то может ухватиться. Делай хотя бы как я! — Пейтон демонстративно провел по прилизанным черным локонам. — Мои волосы тоже не короткие, но в сражениях совсем не мешают.

— Пожалуйста, не пародируй моего отца… — простонал Кенра. Покачав головой, он развернулся к выходу.

— Ты так и не ответил насчет глаз, — нараспев спросил правительственный агент. С запрокинутыми за голову руками он тихонько поплелся за юношей.

— Честно, я не хочу тебе говорить.

— А почему?

Так как Кенра шел впереди, Мурмаер не увидел его странной улыбки и полыхнувшее инферно кровожадности в глазах, но прекрасно услышал приглушенный смешок.

— Если ситуацию примет очень скверные обороты, — жутким шепотом отвечал парень, — то ты узнаешь причину.

***

Новоиспеченный дуэт подходил к главному складу на Фабрике, когда им на хвост прицепились собаки-камикадзе. Кенра пренебрежительно сплюнул, а Мурмаер показал жетон Экстерминиума. Шавки заскулили, поджали хвосты и разбежались кто куда.

— Твари… — прошипел юноша, напоследок бросив на животных злобный взгляд.

— Ты чего так взъелся на них? — спросил Мурмаер, открывая дверь складского помещения.

— В доброй половине видений эти дьявольские отродья кидались на меня, а затем взрывались, словно тротила обожрались, — частично соврал Кенра, следуя за напарником. — Я сначала хотел дождаться тебя в здании, но собаки и шанса не дали бы подобраться. Караулят без продыху. Я решил не рисковать и подождать тебя на улице.

Пейтон икнул. Развернувшись к подростку, он прищурился, почесал подбородок. Через несколько секунд как ни в чем не бывало пошел дальше.

— Интересные версии будущего… — пробубнил он под нос. — Получается, Лаборант изменил начинки своих кукол.

— О чем ты?

— Не суть, — отмахнулся агент. — Просто, насколько я знаю — собаки напичканы не взрывчаткой, а слабенькими Артефактами Разума.

— А?

Кенра не хотел показывать эмоций, но нотка удивления прокралась в его тембр.

А Мурмаер, если и различил странную реакцию парня, то никак не показал этого.

— Мозги псов психически запрограммированы ‘’ощупывать’’ посторонних личностей, — все же пояснил Пейтон. — А посмеешь близко подойти к логову Экстерминиума — последствия будут почти те же, что и со взрывчаткой. Только лопнет не тело твое, а разум.

— Не слишком ли расточительно совать в десяток животных драгоценные Артефакты? — тут же спросил Кенра, склеивая психические трещины в маске невозмутимости.

— У Лаборанта производство безделушек на поток поставлено.

Заслышав заветное прозвище, юноша понял:

«Момента спросить про загадочного культиста лучше и не найти!»

— Кстати, — протяжно начал он, — а что за перец этот Лаборант? Ты обмолвился о нем при охранниках. Я заметил, как те отреагировали на Лаборанта с меньшим испугом, чем когда я сказал про Круцци.

Мурмаер резко подбежал любознательному парню и заткнул ему рот.

— Давай попозже, — грозно проговорил он и еще раз огляделся. — Мы сейчас очень и очень близко к логову. Собаки могут быть не единственным средством защиты Экстерминиума от чужаков. Ты вот можешь быть уверен, что паучок, ползущий у тебя под ногами — не биоматериальная марионетка?

Кенра помотал головой.

— Вот и я не уверен. А такое вполне возможно. На обиходную речь незаметные глазу шпионские штучки, скорее всего, не отреагируют. Но вот на слова-триггеры, связанные с культом — имена, прозвища, знаковые места, понятия, — на все это они, я даю гарантию, откликнутся и пошлют тревожные сигналы.

