Стремящийся к знанию достоин стать внемлющим истине.

Яма, Бог Смерти

Тусклый свет желто-серых кристаллов, прикрепленных к стенам и высокому потолку, едва разгонял тьму, царствующую в просторном зале для практики Аспектов. Древесный пол цвета золы местами отбрасывал блики: он был лакирован прозрачной смесью смол, привезенных из другого Мира. Смолы исторгали приятный запах орехов и дорогих масел. Вместе с тем в воздухе проскакивали нотки пота, запекшейся крови и едва улавливаемый запах фосфора с керосином, — Эфирные Каналы, как еще один орган, распознавали остаточные веяния неизвестных им преобразовательных шаблонов.

Вездесущие пальцы света прикасались и к худосочной фигуре Кенры. Его неестественно длинная остроугольная тень ласкала стальные и резиновые манекены, макивары и начиненные металлическими шариками мешки. Темное отражение будто уже отрабатывало по ним удары или созидало опасные преобразования, — настолько таинственны и необъяснимы были ее краткие всполохи, похожие на хаотичный танец черного пламени.

Холод пробирал до костей. Машин для прогрева воздуха, подобных той, что находилась в келье, здесь нет. Но мороз и полутьма не мешали юноше.

Он медитировал с закрытыми глазами в позе лотоса посередине зала, стараясь настроить мысли на нужный лад. Одна рука лежала на колене в мудре Разума, а вторая — с открытой ладонью вытянута напротив груди.

Мягкие вороненые пряди щекотали нос. Подросток старался не обращать внимания на внешние раздражители, хоть постоянно фыркал и кусал губы, — чем не тренировка усидчивости?

«Сознание должно быть чистым, как горный ручей, и ясным, как безоблачное небо… Чистым… Ясным…» — молитвенной интонацией повторил Кенра уже сто двадцать пятый раз.

Затем проскрежетал зубами, скрючился, подобно букве ‘’Э’’, и яростно прошипел:

— Не работает!

На лбу выступили тонкие морщины, а ресницы нервно затрепетали.

— Чистым… Ясным… Фигня все это, дьявольские происки, — простонал он и приоткрыл глаза. Помассировав виски, дополнил букет ворчаний еще одним гневным рыком: — Этот фрактал какой-то проклятый! Все как всегда идет по мохнатой! Слишком много всего случилось за короткий промежуток времени. Не прошло и суток, а такое чувство, будто месяц в одной итерации брожу…

«Третий» вклинился в парад недовольств:

— Брожу и брежу!

Оригинал пожелал шизе пуститься в продолговатое эротическое путешествие. Выместив скопившийся негатив, Кенра снова устремился мыслями в себя.

Буквально.

Кенра был внутри своего разума.

У него не было тела, но он ощущал все так, будто все, что здесь есть, это он. По-другому юноша не мог объяснить пронизывающие его ощущения. Здесь он одновременно и что-то мизерное, почти несуществующее, одновременно сторонний наблюдатель, созерцающий за незыблемым, и одновременно огромное эфемерное существо, по чьей воле созидаются самые смелые выдумки, которые, тем не менее, зависят от внешних источников — эмоций.

Здесь у него нет глаз, но он видит пасмурный небосвод, разрезанный оранжевой сардонической ухмылкой в мертвенных сумерках; лился теплый дождь, но Кенре казалось, что это лава. Здесь у него нет ушей, но он слышит щебет: чайки, овеществленные из сверкающих магмовых капель и могучего ветра, глумятся над его сказочной глупостью. Здесь у него нет носа, но он чует: воздух пропитан кровью. Чуть погодя подросток заметил багровый смерч. Тонкий, свирепый, он прокалывал небо, словно кривой штырь, и был огорожен несколькими слоями ледяных стен.

Наверно, это было его убийственное намерение, а стены из льда — глас рациональности.

Чтобы подтвердить догадку, Кенра подлетел к смерчу почти вплотную и подавил самые яркие гневные помыслы. Кровавый смерч сбавил обороты, но полностью не развеялся. В течение следующей минуты юноша усердно пытался устранить в себе побуждение к резне. Бесполезно. Багровый ураган даже близко не утих. Зато парень теперь мог разглядеть его в подробностях.

Поверхность вихря усеивали красные узлы мышц, желтые зернистые сгустки жировой ткани и осклизлые лоскутья порванной кожи, пережатые белыми нитями сухожилий. Внутри колыхались рваные трещины зубастых ртов, дыры бездонных полостей и черные провалы пустых глазниц.

Как гром, пространство огласили безэмоциональные, сухие мысли:

— Кажется, я никогда не смогу его устранить, даже если очень сильно захочу этого. Последствия от Ярости? Вполне вероятно. А может это и не мое убийственное намерение вовсе. Еще же остались ‘’они’’. Но других сознаний я не вижу поблизости. Наверно, ‘’они’’ обитают где-то в дальних уголках разума.

Однако Кенра не хотел исследовать глубины ментального пространства. То, что это его сознание, не означает, что здесь безопасно. Он мог забрести в такие дебри воспоминаний, из которых потом еще долго не выберется.

— Демоническая Дверь, хаос подсознания, дыры в памяти… — перечислял юноша, и с каждая его мысль, казалось, немного изменяла окружение. — Нет, мне пока и верхнего пласта разума достаточно. Тут еще осталось, что ощутить.

Долго не задерживаясь на багровом вихре кровожадных побуждений, он хотел продолжить путешествие по поверхностному миру разума, но уловил еще один аромат. И к нему он не смог остаться равнодушным.

Если прогоркло-кисловатый, с металлическим послевкусием, удушливый смрад продолжительного кровопролития Кенра принял спокойно, как само собой разумеющееся, то другое зловоние дергало словно за сами струны нетленной души.

Нет ничего омерзительнее запаха смерти.

Многие считают, что смерть пахнет прохладной родовой усыпальницей. Чушь. В склепе пахнет бальзамическими составами. Другие утверждают, что запах смерти — это гнилостные миазмы. Ничего подобного. Разложение тканей — вполне естественный процесс, и он пахнет иначе. Романтики и лирики лелеют версию о кислотной вони пороховой гари на полях сражений или прелом горчичном амбре отравляющих веществ. Бред. Это запахи, сопутствующие химическим реакциям. Железноватый привкус крови? Нет. Кровь — влага жизни, и с запахом смерти ее роднят только липкость субстанции и частые ассоциации с убийствами.

Истинный запах смерти может познать только тот, кто умирал сам или долгое время находился с медленно умирающими людьми. Старики и тяжелобольные. Вот они выплескивают подлинный аромат смерти. А искрометные метания последних мгновений жизни из прощального вдоха, миг, когда душа готовится к переходу на следующее воплощение, — квинтэссенция энергетических импульсов смерти.

Смерть у Кенры ассоциировалась с нарциссами. Рваный красный цветок, треплющийся в окружении пламени, — последнее что он увидел перед смертью в пещере, где Крафтеры дрались с монструозным медведем. И этот запах Кенра ни с чем не спутает. Запах не дает ему забыть. Смерть не дает ему забыть.

Аккурат с мыслями окружение изменилось: от края до края на серой земле выросли ярко-красные цветы погибели. А может они были здесь все это время, ведь Кенра только сейчас обратил взор вниз, а до этого смотрел только в небесную высь.

Как бы то ни было, долго наблюдать за трепетанием нарциссов юноша не смог. Картина потрясала яркой красотой, но она же нагоняла тоски. Все прекрасное быстро приедается. Через дюжину вдохов запах смерти уже не ощущался как что-то сверхъестественное и лишь немного мозолил сознание.

Кенра снова сконцентрировал мысли на сумеречной небесной кроне, сверкающей сардонической зубастой улыбкой.

И по небу его разума сейчас плыли не перистые облака холодных размышлений, а черные тучи грозных вероятностей. Одни — случайные, они быстро выветривались. В них плескались слабенькие молнии, чей мимолетный треск — мысли об уже давно ставшей привычной головной боли, запахе смерти, кровавом смерче убийственного намерения и других мелочах. Еще одни тучи — большие, плотные — порождения недавнего сна. Там надрывно хрипели толстые и ослепительные разряды скверных предположений.

А самой большой тучей была та, в которой парень представлял все другие вместе взятые. Прямо как матрешка.

Подросток вскинул брови.

Тучи. Почему именно они? Кенра смутно догадывался: грозовые облака — первое, что у него ассоциировалось с проблемами.

— Так выглядит разум изнутри? — Ему только и оставалось, что спрашивать других личностей.

Подросток повторил этот вопрос не один десяток раз, но ’’они’’ молчали, словно специально назло оригиналу.

— Вот черти…

Все дрейфующие по разуму метафоричные образы, начиная от лавового дождя, дышащих ладом смерти нарциссов, и заканчивая разрушительными кровавыми бурями с молниеносными смерчами, юноша воображал слишком хорошо. И ему было от этого не по себе. Потому что он не знал, что с этим делать и понятия не имел, как и когда научился так делать. Просто внезапно, аккурат после сна, почувствовал зуд в голове и решил побаловаться: представил, как ‘’входит в чертоги разума’’. Кенра и в помине не рассчитывал, что добьется результата.

Получилось даже с перебором.

Это было сродни дарению гранатомета десятилетнему ребенку, который любит играть в ‘’войнушку’’. Тот интуитивно понимает, что эта ‘’гром-палка’’ очень опасна и в правильных руках сделает ‘’большой бада-бум’’. И вот карапуз держит гранатомет. Его мечта сбылась. Он много раз представлял, как использует это смертоносное оружие. Картина маслом: тела недругов разлетаются кровавыми фейерверками. Следуют радостные вопли и победоносные кличи. Но есть одна проблема: ребенок не знает, как пользоваться гранатометом, оттого медлит и сомневается. Нажмет не на ту кнопку — и багровым ливнем разразятся уже его собственные внутренности.

