Пока враги находились в замешательстве, Клефтис выпустил колоссальный объем чистого Эфира. Тут же склонил инертные вибрации к Аспекту Тела — будто ноты, до сего момента звучащие в хаотичном порядке, модулировали в неповторимую возвышенную мелодию, которую нельзя услышать; можно было уловить только всплески энергии. В сознании старый воин построил образ: как по мышцам разливается неукротимая сила, как крепнут, уплотняются сухожилия, становясь подобными закаленной стали; как сердце, словно мотор автомобиля, в бешеном темпе перегоняет кислород по магмовым жилам. Разум вообразил себя в другом месте, и тело последовало за ним.

Один шаг, один короткий вздох. Гримм стоит перед врагом. Последний сих пор не успел осознать произошедшего. Вопящая от безмерного желания искупаться в крови чинкуэда занесена для удара. Спиральные водовороты очерненного клинка, так похожие на те, что заменяли глаза Ореолу Клефтиса, изголодались до нового узника в их вечном царстве пыточного мрака.

Но как только тираническое оружие коснулось щеки противника, тот исчез в голубой вспышке. Появившись на метр дальше от прошлого места, ошеломленный убийца неловко упал на пятую точку.

«Быстрый гаденыш, успел таки спасти товарища, — фыркнул старый воин, мельком взглянув на лидера шайки, что держал руки в мудре Пространства. — Но это ненадолго».

Перехватив чинкуэду, Клефтис с наскока приблизился к следующей жертве и нацелил «невидимый» клинок в ее горло. Убийца, ранее преобразовавший черные миазмы, казалось, обрадовался такому исходу. Душа его перестала дрожать, необъяснимое мимолетное изумление развеялось, а убийственное намерение вспыхнуло, подобно спичке. Губы врага распылись в по-детскому злобной улыбке. Пропитанные Аспектом Тьмы когтистые пальцы полетели навстречу клинку.

На помощь соратнику торопились другие убийцы. Трое завершали атакующие преобразования, а оставшийся — явно боец-танк, так же, как и Клефтис, специализирующийся на Аспекте Тела и сражении в ближней дистанции — замахнулся кастетом. Но скорость врагов и в сравнение не шла с таковой у старого воина. Последний использовал Аспект Тела на полную катушку, двигаясь настолько быстро, что размывался в глазах противников. На одного их действие он делал два, а то и три.

Лидер убийц отчаянно преобразовывал следующий телепортационный шаблон. По аналогии с прошлым напарником, он хотел уберечь разгоряченного Крафтера Тьмы от столкновения с Гриммом. А пламенный коралловый Ореол сложил все восемь рук в мудрах Тьмы…

Бесполезно — это слово изображал язык тела главаря убийц.

Ему не хватало времени даже крикнуть, чтобы предупредить товарища об опасности, а о довершении преобразования он мог только грезить. По мнению Гримма, лидер и так проявил чудеса реакции, умудрившись телепортировать Крафтера Аспекта Электричества и тем самым спасти его от неминуемой гибели. Мудры многорукого Ореола усилили Крафтера Тьмы — сгустили возле него больше вибраций Аспекта, — но все было тщетно. Жалкой секунды не хватало для массового сбора Эфира по округе.

Количество не смогло перевесить качество.

Когтистая рука прошла сквозь невидимое маленькое лезвие чинкуэды и понеслась дальше — к лицу Клефтиса; а если сказать вернее — это лезвие прошло сквозь насыщенную темными эманациями конечность. Эфирные колебания трех Аспектов — Тела, Оков и Души — разрушили вибрации Тьмы.

Аспекты на мини-чинкуэде не синергировали друг с другом. Они шли бок о бок, словно между ними стоял знак сложения, а не умножения. Это снизило их потенциальную силу, но итоговый результат все равно не изменился.

Густая энергия мрака на руке врага истаяла с тихим шипением. Оранжевые линии мгновенно отпечатались на конечности, и та остановилось в сантиметре от Гримма. Последний резко замер, едва не напоровшись по инерции на острые когти.

«Один есть».

Так же, как вспыхнуло, убийственное намерение Крафтера Тьмы и погасло. Его взор слегка помутнел, звуки и запахи опостылели, язык онемел, а лицо застыло в гримасе полного непонимания произошедшего.

«Мертвец, хоть еще и не понял этого».

Отвернувшись от поверженного врага, Клефтис поставил блок и встретил выпад другого подоспевшего убийцы.

Шипастый кастет, разгоняющий воздух колебаниями двух Аспектов — Металла и Тела, — врезался в тыльную сторону предплечья Гримма. Убийц ожидал услышать, как лопнет кожа старого воина, как с ярким хрустом раздробятся его кости, — как вибрации Аспектов, пробив Эфирную защиту, размозжат его руку, и поляна утонет в палящих кровавых брызгах.

…Раздался режущий слух лязг. Он походил не на столкновение острой многослойной стали о хрупкую кожу, а на скрежет неточеного складного ножичка о плотную каменистую породу. Удар заставил Гримма проскользить по земле несколько метров, как по льду. Тонкие струйки пара укутали покрасневшую кожу. Из самой крупной вены брызнула одна-единственная струйка крови… но только и всего.

— Неплохо, — Клефтис не поскупился на хвалебный комментарий, хрустнув шеей.

Сходу уклонился от багрового серпа, отбил ладонью шаровую молнию и поставил Эфирный щит, укрывший от сотен микроскопических пространственных разрезов.

Зверь Пустоты и восьмирукое изваяние сцепились в ожесточенной схватке. Две противоположности — до безумия яростный волк, и расчетливая, хладнокровная титаноподобная статуя — летали по всему полю, стараясь выкроить мгновения, чтобы подсобить в бою хозяевам. У второго это получалось гораздо лучше: бирюзовый Ореол складывал свободные руки в мудрах Тьмы, Электричества, Пространства, Крови и других Аспектах. Это заметно ускоряло преобразования убийц.

Пепельные шерстяные клочки, осколки бирюзовых обручей, а также огромные куски Эфирной плоти и реки тягучей жидкости, напоминающей кровь, летели во все стороны. Падая на землю, оставаясь висеть в воздухе, или тут же исчезая, части Эфирных тел Ореолов понемногу изменяли и без того разрушенную до неузнаваемости поляну.

А убийца с когтистыми руками так и стоял истуканом, перебрасывая взгляд на соратников в отчаянной мольбе о помощи. Крафтер-неудачник — так про себя решил называть его Гримм — тягостно постанывал, можно даже сказать попискивал, но его нытье терялось на фоне пронзительного треска и раскатистого грохота колебаний Аспектов. Оранжевые полосы, как черви, расползлись до самого предплечья скудоумного убийцы. Не прошло и десяти вздохов, а извивающиеся паразитические нити захватили большую часть его тела. Некоторые червеобразные полосы светились настолько ярко, что виднелись сквозь толстую черную мантию. Лидер иногда порывался на выручку неудачному напарнику, но старый воин (а моментами его Ореол) пресекали эти попытки.

Тот Крафтер с кастетом еще с десяток раз атаковал Клефтиса, но значительно ущерба не нанес. Старому воину все было как легкая щекотка, — его внешняя уверенность не могла говорить об ином. Это сильно злило Крафтера-танка. Убийца фыркал, плевался, матерился. У него было припасено несколько козырей, но он не хотел раскрывать их раньше времени.

— Жди, когда Опустошитель выдохнется, — из раза в раз повторял он наказ главаря, когда забывался в порывах безрассудной ярости.

В какой-то момент, сосредоточившись на смене позиции и выборе наиболее эффективного атакующего преобразования, Крафтер с кастетом услышал за спиной пробирающую до дрожи фразу:

— Теперь моя очередь.

— Твою мать…

Гримм отвел руку за пояс и сжал кулак. Этого хватило с лихвой — в глазах убийцы вспыхнул страх… Нет, настоящий ужас!

Чистые вибрации Аспекта Тела, малость смешанные с Пустотой, кружили вокруг серой перчатки, искажая воздух. Тот словно был материей, что вот-вот порвется от чрезмерного растяжения.

«Не смогу уйти в сторону», — читалось по сжатым губам и стекающей с щеки капле пота противника.

И поэтому он решил принять удар.

