Не обольщайтесь сладкими речами философов и искусительными гласами Божеств.

Задайтесь вопросом: чем заполнен мир, в котором мы живем?

Он заполнен смертью и ложью. Все, что в этом мире есть — ложь, заканчивающаяся смертью, но Смерть подневолен Реальности, потому боится рассказывать Истину биороботам, которых принято называть ‘’людьми’’ или ‘’иномирцами’’. Да и если Яме позволено было бы рассказать, не стал бы Он этого делать по прихоти душевной. Биороботы не поймут Его. Все равно что метать бисер перед свиньями. Слишком страшна и безумна Истина.

Наши злые хозяева — двуногие, двуполые, разумные — даже с помощью своих высших технологий не могут воздействовать на энергосубстанцию, называемую душой. Не могут заставить ее генерировать для них животворящую энергию вечной жизни — Амриту…

Не могли до определенного момента: пока не придумали ‘’разумные оболочки’’. Телесный сосуд — то есть ‘’клетка’’ — и разум, настроенный по правильной программе, — вот ключи для доступа к бесконечной жизни, бесконечного существования, бесконечного паразитирования Королевы-Матки Роя на кусках Абсолюта.

Те же, кто думают, что успешно добывают энергию без тела и разума ‘’людского’’ или ‘’иномирского’’ — глубоко заблуждаются. Им достается лишь подобие Амриты, отрыжка, не несущая в себе бессмертного.

Уран, Губитель Душ

Кенра по привычке вытянул руку, чтобы вырезать на внутренней стороне запястья номер фрактала. С Аспектом Крови дело шло быстрее, четче, безболезненнее, чем если бы юноша преобразовал металлический нож и высекал им цифры вручную, как делал это в прошлых итерациях.

— Сорок три, — сказал он и облизнул губы. — Ладно, впредь буду аккуратней относиться ко всяким кошкам и собакам, следующим по пятам.

«Похоже, случай с воронами тебя ничему не научил, — вздохнул ‘’второй’’. — А еще Крафтером Аспекта Времени себя мнишь… Забыл, как эти пернатые заклевали ‘’нас’’ до смерти в тридцать четвертом цикле?» — игриво добавил ‘’третий’’.

Кенра встряхнул головой и сделал вид, что не услышал ‘’их’’.

— Вот же ж собака некрещеная… — продолжил скулить парень. — Как вообще можно было додуматься, что она — переносная бомба?

Он перевел взгляд на Крекера. Кот терся об его плечо и продолжал орать с призывами о кормежке. Губы подростка тронула легкая улыбка, и он погладил питомца.

Затем Кенра потянулся, нацепил наручные часы, что привычно лежали на тумбочке. Цокнул, глядя в циферблат.

— Одиннадцать утра… Сегодня все будет по канонам? — бросил парень в пустоту, встал и пошел в ванную комнату. — Интересно, какие изменения во внешности постигли меня в этом фрактале. Если они вообще есть.

Крекер же заранее побежал на кухню слоновой поступью, оправдывая все свои двадцать килограмм веса.

— Да, стандартней некуда, — констатировал Кенра, рассматривая в зеркале каштановые локоны с заостренными концами, смазливые черты лица и хилые руки, как у склеротика. Взгляд упал на грудь и ноги — ничего сверхъестественного не выявил. Юноша пожал плечами, разделся и забрался в ванную.

Во время неги под горячим водным потоком его посетила мысль, замусоленная до дыр в разговоре с отцом:

«Подстроить тело под разум… Новый фрактал — новый сосуд, но строй мыслей тот же…» — Кенра задумчиво приложил пальцы к подбородку.

Этот фрактал все же затронуло небольшое изменение: подростка обделили личным светоотражательным стеклом. Поэтому, закончив с водными процедурами, он сорвал ванное зеркало и перенес его в комнату — чтобы видеть себя в полный рост, а не до шеи.

Затем зажмурился, сложил мудру Аспекта Времени. Волны Эфира всколыхнулись, и картины тренировок прошлой итерации ураганным вихрем пронеслись в темноте закрытых глаз. Парень словно заново пережил те моменты, когда тягал железо, уничтожал манекены и преобразовал шаблоны своих Аспектов.

Веки открылись, а глаза дохлой рыбы обратились к зеркалу. Тело уже не выглядело настолько жалким: обросло жилами и россыпью вен. Плечи казались более округлыми, грудные мышцы чуть выпирали, а на прессе и ногах проглядывался рельеф.

Кенра удовлетворенно кивнул, и в зрачках промелькнула искорка интереса. Он подошел к кровати, нагнулся. Завел руку за пояс и в полсилы ударил по каркасу. Дерево треснуло, на пол посыпались щепки и опилки. Тут парень не удержал ухмылки.

— Что ж, следующие итерации обещают быть веселыми, — сказал он, надевая черную футболку и хаори с рисунком нарциссов поверх. — Пора серьезно взяться за дело.

***

Кенра не лелеял надежд, что пробудет в этом фрактале дольше суток. Базу Экстерминиума он не оставит в покое, пока не вызнает все ее секреты. А секреты обходятся не дешево. Собака с переносной бомбой — только одна из множеств ловушек, что расставила Воля Реальности с ее временными прихвостнями-культистами. Кенра был готов дать голову на отсечение в своем убеждении: попыток будет много. Возможно, число перевалит за двадцать, но и результат должен выйти соответствующим. В случае Кенры жизнь — небольшая плата за информацию.

Сейчас, напитавшись знаниями об Аспектах и Законах из таинственного сна, он уверен в собственных силах. Да и испытать боевые навыки в полевых условиях ему жутко не терпелось. Чего только стоили биоматериальные куклы, что парень нарек ‘’некропожирателями’’. В спарринге монстры показали себя со страшной эффективностью, пусть управляться с их звериной яростью было почти невозможно. Преобразуя тлетворных марионеток, Кенра действовал с предельной осторожностью, не обличая и сотой части своей безумной фантазии. А разум его прятал таких демонов и тараканов, которых не у каждого маньяка сыщешь. Подросток способен на большее, гораздо большее, — чувствовал это, как студент, которому дали задачку за первый класс школы.

Сознание проецировало будоражащие гравюры: сотни смертоноснейших тварей нарезают культистов на лакомые мясные ломтики, сметая все на своем пути. Инфекционная пыльца и особые психические импульсы, что распространяют некоторые особи, заражают мертвую плоть, и она реконструируется в новую партию некротических гуманоидов: ‘’кромсателей’’, ‘’мерзость’’, ‘’паразитов’’ и ‘’заразителей’’. Армия не знающая страха, усталости, боли и жалости. Армия, которая может расти бесконечно, если своевременно не остановить инфицирование биомассы. И Кенра сомневался, сумеет ли предотвратить массовое заражение самостоятельно: как бы сомнительно не звучало, без помощи врагов будет не обойтись.