Примерно так и ощущался себя Кенра.

«Отец утром говорил, бандитка-стерва Круции подарила мне талант к Аспекту Разума, случайно взломав какой-то там генный код. Но после сна я стал ‘’видеть’’ свой разум очень четко. Слишком четко».

Вернувшись в реальный мир, парень помассировал виски, встряхнул головой и распрямил плечи. Положение рук он не изменял с того момента, как сел на пол. Подросток верил, что это помогает ему сохранять рациональность.

«Ладно, Аспект Разума оставлю на потом, — решил он после недолгих метаний, так как было на кого спихнуть проблему: — Подожду отца, а там он что-нибудь да придумает… Подождешь отца», — подчеркнул ‘’второй’’, ехидно усмехнувшись.

Кенра скривился и тихо простонал. ‘’Он’’ высказал мысль, которую юноша старался сейчас избегать, как огня.

Он пришел в тренировочный за пятнадцать минут до назначенного срока. Внутренние часы не обманывали его, а наручные не сломались. Более того: отдохнувший разум работал безупречно. Счет времени протекал почти инстинктивно, не вызывая никаких сопутствующих проблем. Кенре едва было необходимо заглядывать в настоящий, материальный циферблат, чтобы узнать, какой сейчас час, минута или секунда. Но и это он сделал до похода в зал. Просто на всякий случай. Испытывать судьбу ему надоело еще в первых фракталах.

«Я уверен в своем чувстве времени, но моя уверенность часто идет вразрез с действительностью. Как говорил отец на утренней тренировке: лучше перебдеть, чем недобдеть. И в тот раз я недобдел. Так что… Лишние проверки — любые проверки — никогда не помешают. Надо бы взять за привычку».

Кенра тяжело вздохнул и покачал головой.

«Параноик однажды — параноик навсегда».

Посыпалась горсть проклятий и благодарностей в сторону Воли Реальности, что любила до умопомрачения насылать неудачи.

«Но с другой стороны — это делает меня сильнее. Чем тяжелее несчастье, тем слаще плоды знаний после него. Правда, не всегда это верно… Но по большей части так и есть».

Он явился в зал практики Аспектов осознанно, прекрасно зная, что отец будет ворчать. На то было несколько причин. Сейчас он и пытался пролить на них свет, моментами забредая мыслями в куда-то не туда; грозовые облака в фонтанирующем фантасмагориями разуме не так-то легко развеять, а воля, пусть и окрепшая, часто попадала в них, как в ловушки.

«В келье и правда вздернуться от скуки можно, тут спорить бессмысленно, — честно признал подросток, но Клефтису ни за что бы не сказал это. — А после отдыха я чувствую себя крайне возбужденным. Будто сейчас взорвусь от распирающей энергии! Да! Хочется заниматься с Эфиром! И даже не знаю, как объяснить это… Просто хочется и все тут! — мысленно восклицал он, сжимая кулаки. — Но все же это не главная причина… А может и главная… Плевать! Недавний сон — вот место, где собака порылась. Я чувствую: что-то переменилось. Вроде была все та же темнота, которая длилась несколько секунд, как и обычно. Никаких кошмаров, никаких Дверей и других страшных фантазий. Но паранойя редко меня обманывает. А самый лучший способ утолить параноидальный зуд в разуме — преобразовать шаблон. Что-нибудь опасное, сильное, плещущее энергией из всех щелей. Уж я-то замечу странности, какими-бы незначительными они не были. А можно и что-нибудь новенькое попробовать создать. Нитей Аспектов здесь предостаточно, да и настрой у меня подходящий».

Придуманный на скорую руку план обрастал подробностями. Кенра почти начал верить, что у него получится оправдаться перед Клефтисом.

«Да, так и скажу отцу. Мол, ты же запрещаешь вне залов тренировать Аспекты, а зуд в голове был убийственным. Вот я и пошел сюда… Но ведь отцу ничего не мешает возразить, — провокационно начал ‘’второй’’, — почему ты ринулся в зал Аспектов, а не помчался на всех порах к нему, раз чувствовал себя неважно».

Подросток сделал вид, что не услышал ‘’его’’. Или действительно не услышал.

— Так, все! Хватит рассусоливать! — воскликнул Кенра и хлопнул по ушам, выдувая всю спесь сразу из нескольких грозовых туч грузных мыслей. — Меньше слов, больше дела!

Несколько вдохов спустя в заметно более чистом сознании, чем минутой ранее, построился образ: прозрачная сфера.

— Начнем с самого простого, а там будем постепенно усложнять.

Эфир атрибутировал в ярко-красный огонь. От его жара со лба и висков подростка стекали бисеринки пота. Соленая влага, впрочем, тут же испарялась: юноша время от времени вливал в шаблон больше энергии. Он пытался контролировать силу пламени, но выходило скверно. Жгучие языки витыми кольями плясали по воздуху, как по вертикальному танцполу, и не поддавались приказам воли — природа не поддавалась.

— Как обычно. — Одновременно с облегчением и горьким привкусом недовольства цокнул Кенра.

Дунул на пламя. Оно превратилось в инертную сферу чистого Эфира. Затем подросток перенаправил мысленные образы в другое русло.

Приобретая жидкие свойства, сфера заплескалась, заколыхалась на незримом ветру. Эфир обратился водой, окрасился в характерный бледно-бирюзовый цвет. Кенра постоянно варьировал мысленный образ, и вода обвивалась вокруг пальцев, ладони, предплечья. Следов на коже не оставалось, как если бы юноша окутал струи жидкости тонкой пленкой. Ровно через полминуты, вдоволь наигравшись с текучими и податливыми водными щупальцами, он собрал воду в комок. Но в чистую энергию не обратил, как это было с огнем. Подольше он задержался на Аспекте: вылеплял из него тонкие колья, острые лезвия, покрытые шипами цепи; потехи ради мастерил зубастые пасти, похожие на те, что обрамляли Демоническую Дверь. Под конец заставил водные полосы вращаться вокруг пальца, как маленький ураган. За десять вдохов жидкость раскрутилась до опасных скоростей. Кенра не сомневался, что водным диском можно строгать дерево и точить камни. Нацелившись пальцем в тренировочный манекен, выстрелил в него колющей струей. Перед столкновением остановил силой воли стремительно летящий снаряд. Затем притянул к себе. Махнул рукой, используя антиобразовательную технику: представил, что вода испаряется, теряет характерные ей свойства. Чистая и природная энергии разделились. Но не прошло и двух секунд, и Эфирные нити уничтожились. Без возможности быть использованными вновь.

— Антиобразовательная техника, или антиобразовательная энергия — по сути это одно и то же — она не просто разделяет преобразование на Эфирные составляющие, — задумчиво говорил юноша, стараясь цитировать Клефтиса из прошлых фракталов. — Точнее, антиобразование как бы откатывает шаблон вспять, распутывает клубок нитей Аспектов. Распутывает… Нет, разрезает!. Нет! И распутывает и разрезает! Когда Крафтер груб в антиобразовательной технике — не овладел ей в достаточном мастерстве, — то он именно что уничтожает нити Аспектов. Если же Крафтер хорош в антиобразовании, то, при особом желании или обстоятельствах, он распутывает Эфирные частицы… Но для того, чтобы антиобразовать вражеский шаблон, надо хотя бы примерно-отдаленно понимать тот Аспект, на котором он строится, — поучительно добавил ‘’второй’’ и хмыкнул.

Выдержав паузу, глумиться над необразованностью оригинала продолжил уже ‘’третий’’:

— Именно поэтому Крафтеры предпочитают противопоставлять вражеским шаблонам свои собственные. Ну… Или можно просто увернуться, отклониться или отпрыгнуть от удара. Это тоже выход. Просто многих пугает риск принять на себя урон, если антиобразование не удастся. Но ломать не строить, как говорится. В какой-то степени антиобразование куда проще, чем преобразование. Знаешь образ шаблона летящего в тебя сгустка энергии — найди в нем брешь и разрежь нити, идиот. Старпер Хамфулл ведь поучал: многие преобразования даже диаметрально противоположных Аспектов схожи по своей структуре. Точнее — смешанные преобразования. Чистые шаблоны развеять почти нереально, так как они уникальны по своей структуре… Хотя, в общем-то, мне плевать, и я был бы рад очередной порции боли в случае ‘’нашей’’ неудачи… А ведь ‘’я’’ затронул пока только разрушение образа, — вновь влез ‘’второй’’, все больше раззадоривая оригинал. — С распутыванием Эфирных нитей все несколько сложнее, ведь…

Кенра не дал ‘’ему’’ договорить; резко вскочил и рявкнул:

— Я все это знаю! Отстаньте от меня!

Затем скрипнул зубами. Секундой позже, едва сохраняя лицо, сплюнул пригоршню крови: он случайно прикусил язык.

«Вот тебе и Аспект Времени с идеальной памятью, — сетовал оригинал, пыхтя от злобы. — Забыл выпить таблетки по пробуждению. Можно ли это считать за неудачу?.. Во всяком случае, теперь весь день буду мучиться. А путь в келью заказан. Я не успею возвратиться до положенного срока. От такого поворота отец придет в дикую ярость. Если я опоздаю на тренировку больше, чем на минуту… Ремнем по жопе не отделаемся, — усмехнулся ‘’третий’’. — Послушай, а ты точно не хочешь сходить за таблетками? Мне интересно посмотреть за тем, что будет дальше!»

Не собираясь тратить время на бессмысленные распри с голосами, юноша еще раз сплюнул и продолжил разминку с Эфиром: встал и сложил мудру Времени.

И только нити Эфира материализовались в первый десяток всепожирающих червей, в голову хлынули воспоминания из сна. И знания. Очень вкусные знания.