Первым делом поставил руки крест-накрест перед грудью и сгустил колебания Аспекта Тела, чтобы укрепить мышцы, связки, сухожилия и кости. Следом преобразовал чистый шаблон Эфирного щита — тонкий полупрозрачный купол, отливающий изумрудным оттенком. Оставшиеся полсекунды потратил на выброс антиобразовательной энергии в сторону Клефтиса, надеясь хоть чуть-чуть ослабить неминуемую атаку.

В сопровождении щебечущего треска, похожим на дуэт из хруста стекла и стрекотания цикады, Гримм выбросил руку, издав напряженный сдавленный выкрик. С сочным щелчком изумрудный купол лопнул. Вибрации Пустоты вспороли Эфирный щит, будто того и не было вовсе. Затем уступили первенство атаки чистым колебаниям Аспекта Тела.

Так как оппоненты в основном использовали именно этот Аспект, между вибрационными потоками произошла кратковременная стычка. Будто две лавины сошлись клином на узком перевале. Нарвись друга на друга два разных Аспекта, выиграет тот, чей разрушительный или концептуальный эффект окажется яростней, злее, хитрее, изворотливей, изобретательней… Но одинаковые Аспекты конфликтуют по-иному.

Наиболее точное сравнение: как два музыканта соревнуются в чистоте и красочности исполнения пьес совершенно разных, однако написанных в одном жанре. Победит более опытный Крафтер, чьи познания Аспекта окажутся глубже, а преобразовательней шаблон атаки или защиты — отточенней. Задача — не разрушить, а подавить. Эфирные частицы проигравшего отступят, а преобразование выигравшего, ничуть не уменьшив в силе (а то и подхватив часть вибраций оппонента), устремится к врагу. Исход в подобном соперничестве практически неизменен: один примет на себя удар в полную его мощь, а другой не получит и царапины. За очень редким исключением получается ничья. В такие моменты преобразовательные шаблоны соперников, будь то атакующие или оборонные, взаимно уничтожатся, а Крафтеры остаются невредимы.

…И не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы заранее выявить победителя среди двух убийц.

Перекрещенные руки противника сдали назад под давлением тяжелого кулака старого воина. Грудная клетка выгнулась в обратную сторону. Шествующий с ударом ветер откинул капюшон убийцы, открыв побагровевшее от натуги лицо и тлеющие под остаточными вибрациями Пустоты светлые волосы. Из широко раскрытого рта и сплюснутых ноздрей порывались наружу алые брызги, но главной усладой для старого воина были глаза врага. Они выпучились настолько, что, казалось, были готовы со смачным шлепком вылететь из орбит и славно покатиться по ухабистой земле.

Единственный Крафтер ближнего боя из шайки убийц полетел на встречу с водной гладью — за спиной находилась речка. Сломав по пути несколько деревьев, а заодно и подавляющую часть костей в теле, противник просвистел над мостом и, подняв высокий столб воды, пошел ко дну.

«Кажется, переборщил малость с отталкивающим эффектом, — мысленно укорил себя Клефтис, раздраженно цокнув и нервно мотнув головой. — Ошибка… Незначительная, но ошибка».

Спустя пару секунд главарь опять сложил мудру Пространства и телепортировал соратника рядом с собой.

Крафтер с кастетом чуть до смерти не задохнулся, и скорее не от стремительно улетучившегося воздуха из легких и так же стремительно наполнившей их воде, а от жгучей обиды.

Антиобразовательная техника вообще не подействовала… А если и подействовала, то эффект был незаметен от слова совсем! — Старый воин не мог по-другому интерпретировать кривую мимику и неорганизованные телодвижения врага.

Лидер положил лечебный Артефакт на грудь полумертвого бойца. Украдкой он следил за Гриммом, а правую руку все еще держал в неполной в мудре, — то ли готовил следующее преобразование, то ли предыдущее не воплотил в полном объеме.

Клефтис этого тоже не понял, потому насторожился:

«Чего же ты ждешь? Какой прием хочешь использовать? — с небольшой опаской думал старый воин. Тут же антиобразовал подплывшее к нему багровое облако и парировал чинкуэдой горсть шаровых разрядов. — Только и делает, что спасает горе-напарников… А что там насчет темной лошадки — пятого Крафтера? Почему я не чувствую вибрацией его Аспектов?»

Через пару вздохов старый воин заприметил преступника, не принимавшего участия во всеобщем сражении. В Ауре именно этого Крафтера, в отличие от остальных убийц, Клефтис ранее не прочувствовал кровожадных намерений.

Тот пронырливо бегал из одной части поляны в другую и бросал на землю незатейливые камни и куски плоти разных животных. Однако на участок, насыщенный одним лишь Аспектом Пустоты Гримма, нога врага пока не ступала. Во-первых — слишком опасно, а во-вторых…

«Знает, что я тут же его раскрою… Ставит ловушки? Может, владеет Аспектом Огня с атрибутом взрыва? Или делает заготовки к массовому преобразованию из синергии Биоматерии и Земли? — первое, что приходило на ум Клефтиса. Следом пошли более сомнительные предположения: — Готовится призвать элементаля? Или часть Внереальной сущности?..»

Плотное жужжание, режущее уши похлеще истошного визга младенца, прервало его мысленный штурм. Каскад всевозможных сочетаний звуков возник внезапно, без явных предпосылок, и со скоростью локомотива ударил по сознанию. Будто на десяток секунд Гримму подрезали слух — дернули за особый мысленный рычаг. И когда противник более не мог поддерживать преобразование, чувство вернулось в полном объеме.

…Багряная туча из десятков тысяч комаров и мошек нависла над старым воином. Брюшки насекомых распирали от фиолетовой эссенции, похожей на смертельный токсин.

«Внушили, чтобы я меньше обращал внимание на окружение, — осознал старый воин и звонко цокнул: применил базовый шаблон «очистки» разума. Тот должен окончательно развеять туман наваждения, окутавший нервные импульсы. В мудре преобразование не нуждалось.

Подозрение Клефтиса пало на загадочного Крафтера.

«Не держит мудру Разума. Использовал чистый шаблон? Нет, вибрации этого Аспекта все равно бы выделялись на фоне остальных».

И тогда он вспомнил, как противник разбрасывал по полю камни с кусками мяса. Гримм посмотрел вниз и нашел под ногой разломанный пополам нефритовый амулет.

«Одноразовый Артефакт Разума с атрибутом эмоций».

Он по-новому взглянул на Крафтера-закладчика — так решил называть его про себя. Противник явно специализировался на шпионаже и других подобных задачах, требующих бережной, тонкой работы с целями. Но каким-то боком он затесался в открытую битву отъявленных головорезов. До сих пор загадочный Крафтер носился по участку, как угорелый, создавая образ действий чего-то значимого и глубоко продуманного…

«Или все же притворяется? — с нахмуренными бровями продолжал гадать Клефтис, располагая преимуществом Аспекта Тела. В его глазах все происходило как в замедленной съемке. — Не нравится мне это. Если врагу есть, что скрывать, значит он не так прост, как кажется».

Старый воин прикусил губу и махнул рукой. Нефритовый амулет рассыпался мелкой крошкой.

Гримм решил повременить с умерщвлением загадочного Крафтера. Сейчас расставленные мины были меньшей из проблем.

Помимо комариной тучи еще оставался Крафтер Электричества. Он преобразовал вокруг себя несколько сотен искрящихся от частых разрядов змей. Последние извивались вокруг зачинщика шаблона с вздернутыми клыками, будто собирались вонзить их в хозяина…

«И напитать его вибрациями Аспекта», — предвидел вероятный исход Клефтис.

Он широко развел руки и хлопнул в ладоши. Плотная волна колебательной энергии сплюснула комаров с мошками и откинула Эфирных змей на территорию Пустоты. Последние в ту же секунду исчезли в ярких вспышках под давлением доминирующего Аспекта.

А по области, над которой некогда парили насекомые, растеклась токсичная фиолетовая лужа. Ее Аспект Пустоты не смог полностью уничтожить. Ядовитая эссенция булькала и плескалась, как кипяченая.

Но скоро к этой луже прибавилась еще одна: лидер убийц закончил шаблон, который всеми силами скрывал от Гримма; из огромной пространственной дыры посередине поля низвергся поток воды.

«Так вот для чего главарь держал мудру Пространства. В речке осталось подобие якоря, когда он телепортировал соратника с кастетом обратно на поле боя. Убийца укрепил связь между портальными точками. Заодно расширил их, чтобы переправить большой объем воды. И я догадываюсь, зачем он это сделал».