Некропожиратели — обоюдоострое орудие. Во время спарринга с Клефтисом Кенра подметил одну деталь: чем больше тлетворных чудовищ он берет под контроль, тем сильнее нагрузка на разум. Преобразовательный шаблон далек от совершенства, поэтому твари ежесекундно пробовали вырваться из-под мысленного контроля хозяина. Это накладывало ограничения на сторонние шаблоны юноши. Он так и представлял: занятый обузданием десятков и сотен мертвых кукол, сил преобразовать другие Аспекты уже точно не останется. Подросток не знает своего предела — не знает, сколько мерзостных чудовищ способен узурпировать как без потерь для побочных преобразований, так и с полным погружением в контролирующий процесс. Пока не знает. Грядущие фракталы обязательно ответят на это.

Кенра мог лишь догадываться и предполагать, насколько основательно он ломает Законы Реальности, преобразуя некропожирателей. О количестве невинных душ, что будет погублено в случае потери власти над ними, и заикаться не стоило. Весь Фатум погрязнет в утопии смерти.

Впрочем, парню было глубоко плевать на последствия. Он устал от вечного прозябания в неведении и беспомощности перед судьбой. Не важно какой ценой, не важно какими методами, не важно сколькими жертвами, — Кенра должен узнать истину, кроющуюся за резней на стадионе Фатума.

Поэтому в следующий десяток фракталов он решил не рассказывать Клефтису про фрактальный веер и трагедию в городе. Слишком много времени уйдет на объяснения, а время сейчас обходится подороже жизни.

Пока сестра гуляла юноша прокрался в кабинет отца, залез в сейф (на его благо код остался неизменным: день рождения матери) и прикарманил парочку Артефактов. Однако мескалин не взял: переход на следующий фрактал случится так скоро, что голоса могут и не мечтать свести оригинал с ума. Клефтис, конечно, будет уведомлен о вторжении в кабинет, но вряд ли сию же секунду помчится домой ради поимки нарушителя. К тому времени, как родители спохватятся, подросток уже уйдет на два метра под землю.

С рюкзаком за спиной и небольшой сумкой на плече Кенра потащился к черте Моллиса. Добрался до остановки, откуда на ближайшем автобусе уехал в один конец — в Фатум.

— Иронично, — тихо проронил он, наблюдая за проносящимися пейзажами природы и облокотившись на лобовое стекло. — Фатум, насколько я помню, с какого-то древнего языка переводится как ‘’судьба’’. Если хорошенько подумать… Наверно, знаков гораздо больше, чем кажется. Просто я не замечаю их.

Планомерная качка морила сознание, уговаривала уйти в мир грез. Летний бриз, поражающий запахами хвойных деревьев и цветущих растений, просачивался сквозь форточки. Тишина. Разве что расслабляющая джазовая мелодия, доносившаяся из магнитолы водителя, и щебет пролетающих птиц закрадывались в уши. Попутчики Кенры либо дремали, либо так же, как он, наслаждались природными красотами. Но юноша держался. Зевал, а не давал сонливости одолеть разум.

«Надо всегда быть начеку, — словно плетями, мысленно подбивал он сам себя. — Дьявол его знает, когда Воле Реальности приспичит наслать неудачу».

Через два часа автобус прибыл в город. Кенра вышел, уселся на скамью и посмотрел на часы.

— Фиксируем, — сказал он и застопорил механизм. — Первый отрезок пошел.

Парень, зная, что удастся все далеко не с первого раза, планировал добиться полуавтоматизации своих действий в последующих итерациях. Грубо говоря: разделить разум на две неравные части, где они должны были выполнять задачи разного характера. Меньшая, как работ, отвечала бы за повторение событий, иногда вплоть до мелочей: за каждый шаг, каждое слово, каждое почесывание и каждый спонтанный маневр. А вторая часть разума, большая, должна заниматься вещами поважнее: тренировкой Аспекта Времени, переосмыслением тактики поступков, учетом ошибок, анализом окружения и противников. С учетом, что фракталы могут не разниться вовсе, а могу отличаться так, как отличается черное от белого, вторая половина разума будет еще вынуждена постоянно следить за первой. Если возникнет сильное отклонение от установленной нормы — придется объединить сознание и работать экспромтом.

Прикидывая сложность поставленной задачи, Кенра глубоко вздохнул, присыпал воздух ругательствами и пошел в сторону мясной лавки.

«Надо подготовиться к стычкам. Преобразовать с пару тройку взрывных шипов, запастись темно-серебристым металлом, кровью и… Мини-некропожирателя попробовать создать, что ли?..»

***

И снова Кенра видит покрытые переплетениями труб перерабатывающие заводы, изрыгающие из высоких градирен болезненно мерцающий химический дым. Лучи яркого полуденного солнца, казалось, тушились об серо-бурое марево, устлавшем небо. В месте этом правила порча.

Как и планировал, подросток пришел к Фабрике не с пустыми руками. Рюкзак был набит мини-бомбами в виде клиновидных штыков из засушенного до состояния камня мяса. За поясом скрыт Артефакт — сверкающее шило, которым он пользовался в бою с Демоническим пауком. Горсти лечебных и телепортационных Артефактов распиханы по карманам, пласты из темно-серебристого материала покоятся в наплечной сумке. Там же находятся пакеты с кровью, что была выцежена из мяса, и маленькое некротическое существо-паразит. Оно не излучало злобу настолько явно, как крупные собраться — ‘’кромсатели’’ или ‘’мерзость’’, — но все равно елозило и пихалось в сумке, изнывая от желая инфицировать мертвенную плоть. Или живую. Паразиту без разницы — ему главное впиться в мясо, а там дело останется за меньшим.

— Да тихо ты! — шикнул Кенра на непослушное создание и хлопнул по сумке. — Не шебурши!

Тварь заскулила, но команду выполнила и больше не ерзала.

Через первый охранный пост подростка пропустили не глядя, словно он был пустым местом. В прошлом фрактале его это удивило, как удивило и сейчас.

«Разве посторонним путь не должен быть заказан? Впрочем, мне же лучше… Вот именно, нечего вонять, — обругал ‘’второй’’ оригинала. — Воздух здесь и так паршивый, так не делай его еще хуже… Какая же ты падла… Скажи спасибо Воле Реальности, что она не подначила охрану повязать ‘’нас’’. Караульные не выглядят как те, кто просто отсиживают часы в своих каморках».

Проходя через вторую заставу, Кенра скользнул взглядом по суровым охранникам. Каждый не ниже двух с половиной метров. Их униформа, в отличие от сборщиков шлака и других сталелитейных рабочих, была опрятной, крепкого пошива из многих слоев материи, кевлара и резины. Некоторые и вовсе облачены литейную броню с обсидиановыми прожилками — материал, разжижающий вибрации Эфира, как на манекенах в логове Клефтиса. Лишь редкие кляксы химических выбросов покрывали плечи и штанины защитных костюмов. Лица охранников не усыпаны сажей и копотью, оттого их выражения, пасмурные, как небо перед дождем, юноша видел четко. Так же четко он увидел, как один из караульных свел брови и грузно зашагал к нему навстречу.