С горящими глазами, стараясь не споткнуться о расставленные тут и там большие и маленькие камни, Кенра побежал к тренажерам. Взяв из общей кучи простую деревянную палку, дал мысленный приказ вечно-грызущим опарышам: представил в мельчайших деталях, как они пожирают время. Избирательно пожирают время.

Преобразование заняло полминуты.

— Долго, — вздохнул парень, вертя палку. Она осталась целой посередине и сгнила по краям. — Да и Эфира жрет просто немерено. Половину резерва истратил на баловство считай что. Но…

‘’Третий’’ задержал дыхание, а затем радостно выкрикнул:

— Как же это классно! Дьяволо! Темпус фугит эволюционировал!

Но радость быстро сошла, когда оригинал, дернув плечами, снова встал у руля разума.

— Осознанный сон… — Кенра мрачно сдвинул брови и почесал подбородок. — Вот значит как. Ну, это многое объясняет. Как всегда самое непонятное происходит в те моменты, когда я нахожусь без сознания или на грани сознания. Уже почти что типичный случай.

Еще с минуту он мерил палку изучающим взглядом, а потом выбросил ее.

«Даже не попытаешься найти причину осознанной грезы?» — ехидно спросил ‘’он’’.

Кенра раздраженно фыркнул, но все же ответил:

— Окружающие меня события покрыты настолько толстыми корками мрака и тайн, что сейчас почти бесполезно пытаться их разгадать. Только зря время потрачу. Похоже на нелепое оправдание, — цокнул ‘’второй’’. — Мне плевать, на что это похоже. А отец? — с ленцой спросил ‘’третий’’. — Отцу-то я скажу, но и он навряд-ли раскроет мне глаза. Сейчас интереснее другое.

Юноша хрустнул пальцы, покрутил корпусом и хищно улыбнулся. Один вопрос так и просился наружу:

— Что там насчет других моих Аспектов? — хором спросили ‘’они’’.

Начались эксперименты.

И первым пошел Аспект Крови.

После фрактальной итерации, где Парящие Острова основательно порушились из-за битвы двух Подмастерий, Кенра и взялся за практику Аспекта Крови. Дело шло быстро благодаря ‘’трактату крови’’ — книге, что дал ему Клефтис. Парень выучил порядком пяти шаблонов: кровавые иглы, щит, клинок, кнут и серповидный сгусток. И если первые три преобразования были понятны на чисто интуитивном уровне и не вызывали проблем в освоении, то с остальными он долго возился.

‘’Серп’’ — невероятно плотный бритвенно-острый снаряд. Эквивалент шипу из засохшего мяса, что Кенра преобразует с помощью Аспекта Биоматерии. Однако принцип работы у шаблонов разный. Биоматериальный шип можно создать и оставить на долгое хранение, а серп ‘’живет’’ от силы пять секунд. Шип не настолько острый, как серп, и крепкую броню не пробьет, что лишает его главного эффекта: детонации в теле врага. Также шип ограничен в скорости полета, чего не сказать о кровавом серпе. Рассекая воздух, тот сжигает кровь, из которой был преобразован. И чем быстрее серп рвет пространство, тем больше крови сжигается. Крафтеры Первого Ранга не используют этот шаблон, если противник слишком далеко: снаряд истлеет быстрее, чем настигнет врага.

Это самый главный недочет и одновременно сила в преобразовании серпа. Стремительность, страшная эффективность и невозможность антиобразовать его за несколько секунд. Врагу проще увернуться, а если серпов с десяток и они рассредоточены по широкой области, то неприятеля смело можно записывать в мертвецы.

Создать образ не сложно; вся проблема в ‘’воспламенении’’ крови и контроле вектора полета шаблона. Серп невероятно громоздкий, и управление им подобно вождению многотонного грузовика, что движется на скорости за двести километров в час. Одно неаккуратное движение (мановение мысли), и шаблон разлетится кровавым облаком. О резких поворотах вообще можно забыть на несколько лет. Нужна долга практика.

А ‘’кипячение’’ крови — уникальное для Аспекта структурированное дополнение к образу серпа. Тут задействуется принцип Закона Разрушения: клетки уничтожаются, что дает эффект ускорения. Кенра не совсем понимал, как это работает… Поэтому, наверно, и созидал серп он скверно. Лишь в одной из десяти попыток шаблон преобразовался так, как ему надо. В остальных случаях снаряд плюхался на землю кровавой лужей. Или, достигая манекена, не разрезал его пополам, а опрокидывал, как большой комок воды.

‘’Кнут’’ же — практически универсальное преобразование Аспекта Крови. Им можно как защищаться, так и атаковать. Он удобен в использовании и, образно говоря, от него начинается ветка более продвинутых преобразований. Но Крафтеры Первого Ранга редко используют кнут в бою: на первом этапе изучения у него нет ярко-выраженных сильных сторон; практичней использовать тот же кровавый клинок, копье или кувалду. Для Крафтера Первого Ранга преобразование кнута имеет кучу изъянов. Он хрупкий, очень Эфирозатратный, долг в освоении, а самое главное: для создания смешанного шаблона обязательно нужно держать под рукой минимум литров пять крови. Крафтеры-новички не способны преобразовать кнут из собственного тела, потому что это равноценно подписанию смертного приговора. Но кнут — преобразование с долгоиграющей перспективой. Достигнув Второго Ранга, воин будет способен усовершенствовать его, устранить недостатки. И вот тогда преобразование заиграет по-настоящему убийственными красками.

Кенра столкнулся со всеми этими проблемами. Подвижный, неуклюжий, вечно переменчивый и вечно грозящийся растаять образ кнута знатно перегружал сознание. Но даже когда представление в разуме укоренялось, материализация кнута в реальности бывает задачкой посложнее прошлой. Первые две недели юноша просто учился созидать тонкую кровавую струйку: эластичную, плотную и длинную. Дальше шли детали: зубцы по всей поверхности кнута, острый наконечник, ‘’растяжение’’ и ‘’ужимание’’ по веление мысли. Под конец четвертой недели: преобразование сразу нескольких кнутов и тренировка с манекенами, где парень учился бить орудиями метко, хлестко, быстро. При этом он следил, чтобы после активных манипуляций шаблон не расформировался — прочность кнута оставляла желать лучшего.

Благо что Кенра, изучая Аспект Биоматерии, обзавелся каким-никаким пониманием о клеточном строении и биохимии. Не сделай он этого, обучение Аспекту Крови шло бы еще тяжелее.

Казалось бы — кровь и вода почти равноценны, но дело не только в субстанции. Вода и Кровь тяготеют к диаметрально противоположным Законам (Созиданию и Разрушению соответсвенно) и основываются на разных Эфирных фундаментах.

Аспект Воды является стихийным, тогда как Аспект Крови — концептуальным. Эфирные нити первого часто вальсируют по воздуху, ими пропитано почти все, потому что вода — неотъемлемая часть жизни. Для появления ‘’кровавых энергетических нитей’’ нужна особая обстановка. Также необходимо держать в голове уникальную для Закона Разрушения догму: ‘’Все, что ты создаешь, должно быть использовано на уничтожение’’.

И это только часть проблем, с которыми сталкиваются практики Аспекта Крови. Он имеет много плюсов, но и минусов у него предостаточно.

Кенра взял со стеллажа в другом конце зала Артефакт для восполнения резерва в виде деревянного кубика. Менее чем через двадцать секунд Эфирные Каналы подростка заполнились до краев, а Артефакт покрылся коркой плесени: исчерпался, оттого начал разрушаться.

Парень вышел на середину помещения и сложил мудру Аспекта Крови.

«Начну с базы: игл, сфер, тумана. Потом возьму из кладовки несколько пакетов с кровью и преобразую… Да тащи сразу трупы, чего мелочиться, — перебил ‘’второй’’, и Кенра не по своей воле пожал плечами. — Чтобы по несколько раз не бегать в кладовку, — поспешил дополнить ‘’он’’, когда оригинал начал вскипать от злости. — С Аспектом Биоматерии заодно поупражняешься».

Юноша на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

Так как он прикусил язык в перепалке с другими личностями, то не было необходимости в дополнительном кровопускании. Парень набрал полный рот слюны и харкнул. Еще раз. И еще. Когда розоватой жидкости, по его мнению, скопилось достаточно — дернул за тонкие нити Аспекта Крови, дрейфующие в пространстве. Воля собрала близлежащие вибрации в плотный комок. Капли алой влаги на земле, отделившись от слюны, потянулась к клубку Эфирных колебаний.

«Что за…»

Зрачки Кенры сузились до размеров булавки, а руки дрогнули. Он заприметил одну странность еще до того, как его кровь коснулась Эфирных переплетений Аспекта.

«Энергия… Она уже материальна?» — спросил подросток сам себя, не веря глазам.

Он быстро расформировал нарисованную в чертогах разума миниатюру багровых игл, но продолжал удерживать волей вибрационные потоки Аспекта. Концентрированный сгусток выплюнутой крови так же застыл в воздухе, в нескольких сантиметрах от шарика алой энергии, похожим на бисеринку.

Внешне их нельзя было отличить друг от друга. Цвет, структура, запах, слабый звук журчания, — они словно части одного целого. И единственное, что проводило между ними незримую черту — воля. Кровь Кенры несла крупицу его намерений, а моток Эфирных колебаний был пропитан природой. Волей Реальности. И каким-то образом шарик алой энергии еще не вышел из-под мысленного контроля подростка.

«А я ведь еще не смешал природный Эфир с чистым».

Кенра не удержался от корявой ухмылки.

«Преобразовать кровь из ‘’воздуха’’, пусть и в малых количествах… А может и не в таких и малых?.. Отец говорил, что нужно минимум месяца три практики на подобное чудо. Определенно, с мной происходит что-то ненормальное».