Клефтис покосился на Крафтера Электричества. Тот, предвидя ход главаря, заранее сложил мудру. Молниеносные змеи были лишь отвлекающим маневром.

«Вода и электричество. Опасная синергия».

Многотонный водный настил преобразовался в сферический объект: полый внутри, и с множеством шипов снаружи. Из носа убийцы пошла кровь. Резерв был на исходе, но Крафтер и не думал останавливаться. Он дернул головой в сторону напарника, владеющего Аспектом Крови, и они приступили к совместному преобразованию.

«Находиться на территории врага и дальше слишком опасно, — старый воин трезво оценил обстановку, и она уже не играла ему на пользу. — Напороться на одну ловушку не страшно, но на десяток или два — совершенно другой разговор».

Блицкирг частично оправдал себя. Как минимум одного убийцу Клефтис устранил, а это уже большое подспорье к будущим стычкам.

Бросив чинкуэду по направлению к тусклой безжизненной территории (будучи глубоко уверенным, что никто не собьет клинок с пути), он сложил мудру Пустоты.

Тело покрылось серой коркой, а затем взорвалось. В место, где находился Гримм, с неба ударила девятипалая кровавая длань. По ее запястью струились змеиные молнии, а ладонь усеивали фиолетовые опухоли с копошащимися внутри пауками. Поднялся страшный грохот, как при землятресении. Но тлеющему облаку пыли, в кое и превратился Клефтис, эта атака была не страшна. Облако только больше разлетелось по воздуху.

Мелкие частицы норовили попасть внутрь убийц через лицевые отверстия, но Эфирные щиты укрыли их от неожиданной атаки. Ветер подхватил пепельное марево и понес на вторую половину поля, подконтрольную старому воину. Ирреальные пространственные лезвия открывали карманы в междумирье, пытаясь затянуть в них эфемерного Клефтиса. Двенадцать оранжевых полос, пронизывающие пепельную дымку и бывшие невидимыми до сего момента, выступили против вибраций Аспекта Пространства. Тусклые нити обвили остроугольные порталы, а затем устремились внутрь непроглядной темноты, словно нашли там аппетитное блюдо. Лидер убийц резко антиобразовал собственный шаблон, но сухим из воды у него выйти не получилось. Главарь упал на колено и до крови прикусил язык, чтобы вернуть ясность ума.

— Аспект Душ, да? — с улыбкой обратился он к пепельному облаку и сплюнул оранжевый комок, укрытый серыми эманациями. Тот выглядел как округлый паразитический червь с множеством дыр. Он обратился в пыль за несколько вздохов, толком не дав рассмотреть себя. — К тому же синергия с Пустотой. Что ж, этого и стоило ожидать от потомка Кровожадного… Господи, угораздило же наткнуться на такую сильную жертву. Но если все получится, он будет хорошим подношением.

Главарь тягостно вздохнул, притрагиваясь к Артефакту восполнения Эфира.

— Все могло закончиться гораздо быстрее, будь здесь братец.

Частицы Пустоты, перебравшись на безжизненную область поляны, быстро собрались в человеческую фигуру. Принявшему телесное обличие Клефтису пришлось тут же отбиваться от кровавой длани. От первого взмаха огромной девятипалой руки он ушел перекатом, а второй случился так скоро, что не было и лишней секунды на перегруппировку. Не спасло и ускоренное чувство времени. Осталось только преобразовать Эфирный щит.

Полупрозрачный купол частично погасил удар, выстоял перед превосходящим давлением сразу нескольких Аспектов. Но ударная волна отбросила Гримма далеко, на самый край поля.

— Дави его! — крикнул Крафтер Электричества своему напарнику.

Кровь полилась из его глаз, ушей и рта, и с молниеносной скоростью устремилась к длани. Отдав почти весь чистый Эфир и часть жизненной энергии в этот шаблон, убийца упал на колени, едва не теряя сознание от ментальной и физической нагрузки. Огромных трудов ему стоило предотвратить распад водной сферы на чистые и природные составляющие Эфира. Сфера занимала пятую часть поляны и еще могла пригодиться в будущем…

— …Если тебя не прикончат прямо здесь и сейчас! — злостно выплюнул убийца, хоть сам и не понимал, откуда взялся такой жестокий негатив.

Демоническая рука стала еще больше. Когти удлинились, жилы распухли от переполняющих их колебаний, извилистые разряды молний у кисти угрожающе затрещали, а фиолетовые опухоли скоро должны были лопнуть. Бросая алые брызги и разрезая воздух гулким низким гудением, длань понеслась к врагу.

Именно в эту секунду в ладонь старого воина легла чинкуэда, преодолевшая добрые полсотни метров из одного конца поляны в другую по высокой дуге. Гримм коварно скривил губы под маской. Единственный здоровый глаз его впал в череп: посерел, усох, как загнившая ягода; затем он треснул. Черные расселины шли от краев склеры и упирались в сердцевину зрачка, напоминая спиральный водоворот.

«Пора разобраться и с тобой». — Клефтис посмотрел сквозь багровую длань, будто она была прозрачной. Позади нее укрывался Крафтер Крови, и его в эту роковую минуту бросило в холодную дрожь. Противник не понял, что случилось, но предчувствие у него было нехорошее.

Зверь Пустоты, в клочья раздирающий Ореол лидера убийц и так же раздираемый им, шевельнул ушами. Серый волк повернулся к хозяину, грозно рыкнул и рассыпался прахом, оставляя бирюзовое изваяние глотать пепельные зерна.

До столкновения с демонической рукой Гримма было припасено еще минимум десять вдохов, а с усиленными рефлексами — все тридцать.

Клефтис принял низкую стойку и замахнулся чинкуэдой. Вновь преобразованный за его спиной Зверь Пустоты, целый и невредимый, отклонился назад, готовясь к броску. Что на лезвии клинка, что в глазах Ореола и старого воина, — их черные спирали, где порхали тусклые оранжевые языки пламени души, закрутились в бесконечном губительном вальсе.

— Уходи с линии удара! — без особого энтузиазма вопил лидер соратнику, но тот будто оглох. — Блади, твою мать!

Крафтер Крови непоколебимо стоял на месте и держал мудру, убежденный, что багровую длань может остановить разве что Подмастерье. На задворках разума мерцала мысль, что дело пахнет керосином, и лучше подождать отмашки босса к атаке, а не лезть на рожон. Но Блади более не мог сдерживать внутреннего зверя, не мог противиться безумному желанию. Желанию убить. Оно появилось из ниоткуда, и как тонкая игла оно пронзило разум — от светлой поверхности до его темных глубин. И не было ни единой причины, чтобы антиобразовать шаблон. Синергия трех Аспектов — вещь крайне серьезная. А если прибавить к шаблону ту субстанции из склянки, которую Блади незаметно разбил и подмешал в преобразование… Сомневаться в успехе будет только полный идиот.

— Незачем оттягивать козырь до последнего. Лаборант велел проверить Инородную энергию в бою — я проверяю. — В ледяном голосе убийцы звучали нотки смерти. Лицо его было мертвенно-бледным, и отнюдь не от недостатка крови, которую он отдал преобразованию; а в бездушных глазах догорали последние угли жизни, погребенные под неутолимым пламенем резни…

Лидер прикусил губу, однако невооруженным глазом — если бы на него кто-то смотрел в эти секунды — было видно, что он делает это для создания образа тревоги за жизнь соратника. Ответных действий он предпринимать не хотел. Ему самому было интересно, кто выйдет победителем из этой стычки Аспектов. Крафтер Пространства видел, как Блади разбил склянку.

— Какой же идиот… — притворно выругался он, телепортируя к себе Крафтера Электричества и восполняя его резерв. А про себя тихим шепотом и с неопределенной интонацией добавил: — Надо подождать, пока Опустошитель выдохнется… Больше разрушительных вибраций, надо еще больше… Иначе мой Аспект не раскроется в полной мере.

— Босс… — хрипнул изможденный убийца, покосившись на внешне обеспокоенного главаря. — Что-то… не так? Эта синергия… Кровь, Электричество, Яд… и частичка той неизвестной энергии, что нам дал Лаборант… Опустошитель не выстоит…

— Ты даже не представляешь, на что способна синергия с Аспектом Души. Любая синергия, — искаженным низким басом сказал лидер.

