Закрыв за собой дверь, Клефтис включил очиститель воздуха и обвел глазом келью. Она почти не отличалась от таковой у Кенры. Вся разница заключалась в цветовом различии, где предметы убранства, стены, пол, потолок, люстра — все было сплошь пепельно-серого оттенка. Убедившись, что вещи лежат на положенных им местах, отец почесал бороду и сел в позу лотоса посередине комнаты…

Но очень скоро встал, чтобы проверить заодно и ванную комнату, — а вдруг культисты нашли логово и готовят засаду? Россказни юноши про неудачу повысили граничащую с паранойей осторожность Клефтиса.

Когда каждый угол был тщательно осмотрен на предмет вражеских жучков и других предметов слежки, Клефтис вновь сел в лотос, закрыл глаза и погрузился в медитативное состояние. Тыльную сторону кисти он положил на колено, предварительно сложив мудру Аспекта Разума — та помогает избавиться от лишних мыслей.

Утренняя тренировка закончилась на относительно положительной ноте, чему старый воин был несказанно рад. Отец сильно переживал за сына, хоть старался и не показывать этого.

«Фрактальный веер времени, Культ Экстерминиума, Демоническая Дверь из кошмаров… — мысленно перечислил Клефтис, циркулируя Эфир по организму.

Процедура перегонки чистой энергии из одной части тела в другую, при особой сноровке, была подобна принятию большой дозы валерьянки. И именно хладнокровной рассудительности, вопреки каменному выражению лица, отец сейчас нуждался больше всего.

— Культ Экстерминиума… — вслух произнес он, пробуя эти два слова на языке, словно они были редчайшими деликатесами.

Сознание бывшего убийцы Гримма наводили кровожадные мысли. Здравомыслящий, уравновешенный, рациональный, — таким он казался снаружи, но внутри бушевал настоящий эмоциональный смерч, жадный до горячей крови и истошных криков жертв. Мудра Разума и циркуляция Эфира оказались бессильным перед густым убийственным намерением. Оно прорывалось наружу в виде пепельных снежинок, исполняющих кровавые пируэты вокруг Клефтиса. Еще чуть-чуть — и проявится Ореол. Призрачные очертания зубастой пасти и бездонные черные глаза, где барахтались остатки душ всех убитых Гриммом существ, уже воспарили за спиной.

Тогда старый убийца достал из поясной сумки металлическую фляжку и осушил ее. Глубоко вздохнул, выдохнул. В очередной раз проциркулировал Эфир по телу, сделав акцент на мозге. Серые хлопья планомерно истлели, Ореол развеялся, как пух, а неистовствовавшие мысли убавили пыл. Земля подле Клефтиса посерела, будто из нее высосали все жизненные соки.

— Все началось с них, — все с таким же бесстрастным лицом процедил Клефтис. — С культистов, с этого проклятого Конквизитора.

Отец порывался нагрянуть в гости к обидчикам сына, предварительно уведомив старых знакомых о намечающейся кровавой вечеринке. Пусть все были на пике Второго Ранга, собравшись вместе, старые друзья Клефтиса могли задать жару хоть самому Прелату Клана или тому же Конквизитору — именитым Подмастерьям, чье слово имеет значительный вес в Мирах среднего порядка.

«Высокопоставленные Конквизиторы Культа Экстерминиума — известные личности. Что-нибудь да известно о каждом из них. А Темпоралис Фурсифер… это имя я слышу впервые. Фамилия тоже безызвестная. Значит, никто из высших эшелонов власти не пропихнул его по должности. Возможно, Темпоралис только недавно перешел на Ранг Подмастерья. Но если так, то он должен был получить Благословение от Разрушителя. В ином случае старые монстры Культа не позволили бы кому-то носить этот титул».

Как следует поковырявшись в памяти, Клефтис убедился, что Конквизитор Темпоралис — новая фигура Культа, появившаяся от силы полгода назад. А в последние полгода отец как раз окончательно порвал все связи с преступным миром, что лишило его информаторов.

«В одиночку вряд ли смогу убить его. Незнание способностей противника, особенно такого опасного, повышает шансы на смерть в десятки раз, — спокойно заключил старый воин, облизнув пересохшие губы. — Раньше я имел дело с Подмастерьями, и бой всегда заканчивался ничьей. У меня были сильные Артефакты, богатый опыт убийств и преимущество на местности; и у них не было Благословления… Но у Темпоралиса есть и первое, и второе и третье. Я уверен, что Конквизитор не первый месяц в Мире Дел-дестино. За это время можно узнать места скоплений энергии смерти и установить на них «якори», чтобы переместиться туда вместе с противниками. Возможно, с дюжиной помощников его и можно одолеть. Но сейчас все знакомые, кроме троих, разъехались по другим Мирам. Чтобы собрать старую команду нужно время. И все ради одного только Конквизитора. А еще остались сотни других приспешников Культа. В одиночку идти на базу врага решится только безумец… Каким, к несчастью, является мой сын», — грустно подметил Клефтис, вспомнив о заявленных намерениях Кенры на данную фрактальную итерацию.