Кенра напрягся, нырнул рукой в сумку и ухватился за металлический стержень.

«Сглазил! Накаркал, тварь ты эдакая! — пустился обвинять он шизу. — А кто мог такое предположить?! ‘’Я’’ не виноват! Оно само как-то!»

— Куда путь держишь, дружок? — Низкий голос мужчины звучал ровно. Спокойно. С необычным гортанным акцентом. — Посторонним вход воспрещен, а детям — тем более.

Охранник сложил руки на груди и уставился на юношу холодными, как сталь, глазами. Ему пришлось наклонить голову — разница в росте была до смешного велика. Через янтарные радужки Кенра проследил образ дикого зверя, что грыз толстые прутья клетки. Не ровен часы — штыри сломаются, и зверь выскочит наружу.

«Крафтер Первого Ранга, — определил подросток. — Возможно, на пике. Дьяволо, угораздило же…»

Кенра ответил не сразу. Сначала окатил стража порядка своим фирменным взглядом дохлой рыбы. Он помнил догмат Клефтиса: глаза — зеркало души, и сквозь них можно увидеть истинную суть существа — Ореол.

Парню не нужно было тужиться, чтобы взбаламутить смерч убийственного намерения внутри разума. Серые радужки полыхнули алым, точно на них кровью брызнули. Кровожадный образ аморфного Нечто, испещренного бессчетными зубастыми пастями, острыми костными наростами и игольчатыми щупальцами, отразился в черных зрачках.

Мужчина поежился, слегка прищурился. Пальцы застучали по бицепсу в нервном ритме.

— Ты остановил не того человека, друг. — За тихим голосом Кенры маскировалась неистовая ярость, скрутившая сердце и душу охранника колючими цепями ужаса.

Мужчина тяжело сглотнул и опустил голову так низко, что подбородок уткнулся в грудь. Его коленки тряслись, а с висков катился холодный пот.

Даже стоящие поодаль стражники вздрогнули, когда их разумы царапнули изуверские помыслы невинного с виду парня. Как из действующего вулкана, от него извергался лавовый шторм психической энергии. Она не давала сдвинуться с места, отсекала мысли схватиться за оружие и поднять тревогу. Неотвратимость перед скорой смертью — ужасной, мучительной — затмила умы. Оставалось только закрыть глаза и принять судьбу. А на сознаниях охранников продолжали играться: вонь затхлой крови ударила по носу, а уши обдало лязгающим скрежетом, напоминающем звук бензопилы, раздробляющей кости. Стражники словно в мясорубочный цех попали, хоть окружение не изменилось.

Простых рабочих, тем не менее, не затронула волна психической энергии; Кенра сделал ее узконаправленной, акцентировался только на караульных.

Люди в грязных защитных костюмах суетились, носились из одного здания в другое с коробками, разного рода материалами и шлакоблоками: туда-сюда, туда-сюда, как муравьи. Только некоторые бросали любопытные взгляды на застывшую охрану, но их уставшие от тяжелой работы умы были не в состоянии понять происходящего.

— И… Извините, господин. Не смею вас задерживать, — вымолвил мужчина, подошедший к Кенре. Голос его утратил спокойствие: нотки страха, почтения и покаяния скакали по гортанному звукоряду.

«Прокатило!» — возликовал юноша, но выражения лица не изменил.

Стражник посторонился, отвернулся и слегка поклонился. Так же сделали другие караульные.

Когда подросток проходил мимо, охранник прокашлялся, вновь привлекая его внимание. Кенра остановился, наигранно вздохнул, и вздох этот натянул нервы стражи до предела. Юноша распростер психическую энергию по сознаниям охранников: они чувствовали себя так, будто их на гильотины положили.

«Не сопротивляются, — подметил Кенра. — Значит, культисты здесь не скрываются — они целиком и полностью заправляют этим местом. Плохо дело. Масштабы резни в конце недели могут быть куда больше, чем я думал».

— П… Прошу вас, господин… — мямлил мужчина.

— Ну? — голосом едва слышимым, но властным, спросил парень, не разворачиваясь. — Что еще?

— Пожалуйста… Носите, пожалуйста, мантию Экстерминиума и… и жетон тоже с собой… носите. Иначе… Другие охранные посты…

— Я тебя понял, — перебил Кенра, возобновляя шаг. — Возьми на заметку: внешность часто бывает обманчива. Привыкай различать таких, как я, издалека. Другие караульные, мимо которых я проходил, и слова мне не сказали.

— Д… Да! Простите за дерзость!

«Возможно, в прошлом фрактале на меня не обращали внимания из-за отцовской куртки. Она ведь не в одном десятке сражений побывала, а значит и энергетика от нее прет соответствующая», — думал юноша, хлюпая кроссовками по грязной земле.

Прошло пять минут.

Вот он снова стоит перед громоздкими стальными воротами в складское помещение. Сплевывает — на языке стоит привкус горечи от ошибки в прошлой итерации; и сморкается — нос загрязнился пепельной пыльцой, несущей запахи аммиака, серы и гари.

Собака или любая другая животность в этот раз не следовала за ним хвостом. Но Кенра не убавил бдительности. Он исподтишка осмотрелся несколько раз, прежде чем дернул за ручку двери и зашел внутрь здания. Прислушался. Никого кроме него здесь не было.

Позволил себе облегченно выдохнуть.

«Попытка номер два», — подумал подросток и зашагал вдоль срединного ряда высоких стеллажей.

На правой колонне громоздилось множество ящиков с рудой, контейнеры с поршнями, цельнометаллические части огромных механизмов и другие куски отлитого сырья. Между ними были неаккуратно втиснуты железные прутья, неровные обломки фанеры и пластика. Левая колонна полнилась большими и маленькими коробками, где лежали мешки с химикатами, необработанным сыпучим материалом и сухим топливом для машин. Блекло-желтый свет от потолочных ламп придавал складу противный вид — будто здесь бродила болезнь или заразное поветрие. Краска облезла с влажных серых стен, а в дырах попискивали крысы. Запах был такой резкий и тяжелый, что Кенра дышал через рот.

Он дошел до дальней стены. К ней примыкала большая куча из коробок, металлических балок и ржавых обломков. Присыпано все это было ярко-оранжевым радиационным песком: мешки с испорченными химикатами рабочие забрасывали на самый верх.

Парень обошел груду хлама с разных сторон по несколько раз, но входа на базу Экстерминиума так и не нашел.

«Проход точно здесь… Здесь, но где именно? Может, надо раскопать эту кучу? Под ней люк? Если и так — не слишком ли муторно каждый раз перебирать мусор, если захочется попасть в штаб?» — Кенра почесал затылок и присел на корточки, уходя в рассуждения.

Через две минуту до его ушей донесся скрип: по правую сторону открылась дверь. Перебрасываясь потешными ругательствами, на склад явилась группа из трех человек.

«Хоть бы это были культисты», — взмолился Кенра и юркнул за стеллаж.