Затем он потянулся волей ко всем нитям Аспекта Крови, что плыли по залу.

«И мне это нравится».

Воздух забурлил, повинуясь намерениям Кенры. Полупрозрачные алые жгуты — ползучие, вертлявые, как черви или щупальца, — они воплощались из ничего. Булькая, плыли к юноше, сплетались над его ладонью. Ком разрастался, разрастался, и через полминуты был уже как баскетбольный мяч. Кенра чувствовал, что и дальше мог вырывать нитки Аспекта Крови из ткани пространства, но решил не заигрываться с новоявленной мощью.

Он развеял остаточные багряные шлейфы и сосредоточил внимание на кровоточащем клубке Эфира. И поддерживать его в форме шара давалось Кенре с большим трудом: лоб покрывался холодной испариной. Поверхность алого сгустка ходила волнами, сквозь которые иногда проступали шипы; он пузырился, шкварчал, как кипящее масло; плевался карминовыми хлопьями, что опутывал кровавый туман.

«Значит, я достиг предела, — скептично подумал парень и хмыкнул. — Правильно сделал, что перестал собирать нити Аспекта, — похвалил его ‘’второй’’. — С еще большим объемом ты бы не управился. Голая природная энергия слишком хаотичная без чист… Да знаю я! Завались!»

Все еще держа мудру Крови одной рукой, другую Кенра сжал в кулак. Капля сплюнутой крови слилась со сферой. Беспорядочные подергивания пунцового комка снизили амплитуду. Следом в него хлынули бесцветные струи чистого Эфира подростка. Сфера почти перестала колебаться. Лишь редкие бугры и взрыхления проступали по поверхности время от времени, будто какое-то существо тыкало пальцами изнутри, пытаясь вырваться.

Через несколько вздохов сплав энергий запульсировал, как сердце, и уплотнился в несколько раз. Комок потерял полупрозрачность, налился темно-бордовым. Юноша прищурился. Покрепче сжал кулак, выпустил больше чистого Эфира.

Шарик, напитываясь волей Кенры, сжался еще сильнее: до размеров теннисного мяча.

— Сколько литров крови в этой крохе? — бросил ‘’третий’’ в пустоту. — Пять? Десять?.. Одиннадцать, — сухо ответил оригинал.

И он не собирался останавливаться. Процедуру сбора природного Эфира и смешения его с чистым он выполнил три раза, пока от его резерва не осталась пятая часть.

И вот, диаметром с человеческую голову, над ладонью Кенры парила кровавая сфера. Гладкая, спокойная, полностью подконтрольная юноше. Раз в две секунды она испускала энергетический импульс, — чудовищных масштабов энергия, сжатая до критической массы, покоилась внутри, давно готовая обратиться в сущий кошмаров для противников.

С легкого взмаха указательного пальца Кенры сфера достигала другого конца зала за секунду, словно внутри нее находились реактивные двигатели. Так же быстро она подлетала обратно, кружилась вокруг тела создателя, бросалась к потолку, исполняла там вычурные пируэты. Парень чувствовал как сжигается кровь в снаряде, когда он требовал от него резких маневров. Но топилась жидкость в мизерных количествах.

«Необходимо минимум пять минут подобных манипуляций, чтобы полностью иссушить сферу, — подметил ‘’второй’’, впечатленный ‘’своим’’ мастерством владения кровью. — Да и то не факт», — добавил ‘’третий’’, усмехнувшись.

Оригинал же был полностью погружен в раскрытие знаний, что достались ему из сна, — а другого варианта, по его мнению, быть не могло. Кенра расщепил кровавый ком на пять жгутов. В каждом из них было около десяти литров пунцовой жидкости и весили они прилично. А юноша, к своему же величайшему удивлению, до сих пор не чувствовал психических отягощений. Небольшая нагрузка на разум пошла только в ту минуту, когда Кенра попытался управлять одновременно всеми жгутами, давая им разные приказы. Первый крутился спиралями, второй делал восьмерку в воздухе по часовой стрелке, третий — против; четвертый растягивался и сужался, а пятый просто летал по залу, и невозможно было предугадать, куда он рванет в следующую секунду.

Вскоре Кенре это надоело. Он воплотил в сознании образы игл. Пять жгутов разделились на сотни острейших шпилек. Тонкие, толстые, длинные, короткие — всевозможные вариации шаблона предстали перед глазами. Кончики или срединные части некоторых имели темно-серебристый окрас.

Кенра насупил брови и предположил:

— Железо… Точно, в крови ведь есть железо. И… Получается, я непреднамеренно выделил металл из жидкости: сгустил его на кончиках игл? Но это ведь невозможно. В крови нет столько железа. Вроде… Четыре с половиной грамма на литр? А ты не задумывался, что и ‘’сжигание’’ крови тоже противоречит физическим законам реальности? — упрекнул его ‘’второй’’, словно разъяснял базовые вещи нерадивому ученику. — Вот подумай: как кипячение крови может давать ускорение? Как?.. Взрывная энергия… — внезапно ответил оригинал, на что ‘’второй’’ изошел кашлем: — Что? А… А?

Эмоции шизы в эту секунду были столь сильны, что на мгновение они охватили оригинала, и голова Кенры непонимающе склонилась набок. Возвратив контроль над телесным сосудом, юноша сложил мудру Крови. По мановению его мысли три десятка игл зашипели и устремились в манекены, оставляя за собой красные шлейфы. Особо тонкие испарились еще до того, как достигли человекоподобных кукол. Остальные же со свистом преодолели расстояние в сто метров и проткнули болванчиков. Но три шпильки, с необычными темно-серебристыми наконечниками, пронзили манекены насквозь.

Две из них застряли в стене, а третью не остановила даже многослойная сталь. Это была одна из самых плотных игл, что преобразовал Кенра; десять сантиметров в длине и полсантиметра в ширине, в ней содержался целый литр крови.

Подростку пришлось спешно антиобразовать снаряд, чтобы он случайно не залетел в какую-нибудь комнату логова. Разрушения вне зала Аспектов, пусть и малые, могут инициировать сигнализацию. С удачей Кенры такое вполне может произойти, так что он перестраховался.

— Дьяволо… Почему игла такая острая? — не на шутку перепугался он, вырывая шаблоны из манекенов и возвращая их к общей куче. — Я могу понять возросший контроль над кровью… Но это серебристое вещество на кончиках спиц — точно не кровь. И, возможно, даже не производная от крови.

Вместе с испугом в голову парня ударили эндорфины. Он едва сдерживался, чтобы не запрыгать от счастья. Юноша не ожидал такого внушительного результата. Он специально направил спицы в самые крепкие манекены. Они отлиты из особого материала, который косвенно нивелирует вибрации Аспектов, сводит подавляющую их часть на нет. Кенре выдалась возможность потренироваться на этих куклах в прошлых фракталах. Ровно так же управляясь с кровавыми шпильками он не оставил на болванчиках даже царапин. Снаряды либо растворялись при соприкосновении с материалом цвета обсидиана, либо с глухим стуком отскакивали.

Но сейчас все было в корне наоборот.

— Эй, придурок, — Кенра обратился ко ‘’второму’’. — Ты знаешь, что это за вещество на наконечниках?

Вторая личность помедлила с ответом. Цокнув, ‘’он’’ неловко начал:

— А ты объяснишь, почему при сжигании крови преобразование серпа получает ускорение?

Кенра хмыкнул и разделил разум на две части. Первая поддерживала образ игл, а вторая отвечала на вопрос шизы:

— Когда сжигается кровь, на мгновение выплескивается особый подтип энергии, характерный для Закона Разрушения. Преобразованная материя уничтожается, но что-то дается взамен. И это ‘’что-то’’ накладывается на остатки преобразования. Иными словами: шаблон приобретает особые свойства путем саморазрушения. Ускорение, замедление, изменение веса, — пока что я понимаю только эти характеристики. Созидание проистекает из Разрушения и наоборот. Я так же способен воспламенить и свою кровь, придать телу особые свойства. Могу увеличить физическую силу, ускорить рефлексы или прикинуться трупом: замедлить кровоток до критической степени, а потом нормализовать его. Что-то подобное было на крыше недостроенной высотки, когда я ‘’взорвал’’ Биоматериальный шип в теле культиста. Тридцать пятый цикл, если быть точным. В тот момент подконтрольная мне плоть, напитанная вибрациями Аспекта Биоматерии, и плоть врага пошли на контакт. В силу вступил Закон Созидания, к которому тяготеет Аспект Биоматерии. Две составляющие сплелись, чтобы создать вместе новое. Я не контролировал этот процесс, потому вышло бестолково. Но бестолково не означает плохо. Внутренности культиста превратились в кашеобразную биомассу, так как я не представлял в ту секунду четкого образа, что конкретно хочу вылепить из его плоти и плоти Биоматериального шипа.

Кенра протяжно вздохнул, прокашлялся. Объяснения почему-то изрядно его утомили. Вторая половина разума погрязла в боли.

— Дьяволо, как знал, что подобное произойдет, — бурчал подросток, массируя виски. — Не зря разделил сознание.

И у него было объяснение, почему каждый раз, познавая в Аспектах и Законах что-то новое, его сознание словно в мясорубке пытались перекрутить:

«Реальность не желает, чтобы я становился сильнее, — с яростной злобой думал Кенра. — Хотя, возможно так у всех Крафтеров происходит. Не уверен в этом. Надо будет спросить у отца… Некоторые преобразования ломают Законы… Что? — Кенра на миг опешил, не готовый к ответу ‘’второго’’. — Ты помнишь детали сна? — продолжил ‘’он’’. — Помнишь, к какому выводу пришел, когда практиковался с Аспектом Времени?»