Отец неодобрительно покачал головой, осуждая подростка даже в те моменты, когда его нет поблизости.

«Не удивительно, что у Кенры не все в порядке с психикой. Случись со мной подобное, я бы тоже, наверно, тронулся головой. Его проблемы даже у Мастера вызовут головную боль. Что говорить о горстке Крафтеров Второго Ранга?»

Гримм открыл глаз, достал из поясной сумки телефон и включил определенную программу.

«Надеюсь, ты сейчас лег спать, Кенра».

Скрытая камера, расположенная в люстре — зеленом кристалле — кельи юноши, пролила свет на происходящее. Подросток мирно посапывал на кровати, пуская слюни на подушку и пузыри из носа. Клефтис не мог не улыбнуться от такой картины.

— Да, сегодня была занимательная ночь.

Переведя взгляд на обрубок руки, отец снял жгут и завернул рукав лонгслива до плеча. Истерзанные мышцы и сухожилия того, что осталось от конечности, покрылись коркой засохшей крови. Раны не мог излечить даже специализированный Артефакт. Рубцы, зашитые Клефтисом вручную, горели от страшной боли. Старый воин давно к ней привык, но этот случай был особенном. Один из культистов владел нетривиальным Аспектом…

— Давненько я не сражался на грани, — бросил Гримм, а затем снова закрыл глаз сложил мудру Разума. — Еще одна практика будет как нельзя кстати. Пора вспомнить, кем я был раньше.

И Клефтис погрузился в мир иллюзий, чтобы воспроизвести ночную стычку с культистами.

***

Луна спряталась за случайное облако, лишь слегка присыпав светящейся пудрой верхний край своего временного перистого убежища. Парочка нервных звезд, купающихся в непроглядных потоках сумеречных небес, игриво подмигивали Клефтису.

Тот восседал на краю крыши и беспечно жонглировал тонким, как лезвие бритвы, метательным ножом меж пальцами. Если бы не странное чужое присутствие, чьего владельца не смог отследить даже Ореол Клефтиса, специализирующийся на колебаниях душ, он бы и не вытащил клинок. Экипированное холодное оружие, пусть это и не был боевой Артефакт, служило успокаивающим фактором, подобно ношению зонта в пасмурный день.

Услышал гром — будь готов встретить ливень.

«Ну посмотрим, как ты справишься в этот раз, сынок», — подумал старый воин, и его серые глаза предвкушающе сверкнули сквозь прорези маски.

Внизу, вокруг мусорной бочки, над которой поднимался небольшой столб пламенем, стояли четыре маврона. Они неловко переглядывались друг с другом (виделись явно впервые) и поочередно впитывали огонь в угольные конечности. Клефтис бросил на них оценивающий взгляд.

«Если судить по плотности Аур… Обычные, насколько это вообще возможно, иномирцы. И Первого Ранга не достигли. Опасность нулевая», — анализировал отец, читая мавронов, как открытую книгу.

При всем желании они не нанесут вреда Кенре, что за одну ночь убил несколько десятков разумных существ, и это не считая прошлые фракталы. Но сейчас подростку, коряво укрывающемся в тенях, было не до кровопролития. Кенра раздраженно потирал ушибленный лоб — один из «угольков» удачно кинул в его сторону пустую бутылку.

«Дубина, кто ж так прячется… — не удержался Клефтис от сквернословия и стыдливо прикрыл лицо. — Ужаснейшее владение Аспектом Тьмы, если это вообще можно называть владением. Такого убийцу слепой найдет, не то что зрячий… Хм?»

Вскоре, однако, юноша резво вылетел из теневого укрытия и рванул к жертвам. Те и пискнуть не успели. Отточенными движениями Кенра перерезал им глотки. Быстро, ловко, словно делал так уже не пару десяток, а пару сотен раз. Черная густая кровь, похожая на нефть, окропила его с ног до головы. Следом подросток, не останавливаясь на достигнутом, проткнул лежачим мавронам сердца — чтобы прекратить их страдания, если они все же остались живы.

Но Гримм не обрадовался успехам сынам. Наоборот — вскинул клинок и принял боевую стойку.

«Слишком идеально, — выразил он подозрение, заготавливая мудру другой рукой. — Мы всю ночь напролет убиваем людей и иномирцев. Не поверю, что он не устал за это время, а значит точно в чем-то должен был ошибиться. И где его хваленая неудача?»