Люди остановились у кучи захламленного металла. Они были одеты в кожаные доспехи с черными рваными накидками на плечах. Алые символы, похожие на сороконожек, скреблись по грудям и спинам незнакомцев. На капюшонах виднелся иероглиф: гротескные дверные створки пунцового цвета и укрывающийся за ними глаз с вертикальным зрачком.

«Точно культисты», — удостоверился юноша, затем вытащил серебристо-черный клиновидный штырь и пакет с кровью: на всякий случай.

Прислужники Экстерминиума еще с полминуты провели в разговоре, а потом один из них дернул за выступающий из кучи ржавый рычаг. Раздался металлический скрежет и звук, похожий на выброс сжатого горячего пара. В правой стороне груды хлама открылся проход с человеческий рост.

Глаза Кенры опасно сверкнули.

«Они Первого Ранга, да ведь?»

Он неосознанно облизнул губы, а некротический паразит, прерывисто хрипя, вылез из сумки и засеменил лапками вверх по стеллажу.

Культисты собирались зайти в проем, но тут один из них остановился. Беспечность и радость сошли с лица. Другие два не поняли стопора напарника и начали лупить ему по спине. Культист медленно повернулся к стеллажу, за которым прятался подросток.

Только он заприметил Кенру — его лоб пронзил темно-серебристый стержень. В то же мгновение со звуком, с каким лопается шарик, голова культиста взорвалась. На месте черепной коробки образовался ежистый комок из окаменевшей чужеродной плоти. Лица двух других культистов обагрились кровью, мозговым веществом и осколками костей.

Кенра сложил мудру. Кровь из пакета, что он держал в руке, частично воспламенилась и рванула к противникам. Враги еще не успели осознать смерть товарища, как умерли сами: два серповидных сгустка красного цвета снесли головы с плеч, и они с широко раскрытыми глазами покатились по холодному полу, обрызгивая его абстрактными узорами.

Все произошло меньше, чем за три секунды.

Кенра и сам был в шоке.

— Это… Это я сделал? — с содроганием спросил он у пустоты, разглядывая трупы. — Вау… Прикольно.

Ни жалости, ни сострадания, ни отвращения к самому себе. Наоборот — радость и возбуждение подступили к сердцу; ум окунался в исступленные эмоции, глаза застилала розовато-красная пелена восторга.

— Первый Ранг… Нет, трое культистов Первого Ранга! И я их грохнул! Дьяволо! Как конфетку у ребенка отнять! Как по парку прогуляться! А?.. — Кенра внезапно осознал, что слишком уж силен был наплыв упоения.

Он прислушался, но не к обстановке, а к мыслям. И быстро определил, что добрая их половина не принадлежала ему. Торжествовали голоса, а оригинал ступил на их психическую волну.

Кенра прикрыл глаза и задался вопросами:

«Почему я убил культистов? Разве не проще было пропустить их, а через минуту зайти следом? Может, захотел испытать Аспекты? А куда торопиться? Еще успею нахлебаться кровью в будущем…»

Когда юноша осмыслил содеянное, проанализировал поступок досконально — открыл глаза. Туманная завеса маленького триумфа, навеянная чужими страстями, испарилась, и ее заменила привычная ледяная корка бесстрастия, как у мертвеца.

С губ Кенры сорвался звук, не похожий на усмешку: звук слишком роботизированным и сухой, чтобы так называться, но предназначение у него было именно такое.

Затем подросток обратился ко ‘’второму’’ и ’’третьему’’; выместил в одном слове все, что он чувствовал к ‘’ним’’:

— Ублюдки.

Кенра дернул за ржавый рычаг, и проход на базу закрылся. Потом он унес два трупа за самый дальний стеллаж. Тянущиеся за телами багровые следы он стер Аспектом Крови, а костные опилки пришлось собирать вручную. Третий труп — со взорванной головой — парень приволок в другой конец склада и отдал во власть некропаразита. Тот растерзал жертве брюхо и закутался в потроха. Инфекция распространялась по мертвой плоти с чудовищной скоростью. Уже через пару секунд из лопаток культиста вырвались заостренные кости, похожие на косы; на шее, груди и ногах отслоилась кожа, оголяя кровоточащее мясо с канатами мышц; раззявленная пасть разорвалась до ушей, а потом застыла в клыкастой гримасе форменного ужаса. Кенра не стал мешать процессу.

«Вдвоем веселее будет. Тем более… ‘’Кромсатель’’ может стоять на стреме. Его глаза — мои глаза», — решил подросток и восполнил Эфирные Каналы с помощью Артефакта: даже на такие мелочные шаблоны у него ушло четверть резерва.

А пока культист с нечеловеческими рыком и шипящими воплями обращался в богомерзкую марионетку, Кенра обирал два оставшихся трупа.

Через минуту сделал неутешительный вывод: ничего путного, кроме одежды с символиками Экстерминиума и характерных жетонов у культистов при себе не было. Однако и тут парень нашел выгоду: содрал с дюжину кусков мяса, превратил их в биоматериальные шипы. Также выцедил пять с половиной литров крови. И только потом уже спрятал покойников в ящике на стеллаже.

— Шестерки, — рассудил подросток, накидывая плащ.

Так же, как с отцовской курткой в прошлом фрактале, его пришлось подкроить. Это заняло порядочно времени. Еще две группы культистов успели посетить склад и потеряться в дыре из нагроможденного хлама, ведущую в подземную базу Экстерминиума. На тот момент новорожденный некропожиратель давно ‘’залег на дно’’: забрался на самый верх одной из колонн и притворился мертвым, ожидая дальнейших команд хозяина.

Закончив с укорочением пальто, Кенра прихватил с собой уже трех некропаразитов, что зачались из внутренних органов свежего кромсателя, дернул за рычаг и заскочил в проем.

«Поехали!»

Первый отрезок пути выглядел как круто спускающийся широкий тоннель. Но тело держалось перпендикулярно поверхности, не падало в пропасть, как если бы закон гравитации здесь искажался. Необычные светильники в виде споровых грибов встречались на серо-зеленых покатых стенах и округлом потолке. Реагируя на звуки шагов, они фосфоресцировали алым и выбрасывали мутную пыль. Кенра прикрывал лицо рукавом хаори, но споры все равно проникали сквозь пальцы, вызывая чахотку. Здесь было влажно и очень жарко, прямо как в теплице.

Юноша слышал вдалеке голоса, перемежающиеся с гулом и скрежетом механизмов. Культисты, что шли впереди него, обменивались информацией о предстоящих побоищах, а в конечной точке пути наверняка располагались какие-нибудь необычные пыточные аппараты, — только такое и воображал Кенра, отталкиваясь от натуры Экстерминиума. Впрочем, разобрать реплики культистов и убедиться в своей догадке у подростка не получилось: отзвуки сливались в бестолковую тарабарщину.