Парень потер подбородок, почесал затылок. Греза заканчивалась на моменте, где он испил вина из кубка. Напоследок прозвучала краткая барабанная дробь и всхлипнула флейта, но Кенра особого значения этому не придавал.

— Я заключил, что, заживляя раны на конечностях, немного искажаю законы реальности, — неуверенно отвечал подросток своей шизе. — Но какое это отношение имеет к Аспекту Крови?

«А ты думаешь, что изменять законы можно только манипулируя временем?» — наводяще спросил ‘’второй’’.

— Я так думал… секунду назад, пока ‘’ты’’ не указал на это, — пролепетал оригинал. — То есть преобразуя кровавые иглы… ‘’Мы’’ случайно вывели из них материал, что по прочности превосходит металл, — закончила шиза, и Кенра готов был поклясться что услышал, как ‘’он’’ горделиво хмыкнул. — Ломает закон? Ломает. Не сильно? Ну чуть-чуть, самую малость. Крафтер может как следовать Законам Созидания и Разрушения, так и идти им наперекор. А что с Аспектом Времени? Скорее всего, используя Аспект Времени, ‘’мы’’ как бы все равно искажаем естественный порядок вещей. Некоторые Аспекты созданы, чтобы идти против Релаьности. Но сейчас не об этом… Как получилось создать тот темно-серебристый кусочек материи? Не знаю. Это ведь ты его созидал, не ‘’я’’. Что ‘’ты’’ представлял в момент преобразования шаблона? Ну… Что-то очень плотное, острое. Ну ты подумай: иглы были отлиты из сферы… А значит надо обратить фокус размышлений на нее. Кстати, насчет ‘’воспламенения’’ крови хотел спросить… Точно! Кровь… Сжигается… Законы… Следование… Искажение…

Кенра чувствовал, что близок к разгадке. Слова цеплялись друг за друга, выстраивались разным порядком, но сформулировать истину из них пока не получалось — только ее подобие.

И тут парень подметил другую деталь. Деталь, что отрезала рассуждающие мысли под корень.

— Стоп… Да? Ты вывел новую гипотезу?.. Почему ты разговариваешь вместе со мной?

Кенра прикусил губу, и огонек страха заплясал в его правом глазу. Левый полнился ледяным коварством, но вскоре и оно растопилось в сером пламени ужаса, где потихоньку тлело желание суицида.

«Что такое?» — спросил ‘’второй’’, и юноша распознал в ‘’его’’ голосе лукавые нотки.

— Дьяволо… Я опять потерял контроль, — с дрожью сказал Кенра, стараясь утихомирить предательские руки, тянущиеся задушить ‘’его’’. — Опять поддался… Опять ослабил ментальный хват…

«Скорее мы в какой-то момент слились в одно целое. Ты ведь не потерял ‘’себя’’, а просто вышел на мою волну мыслей. Не бойся, тут нет ничего зазорного… Пожалуйста, замолчи… А то что? — подстрекательски спросил ‘’третий’’, словно только и ждал момента, когда оригинал погрязнет в суицидальных помыслах. — Ну давай, не бросай слова на ветер. Сделай что-нибудь».

Кенра скрипнул зубами и вздумал вломиться в пространство разума, но не поддался мимолетному порыву. Слишком явным был намек ‘’третьего’’. Там, внутри разума, сейчас явно творилось что-то ненормальное. И парень боялся почувствовать этот образ, чем бы это ни было. Воля трескалась, и нельзя было идти на встречу с ‘’ними’’ в таком состоянии.

Подросток щелкнул пальцами. Облокотился на колени, закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов, выдохов. Чтобы отвлечься, решил продолжить практику с Аспектом Крови. И только сейчас заметил: все это время его разум был разделен на две части. Когда Кенра связал части сознания воедино, на него нахлынула тяжесть нескольких сотен образов кровавых игл. За разговором с шизофрений он успел позабыть о шаблонах. Они не были настолько сложными в построении: юноша без проблем взял их под мысленный контроль.

А зловещие шепотки пропали, точно за личностями пришел надзиратель и ободрал их сознания плетями.

Суицидальное намерение еще не испарились полностью, но юноше заметно полегчало.

«С разделением разума так же разделяется воля, — внезапно осознал Кенра. — И внезапно появившаяся головная боль… Дело было не только в познании законов реальности. В ту секунду ‘’они’’ атаковали меня. Понятно… Вот значит как. Я расслабился, и личности воспользовались этим: подавили другой фрагмент моей воли. Если бы я посетил ‘’их’’ ослабевшим… Не факт, что победил бы в ментальной схватке».

Кенра посмотрел на заостренные ногти.

«И не осталось бы другого выхода, кроме как перейти на следующий фрактал».

Следом бросил взгляд на повисшие в воздухе кровавые иглы и усмехнулся.

«Большая щедрость с ‘’их’’ стороны поддерживать образы. Что ж, и на том спасибо. Теперь я знаю что ‘’они’’, ровно как и я, могут преобразовать шаблоны. Однако толку в этом ноль. Я не позволю ‘’им’’ властвовать даже над крохой моего разума. Никогда не позволю».

‘’Второй’’, ’’третий’’, а может и ’’они’’ все вместе взятые, грозно загоготали.

«Посмотрим», — прозвучало одно единственное слово, еще долго эхом гремевшее в ушах Кенры.

— Аспект Крови может ломать законы, значит, — под нос пробубнил парень и сложил мудру. Сотни пунцовых шпилек вновь собрались в сферу. — Давайте-ка проверим это. На другом шаблоне. Может, преобразуя что-то посложнее, я доберусь до истины.

Манипулируя кровью, Кенра преобразовал из нее кнут…

Хотел преобразовать.

— Дьяволо! Резерв на нуле! — закричал юноша, наблюдая, как плоды его долгих стараний медленно стекают на пол.

— Забавляешься тут значит, сынок? — прогремел над ушами надтреснутый бас.

«Я даже не слышал шагов отца!» — в шоке подумал подросток.

Тяжелая рука легла на его голову, взрыхляя черные волосы.

Кенра оборачивался медленно, без резких движений, как ленивец. Глаза наполнялись раскаянием. Заготовленные отговорки будто дымом заволокло. Разум увлеченно грызла совесть, и лишь неловкие слова-паразиты посещали опустевшую голову:

— Пап, тут такое дело… Ну… Короче, я…

— Мне не нужны оправдания. — Клефтис снял с пояса толстый ремень. — Разворачивайся, наклоняйся.

— Эй! Я же не ребенок! — резко возмутился юноша, понимая, что собирался сделать отец. — С Топпи такое, может, и сработало бы, но точно не со мной!

— Не скажи, сынок, не скажи, — помотал головой Клефтис. — Иногда моральное наказание хуже физического. А проступок ты совершил серьезный.

— Да неужели?! — огрызнулся Кенра. Его щеки пылали румянцем.

Отец насильно развернул его спиной и поставил в непотребную позу: собакой мордой вниз.

— Соотвественно, — с невозмутимостью каменной статуи продолжил отец, — запомнить этот урок ты должен надолго.

Серия хлестких ударов и приглушенное мычание резонировали по стенам зала практики Аспектов. Похожие занятия здесь еще никогда не практиковали.

***

— Так что тебя сподвигло прийти на тренировку раньше обусловленного срока? — сдержанно поинтересовался Клефтис, завязывая ремень. — И не говори, мол: просто так захотелось.

Между отцом и сыном затянулась напряженная тишина. Ей неуверенно противостоял звук шуршания одежды: Кенра потирал пятую точку, жмурясь от пульсирующей боли.

«Не обязательно было бить настолько сильно, — жаловался он в пустоту, — и так много. Я и после десяти ударов все прекрасно понял... Стыдоба-то какая…»

— Ну? Чего молчишь, как партизан?

— Ты сам сказал не говорить.

Клефтис потер переносицу и тяжело вздохнул.

— Что Топпи, что ты: у обоих шило в одном месте, — укоризненным тоном сказал он. — Воистину, брат и сестра — одна сата…

— А разве не муж и жена? — перебил юноша с ехидной улыбкой.

— Не суть, — отмахнулся Клефтис и устремил единственный здоровый глаз на багряные лужи. — Твоих рук дело?

— Естественно.

— Сколько пакетов с кровью использовал?

— Ни одного. — Кенра пожал плечами.

Клефтис приподнял бровь и наклонился нему.

— Ты сказал это таким тоном, будто сделал нечто обыденное.

— В каком-то смысле так и есть.

И снова молчание, но теперь — неловкое. Отец не скрывал эмоций: изуродованное рваными ранами лицо музыкально перебирало неверием, потрясением и опаской.

— И в общем-то, — начал Кенра, почесывая затылок, — я сам до конца не разобрался, на что сейчас способен. И объяснить, откуда получил знания об Аспектах, не могу. Точнее, не то что прям не могу, а…

— Короче, — перебил Клефтис парня, — продемонстрируй навыки. Разберемся по ходу пьесы.

— Да, конечно… Только Артефакт для восполнения резерва дай. Пожалуйста.

Когда Эфирные Каналы насытились вибрациями, Кенра сложил мудру Крови и преобразовал пунцовую сферу. Процесс занял гораздо меньше времени; не пришлось выцеживать кровь из воздуха, как в первый раз: в разлитой по полу жидкости еще теплилась воля юноши и остатки его чистого Эфира.

Шар лег в ладонь подростка. Он повернулся к отцу.

— Продолжай.

— Преобразовать шаблон игл?

— Делай что хочешь.

Кенра хмыкнул и представил кнут.