— Аспект… Души? — Глаза убийцы полезли на лоб от такой устрашающей подробности.

Главарь кивнул. Дождавшись, когда напарник-закладчик подберет застывшего Крафтера-неудачника и встанет рядом, он преобразовал толстый Эфирный купол вокруг всех.

— Но я боюсь, что в преобразовании Опустошителя замешан третий Аспект, — с долей страха и сомнения проговорил он, притронувшись к подбородку.

И в это мгновение схлестываются тусклый клинок, запятнанный злобой многих тысяч душ, с ярко-красной десницей, несущей за собой вампирическую жажду крови, испепеляющие молниеносные переливы, разъедающие фиолетовые метастазы и море негативной энергии. Завыло пространство от их столкновения, ураганный ветер вырвал ближайшие деревья с корнем. А смердящие запахи паленой плоти и тухлой мертвечины, смешанные с острыми ароматами древесной пали и наркотического дыма, отпечатались здесь навечно. Территорию заполонили материализовавшиеся вибрации концептуальных и природных Аспектов, похожие сначала на фиолетово-серые гроздья мерцающих звезд, потом на оранжево-синие протуберанцы, а под конец — на черно-красные зигзагообразные искажения.

Зверь пустоты раскрыл широченную пасть. Липкий морок полился рекой, но не на землю, а на морду чудовища. Острыми щупальцами он застилает каждый сантиметр пепельной шерсти, превращая волчью голову в тягучую мглу. Мрачнее нее только водовороты заместо глаз.

Во всепоглощающей тьме прорезались оранжевые искры, — палящие очи поглощенных Ореолом существ обратились на кровавую длань. Исковерканные бесчеловечными пытками лоскуты душ давили на темноту изнутри, разрываясь от желания выйти наружу. И смоляная чернота поддалась. Первыми вырвались иссушенные руки, обтянутые гнойной коростой и засохшей сукровицей. Следом показались грудные клетки. Без мяса, крови, сухожилий. Только серые заостренные кости, с которых свисали обрезки белоснежной кожи.

И нити. Оранжевые пламенеющие нити, словно вены, усеивали их тела…

Еще не исцеленные после очередного побоища внутри тьмы существа выбирались медленно, но мгновения тянулись мучительно долго: пытка не прекращалась даже сейчас.

И тысячи искореженных обрывков душ накинулись на багровую девятипалую руку. Они впивались зубами, драли когтями. Подхватывали вибрации Аспектов Крови, Электричества, Яда и Пустоты и насыщали себя ими. Затем бросались на длань с новыми силами, новыми возможностями. Существа рассыпаются в прах, не выдерживая разорительных Эфирных колебаний… Но через считанные секунды регенерируют, буквально созидаются из ничего, и снова бросаются в бой.

— Босс… — осторожно начал Крафтер, разбрасывавший по полю ловушки. Он дрожал, наблюдая за бойней Аспектов. — Мне кажется, Блади проигрывает…

— Тихо, Пейтон, — прошипел лидер, сложив неизвестную соратникам мудру. — Сейчас будет самое интересное.

А про себя неслышно добавил:

— Еще немного… Надо больше, буквально чуть-чуть больше разрушительных колебаний…

Инородный Эфир медленно и незаметно рассеивал Аспекты Крови, Яда и Электричества. В конечном итоге он полностью искоренил их. От изначальной синергии преобразований Блади и другого убийцы осталось одно название. Разросшийся из крупицы энергии, алый сгусток заполонил девятипалую десницу. Изменился и ее внешний вид. Пальцы превратились в извивающиеся острые щупальца. Фиолетовые опухоли лопнули, и под ними оказались не пауки, как виделось ранее, а налитые кровь глаза. Бесформенный сгусток крови и плоти — а именно так сейчас выглядело это преобразование — испещряли мириады акульих челюстей, больших и маленьких.

Противостояние не могло длиться вечно.

Осколки душ лишь создавали видимость доминирования над мутировавшей багровой дланью. В игре на дальней дистанции они оказались не так сильны. Точнее — встретили немезиду.

…Сотни маленьких щупалец протыкали клочки душ — высасывали оранжевые нити — и те распылялись по воздуху; тысячи пастей вонзались в хилые эфемерные тела, пожирая их заживо; белый туман окутывал остатки сознаний, заставляя тварей нападать друг на друга.

Один за одним искореженные долгими муками существа уходили в мир иной, более не в силах регенерировать. Потоки алой энергии преобразовались в апогей страданий и ужаса. Все пережитые существами пытки — все вместе взятые — меркли, не идя и в сравнение с этой квинтэссенцией боли.

— Нет-нет-нет! Так не должно было быть! — верещал Блади, пытаясь ввернуть контроль над шаблоном.

Но все было тщетно. Это уже не его преобразование. И не природное. Это — нечто, что имеет собственные цели и мотивы. Часть Внереальной сущности, нашедшей лазейку в Реальность.

А лидер убийц кровожадно хихикнул, будто давно предрек такой исход. Преступник с кастетом до сих пор валялся у его ног: он был в коматозе, оттого не мог заподозрить главаря в предательстве. У Крафтера Электричества так же не нашлось сил обращать внимание на что-то иное кроме животрепещущей схватки Клефтиса и Блади. А оставшийся Крафтер — Пейтон — все видел. Видел, но промолчал, сделав вид, что тоже сосредоточен на лицезрении буйства концептуальных Аспектов.

«Хреново дело, — мысленно выругался Клефтис, но за маской оставался все так же невозмутим, будто ситуации еще не вышла из-под его контроля. — Не думал, что у противников найдется достойный ответ вечной энергии душ. Тем более такой эффективный. Придется повозиться здесь чуточку дольше запланированного… Прости, Кенра. Я скоро буду».

Клефтис прикрыл глаз, собираясь с мыслями. Следом закрыл «глаза» его Ореол.

«Тот-Что-Во-Тьме…»

Только Гримм подумал о неведомом существе, и все звуки и вибрации стали на порядок тише, словно сама реальность прислушивалась к его мыслям. Искаженные клочки душ злобно фыркнули, сосредоточили жуткие взгляды на нем; рты на кровавой биомассе перестали клацать, щупальца больше не извивались в яростном исступлении, а белый туман почти испарился, но его остатки все еще ветвились в расщелинах между костями и зубьями.

«Тот, чье полное имя нельзя произносить, ибо оно погружает слабые разумы в слепое безумие…»

Знойная тьма сгущалась вокруг Клефтиса. А где-то там вдалеке, под парящими островами, на дне океана тьмы, который грешные губы грубо обзывают Бездной, — там очень тихо зазвучала флейта. Красивая и одновременно противная мелодия разрезала две грани пространства — эфемерную и материальную — и полилась в уши старого воина. А на задворках сознания, в такт сердцу, замолотили глухие барабаны.

«…Тот, кто восседает в кипящем огненном центре Всего-и-Ничего на своем черном троне за стенами беспросветного мрака…»

Густые облака полностью заслонили луну, уберегая ее любопытный светлый взор от надвигающейся ужаса.

«Тот, чье величие невозможно описать — ибо нет языка, подходящего для передачи такого водоворота кричащего безвременного безумия, такого омерзительного противоречия всем законам Реальности и ее Аспектов…»

Клефтис и Зверь Пустоты открыли глаза, и не было в них черных спиралей… Как и на чинкуэде, чье теперь голое металлическое лезвие не могло сверкать в лунном сиянии. Белесое светило боялось выглянуть из-под небесного укрытия.

«Тот-Что-Во-Тьме… Я взываю к Твоей силе!»

Между комком плоти и чинкуэдой преобразовалась чернильно-черная сфера метр диаметром. Она сплюснулась, закрутилась…

— Что? — Лидер убийц опасливо отступил. — Этот Аспект… не может быть!

Впервые за всю битву в его голосе проскочили истинные эмоции. Главарь несколько раз открывал и закрывал рот, не зная, как описать увиденное. Шок, страх и неверие отразились на лице, затененном широким капюшоном мантии.

Вибрации нового Аспекта излились из черной дыры. Сознания и души Крафтеров задрожали, завопили, и против своей воли потянулись к мглистой воронке, подгоняемые колкими плетями страха и почтения. Чудовищным усилием воли им давалось сдерживание пламенных позывов нырнуть в этот дьявольский омут. Там бесформенный кошмар богомерзко клубился и бурлил в центре бездонной ямы — средоточии первородного хаоса — под сводящую с ума жуткую дробь барабанов и тихие монотонные всхлипы проклятых флейт.