Когда подростка отпустили, он почесал затылок и сменил тему:

— Понятно. А можно ли тогда считать…

— Да, взрывчатка — тоже своего рода Артефакт, — перебил агент, будто знал, о чем собирался спросить юноша. — Подобные штучки производить относительно легко даже в домашних условиях. Я, к слову, на этом специализируюсь. И единственная морока — найти или сконструировать подходящий сосуд. Для каждого Аспекта набор материалов будет отличаться. А там дело остается за малым. Создаешь с предметом ментальную связь, преобразуешь в него шаблон — и вуаля, самый базовый одноразовый Артефакт готов к использованию.

— Разве все настолько просто?

— Ну как просто… У меня ушел год, чтобы научиться созидать более-менее нормальные одноразки. Талантливый Крафтер потратит максимум полгода, думаю. В бою подавляющее большинство Эфирных безделушек бесполезны: на начальном этапе практики создания Артефактов те не вмещают плотные преобразования. Их максимум — струя воды, слабенький электрически разряд или кусочек вибраций Тьмы. Но если обрушить на врага, допустим, сразу двадцать или тридцать заготовленных шаблонов, пусть и малоэффективных… Скажу так — мало не покажется даже воину Второго Ранга. А в собаках далеко не базовые Артефакты заложены. Кстати, захочешь перенять мой навык — обращайся.

Подросток благодарно кивнул.

«Преложение звучит сладко. Для Аспектов Крови, Времени и Биоматерии создавать Артефакты бессмысленно. Но вот Демонический Эфир…»

Багряные глаза Кенры опасно засверкали. Новая идея закопалась в недры сознания, как крот.

«Хоть я дал обещание отцу не использовать Ярость, но в этом договоре есть лазейка: именно что не входить в режим резни. О незначительных манипуляциях с Инородной энергией ничего сказано не было. А Демоническая сфера будет посильнее любого базового шаблона какого-нибудь природного или концептуального Аспекта…»

Подойдя вплотную к огромной куче из захламленного металла и мешков с порошковыми химикатами, Мурмаер сел на корточки и в очередной раз закурил.

— Посидим на дорожку, — бросил он, икнув.

— Хватит уже коптить, — нарочито раздраженно сказал Кенра, попутно анализируя все преимущества и недостатки еще сырого замысла с созиданием Артефактов.

— Ничего не могу поделать. — Агент ухмыльнулся, прикрыл глаза и затянулся. — Знал бы ты, как я дымил с полгода назад. По пачке в день, а то и больше. Сейчас уже почти бросил.

— Оно и видно, — саркастично подметил облокотившийся на стеллаж юноша.

— Ты не путай эту волшебную травку с сигаретами, — хихикнул Пейтон. — Они отличаются ну просто… Просто кардинально! Сейчас я курю, так сказать, по привычке, но траву можно заваривать и даже жрать всухую. Эффект будет тот же, только способ потребления другой. Единственный минус — живот будет крутить некоторое время.

Через минуту Мурмаер закончил сеанс насыщения легких ядовитыми порами. Он подошел к левому краю груды металла. Вынул одну из сотен выбирающих балок и воткнул ее чуть правее. Через несколько вдохов в куче мусора открылся проход.

«Замок немного отличается от прошлого», — мысленно подметил Кенра, заходя след за агентом.

Фрактальное несоответствие было незначительным, оттого парень не акцентировался на нем.

Перед тем, как прийти к Матильде, дуэт разминулся в тоннеле с группой культистов. Пейтон знал их, оттого обменялся рукопожатиями и обыденными фразами по типу: ‘’как дела?’’, ‘’куда идете?’’, ‘’как утро прошло?’’

Кенра же изображал статую: молчал, почти не двигался, держал фокус глаз на пустоте. Сердце и душа его были спокойны, а глаза дохлой рыбы как всегда нечитаемы. И лишь в разуме шторм кровавых намерений готовился обрушить свою ярость на врагов, бурля и закипая за льдистым рвом хладного гласа рациональности. Некропаразит в сумке тихонько извивался, ожидая отмашки хозяина; кровь в пакетах из той же сумки превысила градус комнатной температуры по воле парня; а психическая энергия почти вышла за пределы сознания: ровно так же, как смерч убийственных помыслов, она порывалась расщепить мозги противников в кисель.