Тогда он ускорил темп. Углубляясь в тоннель, скоро Кенра расслышал обрывки фраз неприятелей. И разочаровался. Они разговаривали о повседневных делах по типу: кто чем позавтракал, как сходил в туалет и насколько хорошо выспался. В двух словах — бесполезная дребедень.

Парень сплюнул.

Через несколько минут уткнулся в развилку. Группа культистов ушла в левый проем, а механизмы лязгали в правом. Недолго думая, Кенра открыл сумку и приказал некропожирателям-паразитам разведать обстановку. Размером меньше ладони, они почти сливались с болотистым цветом окружением и не отбрасывали Эфирных вибраций. Душа юноши была спокойна, как морской штиль, — разносчиков некроинфекции не должны заметить.

«Значит, левая тропа ведет в зону отдыха: небольшой молитвенный зал, — думал Кенра, получая психические сигналы от марионеток.

Чувства передавались подростку напрямую. Он видел, слышал и обонял все так, будто сам сейчас шастал по коридорам базы. Хотя, пребывание в личине насекомого, пусть и временно, изрядно напрягало мозги. Чувства-то передавались, но настолько извращенные, настолько не похожие на человеческие, что моментами хотелось блевать.

«Правый проход разветвляется еще больше, и там находятся, как я и думал, пыточные аппараты… Нет, погодите, дайте рассмотреть получше… Дьявольская кислотная гамма… Машины похожи на… Огромные мясорубки? Что в них запихивают? Хм, похоже на людей, только… Превращенные в холодец будто. А что там еще… Двери, много дверей. Наверно, за одной из них склад с Артефактами. В следующих фракталах можно оттуда тырить. Повезло-повезло… А что там за дверь — в самом конце коридора? Приблизьтесь… Еще…»

— А это что за дерьмо? — вопросил культист, завидев жука на потолке.

«Дьяволо! Спалили!»

— Свежеватель меня дери… Крысы уже настолько мутировали? — Прислужник Экстерминиума сложил мудру, и в некротического паразита полетела связка каплевидных Эфирных сгустков фиолетового цвета.

Прежде, чем психическая связь с паразитом прервалась, Кенра услышал:

— Нет, так дело не пойдет. Завтра будем проводить дезинфекцию.

Все еще стоя у развилки, юноша собирался возвратить двух оставшихся в живых некропожирателей, но и их в скором времени нашли и прикончили. У Кенры было только одно объяснение: Воля Реальности с ее фирменной неудачей.

«Жалко, что культист не бросил эту ‘’крысу’’ в мясорубочный аппарат, — сожалел он, качая головой. — Н-да… Какую смачную резню можно было бы устроить, преобразовав ораву некропожирателей! — согласился ‘’третий’’. — Там же столько мертвой плоти бултыхается… По запаху могу сказать: кило сто, не меньше».

Тяжко вздыхая, парень поволочил ноги в правый проход. Как удары розг, его подгоняли возгласы позади: новая группа культистов зашла в тоннель и сейчас почти дышала в спину. Оставаться на месте больше нельзя. Маскировка пойдет коту под хвост, возникнет много вопросов. А Кенра просто хотел миновать терминал, осмотреть поближе мясоперерабатывающие машины, понять, для чего они тут находятся, а затем побродить по комнатам. Его неизбежно раскроют: подросток не сможет устоять перед соблазном заглянуть в помещения, запретные для культистов низкого звания иерархического строя Экстерминиума. Кенра планировал учинить резню… но попозже.

«В любом случае надо испытать Аспекты, — оправдывался он, а ‘’второй’’ сипло усмехнулся и обвинительно высказался: — Просто признайся, что руки чешутся убивать. Хватит этих уклончивых и туманных мыслей. ‘’Мы’’ можем обманывать друг друга, да, но ты-то хоть не обманывай сам себя, Кенра. Будь честен со своими желаниями и намерениями. Открою страшную тайну, о которой, впрочем, ты знаешь, однако сейчас упорно отрицаешь: не только ‘’мы’’ радовались в ту минуту, когда прикончили культистов за пару секунд и вообще без каких-либо усилий».

Юноша скрежетнул зубами. Ему очень хотелось едко ответить шизе. И тем не менее, открыв и закрыв рот несколько раз, Кенра не вымолвил и буквы, словно его язык онемел.

«Возможно я ошибался, говоря отцу, что не получаю удовольствий от убийств, — с тревогой подумал парень. — Как бы то ни было, время покажет, истинно это или нет».

Стены коридора постепенно обретали стройные, прямые формы. Грубо сваренные друг с другом листы металла с ржавым налетом выглядели крепкими и блестели в полумраке. Лампы тянулись пунктиром по потолку, бросали мертвенно-бледный статичный свет. Кенра чувствовал себя неоднозначно: будто в морг или родовую усыпальницу попал, хоть ни разу не бывал в подобных местах.

Нос подразнил запах тухлятины. С каждым шагом зловоние озорничало все сильнее. Кенра и не заметил, как забава перешла в напористый, жесткий прессинг. Психического давления, характерного для Аспекта Разума, юноша не чувствовал. Но, вопреки всем соображениям, тлетворный смрад рвался прошмыгнуть через ментальный купол подростка, чтобы смочить его внутренний мир в гнили и скверне.

«Дьяволо, сколько народу здесь перемололи? — беспокойно подумал Кенра, прокладывая путь через прелую дымку из тухлой пыли. — Так вот, значит, для чего были нужны противогазы, крепившиеся к поясам культистов, — тут же вспомнил он, коря себя за неосмотрительность. — Да, я готов поверить: здесь и впрямь задохнуться можно. Задержусь на часик-другой в окружении этой затхлости — как пить дать подохну».

Красно-зеленый сор — прах измельченной в машинах гнилостной плоти — пеленал трясинный воздух, и дышать было крайне трудно. Однако скоро парень вышел к пропускному пункту, и там заразная шелуха кружилась уже не так активно.

Квадратное арочное сооружение примыкало своими толстыми жердями к стенам и напоминало металлодетектор. Конструкция была отлита из громадного куска железа черного цвета, отшлифованного до блеска. На верхнем поперечном шесте слабо мерцали две линзы: красная и зеленая. По всей поверхности арочного агрегата карабкались хаотичные царапины, где-то глубокие и протяжные, а где-то поверхностные и короткие. Кенра предположил, что они появились либо из-за частых переносок металлодетектора в другие места, либо были своеобразными знаками, приводящими аппарат в действие. Сзади, по бокам от конструкции, располагались две маленькие кабинки с пожелтевшими стеклами. В них сидели по трое надсмотрщиков. И все они уткнулись в новоприбывшего — юношу.

Тот максимально вжился в роль человека, едва принявшего веру Экстера.

«Легенду придумаю по ходу разговора, — решил Кенра. — Вешать лапшу на уши для меня никогда не было проблемой».

Он нацепил маску умеренной взволнованности и растерянности. А в глазах заплясали искорки любознательности (ничуть не наигранные) с нотками пылкой озорливости.

Кенра расторопно двинулся вперед.

— Новенький? — булькнул хрипотцой голос одного из надсмотрщиков.