Кромешные колебания не подавляли другие Аспекты, как это делал сгусток кровавой биомассы; черные Инородные вибрации захватывали частицы Аспектов и затягивали их в могильный колодец, где они пропадали навсегда. Осколки душ со стеной плоти и крови не миновали эта участь. Как бы не сопротивлялись искореженные мученики, как бы не извивалась багровая биомасса… они утонули в пучинах мрака, не оставив после себя и малейшего следа.

Последним, кого поглотила бесконечная спираль, был Блади. Несчастный убийц всеми силами цеплялся за землю, барахтался в воздухе, отчаянно сыпал преобразованиями, но это не умолило его судьбу, чьи невидимые золотистые нити обвили хаотичные щупальца. До самого конца не мог он оторвать вожделенного взора от всепожирающей спирали, полной страшных знаний и безумных тайн.

Последний раз взглянув на материальный мир, а в особенности — укрытую за облаками луну, черный водоворот в мгновенье исчез. Будто иллюзия, созданная больными умами Крафтеров в кошмарном сне, длившемся секунду, но кажущуюся им вечностью. И утихли визгливые флейты, замолкли нервные барабаны: развеялись по ветру и растворились по всему миру, как напоминание о еще одном неудавшемся, а может и успешном, Внереальном Воззвании.

Нестерпимо-холодная дрожь пробрала всех присутствующих на поле брани, включая бессознательного убийцу с кастетом и теряющего душу Крафтера Тьмы. Вернулся холодный разум к лидеру убийц и старому воину, генерировались новые потоки мыслей, лишенные безумных форм, штрихов и блеска.

Пропало восьмирукое бирюзовое изваяние и обратился прахом Зверь Пустоты — на этот раз без возможности восстать из пепла. Ни у кого теперь не было преимущества на местности. Поглотила наиболее плотные вибрации беспросветная воронка, что была грезой, но была и явью. Нетерпеливо выплыло наконец из-под облаков всезнающее и древнейшее око Реальности, осветило поднебесье туманным взором, и недовольно подмигнуло несколько раз в сторону парящих островов. Собрались белесые лучи в ослепительные копья. Полетели они в Бездну с явно негативным настроем, но этого никто не мог увидеть…

…На главной достопримечательности Фатума — Капелле Всевышних, оно же Реквием Небожителей, — казалось, ожили извечные статуи Созидателей и Разрушителей. Ярко вспыхнули малые фрагменты их Искр, чтобы могли они слышать и видеть через многие Миры, находясь в своих обителях. Страшным интересом горели глаза статуй, и говорили изваяния на языках, что не воспринимали и не слышали человеческие разумы. И только четыре статуи оставались безучастны: все такими же каменными, все такими же безжизненными, глухими, слепыми…

Ноги главаря убийц не выдержали эмоциональной тряски. Он упал на колено, а изо рта и глаз его полилась черная жидкость. Крафтер Пространства небрежно вытер лицо рукавом мантии, а затем обратил взор на Клефтиса. Тот хоть и был зачинщиком преобразования — все равно не избежал последствий. Гримм тяжело дышал и так же, как лидер убийц, упирался коленом в землю, пытаясь унять остаточный хаос в разуме.

— Значит, вы были одним из тех, кто вернулся из той вылазки в Бездну восемнадцать лет назад, — вырвалось из дрожащих Крафтера Пространства. Он указал пальцем на руку старого воина и нервно хихикнул. — Дорого вам далась эта метка, а? Какую жертву вы принесли?

Поднимаясь с колен, убийца мотнул головой в сторону района мавронов, где сейчас сражался Кенра.

— Вы ведь не сказали ему о Тоте, верно?

Вместо ответа Клефтис скосил глаз на тыльную сторону кисти. Укутанная в толстую перчатку, от нее поднимались тонкие струйки черного дыма. По воздуху гулял слабый запах гари. Сквозь серый материал, посередине кисти, просвечивалась татуировка: черная спиралевидная дыра. Угольные линии доходили до кончиков пальцев и середины предплечья, плавно и незаметно перетекая в вены.

Гримм хрустнул шеей и сосредоточил взгляд на метке. Она беззвучно испарилась под острым глазом Опустошителя, а точнее — слилась с кожей настолько, что ее больше не было видно. И когда запах пали вместе с последними дымовыми сплетениями развеялись по ветру, Клефтис начал вставать, попутно насыщая воздух обилием скверных ругательств.

— Занимательная ночь, — сипло прокряхтел он, будто не услышал странных слов главаря преступной шайки. — Давненько я не прибегал к Его силе… Уже успел позабыть о сопутствующем ущербе.

Вес тела перекидывался в разные стороны, будто Гримм был мертвецки пьян. Не с первого раза он зацепился зубами за перчатку, снял ее, и трясущейся голой рукой достал из сумки пространственное кольцо. По мановению мысли из него вылетел черно-белый кристалл, под завязку забитый чистым Эфиром Клефтиса.

А враги зря времени не теряли. Пожав плечами в разминочной манере, главарь лениво взмахнул рукой. Этого было достаточно для преобразования чистого шаблона. Дюжина Эфирных накопителей, выглядящие как незатейливые предметы по типу расчесок, ручек и карандашей, вылетели из пространственного кармана и зависли в воздухе перед его лицом.

Крафетр Аспекта Электричества уже стоял вровень с боссом и лихорадочно теребил пальцы, попутно восстанавливая резерв.

— Все пропало… Все пропало… — мямлил убийца, и взгляд его был прикован к месту, где ранее громоздилась огромная водная сфера и кипела фиолетовая токсичная лужа. К величайшей грусти убийцы, крупные преобразовательные заготовки поглотила черная дыра.

Теперь там была только голая земля. Израненная, истощенная. Из впадин и расщелин вырывались искрометные эманации, клубы пара и газа; воздух все еще вибрировал от остатков разрушительной энергии.

Крафтер-закладчик — Пейтон — хоть все еще валялся на земле, тоже достал несколько Артефактов-батареек.

Лидер немного растормошил убийцу с кастетом. Притворяться полумертвым и дальше он не мог.

— Вставай, дезертир, — приказал главарь с насмешливой интонацией, но соратник продолжал актерствовать: создавать образ, что раны были куда серьезней, чем казалось на первый взгляд. Тогда лидер убийц сложил мудру Пространства, и сотни микроскопических клинков замаячили перед лицом лодыря. — Не играй со мной, Клерк. Я с радостью могу закончить то, что не получилось сделать у Опустошителя.

Выплюнув приличное количество черной субстанции, смешанной с водой, Крафтер «пришел в чувство». К бледному лицу быстро вернулись краски живости. А в глазах вспыхнул костер ненависти, полыхающий на дровах мести.

— Не хочу говорить банальщину… — сопел Клерк, от злости разрывая свою мантию на лоскуты, — но на такое я не подписывался! За драку с сильными противниками я готов душу отдать… но не в буквально же смысле!

— О главных целях организации ты знал. И о том, как она ведет дела — тоже. Не надо тут грязи, — парировал лидер и развернулся к Гримму. — Сосредоточься на том, чтобы вымотать господина Опустошителя физически. Что до его Аспекта Душ… Этот нюанс оставь на меня.

Клерк пренебрежительно сплюнул, но спорить не стал, предпочтя потратить оставшееся до сражения время восполнению сил.

А старый воин уже принял устойчивое положение. Под ногами его валялись два померкших кристалла, и последний — висящий в воздухе напротив груди — вот-вот готов был потухнуть. Так и не скажешь, что меньше минуты назад Клефтис походил на пьяного маврона из подворотни, которого не так давно прикончил его сын.

Не спуская с него глаз, главарь медленно подошел к лежачему Крафтеру Тьмы. Он — единственный, кто не пришел в чувство. Весь исполосованный оранжевыми нитями, что были как шрамы; с закатанными глазами, из которых лились смоляные черные слезы, и с пеной у рта, — он лежал, точно мертвый.

— Н-да, тут уже ничего не попишешь, — тяжко вздохнул лидер.

Вытащив из-под балахона шприц, с размаху воткнул его в шею напарника.