«Дайте хоть намек, что подозреваете нас… Хоть намек…»

На счастье или сожаление юноши, прислужники Экстерминиума не обращали на него внимания. Лишь под конец беседы с Мурмаером культисты заметили, что с их знакомым стоял кто-то посторонний.

«Ну давайте! Действуйте! На сей раз я во всеоружии!»

Кенра вздрогнул, когда на его плечо рухнула ладонь Пейтона. Он посмотрел на напарника. По глазам агента так и читалось:

«Мне жаль…»

Кенра хотел было достать шило из-за пазухи, но успел заметить важную деталь: культисты смотрели на него совсем не враждебно.

Волны раскаяния и сочувствия плескались в их радужках, а у одного глаза и вовсе на мокром месте стояли. Так смотрят на уличного котенка, голодного, ободранного, оставленного на растерзание безжалостной судьбе. На мгновение подростку показалось, что перед ним находятся не отъявленные головорезы, чьи разумы пропитывали лишь мысли о кровавых вечеринках, а обычные люди. Люди, прекрасно осознающие свои поступки, но не способные изменить порядок вещей по тем или иным причинам.

Культисты ушли, а юноша так и не двинулся с места, словно его пригвоздили к полу; он все глубже погружался в таинственные думы.

— Эй, ну мы идем? — спросил Мурмаер, тормоша его за плечо. — Чего таким приунывшим выглядишь?

— А зачем люди идут в культ? — неожиданно даже для самого себя спросил Кенра. Его голос был как никогда ранее опустошенным, но не из-за характерной особенности, а по причине, которой парень сам пока не понимал. — Что они хотят получить и чего хотят добиться, вступая в Экстерминиум?

Глаза Пейтона поблекли: радость уступила место меланхолии. Он опустил голову и икнул.

— У всех по-разному…

— Те, кого я только что повстречал, не похожи на убийц, — перебил парень. — Скорее на людей, вынужденных пойти по кривой дорожке, а не добровольно ступивших на нее.

— Так и есть, — прискорбно ответил агент, еще раз икнув. — Я хорошо знаю этих ребят, и они не так уж любят свою профессию. Если ты убиваешь людей, то это не значит, что тебе не жаль их. Сострадание называется, и оно присуще каждому, кто психически здоров.

— А зачем тогда вообще убивать невинных, если на то нет веских причин? Зачем устраивать всякие бесчеловечные ритуалы, если на душе после этого останется неизгладимый след? Разве Бог Экстерминиума не благоволит тем, кто убивает ради самого акта убийства? Разве Экстерминиум и другие ему подобные культы были созданы не для того, чтобы беспрекословно следовать постулатам, кредо и догмам определенного Бога?

— А зачем ты убиваешь культистов? — с резкой интонацией спросил Мурмаер, словно забыл свои же слова о том, что их могут подслушивать.

— Потому что они угрожают мне и моей семье.

— А ты угрожаешь им и их семьям.

Кенра склонил голову, не осознавая аргумента Пейтона. Тот вздохнул и раздраженно пояснил:

— Многие вступают в Экстерминиум во имя собственных целей и желаний, а не потому, что уверовали в евангелие культа. Эдем Экстера, по заверениям Конквизиторов, — самый утопичный Мир, который себе только можно представить. Можно сказать, Экстерминиум дает надежду отчаявшимся совершить невозможное, чего не может предложить никакой Клан или ему подобная организация. Однако методы, с помощью которых Внереальный Бог исполняет мечты смертных… Думаю, ты сам понимаешь.

— Нет, стой! Я как раз-таки ничего не…

— Ты действительно хочешь баламутить эту тему именно сейчас? — перебил агент. В его голосе слышались презрение и недовольство. — Что с тобой, Кенра? Почему тебя вдруг взволновали личности тех, кого ты послал в загробный мир и кого собираешься в него отправить? То есть, раньше тебе было наплевать на это, да?