— Ага, — уверенно воскликнул юноша и улыбнулся, но нутром почуял неладное.

«Как-то странно они смотрят на меня. Наверно, все дело в противогазе. А может не только в нем. Я отчетливо чувствую напряжение в воздухе… Дьяволо, какой же я тупой и наивный, раз решился проникнуть сюда практически не маскируясь… Но надо же было с чего-то начинать сбор информации?»

— Где твой респиратор? — выдержав паузу, спросил человек из правой кабинки и медленно увел руку за спину.

«К оружию тянется?» — Кенра все еще держал улыбку, но мысленно уже формировал смертоносные шаблоны Аспектов Крови и Времени.

— У меня есть кое-что получше. — Парень показал жетон со знаком Экстерминиума, что нашел в кармане мертвеца, и подозрительности в глазах культистов поубавилось. — А где ваши респираторы?

— Они там, где им и положено быть — на наших поясах. Твоего вон вообще не видно. И только не говори, что потерял его, — сказал служитель Экстерминиума, а затем резко выбросил руку.

На лице подростка и мускул не дернулся. Пусть шторм убийственных намерений и усыпал разум кричащими алыми разрядами — мыслями, склоняющими отбросить сентиментальности и начать бойню, — ледяные стены рассудительности сдержали наплыв дикой психической энергии. Кенра понадеялся на Интервал.

«У меня есть тринадцать попыток, — молниеносно проскакивали мысли, — тринадцать раз подряд с помощью Интервала я могу избежать смерти, попробовать заново. А если перемещаться на больший промежуток времени — секунд на десять-пятнадцать, — то шесть или семь».

И он не прогадал.

Не Артефакт, не клинок, не пистолет, — в пальцах культиста оказалась зажата обычная сигарета.

Парень хотел было облегченно выдохнуть, но вовремя одернул себя.

«Как камень с души…» — только и мог подумать он.

— К чему был этот маневр? — Кенра презренно цокнул и положил руки в карманы, игнорируя предыдущий вопрос надсмотрщика.

— Да так… Забей, — отмахнулся собеседник и закурил. — Проверка небольшая. Чужаков сразу на чистую воду выводит. Если направили в секцию кристаллообразования, то есть нашу секцию — должны были предупредить о чем-то подобном. Я ж типо, ну, немного Аспектом Разума владею. — Он горделиво хохотнул и отхаркался желто-зеленой слюной. — Твои намерения у меня как на ладони, салага.

Кенра предосудительно покачал головой, мысленно глумясь над странным поведением культиста.

— Вернемся к нашим баранам. Так где ты, говоришь, противогаз посеял? — спросил служитель Экстерминиума и выдохнул парочку дымовых колец.

Плененный щекотливой психической энергией воздух постепенно разрядился, словно кто-то открыл форточку. Крайне настороженные несколько секунд назад, культисты теперь выглядели расслабившимися.

— Жертва оказала сопротивление, — ответил подросток, проходя через конструкцию, напоминающую металлодетектор. — В ходе боя респиратор сильно повредился.

— А-а-а, — понимающе протянул надсмотрщик и глянул на наручные часы. — Слышь, а где его тело тогда хоть? Вообще с пустыми руками пришел что ли?

Кенра пожал плечами, отвернул голову и злобно зажевал губы.

— Этот ублюдок сказал что-то вроде ‘’живым не сдамся!’’, сложил мудру и самоподорвался.

Лица некоторых культистов разошлись в уродливых ухмылках, а некоторые даже хлопнули в ладоши: рассказ ‘’новичка’’ их явно забавил.

И Кенра воспользовался беспечностью смотрителей. Из его разума распростерлись блеклые психические волны в виде щупалец, жаждущих растолковать эмоции врагов. Но то ли из-за суетившейся по воздуху гнилой пыли, то ли комната была под протекцией Артефакта, что гасил ментальные импульсы, — эфемерные отростки юноши за несколько секунд истаяли. Даже поверхностей психических куполов прислужников Экстерминиума не успели коснуться. Тем не менее, Кенра спокойно отнесся к невозможности прощупать врагов. Такие места должны хорошо защищаться. В противном случае Артели истребили бы культистов давным-давно.

«Как и ожидалось — тот мужик с сигаретой блефует, — заодно утвердился в догадке подросток. — Никаким Аспектом Разума он не владеет. Иначе раскусил бы меня в то же мгновение, как я прыснул психической энергией… И ‘’я’’ без лишних прелюдий приступил бы к резне», — со скукой вздохнул ‘’третий’’, а оригинал неосознанно согласился с ‘’ним’’.

— Эй, я серьезно! — продолжал гримасничать он, окатывая надсмотрщиков наигранными эмоциями возмущения с привкусом смущения. — Сам чуть коньки тогда не двинул! Глядите на мою рваную мантию — еле зашил! А знаете, как долго пришлось отмывать ее от крови того ублюдка?!

— Да мы верим тебе, верим, — вяло проговорил человек из левой кабинки, и голос его показался юноше знакомым.

Он повернулся к замызганным пылью и желтушными нечистотами стеклам, желая узнать личность культиста. Скоро обладатель звонкого тенора вышел к Кенре, и глаза последнего сузились до размеров булавки.

«Дьявол меня побери… Мурмаер? Что он тут делает?»

Подросток вытаращился на агента как на кучку навоза посреди цветной поляны: взглядом полным удивления, замешательства и некоего отвращения.

«Почему-то мне кажется, что он никакой не правительственный агент, каким представился в тридцать пятом цикле…»

— Есть какие-то проблемы? — с напускной угрозой спросил Пейтон, хлопая по плечу Кенры. — Кстати, а почему ты такой… маленький? На ребенка похож, ей богу. Сколько тебе лет?

— Так вы мне покажете, как здесь все утроено?

Юноша проигнорировал Мурмаера и собирался пойти в цех с мясорубочными машинами. На его плечо снова легла рука, другая — более грубая, мозолистая.

— Подзадержись-ка немного, — приказал надсмотрщик с сигаретой.

— М?

Вместо ответа культист отошел на приличное расстояние, затем вновь посмотрел на наручные часы. А Пейтон поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул, будто решился на что-то очень важное. Затем наклонился к юноше, прошептал:

— Апельсины ведь растут на деревьях?

И выжидательно уставился на него.

— Э-э-э… Что?

Кенра дурашливо скосил глаза, хоть и понимал суть фразы Пейтона:

«Походу, это какой-то секретный код… Дьяволо! И фиг поймешь же, кому он принадлежит: Экстерминиуму или Артелю. В следующий раз надо допросить их тех и других. Тщательно допросить».

Подросток так и не ответил, а свет надежды в зрачках Мурмаера померк. Он подошел к смотрителю, что докуривал уже третью сигарету, и разочарованно спросил:

— Дерби, сколько там прошло? Хватит играться с ним.

Тот, кого назвали Дерби, выплюнул окурок и с поднятым вверх указательным пальцем сказал:

— Ровно минута, как он прошел через ‘’Матильду’’.