— Извиняться не буду. Тебе и так больше нечего терять. Используй последние минуты с пользой, Мист. Надеюсь, ты с достаточным почтением Взывал к Ушасу.

И похлопал соратника по груди, пробуждая его от путешествия по кошмарам.

Мист совсем перестал дышать. Его тело «сдувалось» под балахоном, превращаясь в черный туман. И туман этот поднялся в воздух, как дух мщения, не отбрасывающий тени. По бокам его преобразовались вороньи крылья, сотканные будто из самого ночного небосвода. Из человеческого осталось только бледное лицо, где агатовые глаза блестели в свете луны, отражая часть ее безграничной мудрости и силы.

— Твою мать! — в очередной раз выругался Крафтер Электричества, все еще огорченный потерей водной сферы. В ту же секунду ему прилетел подзатыльник от лидера. — Как же так!? Что только что произошло?! Что это была за спираль?!

— Не ной, Дрейк, — назидательно произнес босс, вынимая из пространственного кармана изысканную рапиру. — Скоро все закончится.

— Да какой там скоро… — процедил Дрейк, потирая шишку на затылке. — Уверен, у этого старого ублюдка припасено достаточно Артефактов для восполнение резерва.

— Тут дело не в резерве.

Главарь загадочно улыбнулся. Едва ощущаемые вибрации неизвестного Аспекта взметнули воздух. Клефтис прищурился, отбросил последний энергетический кристалл, вскинул чинкуэду и расправил плечи. Он так и не распознал второй Аспект босса преступников. Энергетические частицы, серьезно ранившие глаз, до сих пор впивались в череп. Даже сила Тота не искоренила их.

«Попробую развеять всю энергию Закона Разрушения, что здесь есть. Если это действительно тот Аспект, о котором я думаю, главарь будет вынужден использовать его прямо сейчас».

Убийцы выстроились в линию, готовые ко второму раунду. Краткая передышка всем оказалась на руку.

— Время раскрывать козыри, господин Опустошитель, — вежливо, без тени насмешки или высокомерия, сказал лидер убийц и низко поклонился. Затем вдруг приложил пальцы к подбородку и печально вздохнул. — Ох, вы уже показали все свои самые сильные приемы. Теперь у вас нет преимущества на территории, а Воззвать к Тоту больше не получится…

Крафтер Пространства качал головой, раздосадованно цокая.

— Какое, однако, несчастье. Грустно осознавать, что великий и ужасный…

Внезапно Клефтис метнул в Пейтона чинкуэду. В эту же секунду одной рукой сложил мудру аспекта Души, а другой — Аспекта Тела.

Лицо Миста затряслось, как в эпилептическом припадке. Внутри черной дымки, представляющей тело, полыхнули двенадцать оранжевых полос.

— Ты был прав, когда сказал, что скоро все закончится…

Лидер убийц успел только моргнуть, а Гримм уже стоял за Клерком. Окровавленная рука Опустошителя выглядывала из грудной клетки убийцы.

— С одной поправкой…

Старый воин подлетел к не успевшему упасть Пейтону. С громким хлюпаньем он вынул чинкуэду из его лба и направил лезвие в небеса.

— Закончится не для меня, а для вас.

Черное облако накинулось на Дрейка. Тот пытался контратаковать шаровыми молниями, но нападение Миста было слишком внезапным. Разрывая воздух предсмертными криками, убийца утонул в мраке тумана. Черная дымка вспорхнула вороньими крыльями. Подлетев к чинкуэде, она начала кружить вокруг клинка, постепенно рассеиваясь. Пока не остались одни лишь оранжевые линии с нанизанными на них призрачными телами, лишенными плоти и крови. Пыточная темница, опустевшая после недавней стычки с кровавой десницей и бездонной спиралью, пополнилась двумя новыми узниками.

Лидер стоял на месте, то ли глубоко шокированный скоростью Клефтиса, то ли завороженный его мастерством. Пальцы легонько сжимали окантованную кашемиром рукоять рапиры, чей наконечник упирался в землю; вторая рука поглаживала рубин, инкрустированный в роскошный эфес. Безжалостный убийца даже не пытался спасти товарищей, хоть и мог: еще в начале сражения он не без труда, но поспевал за скоростью Гримма.

Слабая улыбка озаряла видимую часть лица, и она будто безмолвно спрашивала: «Ну и что дальше? Все твои потуги бессмысленны. Убийство моих соратников не спасет тебя от собственной смерти, Опустошитель!».

Улыбка не сошла лица Крафтера Пространства даже в ту минуту, когда на клинке чинкуэды вновь появилась темная спираль.

— Бесполезно, — тихо пробасил он. — И сейчас ты поймешь это… А?

Убийца уже строил мысленный образ для шаблона, но нужных энергетических нитей внезапно не нащупал. Улыбка сменилась настороженностью.

Прищурившись, Крафтер распространил Ауру, чтобы проследить, куда стягиваются Эфирные потоки.

— Какого…

Невидимые вибрации Закона Разрушения, незыблемо господствовавшие здесь еще секунду назад, под тихое завывание флейты поглощались спиралью на чинкуэде. Клефтис мерил убийцу надменным взглядом. Его глаза почти восклицали: «Щенок! Не будь так самоуверен!»

Убийца скрежетнул зубами. Во тьме капюшона сверкнули сапфирные очи. Свистнула рапира, разрезая воздух. Поднялся столб пыли и грязи.

— К черту маски! — выкрикнул Крафтер Пространства, очерчивая клинком пламенную петлю. — Давай покажем истинные лица!

Его голос больше не искажался. У Клефтиса возникло ощущение, что босс теперь мертвой преступной шайки — женщина.

«Сейчас или никогда. Лучшая возможность, чтобы покончить со всем».

Оба поклонились, выпрямились… и застыли.

Они видели, чувствовали — сейчас двигаться нельзя. Вот они и стояли, а мгновения растягивались, сливались, их уже нельзя было отличить одно от другого. И никто не смог бы определить, когда именно передняя нога Клефтиса поползла чуть в сторону, и слегка изменился наклон убийцы; рапира приподнялась вверх самую малость, а чинкуэда свистнула по воздуху…

Мантия убийцы затрепетала, концентрированные колебания Аспектов обласкали руку, сжимающую рапиру. Крафтер оттолкнулся, понесся к противнику. Земля треснула под его ногами. За спиной исчезали призрачные послеобразы, убийственное намерение кромсало и метало, не находило жертвы; цель перед глазами, осталось только воплотить сознательный образ в реальность.

Гримм побежал навстречу врагу, ответил на его беззвучный кровожадный позыв.

Чинкуэда вибрирует в руке Гримма, звенит, как колокол, испускает вой, как зверь, полыхает нестерпимой кромешной темнотой, как адское огниво.

Лязгнул металл, замерцал Эфир, сплелись в неразлучных объятьях Ауры…

Пепел слипся с искривленными тусклыми хлопьями…

Одно движение. Один взмах. Один энергетический выброс. Искрометные огни пробегают все цвета спектра и исчезают…

Клефтис и убийца стоят в десяти метрах друга от друга, повернуты спинами. Бесстрастные лица отражают загадочные философичные мысли. Одни глаза — острые, воинственные — смотрят в сторону района мавронов, а другие — фаталистичные, стекленеющие, удовлетворенные — противостоят ослепительному сиянию луны.

Противник слабо улыбнулся, достал последний лечебный Артефакт из пространственного кармана. Клефтис вынул из сумки свой, хоть это стоило ему куда большего труда, нежели убийце. Но через пару вдохов он злобно выбросил исцеляющий камень.

«Бесполезно. Этот сплав энергий… прямо как с глазом. Ее не выкорчевать обычными способами».

Оба развернулись, встретились взглядами. Крафтер Пространства выглядит почти так же, как до столкновения. Только рукав правой руки содран. Тонкую нежную руку обвили червеобразные оранжевые вены, стремящиеся сковать душу, и серые пятна, разлагающие плоть. Но убийца сжал аккуратные пальчики в кулак, собирая последние крохи энергии Закона Разрушения с поляны. По предплечью заструились фиолетовые потоки, бирюзовые шлейфы и желтые искры. Частицы загадочного Аспекта легко подавили преобразованные вибрации Аспектов Душ и Пустоты, искоренили их из-под кожи. Но на большее колебаний не хватило. Как и лечебного Артефакта. Когда тот иссяк — исцелив незаметные глазу раны, — убийца его небрежно выбросил в канаву.