— До сих пор я думал, что все культисты — больные на голову маньяки, — глухо отозвался юноша, смакуя непонятное чувство. — Монстры, чья единственная задачи в жизни, — убивать народ в почесть Экстеру…

— Советую и дальше придерживаться этой точки зрения. Она недалека от правды, — хмыкнул Пейтон, давая напарнику отрезвляющий подзатыльник. Следом протянул ему кусок нефрита. — Центральную библиотеку Фатума хоть раз посещал?

Кенра кивнул и взял нефрит.

— Отлично. Передашь эту штуку главному библиотекарю. Он откроет доступ к книгам и отчетам по самым опасным культам. Погоди… Разве перед тем, как послать на задание, тебе не провели брифинг по Экстерминиуму? В смысле: не рассказали, кто в основном состоит в нем?

— А ты думаешь, что Подмастерьям и Мастерам Кланов есть дело до каких-то обычных людишек? — не моргнув глазом солгал подросток. — Краткий экскурс был, да, но подробностей никто рассказывать не будет. Захочешь — сам все узнаешь. Вышестоящие дают задание, я его выполняю.

— Резонно, — усмехнулся Мурмаер. — Это в стиле Лакханико. Даже с такими особенными как ты не церемонятся. — Выдержав паузу, он икнул и сказал в поддержку: — Ты задаешь правильные вопросы, но на них не ответить вот так просто. По твоей Ауре могу сказать, что тебя растили далеко не в тепличных условиях. Ты познал вкус убийства гораздо лучше меня. И все же… Не будь пай-мальчиком. Не раскисай. В Экстерминиуме, как и в других культах, нет невинных, если тебя этот так заботит. Только достойные сострадания ублюдки и просто ублюдки.

Он похлопал парня по плечу и пошел дальше по тоннелю. Кенра потянулся за ним.

— Меня в общем-то не колышет, кого убивать: невинных или тех, кто по локоть в крови, — признался Кенра уже перед пропускным пунктом, где расположена Матильда и наблюдательные будки.

Чтобы Пейтон не надумал себе невесть чего, он спешно добавил:

— Но и радости особой резня мне не приносит. Я абсолютно нейтрален к понятию ‘’смерть’’.

«Наверно…»

Правительственный агент остановился, приподнял бровь.

— Да неужели? Что-то я этого не заметил.

— Просто… Мне показалось это глупым: вступать в Экстерминиум с мнимой надеждой воскрешения родственников или исцелению смертельно больных людей, дорогих сердцу.

«Неправильно… Это неправильно… Так не должно быть…»

Кенра кое-как определился со странным ощущением, что сыграло минорный аккорд на фибрах его души и вскипятило разум. Юноша почему-то подсознательно считал, что члены культа Экстерминиума служат своему Богу ради одной цели: чтобы с всевышней помощью вознестись за человеческие рамки, пусть и сомнительным способом.

«Жить долго и счастливо не получится со шлейфом загубленных душ за спиной, — подумал он, вспоминая откровение Клефтиса. — Страдая, человек меняется. И либо он находит просвещение, либо тонет в забвении».

— Бог не исполняет человеческие желания, — подчеркнуто сказал подросток. Озарение нашло его в неожиданный момент. — Его главный и единственный дар — показать дорогу к знаниям и истине. Дорогу, по которой сам же и прошел, какой бы жестокой, бесчеловечной и изуверской она не была.

— Увы, подобная лирика и умудренная идеология — совсем не про Экстерминиум, — пожал плечами Мурмаер. — Признаюсь, ты меня впечатлил. Да, теперь я верю, что твой ступор не был связан с убийством невинных. Но на всякий случай скажу: рано или поздно даже самые стойкие забывают, почему пришли в Экстерминиум. Постоянное нахождение в рядах настоящих фанатиков и регулярная промывка мозгов делает людей как раз теми, о ком ты говорил: безжалостными кусками ярости и гнева, которым только и надо, что убивать. Поэтому кончай философствовать и… Давай я по-быстренькому захвачу свои вещички и мы наконец-то пойдем за Артефактом!

Кенра сжал губы и дернул напарника за мантию.