Кенра мгновенно все понял. Более не сдерживая яростный шторм убийственных намерений, он обратился к вибрациям Крови и Времени. Багряные шлейфы заметались по пространству, а золотистые личинки, искажающие время, закишели по предплечьям юноши. Он вытащил из сумки темно-серебристые стержни. Бросил их в левую кабинку, а саму сумку, где еще копошились некропаразиты, — в правую.

Вынул из-за пояса серебристое шило и ринулся на Дерби.

«Что за…»

Вопреки его провокационным действиям, культисты так и остались неподвижны. Мурмаер только презренно фыркнул, а Дерби достал четвертую сигарету.

«Что-то не так!»

Только Кенра подумал о ловушке, как его уши обдало зловещим писком. На этот раз звук исходил не от собаки за спиной, а раздавался из оккультного плаща, что он украл у мертвеца.

«Опять! Какого Дьявола?!»

На верхнем жестяном бруске Матильды — аппарате, через который он прошел — красная линза ярко вспыхнула. В ту же секунду произошел выброс антиобразовательной энергии. Шаблоны Кенры испарились — истлели, подобно искрам костра.

Края укороченной мантии разделились на десятки тонких лоскутов. Змеевидные куски материи скрутили руки и обвились вокруг ног. Парень шмякнулся на пол, не в состоянии разорвать ткань. Она неожиданно окрепла, потяжелела.

— С мантией и жетоном ты конкретно прокололся, дружок, — подметил Мурмаер. — Они индивидуальны для каждого последователя Экстерминиума. У тебя изначально не было и шанса.

— Прощай, амиго, — напоследок вымолвил Дерби, достал собственный жетон и подал в него мысленный сигнал.

Мантия подростка раскалилась докрасна, точно лавой обратилась. Нос подернулся от запаха горелого мяса и кипящей крови, глаза заслезились от тронувшей их сизой дымки. Вскоре барабанные перепонки оплескало резким шипением и сочным хрустом: слой каленого материала облепил кожу, как ворох слизняков, и поджарил ее до угольной корочки. Символы в виде сороконожек зашевелились, стали объемными. Помимо нестерпимого жара подросток почувствовал, как что-то прокусило его спину и увязло во внутренностях. Одно, второе, третье… С десяток изворотливых насекомых прогрызли себе путь через хрусткий кожный покров. Затем они начали потрошить юношу изнутри, рвать его желудок, печень, почки и другие органы.

Эта агония вошла в личный топ-десять Кенры. Но он не кричал. Его лицо было спокойно, как проплывающее по небу облако, чего не скажешь о глазах. Демонические волны ярости, бурлящие и пенящиеся в налившихся кровью рваных расселинах, до дрожи пробирали Мурмаера и Дерби. Они ужаснулись до глубины души от людоедских порывов, что хранил в себе юноша.

Мурмаер не выдержал потустороннего давления и решил покончить с подростком.

Метательный нож пронзил череп, прекращая страдание.

…Неутешительное будущее пронеслось перед глазами.

Кенра снова стоит живой и невредимый перед Пейтоном, что впился в него глазами, сочащимися верой в чудо. Он обернулся. Понял, что уже прошел через Матильду. Попытался скинуть мантию. Мурмаер отпрянул, но не бросился его останавливать. Другие надсмотрщики тоже напряглись, но только и всего.

— Дьяволо! Почему она не хочет сниматься?! — вопил Кенра, дергая мантию в разные стороны. Но одежда уже прикипела к телу. Сорвать ее было невозможно, как бы парень не старался. — Что за бред?! Поясните мне!

— Ты… идиот? — выдал Мурмаер. — Нет, я серьезно. Давно врача посещал?

— Откуда я мог знать, что одежда индивидуальна для каждого культиста?!

— Значит, по-твоему, это высшие руководители Экстерминиума идиоты? — с еще большим пренебрежением сказал Пейтон, а затем саркастично дополнил: — Они ведь не предусмотрели, что могут найтись такие придурки, как ты, — возомнившие себя адептами маскировки.

Кенра мог сказать только одно по этому поводу:

— Знаете, куда вам всем надо идти? Правильно — нах…

Последнее слово прервалось резкой болью.

Пытка огнем и насекомыми повторилась. И вновь Мурмаер продлил бессмысленное существование парня, протыкая его мозг кинжалом.

…Очередные картины, истекающие мучительной болью, канули в лету.

На этот раз Кенра переместился в прошлое чуть подальше: в момент, когда Дерби хлопнул ему по плечу, призывая остановиться.

«Все равно поздно. Я мертвец, как ни крути», — пессимистично подумал юноша.

Забавы ради он решил устроить столько кровавых замесов, сколько ему позволит Интервал.

«Этот фрактал обречен». — С такой мыслью Кенра бросился на Дерби, повернувшимся к нему спиной.

Мурмаер не успел предупредить напарника. Темно-серебристый брусок вонзился в грудь культиста, не давая ему подать мысленный сигнал в жетон. Это не отсрочит смерть Кенры, но хотя бы предотвратит выброс антиобразовательной энергии из Матильды.

Подросток прикрылся телом Дерби, как щитом. Попутно воззвал к вибрациям Крови и приказал некропаразитам пробраться внутрь жертвы. Дерби не умер сразу, оттого оставшиеся пятеро надсмотрщиков помедлили с нападением.

Из кусков тела культиста и вогнанного в него стержня Кенра преобразовал метровое лезвие, которым орудовал в спарринге с Клефтисом: рука и клинок были неотделимы друг от друга. А паразиты внедрились в Дерби через рот и уши.

Начался процесс инфицирования.

Из лопаток продирались костяные косы, пасть обрастала неровными клыками, а кожа отслаивалась от загнивающей плоти.

Противники, видя такую мерзость, немедленно забросали Кенру и мутирующего напарника смертоносными шаблонами. Разноцветные сгустки Эфира со звуком артиллерийских взрывов попали в некротического зверя. Мурмаер был единственным, кто бездействовал. Он ждал, когда развеются дымка от остаточных вибраций Аспектов и искрометные эманации, что укрывали Кенру и его марионетку.

Раздался глубокий утробный звук, напоминающий рев обезумевшего зверя, — или если бы гортань человека ободрали лезвиями и заставили кричать изо всех сил. Через серый дым, махая остроконечными костными отростками, прорвался бешеный монстр. Он лишь отдаленно походил на сослуживца культистов — Дерби. Кожа рваными клочками свисала с гноящейся и кровоточащей плоти. Череп был раскроен, осколки ребер выглядывали из большой дыры в развороченной груди, а из вспоротого живота свисали кишки, которые извивались, как паразитические щупальца. Некропожиратель, не смотря на ужасные увечья, ‘’остался в живых’’. Он будет жаждать убивать до тех пор, пока не лишится всех конечностей, пока его тело не разорвут на множество частей.