Как только юноша закончил дело, Клефтис собирался метнуть в него нож.

«Если я окажусь не прав и Кенра действительно мастерски прикончил мавронов… Оправдаюсь, мол, проверял скорость его реакции. Всегда нужно быть готовым к атаке из слепой зоны», — подумал старый воин и, наметившись в плечо сына, бросил клинок.

Тонкий снаряд, пролетев пять метров, испарился прямо на глазах, словно вошел в другое измерение. Область пространства, где пропал метательный нож, пошла трещинами, и сквозь них просматривалась совсем иная картина.

Рокотал внизу чей-то бас, слегка надтреснутый, как порченый кувшин. Он не принадлежал кому-то из мавронов, а о Кенре и говорить не стоило. Обладатель хриплого голоса имел жгучую, как огонь, Ауру. Запахи копоти, жженой плоти и кипящей крови ударили Клефтису в нос, заставив поморщиться. Безумный голод и жажда битвы, так же нашедшие отражение в Ауре, создавали образ дикого зверя. Клефтис сразу узнал эту Ауру, ведь похожие колебания испускал тот самый чужак, искусно прятавшийся до сего момента.

«Иллюзия! — мысленно воскликнул Гримм, наблюдая, как трещины все больше расползаются по воздуху. Теперь он видел границу, отделяющую мираж от реальности. — Она показывала то, что я хотел увидеть!»

Он спешно преобразовал чистый шаблон — «копья пустоты», — чтобы окончательно разрушить невидимую Эфирную оболочку и помочь сыну убить чужака.

Но было уже поздно.

В ту же секунду, как острые сгустки Аспекта Пустоты собирались разорвать иллюзорную стену, их развеяло другой волной энергии.

«Антиобразователная техника…»

Клефтис едва успел поставить Эфирный щит, как его окружила фиолетовая дымка, в которой искрились тонкие бирюзовые нити.

«Нет! Это Пространственный шаблон!»

Старый воин понял, что ошибся с выбранной тактикой ведения боя. От некоторых преобразований банальный Эфирный щит не спасет, и шаблоны Аспекта Пространства — одни из них.

Гримм не успел антиобразовать или хотя бы попробовать разрушить вражеское преобразование собственным. Последнее, что он увидел — три фигуры, спускающиеся с неба на летающих дисках.

Миг. Вспышка. Темнота. Небольшое головокружение. И пространственные вихри, стремящиеся измельчить тело в фарш.

Очутившись в другом месте — а бьющий по области шаблон Аспекта Пространства не мог вызвать иной эффект, — Гримм первым делом использовал лечебный Артефакт. Ушел звон в ушах, разум прояснился, а мелкие порезы по всему телу зажили. Клефтис заранее прикрыл лицо, что сохранило ему зрение…

Частично.

Один глаз все-таки не удалось уберечь. Серебристая маска раскололась надвое, открыв вид на исполосованное множественными тонкими порезами лицо. Перемешанная с белковым веществом кровь стекала по щеке, как слеза. Клефтис торопливо подобрал осколки маски, приложил к уцелевшей половине и склеил материал с помощью преобразовательного шаблона Аспекта Металла.

Маскировка превыше всего. Если враги опознают личность Гримма, последствия невозможно будет представить.

Вибрации чужеродного Аспекта, аки пиявки, впились в его зрачок, и почему-то не хотели «выдавливаться» лечебным Артефактом.

Старый воин, не зацикливаясь на ранении, достал из сумки серые перчатки и надел их. Следом присел на колено, положил руки на землю и выпустил чистый Эфир. Проводимый через особый Артефакт — те самые перчатки, — он сразу же приобретал вибрации Аспекта Пустоты, без необходимости смешения с природной энергии. Таким образом Клефтис усиливал колебания в несколько раз, затрачивая меньше энергии, чем если бы просто склонил вибрации чистого Эфира к Аспекту Пустоты.

«Опытный Крафтер Второго Ранга, почти Подмастерье. Использовал шаблон из синергии двух Аспектов. Первый — Аспект Пространства, и противник владеет им мастерски; а вот второй… точно концептуальный. Похож на Аспект Разложения, но его вибрации имеют немного иную структуру», — думал он попутно, пытаясь вычислить способности того, кто его телепортировал.

Вплоть до предплечий материал одежды Гримма покрылся пепельной коркой, а через секунду превратился в труху; вены на руках вздулись, окрасившись в свинцовый оттенок. Остались только перчатки — от них разлетались черные хлопья, мягко опадающие на землю.