— Успели-таки рассеять подавляющую часть энергии Закона Разрушения, — сказал Крафтер Пространства тонким женским голосом, встряхивая руки. — Нет, даже не так. Вы рассеяли весь Эфир в пределах ста метров с помощью силы Тота! Подозревали, что мой Аспект будет сильнее? Недурно, господин Опустошитель, весьма недурно. Мне теперь не воспользоваться Артефактами восполнения резерва, так как они все находятся в пространственных карманах. Да и в чистых преобразованиях я очень плоха… а может я вру, кто меня знает? Во всяком случае, это продлит вашу жизнь еще на несколько минут, господин. У нас обоих не осталось иного выбора. Закончим все старым-добрым методом?

Чинкуэда соскальзывает с пальцев, падает на землю, и чуть звенит холодный металл.

Гримм сплюнул кровь и содрал осколки маски. Лицо походило на ошибку нерадивого гончара, бросившего работу на половине и смявшего, перекрутившего податливую глину, коей выступала кожа и мясо. Только глаз чудом уцелел, сверкая ледяной злобой на кровавом месиве. Дрожащее тело исполосовано тысячью мелких порезов. Из ран тонкими струями брызгала кровь. Она укутала Клефтиса, как второй слой одежды. Кое-где филигранно сорваны лоскуты кожи, открывая вид на сочное мясо.

Фиолетовые испарения вражеского Аспекта до сих пор не испарились, будто хотели добить мученика, но сколько бы не пытались — не могли. Через несколько секунд разлетелись во все стороны, как стервятники, разочарованные тем, что добыча отчаянно цепляется за жизнь и не дает им приблизиться.

Старый воин холодно сказал, почти отчеканил:

— Аспект Расщепления.

— Он самый, — усмехнулся убийца, хрустнув позвонки. — И кто тут из нас был самонадеянным, а? Уж в чем в чем, но в высокомерии вы меня обвинить не можете, господин Опустошитель. Вам страшно повезло осуществить мысль снизить плотность Эфира на поляне почти до нуля. Из-за этого сила моего преобразования уменьшилась на процентов восемьдесят. Будь вы менее расторопны — от вас не осталось бы и праха. Могу признать, что тут сыграл превосходящий опыт. Вы были хорошим воином, но тот воин остался в прошлом. Причем очень далеко. Затупились ваши волчьи клыки, и не прогрызть им мою железную кожу!

Крафтер вынул из-под мантии странно выглядящую материю. Тонкая, поблескивающая на свету, разукрашенная витиеватыми символами. Глаз Клефтиса слегка дернулся.

«Артефакт Аспекта Тела. Почему-то мне кажется, что это не последний сюрприз…»

Убийца сложил мудру, но не для сбора характерного Эфира. Жест послужил сигналом: материя набросилась на мантию и голую руку, расползлась, как жидкий металл. Но мантия осталась легкой, тонкой, как и подобает ткани. Только теперь она пестрела лунным отблесками. Символы Аспекта впитались в кости, сухожилия и мышцы. На обтянутой металлической Артефакторной материей руке проступили мышцы, костяшки стали выпуклыми, заострились, как шипы, и вздулись налитые кровью вены.

Эфирные резервы противников пусты. Нити Аспектов в воздухе слишком тонкие и их мало: не хватит даже на базовые смешанные преобразования. У Клефтиса еще осталось несколько Артефактов для восполнения Эфира. Он мог усилиться чистыми вибрациями Аспекта Тела…

Нет, не мог. Враг слишком близко. Только вынет Гримм Артефакт — тут же наткнется на летящий в его сторону заостренный кулак или укол рапиры. Противник не потерпит «бесчестия» и точно впадет в ярость, чего старому воину не хотелось. Потому что спадет эффект неожиданности: без Эфира он не менее грозный соперник. Крафтер Пространства наивно полагал об обратном, — не спадающая улыбка и лихо сверкающие из-под тени капюшона глаза почти говорят об этом.

«Будь что будет», — решил Клефтис, сплевывая кровь, перемешанную с зубной крошкой.

Сражение выиграют только голая сила, опыт и навыки. В случае Крафтера Пространства — за него все сделает Артефакт.

«Посмотрим, как долго продержится твоя улыбка».

Убийца прокрутил рапирой восьмерку и воткнул в землю, вздымая пыль.

— Больше она не нужна, — горделиво произнесла девушка. — Давайте, господин Опустошитель, нападайте! Честь первого удара я отдаю вам!

Старый воин медленно шагает к ней, снимает перчатки и сует за пояс. Сейчас они будут только мешать. Мягкая ткань, пусть и ненамного, но загасит удары окаменелых костяшек.

Следом Гримм сорвал штанины, оголяя ноги.

Крафтер Пространства стрельнул удивленным взглядом по телу старого воина.

Остались и относительно «живые» места на его враге: шершавые наросты, которые Клефтис набивал десятилетиями. Предплечья, кисти и кости ниже колен, — похожие на камень конечности испещрены множественными царапинами, но в мясо раны не углублялись.

— Ладно, признаюсь, — неловко начал убийца, медленно вставая в стойку. — Все же недооценила вас. Но так даже интереснее.

Когда между противниками осталось меньше метра, Клефтис сорвался, точно змея бросилась на жертву. Он поднырнул вниз, метясь в сердце. Противник оказался не менее проворен: девушка чуть пригнулась и ударила кулаком в кулак Гримма. Она не претила мысль вспороть кожу — при таких-то мозолях на его костяшках! — но как минимум хруст костей она ожидала услышать. Но и этого не случилось. Даже после еще пары троек ударов кулаком в кулак.

Края губ Крафтера все еще приподняты в ухмылке.

— Признаюсь, недооцени…

Девушка не успела договорить. Тело вытворило какой-то странный кульбит, пытаясь уйти от медвежьего захвата Клефтиса. Потом убийца вертелась, как вошь на гребешке. Удары свистели в опасной близости. Пальцы старого воина стремились захватить шею или ворот мантии, но щупали лишь воздух. Когда оба вновь приняли устойчивое положение, Гримм пнул девушку в пах. Артефакт частично погасил боль. Частично. Улыбка, наконец, сошла.

Скорость отточенных движений Гримма впечатляла даже без Аспекта Тела. Но убийца ему не уступала, пусть это и была заслуга Артефакта. В этом же и крылась ее слабость. Усилилось тело, но разум остался тем же. Конечность ставила блок раньше, чем Крафтер успевал осмысливать движение.

«Артефакт контролирует тело, как марионетку, — думал Клефтис, стараясь унять одышку. Раны дают о себе знать. — Но на то он лишь и Артефакт. В него нельзя заложить весь многолетний опыт воина. Он запоминает, учится, но на все нужно время. И я должен закончить бой быстро — пока Артефакт не приспособился ко мне».

Фактически, велась битва не между двумя людьми, а между бывалым бойцом и быстро адаптирующейся машиной. Но некоторые финты девушка исполняла сама — если Артефакт считал их удачными. Плевок в лицо и поднимание столба пыли были хорошими маневрами.

Однако девушке не повезло. Слюна попала в травмированный глаз, а столб пыли не сильно сыграл на руку, дав лишние несколько секунд старому воину на отдых.

Противники обменялись еще несколькими ударами. Убийца задела бровь косым движением и треснула по плечу, заставив Гримма накрениться. Следом Крафтеру Пространства пришелся тычок пальцами в шею. Металлический настил спас от неминуемой смерти, но боль помутнила глаза. На несколько секунд девушка выбыла из хода сражения, отдав командование телом Артефакту. Тот, вместо уклонений, ударял руки и ноги старого воина в ответ, не давая им добраться до груди или шеи. Конечности любого другого Крафтера — поставь его на место Клефтиса или девушки — уже давно бы сломались, а разум поглотила бы невыносимая боль. Враги стервенело лупили друг друга куда угодно, но только не в тело и не в голову. Холодная машина дожидалась, когда кости врага окончательно раздробятся. Надкостницы уже на ладом дышали. Им не хватало двух-трех дюжин молотильных блоков для окончательного перемола. Гримм думал в похожем ключе о враге. Они скакали, прыгали, забегали за спины, иногда кувыркались, — пытались двигаться как можно более изощренней, сыпля обманными маневрами, взмахами и сдвигами в неожиданных направлениях.