Мурмаер стоял ближе всех, и по нему пришелся первый удар некротической твари. Пейтон успел преобразовать Эфирный щит. Изломанные костные штыки пронзили энергетический купол, но лишь на десяток сантиметров, поэтому не достали до тела. Мурмаер собрался с мыслями, сложил мудру Ткани. Чудовище обвили тонкие, но прочные нити. Пейтон сгустил вибрации своего Аспекта вокруг некропожирателя, и прозрачная леска отрезала его руки. Другие надсмотрщики выкрикнули что-то нечленораздельное и сделали повторный залп по тлетворной марионетке. В монстра прилетела черно-белая сфера, и его череп взорвался кровавыми ошметками. Правую половину откусила эфемерная оранжевая пасть, а левую проткнула связка темных копий. Пол под ногами некропожирателя превратился в зыбучий песок, не дававший твари сдвинуться, а выглядывающие из лопаток костные отростки порубили на части стремительные порывы ветра и кровавые серпы.

В эту секунду напомнил о себе Кенра: он стремительно выбежал из-за спины монстра с занесенным над головой кровавым лезвием. Мурмаеру не хватило реакции отреагировать, как и другим культистам. Голова Пейтона слетела с плеч, и в образовавшуюся дыру подросток кинул некропаразита, что держал в другой руке.

Противники охнули от ужаса, а губы Кенры разрезались до ушей в кровожадной улыбке.

Пока формировался новый некропожиратель, юноша воспламенил свою кровь. За несколько вдохов он оказался рядом с двумя культистами. Те успели поставить Эфирные щиты, а руки их были сложены в мудрах. Кенра замахнулся, рассек первый щит вместе с торсом противника, и последовавший фонтан крови омыл его с ног до головы.

Энергетическая защита второго врага оказалась покрепче. Рука чудом спасшего культиста закуталась в багровой дымке, присыпанной сизыми огоньками. Он использовал Аспекты Крови и Огня, — Кенра быстро догадался. Ради эксперимента подросток преобразовал свой Эфирный щит, не увернулся от удара, хоть сверхчеловеческие рефлексы и усиленное чувство времени позволяли.

Его тонкий красный купол с золотистыми прожилками треснул, оплавился, но все же выдержал вибрации Крови и Огня. Следом в щит понеслись другие преобразования: омываемые тьмой копья, острые колья из воды и оранжевые эфемерные пасти. Барьер сдался под натиском стольких Аспектов. От копий Кенра увернулся, но остальные шаблоны измельчили его тело в фарш.

…Видение трагичного будущего впилось в разум юноши. А может это время обратилось вспять. Кенра так до конца и не понял, что конкретно делает Интервал: отматывает время или проецирует грядущее. Если раньше это, без сомнения, было небольшое предвидение, то сейчас больше походило на пространственно-временной сдвиг. Впрочем, Кенре было некогда рассуждать о таких тонкостях.

Теперь он стоял за спиной некропожирателя Дерби, который принимал на себя убийственные преобразования культистов. После первой смерти Интервал отмотал события (или показал будущее) на семнадцать секунд, а после второй — на двадцать. Сейчас произошел скачок в тринадцать секунд, но парень отнюдь не унывал.

«Практика еще только начинается!»

С единственной мыслью Кенра продолжил кровопролитие.

На протяжении следующих четырех мини-циклов, что длились максимум пятнадцать секунд, Кенра убивал и умирал, убивал и умирал, используя весь свой арсенал преобразований. По ходу применения Интервала он также поразмыслил, что столь эффективная перемотка времени связана с уровнем врагов. Они не в состоянии отследить всплеск особой энергии, а значит повлиять на нее не могут. Потому предвидение на десять и более вдохов не вызывало проблем, — так думал Кенра.

Он не пробовал срывать мантию. Если и найдет способ снять налипшую смерть, культисты к той минуте будут готовы добить его. А как показала практика — подросток еще не готов к массовым замесам.

К концу первого сражения парню удалось прикончить пятерых из шести надсмотрщиков, но на подмогу последнему врагу подоспели товарищи с разных концов базы. Одна группа зашла с парадного входа, и еще дюжина сбежалась из цехов, где работали мясорубочные машины. Кенру завалили разрушительными вибрациями, и он скончался за несколько вдохов. На втором мини-цикле ему все-таки удалось добить шестого культиста, но умер юноша не от вражеских Аспектов, а от треклятой мантии. У третьего сражения был конец как у первого, но пользовался в нем Кенра преимущественно Аспектом Времени: золотистые, с черными прожилками вибрации в виде опарышей иссушили двух противников, сделали из них изнемогающих стариков; некоторые вражеские преобразования, не очень плотные, ‘’застыли’’ во времени по воле юноши. От подобных манипуляций его резерв кончился слишком быстро: хватило на четыре шаблона.

Последний мини-цикл вышел самым продуктивным. В нем Кенра по традиции отрубил Мурмаеру голову, напичкал его некропаразитами и побежал к дуэту культистов. Бросил на них горсть искажающих время червей. Щиты были изъедены за секунду. Попав на глаза, опарыши ‘’ослепили’’ врагов: состарили органы зрения на полвека. Подросток порубил дезориентированных культистов на куски, затем побежал ко второй паре. Уворачиваясь от темных копий, эфемерных пастей и водных потоков, вскоре он приблизился на достаточное расстояние и вступил в ближний бой. В нем враги показали себя очень плохо: первого Кенра сразу разрубил напополам, а на второго он прыгнул с наскока, повалил и иссушил мозг вибрациями Времени. Вторую руку не удалось уберечь — ее откусила оранжевая эфемерная пасть. К тому моменту резерв уже был на нуле. Кровавое лезвие, десяток червей времени, иссушающее касание, может еще Эфирный щит и парочка базовых преобразований по типу порыва ветра и водной струи, — пока что максимум для юноши.

Но на кончине надсмотрщиков он не остановился. Пока не активировалась ловушка, заключенная в мантии, он успел побиться с подоспевшими группами культистов. Справлялся он скверно, но был рад и тому, что мог продержаться против стольких противников.

***

Мир на секунду окрасился в черные тона. Кенра нашел себя в машине скорой помощи, мчавшейся в Фатум на всей ей доступной скорости. Сидящий рядом Клефтис встрепенулся, наклонился над сыном и тревожно спросил:

— Сынок, что с тобой случилось? Как себя чувствуешь?

Юноша тяжело вздохнул с видом, будто познал мировую истину, и ответил:

— Чувствую себя очень тупым. Нет, я серьезно. Существует ли в мире лекарство от тупизны? Еще я понял, что брать чужие вещи — плохо. И… Какой сейчас день недели?

Кенру все-таки довезли до больничного отделения, где он узнал, что переместился на двадцать часов позже обычного: в ночь второго дня. Подросток попросил врачей и родителей оставить его на несколько часов, обещая рассказать о сути проблемы после недолго отдыха.

А когда все ушли — преобразовал чистый шаблон кровавой шпильки и пронзил ей висок. Из этого фрактала все равно не вышло бы толку.