— Последний вопрос…

— Да ты достал уже! — выкрикнул Пейтон, всплеснув руками. — Давай быстрее! Моя миссия ограничена во времени вообще-то!

— Хорошо. Почему ты окатил меня жалостливым взглядом?

— Ради маскировки, — бросил агент и щелкнул пальцами. — Надо же было изобразить, что ты уже не жилец.

— Не жилец?

— Те, кто не носят мантию, редко выходят из цехов с машинами кристаллообразования живыми. Скоро поймешь, о чем я.

Закончив с обсуждением маловажных дел, напарники двинулись вперед. Старый, но отнюдь не добрый запах тухлятины и смертоносное благовоние нарциссов тронули нос. Кенра зафыркал. Он понимал, что это бесполезно, но ничего не мог поделать: рефлекторными реакциями разум пока не овладел в достаточной мере.

Подросток оглянулся.

Во влажном тоннеле тинистый сор покрошенной в пыль плоти и костей летал куда сплоченней: собирался в болезнетворные туманности или скапливался в углах разлагающимися кучками. Юноша как-то не замечал ядовитой крупы до этой минуты: сознание тогда задыхалось мистическим чувством, а человеческие будто насильно приглушили.

Парень снова фыркнул, вышел в широкое помещение. Наспех сравнил его с тем, что посещал в позапрошлой итерации. И не мог опять не заметить, как пропускной пункт контрастировал со склизким затхлых тоннелем, что больше напоминал кишечный тракт.

Из багряного свет ламп планомерно истек в ярко-желтые и белые цвета. На толстых стальных стенах и потолке виднелись кляксы ржавчины с кислотной коррозией. Пол был почти полностью зашаркан, кое-где пестрел тонкими порезами и небольшими вмятинами. Местами, правда, поверхность сверкала, точно после дезинфекции.

Издалека раздавались звуки, напоминающие свистящий лязг циркулярных пил и раскатистый стук отбойных молотков. Иногда шум механизмов перебивало резкое шипение и противный скрип. Так могут звучать выброс сжатого пара и прекращение работы гротескного агрегата, — пробежала ассоциирующая мысль у Кенры.

Потом слуха коснулся гомон множества голосов. Выкрики и повелительные указы, впрочем, быстро скрались за рокочущим дребезжанием генераторов. Те заработали почти одновременно с гвалтом культистов.

Мурмаер спокойно прошел через Матильду и завязал разговор с Дерби. Кенра же остановился в нескольких шагах от злосчастного аппарата.

«Пожалуйста, Воля Реальности, давай без твоих фирменных приколов обойдемся. Этот фрактал слишком хорош, чтобы легким взмахом всевышней руки сливать его в унитаз».

Он вздохнул полной грудью, помолился дьяволу и прошел через арочное цельнометаллическое устройство, которое буквально в гробу видал.

Ничего не произошло.

Кенра шагнул еще раз, потом еще. Подождал несколько секунд, глянул на верхнюю жердину Матильды. Аппарат не среагировал. По логике и не должен был, так как юноша сейчас не носил мантию Экстерминиума. Тем не менее, он надеялся на худшее.

Худшего не случилось.

«Слава богу…»

Но только парень подумал, что опасность миновала его, как барабанные перепонки уколол трезвон сирены. Он извергся не из Матильды, а из конусообразных шпилей, что располагались в правом углу помещения. И тревога зазвучала не только в пропускном пункте: писклявый и вместе с тем гулкий механический рев прокатился по всей базе Экстерминиума, из всех Эфирных датчиков.

Надсмотрщики, и Мурмаер в том числе, повернулись к Кенре. Недобрые намерения заколыхались в их глазах (за исключением агента). Поднялась волна липкой, как паутина, психической энергии. Дикой. Безумной. До умопомрачения злобной. Подросток знал этот ментальный окрас как никто другой. Она походила на Инородный взрыв Ярости, только очень сильно урезанный.

Следом культисты вскинули оружие и посмотрели на Пейтона.

Кенра прикрыл глаза, простонал и потянулся за шилом.