«Артефакт не может быть настолько крепким».

Как оказалось, может. Еще как может.

Скоро сквозь шершавый кожный покров на костяшках прорвалась острая боль. Клефтис терял равновесие. Правая нога травмировалась под градом ударов. Приходилось опираться на левую, что лишало старого воина юркости. А убийца двигался прытко, с грацией кошки, и все так же стремился сначала искалечить оппонента, а потом добить одним точным броском руки.

Долго так продолжаться не может. Клефтис проигрывал в схватке на прочность. Энергия, питающая Артефакт, не бесконечна, но Гримм может умереть до того, как она иссякнет. Нужно было сменить тактику.

В какой-то момент он схватил железные предплечья девушки: впился в них мертвой хваткой, не давая сдвинуться и на сантиметр. Теперь все решала сила.

Оппоненты рычали, плевались, злобно скалились, будто это придавало им дополнительной мощи. Девушка начала пятиться. Она била ногами, делала подсечки, но Клефтис терпел болезненные тычки, а удары в пах блокировал коленями. С упорностью барана он давил вперед, пытаясь смять черный металл.

Через несколько вдохов по округе разошелся агонический вопль.

Гримм добился своего. Словно были тигриными когтями, пальцы проткнули материю Артефакта, а затем впились в мясо. По локтям побежала темно-бурая кровь. Девушка встала на колени, давясь всхлипами. Но внезапно убийца открыла рот. Под языком у нее оказалась игла. Она метилась в оставшийся глаз Клефтиса, но попала в горло. Это все равно дало плоды. Старый воин ослабил хват, отстранился, дав Кратферу Пространства вырваться. У губ Гримма пузырилась кровь. На его благо, игла прошла насквозь. Он ухватился за наконечник и выдернул снаряд.

Девушка хотела было зубами вырвать его хребет, чтобы довершить начатое: она даже открыла рот, оголяя вздернутые клыки. Но убийца передумала, когда увидела под рукой рапиру. В ходе неистовой схватки оппоненты удачно переместились туда, где стояли в самом начале.

Крохи чистой энергии скопились в Эфирных Каналах за время сражения. Клефтис преобразовал чистый шаблон телекинеза и притянул в руку чинкуэду.

Шестое чувство подсказало ему: отклонись в сторону!

Он так и сделал, попутно вгоняя лезвие в шею девушки и резко вынимая. В том месте металл был не так крепок из-за тычка пальцами.

Девушка наотмашь взмахивает рапирой.

Отрубленная рука, сжимающая чинкуэду, лежит на земле — холодное на холодном, мертвое на мертвом. Рядом с рапирой — горячей от крови, но быстро остывающей.

— Красиво…

Убийца плашмя падает на землю, роняет только ей одной понятную фразу.

Клефтис прикладывает лечебный Артефакт к брызжущему кровью обрубку. Смерть от кровотечения никто не отменял. А не наклони он тело вбок — был бы перерублен пополам.

Главарь издает болезненные стоны. Сквозь них прорывается смешок.

— Ты почти убила меня. — Старый воин протирает лоб запястьем, чтобы кровь из рассеченной брови не залилась в глаз. — Но ты слишком горда. Поэтому и проиграла.

Земля багровеет под бессильным телом. Убийца замирает на несколько мгновений, потом ее передергивает и из горла раздается неприятный клокочущий хрип. Клефтис в замешательстве осознает, что это был надрывной смех. Противник не верит в поражение. Каштановые волосы застилают заплаканное лицо. Из горла брызгают фонтаны крови.

Гримм подходит к врагу, нацеливает клинок ему в спину — аккурат над сердцем.

— Вам просто… повезло, — плюется убийца, старается повернуться на бок, но не может. — Это… было… нечестно…

— Смешон и жалок убийца, если придерживается чести и достоинства. Тем более… ты первая начала.

Неожиданно враг хватает Клефтиса за ногу. Старый воин реагирует быстро: отрубает костлявую конечность противника, а затем вгоняет чинкуэду в его тело по самую рукоять.

Закаменел Крафтер Аспекта Расщепления, больше не дышал и не двигался. Гримм вынул оружие и положил его в пространственно кольцо. Он собирался немедля пойти на выручку сыну: не хотел утруждать себя обыском тел убийц, чтобы вычислить, в какой организации они состояли. Но судьба распорядилась по-иному. Она потянула его глаз лидеру преступников. Вторая рука мертвеца держала странный предмет, похожий на музыкальную шкатулку. Она была закрыта, но сладкая мелодия резонировала по хрупким деревянным стенкам — и убаюкивали ноты не уши, а незащищенный разум.

Не по своей воле Клефтис вышел за пределы поляны (где плотность Эфира позволяла преобразовать шаблоны), достал пространственный Артефакт, и вместо темного переулка мысли сформировали келью в глубокой пещере.

***

Сознание возвращалось медленно, как патока по весне. Клефтис с трудом разлепил глаз, хрустнул шеей и глубоко вздохнул. Размяв затекшие ноги, подошел к столу, налил стакан воды. Несколько раз подносил к губам, но так и не выпил. Положив стакан, он долго смотрел в прозрачную жидкость, словно нашел там нечто сакральное.

Спустя время, равное недавней медитации, по бетонным стенам прошелся гулкий баритон:

— Как знал, что не прогадаю. И все равно тянул до последнего с вхождением в грезу — воспроизведением битвы…

Паззл воспоминаний сложился в нелицеприятную картину.

— В ту секунду, когда я посмотрел на шкатулку — я попался, — гаркнул Клефтис, стукнув кулаком по столу. Крепкое дерево не выдержало: переломалось, опрокидывая жестяную посуду на пол. — Шкатулка была сильным Артефактом Разума. Но я не хотел смотреть на нее. И не посмотрел бы. Мой глаз будто насильно повернули в ее и сторону, как будто…

Клефтис резко вдохнул, а зрачок сузился до размера булавки. Воин осознал:

«Воля Реальности… До чего же коварная и страшная тварь. Именно она заставила меня в последний момент глянуть на главаря убийц».

В свежий отдохнувший мозг пришли странные мысли; пришли и расположились, как у себя дома.

Теперь Клефтис понял, почему не телепортировался к сыну, когда так был ему нужен. Понял, почему бесцельно ходил по логову, как сомнамбула, прожигая время на что-то непонятное, туманное.

«Меня держали мод гипнозом! Стерли мысль о спасении Кенры!» — мысленно воскликнул он.

И признаваться Гримм в этом не хотел. Сначала самому себе, а теперь, когда вырыл подводные камни — и сыну в частности. И на то была весомая причина.

«Кенра дотошный. Точно будет требовать подробностей. Зная себя, я не смогу удержать язык за зубами. Имя Тота заинтересует сына… А о Нем никто не должен знать. Абсолютно никто», — твердо решил старый воин, скрипнув зубами.

Гримм посмотрел на кисть. Спиралевидная татуировка черным огнем горела под кожей, напоминая о неуплаченном долге.

«Возможно… Возможно, из-за этой метки Реальность побоялась вмешиваться в мою судьбу. Она дернула за ниточки только под самый конец битвы. Но может быть и так, что, находясь слишком далеко от сына — главного водоворота несчастий, — Реальности было все равно на меня. Тогда почему она влезла в битву? Из-за той же метки Тота?..»

Расхаживая по комнате, Кефтис еще несколько минут анализировал свой сон. То и дело он стукал кулаком по стенам, вымещая злобу.

— …После того, как я преобразовал спираль, воспоминания кажутся обрывочными. Будто второй раунд сражения с убийцами закончился слишком быстро — подозрительно быстро. Мало подробностей, мало красок. Слишком обобщенным все смотрится… Но кто в этом виноват? Тот или Реальность?..

Дальнейшие рассуждения прервал писклявый звук. Старый воин посмотрел на пол, где валялись обломки стола с треснутой посудой. Оттуда и раздавались эти противные канареечные всхлипывания.

Клефтис свистнул, преобразуя чистый шаблон телекинеза. Телефон выпорхнул из-под кучи сломанного серванта и лег в руку. Пальцы быстро стукнули по дисплею, выключая будильник.

«Пора идти на тренировку».

Оставив взволнованные мысли в келье и наказав решить все проблемы будущему себе, Гримм закрыл дверь и поспешил в главный зал.