Сфера начала журчать, пузыриться: юноша кипятил кровь, пытаясь создать больше тех самых темно-серебристых вкраплений. Охваченный тонкими струнами красного марева, шар превратился в овал, а через десять секунд в широкую плеть, чью поверхность усевали сверкающие треугольные зубцы. Кенра поднял руки и чуть сжал фаланги пальцев. Не соприкасаясь с кровавым сгустком, он все равно как-то мял его, словно тот был пластилином. Медленно но верно парень претворял визуализированное в реальность. Этот образ кнута кардинально отличался от всех остальных: обрастал мелкими деталями, лепился на крепком мысленном фундаменте, а смертоносное намерение так и сочилось из каждого острого жгутика.

Подрагивающий канат из тысяч пережатых жил леветировал в воздухе, источая резкий смрад крови с уксусно-аммиачной ноткой. Орудие было тягучим, липким, как смола, и в то же время могло стать твердым, непробиваемым, как камень. Оно пестрело кручеными лезвиями с множеством сколов и шероховатостей, похожими на когти зверя; лезвия окрашены в серый, будто горелкой опаленные. Тонкий клиновидный наконечник словно вручную отполировали: неизвестный Кенре материал отражал свет, но, преломленный, тот был слегка окрашен в алый.

Замысловатыми движениями кнут подплыл к своему создателю, издавая звуки, похожие на чавканье. Лег в руку и замолк. Кенра почти чувствовал, как смертоносное орудие пылает от жажды освежевать врагов; утробно ноет, не находя жертвы. Не мудрено, ведь вложенные в преобразования характерные намерения юноши создали неразумное чудовище, чья цель для существования была только одна: убивать.

Совершенно иной шаблон преобразовал Кенра на позавчерашней тренировке, и Клефтис не мог не заметить этого.

— Засоси меня Бездна… — с придыханием сказал он, широко раскрыв глаз.

От других комментариев отец воздержался. Он с жутким интересом рассматривал орудие сына, оценивая степень его опасности.

Уголки губ Кенры дрогнули, расходясь в вымученной улыбке. Подросток не хотел показывать эмоций, но, заслышав удивленный возглас отца, радость выплеснулась из всех щелей. Он боялся знаний и сил, присвоенных им не по праву: без мучительных тренировок, полных слез и крови, без сражений на грани жизни и смерти. Боялся, потому что слишком высока может быть за них цена. А она есть, точно есть, и радушный ‘’акционер’’, с вероятностью сто процентов (из-за проклятой неудачи), напомнит о себе в самый неподходящий момент.

Но сейчас страх заслонила гордость. Клефтиса редко можно выбить из колеи, а впечатлить его почти невозможно. Но юноше это как-то удалось. И он хотел насладиться редкой минутой счастья — минутой, когда его посещают чувства, далекие от нестерпимой боли и сводящих с ума трелей негатива.

— Твой уровень умений близок ко Второму Рангу, — задумчиво сказал Клефтис, проредив бороду.

«Ой, ну не надо оваций. Да, я знаю, что хорош… Продолжай…» — думал Кенра, забредая на мысленную волну ‘’третьего’’, даже не сознавая этого.

— Уплотнить Эфир до такой степени… Достойно большой похвалы, сынок. Молодец.

«Дьяволо, я сейчас расплачусь…»

— Но…

«Что ‘’но’’?! Не надо никаких ‘’но’’! Хвали меня дальше!»

— Что ты отдал за эти знания?

— Н-да уж, — обреченно вздохнул Кенра. — Ну конечно, ты должен был сказать что-то подобное…

— И сейчас я хочу получить ответ.

— Я же говорил, что не могу объяснить.

— Попытайся.

Подросток цокнул, утешительно погладил кнут и прошептал: «потерпи немного, дружок, я поиграюсь с тобой чуть попозже». Орудие грустно лязгнуло треугольными зубцами и поползло к хозяину за спину. Напоследок оно наконечником отразило на Клефтиса световой лучик, напитанный затаенной злобой. Очень удачно блик ударил по глазу, и отец окатил шаловливый кнут суровым взглядом.

— Послушай, а это точно преобразование Аспекта Крови? — с прищуром спросил он, указывая на обиженное орудие. — Не шаблон Аспекта Биоматерии?

— А есть повод для сомнений? — Кенра сложил руки на груди. — Не понимаю претензии. Как опытный Крафтер, ты должен четко различать вибрации Аспектов.

Клефтис еще с несколько секунд метал нечитаемый взор на пронырливый кнут, чей лязг зубцами походил на насмешки.

— Ладно, забудь. И…

— Фактически, рассказывать тут не о чем, — начал парень, предвидя вопрос Клефтиса. — Просто у меня был весьма… познавательный и интересный сон.

— Кажется, тебе вообще ничего не должно было сниться из-за мескалина и других препаратов.

Кенра поперхнулся.

— Откуда ты…

— У меня глаза и уши по всему логову, сынок, — чуть ухмыльнулся отец. — Или ты подумал, что наказание было только за раннюю явку в зал Аспектов?

Юноша промолчал. Сжал кулаки и дал себе обещание на будущие фракталы:

«Надо найти камеры в келье. Найти и уничтожить!»

— Давай уже к делу, не тяни резину, — с нажимом сказал Клефтис.

Кенра закатил глаза и в подробностях рассказал, как тренировался в грезе с Аспектом Времени.

— Только ли с Аспектом Времени? — с подозрением спросил отец.

— Ничего другого не могу вспомнить, если что-то было до или после, — сухо ответил подросток, поглаживая жгутик кнута, который выбился из основной массы.

Задав юноше еще парочку вопросов, Клефтис на несколько минут ушел в раздумья, а потом вынес вердикт:

— Ладно, тут и впрямь не за что зацепиться. Случай странный, но проблемы от него вряд ли последуют. Держи этот сон в голове. Проигрывай его каждый день: может, со временем вспомнишь больше деталей. А теперь приступим к тренировке. Расчехляй оружие.

— Ага. — Кенра дал мысленный приказ кнуту. Тот радостно всхлипнул и юркнул хозяину в ладонь, облизывая пальцы кровавыми жгутиками.

— И не зазнавайся с новыми силами, — вбросил замечание отец, когда сын замахнулся для удара по манекену. — Ты еще очень и очень далек от того, чтобы противостоять настоящим воинам и убийцам. Мощь преобразуемых Крафтером шаблонов не всегда равноценна его настоящему боевому опыту.

— Да понятно-понятно, — пробухтел Кенра, в нетерпении вращая кнутом. — Не ворчи. Как путешественнику во времени бдительности мне не занимать.

Видя, как подросток уже на стенку был лезть готов — настолько ему хотелось испробовать орудие в действии, — Клефтис пробубнил что-то нечленораздельное и дал отмашку к началу тренировки.

Кенра размахнулся и хлестко ударил по обсидиановому манекену. Со свистом рассекая воздух, бордовый кнут вонзился в куклу как в масло. Парень тихо матюкнулся и, не отпуская орудие, подбежал к продырявленному манекену. Выглядывающий из-за спины наконечник был оплавлен и струился красными клубами пара, словно его поместили в жаровню, а потом холодной водой оплескали. Кенра понял, что расщепление вибраций Аспекта — эффект обсидианового материала болванчика.

Впрочем, плеть повредилась не настолько критично, как того ожидал Клефтис, — по его приоткрытому рту явно читался шок.

— Ты меня пугаешь, сынок, — настороженно бормотал он. — Знаешь… Не каждое мое преобразование может проделать подобное.

— Да я сам себя испугался… — неловко пролепетал Кенра, так же потрясенный результатом.

Затем он дернул кнут вправо, намереваясь высвободить лезвие. Плеть пошла волной. Дымящийся кровью наконечник покорежился еще больше, но все равно вырвался из обсидиановых тисков манекена: разодрал торс в клочья и звякнул о пол. Раскаленные алые брызги окропили бетон, и тот с громким шипением начал таять. По воле подростка разлитая кровь заскользила к скрюченному лезвию. Спустя десять секунд плеть немного уменьшилась, но вновь была как новенькая. А темно-серебристых прожилок стало больше: как рыхлые чешуйки, они покрывали треть орудия.

Кенра прокашлялся и обратился к отцу:

— Ну как тебе?

Клефтис нахмурился и щелкнул пальцами. Полупрозрачный купол, состоящий из пепельных хлопьев, окружил его.

— Бей, — невозмутимо приказал отец.

Кенра нацепил маску серьезности и без лишних слов замахнулся на Клефтиса, — в его навыках юноша не сомневался, оттого и вреда не должен был нанести.

Кровавый кнут радостно ревел, летя навстречу гнусному человечишке, что позволил себе оскорбить его хозяина. А когда соприкоснулся с Эфирным щитом цвета золы — истерично запищал. Лезвие обратилось прахом, но вибрации Аспекта Крови дали достойный отпор: купол украсила небольшая трещинка. Ее, впрочем, Клефтис быстро залатал: влил в шаблон чистый Эфир.

— Хорошо, — только и слышалось от отца. — Атакуй еще. Используй любые шаблоны, что взбредут в голову. Они все равно ничего мне не сделают.

«Вот падлюка, — мысленно шикнул Кенра, утешая кнут ласковыми хлопками. — Вроде и похвалил, а вроде и унизил… И как теперь с этим жить?»

Он выпустил из Эфирных Каналов добрую половину чистой энергии, вливая ее в ‘’раненый’’ хлыст. Заодно сжигал в нем кровь. Зубчатая плеть сузилась, утончилась, и серебристые вкрапления, как вирусная зараза, расползлись по всей ее длине. В этот момент парня настигло озарение:

«Сжигание крови… Излом Законов… Ну конечно! Я могу как следовать догмам Созидания и Разрушения, воспламеняя жидкость, так и нарушать их! — ликовал он. — Все дело в намерениях. Представляя то, чего в реальности не может существовать по определению — что противоречит ее правилам, — я тем самым создаю что-то свое: материю или явление уникальное по сути. И не важно, какой Аспект использовать. Но это тратит больше Эфира, грузит разум и требует особых мысленных схем. Раньше я созидал темно-серебристый металл неосознанно, но теперь…»

— Ну чего мнешься? — задорно хмыкнул Клефтис и демонстративно зевнул. — Напрудил там небось?

Кенра криво ухмыльнулся. Он чувствовал как отец, помимо Эфирного щита, окружил себя невидимым облаком из золы: частицами Аспекта Пустоты. Любые вибрации, проходя через марево, будут ослабляться.

— Нет, трусы чистые, — крикнул юноша. — А вот радости полные штаны.

«А сейчас…»

Он ‘’поджег’’ свою кровь. Вены на руке вздулись, сухожилия окрепли, а мышцы налились небывалой силой.

«…Испробуй-ка мою новую разработку!»

Скребя по пространству, красно-серебристый кнут по касательной устремился к самоуверенному старому воину. Тот поначалу давил улыбку, но когда до столкновения остались считанные метры, сложил мудру Пустоты. Разящий запах горящей крови ударил по носу что отцу, что сыну. Последний сделал это специально: в последний момент воспламенил всю кровь в шаблоне, что повлекло за собой чудовищный всплеск энергии, противоречащей Закону Разрушения. Разум Кенры разбухал от переполняющих его схем и образов, но результат стоил того.

Трескучий звук и изломанные линии, похожие на разряды молний, разошлись от места, где столкнулись вибрации Пустоты и Крови. Клефтис согнулся, едва не падая с ног. Пепельный купол трещал по швам, но постоянно вливаемая в него энергия не давала преобразованию окончательно разрушиться. Кенра пыхтел от натуги, пытаясь расплющить непробиваемую защиту отца, а кровавый кнут ревел и клокотал, отчаянно сопротивляясь серым снежинкам.

Противостояние длилось пять секунд. По окончанию стычки от пунцово-серебристой плети остался коротенький стручок. Он вяло болтался в ослабевших пальцах подростка, и былая кровожадность сменилась рассеянным негодованием. То же испытывал и Кенра. Сквозь стиснутые зубы пробивалось тяжелое дыхание.

А Клефтису все было ни по чем. Эфирный щит, сколько парень на него ни давил, не сломался. Чуть позже, правда, Кенра заметил: по виску отца медленно скатывалась капелька пота.

Старый воин осклабился и поощрительно кивнул.

— Можешь гордиться собой. Не каждый Крафтер Второго Ранга одной атакой заставит меня пропотеть… Хоть я и защищался в полсилы, — торопливо добавил он. — Сколько ты там практикуешься… Полгода? Для такого промежутка времени — хороший показатель.

В глазах юноши разбушевался азарт. Он хрустнул шеей и громко объявил:

— Неси пакеты с кровью! Будет второй раунд!

— Сейчас не понял. — Отец сжал губы, приподнял бровь. — Это я должен принести тебе кровь?

Кенра опешил. Осмыслив сказанное, закатил глаза побрел в кладовку. Клефтис показал ему вслед кулак.

— Чем пахнет?

— С такого расстояния не учуять.

— Страхом пахнет.

По губам подростка скользнула улыбка, и он подхихикнул.

***

Кенра притащил несколько контейнеров с кровью. И трупами.

По пути восполнил резерв.

— Та-а-а-а-к, — протянул он, потирая ладони, — что же будет следующим?

— Давай только быстро, — подгонял его Клефтис. — Мне сегодня еще надо кое-куда забежать.

— Куда, если не секрет?

— В гости, — исчерпывающе ответил отец и выжидательно уставился на сына.

— А… — быстро вспомнил тот. — К маме и тетушке Рецептори на чаепитие.

— Именно, — кивнул Клефтис. — Кстати, ты не пробовал создать кровь из чистого Эфира?

Кенра молча открыл контейнеры, будто не услышал вопроса.

— Значит не пробовал, — ответил за него отец.

— Еще не успел, — оправдался парень. — Тем более, как ты сам сказал, у нас мало времени.

Старый воин хмыкнул, а Кенра сложил мудру, вообразил кровавый серп и выпустил чистый Эфир. Но одного образа ему показалось мало.

Один за другим кровавые сгустки в виде поломанных дисков выплывали из контейнеров, наполняясь волей юноши. Подсчет остановился на девятом. Разум и в помине не был нагружен. Кенра вполне мог использовать всю имеющуюся алую жидкость. Но в тоже время он понимал:

«Все изменится, как только я возьмусь за последний этап материализации Аспекта. Управление кнутом и одновременное координирование сразу девятью серпами — разные вещи. И построение мысленных схем тоже разное. Шаблон серпа требует постоянного воспламенения крови, тогда как в манипуляциях с плетью можно и схалявить».

— Готов? — Клефтис вновь преобразовал Эфирный щит и пепельное облако, но только ими не обошелся.

Отец сложил непонятную мудру, и Кенру пробрала дрожь. Страх овладел им на мгновение, а кровавые сгустки подернулись: образы едва не разрушились под гнетом удушливых Аспектов, довлеющих в пространстве.

«Какого Дьявола?» — Кенра часто заморгал.

Отца словно сама тьма обняла, царапая его сотнями костлявых пальцев; плечи облепила психическая рябь лазурного цвета, извивающаяся, будто текучий дым. Эти вибрации юноша уже мог различить:

«Аспект Разума…»

Юноше было больно смотреть на Клефтиса. Кенра не понимал, что тот преобразует, но на инстинктивном уровне чувствовал опасность.

Над головой старого воина начали сплетаться нити цвета угля, несущие за собой едкие серые испарения. Вскоре колебания слиплись в фигуру, похожую на гроб с вертикальным глазом посередине. В сердцевине мерцал жидкий черный огонек с ярко-красными контурами. Запахло гарью, копотью… и смертью.

Аромат нарциссов резанул по стенкам разума подростка, вызывая неприятные воспоминания. Зажимая нос, он гнусавым голосом предположил:

— Аспекты Пустоты, Разума и Смерти.

Клефтис кивнул.

— Все верно.

— Зачем?

— Небольшой эксперимент. Хочу преобразовать синергию из трех Аспектов.

«Три Аспекта! Три, Дьявол их побери, Аспекта в одном преобразовании!» — одновременно ужаснулся и восхитился Кенра.

— Колебания не очень плотные, — быстро уточнил Клефтис.

— Оно и видно, — саркастично хмыкнул подросток и тряхнул головой. — Отдача все равно будет не маленькой. Боюсь, мое тело взорвется от этих ‘’не очень плотных’’ вибраций, если существует вероятность, что пусть хотя бы малая их часть передастся по моему шаблону, как по проводнику.

— Не волнуйся, такого я не допущу, — заверил его отец, а затем сделал вкусное предложение: — Может сам попробуешь сконструировать синергию? Допустим, из Аспектов Крови и Биоматерии. Или из Крови и Времени.

Кенра ответил без колебаний:

— Нет, сначала хочу с одним Аспектом мало-мальски разобраться. Потом уже буду варьировать энергетические нити между собой. К тому же, я знаю только один шаблон синергии. А строить преобразования по наитию, по ходу дела… — Он нацепил на лицо кислую мину. — Звучит утопично, не считаешь?

— Ладно, — кратко выразился отец и дернул подбородком: побудил юношу к активным действиям.

Одной рукой Кенра сложил неполную мудру Крови, а другой указал на Клефтиса. Бурые осклизлые серпы издали звуки, походившие на шипучее стрекотание хвоста гремучей змеи, и зигзагами бросились на цель, оставляя за собой струи кровавого смога.

Матово-черный энергетический сгусток в виде гроба испустил волну лазурной пыли, а огонек по его середине на секунду омыли алые всполохи. Иллюзорные песчинки осели на кровавых полумесяцах и перенаправили вектор их движения. Со страшным ревом снаряды миновали Клефтиса, что беспечно стоял и нахально улыбался. По воле юноши серпы зашли на второй, а затем на третий круг атаки, но ни один из них так и не коснулся Эфирного щита отца. О противостоянии между вибрациями не зашло речи: пунцовые серпы израсходовали всю кровь меньше, чем за десять секунд — истлели. Шаблон синергии Разума, Пустоты и Смерти, пусть экспериментальный, недоделанный, внушал чувство беспомощности.

«Это нечестно! Несправедливо!.. А?»

Парень прикусил губу. Он ощутил, как что-то потустороннее коснулось его психического купола. Кенра не имел опыта в обращении с Аспектом Разума, и попытки усилить ментальную защиту были безуспешны.

Нечто темное, зловещее, метающее потоки смертельной энергии, обращающей в прах все живое и неживое, просочилось сквозь поверхностный барьер разума, словно того не существовало вовсе. Однако гудящие усики психической энергии не возжаждали уничтожить сознание, хоть подросток понимал, что они с легкостью могут опустошить его голову: заставить грохнуться на пол с закатанными глазами и истекающим слюнями. Чужеродные эманации просто поселились в пространстве разума, как паразиты.

Когда Кенра удостоверился, что они не несут вреда — начал преобразовывать следующую партию кровавых полумесяцев. Уже на первом этапе материализации образов возникли проблемы: психические ветви опустошающей смерти играючи подбивали мысленные схемы. Юноша обливался потом, корежил лицо, кряхтел, но пустить серпы в полет так и не смог. Потому что до воспламенения крови дело не дошло. По истечению продолжительной ментальной схватки, что выглядела как борьба сумоиста и пятилетнего ребенка, разум выдохся. Издох, перегрелся, завял, — Кенра пошатывался, тяжело дышал, будто вернулся после ночной смены с завода. Капли пота неслышно разбивались о бетонный пол. Веки слиплись, а глаза покраснели: как от злости, так и от нагрузки на мозг.

— Эй, ну так неинтересно, — лениво пожаловался Кенра, вытирая лицо. — Ты и шанса мне не даешь с этой синергией.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось? — спросил Клефтис, рассеивая облако пыли и Эфирный купол.

Подросток фыркнул. Его охватывали смешанные эмоции. С одной стороны — он не распробовал преобразования кровавых серпов в полной мере.

«Времени мало, надо успеть обкатать другие шаблоны и Аспекты, — думал Кенра, вытирая пот рукавом водолазки. — Придется испытывать серпы уже непосредственно в боевой обстановке. Ну… Хоть с кнутом побаловался, и то хорошо».

А если посмотреть с другого ракурса — это была неплохая тренировка его Аспекта Разума. Кенра чувствовал, что сейчас немного лучше ощущал свой психический барьер.

Он не удержался и мельком посмотрел в разум. Помимо смерча убийственного намерения и грозовых туч предположений, в ментальном пространстве появились маленькие черные скарабеи. Они клацали жвалами и шелестели пушистыми лапками, с интересом шастая по поверхности и плавая в небесах. Иногда от них извергались массы лазурной пыли. Кенра присмотрелся к одной: песчинки были в форме черепов. Места, где бирюзового песка было больше всего, искажались, затуманивались. Там властвовали разноцветные миазмы, что ежесекундно принимали разные абстрактные формы. Мысли, забредая в эти иллюзорные нарывы, разрушались, а любой образ, на который залетал лазурный песок, разъедался. Череповидная щебень была как яд, а скарабеи — как разносчики психической заразы. Жуки сочились волей Клефтиса, и по его команде с ленцой начинали грызть прослойки сознания Кенры. Нетронутым оставался только багряный смерч кровожадных побуждений. Группы несущих тлен и смерть скарабеев несколько раз ныряли в него, но возвратиться уже не могли, оттого оставили попытки погасить психическое бедствие. Слишком сильны были убийственные помыслы парня. О глубинах разума и говорить не стоило. Скарабеи на инстинктивном уровне боялись погрузиться на дно внутреннего мира Кенры, будто знали о покоившихся там коллажах ужаса: Демонической Двери, месте обитания других личностей и болезненных воспоминаниях, что неподготовленного человека сведут с ума.

Кенра вынырнул из психического омута.

— Эй, я ведь легко могу представить Дверь, — шутливо пригрозил он. — Что тогда произойдет?

— А что произошло с Круцци, когда она увидела Дверь во втором цикле? — вопросом на вопрос ответил Клефтис, антиобразуя синергию.

Подросток кивнул.

— Ее мозг расплавился, — сказал он скорее для себя, чем для отца.

Потом с обидой в голосе обратился конкретно к нему:

— Ты не говорил, что так хорошо владеешь Аспектом Разума.

И понурил голову.

«Даже получив так много знаний об Аспектах я все еще беспомощен перед Крафтерами Второго Ранга. Хотя, может это отец настолько сильный? В присутствии Конквизитора Темпоралиса и Прелата Маледикта он держался статно, словно они все были на равных… Да Дьявол его знает, — вздохнул ‘’второй’’. — Вот сразимся с другими Крафтерами Первого и Второго Рангов — поймем… Ублюдок, я же сказал ‘’тебе’’ уйти! И не говори в множественном числе!»

‘’Они’’ прыснули от смеха.

Юноша захлопал по ушам, и вспышки боли немного заглушили ‘’их’’ издевательские шепотки.

«Дьяволо, и почему ‘’они’’ всегда появляются так внезапно? Что вызывает ‘’их’’ появление и уход? Как это определить?»

— Кенра… — Клефтис потянулся к парню, понимая, что внутренние голоса вновь мучают его.

— Со мной все в порядке, — отмахнулся тот и шмыгнул. — Давай сосредоточимся на тренировке. Углубленное занятие чем-нибудь помогает заглушить ‘’их’’… В большинстве случаев, — неуверенно закончил он.

— Все дело в моем основном Аспекте — Пустоте, — пояснил Клефтис, последовав совету сына. — Два других выступают в качестве связующих звеньев, тогда как Пустота является основной боевой силой. Я очень плохо владею Аспектом Разума — нет, — это даже не назвать владением. Баловство, не более. То же самое с Аспектом Смерти. Мой Эфир предрасположен только к Пустоте и Душе. Остальные Аспекты развить для меня почти нереально. Но я узнал про один интересный шаблон в книге синергий. По меркам большинства коллабораций из трех Аспектов он до жути простой. Как раз состоит из Смерти, Разума и Пустоты. Хоть первые два я преобразую очень плохо, вступая в синергии они пытаются, грубо говоря, дотянуться до уровня Пустоты. То есть — пассивно усиливаются, перенимают свойства друг друга. Используй я лишь один Аспект Разума — как не старайся, не нанес бы тебе значительно вреда, сынок. Но в синергии вибрации Разума творят опасные вещи. Думаю, даже опытному психику Второго Ранга придется туго. Подводя итог: на материализацию шаблона у меня ушло пять лет, а на полное овеществление, я уверен, уйдет еще столько же.

— Сколько?! — воскликнул Кенра.

— А ты как хотел? Синергия из трех Аспектов — штука нетривиальная. Не каждый Подмастерье имеет ее в арсенале.

— А я знаю один шаблон синергии Крови и Биоматерии, — с толикой гордости сказал подросток.

«А может уже и не один — не проверял после сна», — мысленно дополнил он.

— И насколько он сильный? — спросил Клефтис. — Помнится, ты рассказывал, как убил кучку паучков в схватке с Душителем, но потратил на преобразование почти весь Эфир. Считаешь это хорошим результатом?

— Другого выхода в тот момент я не видел, — холодно оправдался Кенра. — Нужно было использовать что-то сильное, бьющее по площади. ‘’Кровавая молния’’ подходила идеально. Другие мои преобразования ничего бы не сделали паукам.

— А твоя синергия пробьет мою защиту? — претенциозно спросил отец.

Кенра поначалу загрустил и опустил глаза в пол. Но потом серые радужки полыхнули сомнениями.

— Сегодня еще не пробовал преобразовать Кровь и Биоматерию вместе, — неоднозначно выразился он.

Клефтис почесал бороду.

— Хорошо, пятнадцать минут отдыхаем, а потом утроим спарринг. — Он достал из кармана одноразовый Артефакт для восполнения резерва и бросил его сыну.

Артефакт со звучным треском разбился о бетонный пол: юноша не поймал его. С поджатыми губами и вытянутыми руками он застыл на месте, словно в камень обратился. Клефтис хлопнул по лбу, подошел к Кенре и передал другой Артефакт уже ему в руки.

— Раззява.

— Это неудача! Воля Реальности виновата!

— Все равно раззява.

«Скорее верно и то и другое», — подлил масло ‘’третий’’, на что оригинал гневно стиснул кулаки.

— Кстати, — начал он, садясь в позу лотоса, — насчет Аспекта Разума: как мне развить его?

— Не задавай глупых вопросов. — Клефтис сел напротив. — Придумай или разыщи какое-нибудь упражнение. Все необходимые книги в твоем распоряжении.

— В этом-то как раз нет проблемы, — подметил парень. — Тут дело немного в другом.

— И в чем же? — с откровенным скептицизмом поинтересовался Клефтис.

— Ну… Скажем, есть вещь, которая меня немного пугает. В книгах по Аспекту Разума о ней не говорится.

— Не может быть такого, — покачал головой отец. — Скажи честно: ты еще ни одну книгу по этому Аспекту не прочел и сейчас просто бред мелишь.

— Отрицать не буду… Но! — Кенра поднял указательный палец, заметив, как отец перестает обращать внимание на его слова. — Если ты изучал Аспект Разума, то должен знать о ‘’чертогах’’, не так ли?

Клефтис нахмурился.

— Прекрати пудрить мне мозги и объясни конкретно, что имеешь в виду. И не рассусоливай.

Кенра вздохнул и рассказал в подробностях, как нырял в разум и что там ощущал. Отец ушел в раздумья на добрые десять минут. Почесывая то подбородок, то обрубок руки, он иногда задумчиво хмыкал и цокал. Потом посмотрел на юношу, что давно восстановил резерв и сейчас маялся безделием: бродил по разуму, восторгаясь фееричными миражами и свистопляскам своего внутреннего мира. Клефтис тряхнул Кенру, привлекая его внимание, и завел беседу.

Как оказалось, он правда не имел понятия о ‘’чертогах разума’’. Но склонился к варианту, что случай подростка не уникален. У Клефтиса были товарищи, владеющие Аспектом Разума на уровне Второго Ранга. Они могли бы пролить свет на вопрос Кенры.

— Напомни мне в следующем фрактале про это пространство разума, — сказал Клефтис. — Посетим одну мою хорошую знакомую. Ей можно доверять. А если она попытается просмотреть твои воспоминания — я урезоню ее.

— Жестоко… — подметил Кенра. Впрочем, на его хладнокровном лице не проскочило и тени отвращения или осуждения.

«Надеюсь, эта знакомая окажется с гнильцой, — зубоскалил ‘’третий’’. — Тогда в будущих итерациях можно будет спокойно ее убивать…»

Подросток проигнорировал извращенный глас и спросил:

— А если ее насторожит кровавый смерч внутри моего разума?

— Ничего страшного, — утешил его Клефтис хлопком по плечу. — Наоборот: она проникнется к тебе уважением. Возможно даже симпатией.

Кенра смерил отца неоднозначным взглядом.

— Ничего не могу сказать на этот счет, — слега улыбнулся отец. — Тут лучше самому все увидеть.

— Ну… Ладно.

Посидев еще пять минут за будничными разговорами, они продолжили тренировку.