Вибрации Аспекта Пустоты отозвались на зов воли Гримма. Плодородная земля с пушистой травой сгнила до основания. Она стала полой, хрупкой, исторгая в атмосферу тусклую пыль. Исчезли даже звуки — частицы Аспекта Пустоты уничтожали любые воздушные колебания. Жучки, мотыльки и птицы, случайно попавшие под губительные эманации, мгновенно усохли. На земле валялись скелеты, панцири, хитиновые останки, но скоро и они развеялись душегубительным прахом. Пепельные снежинки неловко кружились в смертельном танце, влекомые одним четким намерением — заполонить собой все, что только можно, а затем истлеть и самим. Чтобы осталась одна лишь пустота, где нет ни звуков, ни запахов, ни света, ни тьмы…

Серое безжизненное пространство, где непреднамеренно бесчинствуют гниль и разложение. Таким оно и предстало в радиусе десяти метров вокруг Клефтиса, но чем дальше, тем менее выражено. Уже в пятидесяти метрах от источника гнили — Гримма — Аспект Пустоты проявлялся не так явственно. Старый воин распространил Ауру более чем на сто метров, притягивая к себе определенные частицы природной энергии и сразу же спрессовывая ее до критической массы.

Клефтис тщательно готовился к бою. Наполнить местность своими Аспектами — важный этап сражения, если оно предвидится длительным и выматывающим. А оно таким будет, — бывший убийца абсолютно уверен в этом.

Когда Гримм привлек достаточно, по его мнению, частиц Аспекта Пустоты, он встал, сложил аналогичную мудру двумя руками и выпустил Ореол. Клефтис и не сомневался, что Эфирные датчики будут молчать. Враги не могли о них не позаботиться.

«Они упустили свой шанс еще в переулке. У противников было два преимущества: мой сын и Эфирные датчики… Но сейчас нет ни того, ни другого. Я могу не сдерживаться, — подумал он с мрачным лицом, немного посеревшим. — Подожди немного, Кенра. Я ненадолго».

Зверь родился из пыли и пепла, как феникс. Губитель открыл рваную клыкастую пасть, и на землю начала стекать кровь: ярко-красная, словно сок спелой вишни; разящая удушающими испарениями, как концентрированный ядовитый раствор.

Глубоко внутри глотки расчленяли друг друга неизвестные существа, чтобы через мгновение регенерировать и раскромсать кого-то другого, или быть растерзанными вновь. Все, кто имели при жизни душу, оставили небольшую ее часть здесь — в бездонной яме безысходности, без шансов на перевоплощение. Их лица застыли в немых иступленных криках. Существа отчаянно желали выйти наружу, но тусклые оранжевые нити, как кандалы, держали их в вечных муках.

Зверь пустоты бросил на округу зловещий взгляд, будто хотел затянуть все живое в свои кромешные водовороты. Шерсть дыбилась, оборванные острые уши трепетали, а костлявый острый нос слегка подрагивал.

И только сейчас, одновременно со своим Ореолом, Клефтис обратил внимание, куда же его перенесли. А стоял он в центре большой поляны, огороженную редкими зелеными кустиками — до них частицы Аспекта Пустоты не достали.

Ночное небо частично закрывали разноцветные кроны изысканных деревьев, не позволяя прорваться и малейшему лучику белесой луны. Вдалеке журчала речка, над которую отбрасывал тень дугообразный деревянный мостик. Множество тропинок и лавочек виднелось вдалеке. Гримм сразу понял, где находится.

— Добро пожаловать на одну из главных достопримечательностей города Фатум — центральный парк имени Букстехуде, Созидателя Звука! — радостно известил голос по громкоговорителю, как бы издеваясь над Гриммом.

Следом на краю поляны вспыхнуло пять голубых бесформенных огоньков. С каждой секундой бирюзовые сгустки энергии постепенно увеличивались в размере, принимая человеческие очертания.

«А вот и они».

Не отрывая взгляда от пребывающих врагов, Клефтис снял одну из серых перчаток, достал из сумки кольцо и подал в него мысленный сигнал. Колебания Аспектов Пространства и Иллюзий сгустились вокруг украшения, приняв форму небольшой черно-белой воронки. Все произошло в мгновение ока: чинкуэда сформировалась на ровном месте и зависла в воздухе, слегка покачиваясь на ветру. Не то короткий меч, не то длинный кинжал, на его блестящем треугольном лезвии, толстом у рукояти, и тонком у наконечника, переливались в пепельных и телесных тонах узорчатые глифы, похожие на спиральные воронки. Навершие рукояти выглядело как еще одна чинкуэда, но гораздо меньше — чтобы клинок можно было использовать и прямым хватом, и обратным. На лезвии маленькой чинкуэды были выгравированы другие глифы. Темно-оранжевые, они выглядели как нити: вились у основания кинжала и распускались к острию, как пять гитарных струн.

Гримм заново надел перчатку, схватился за кинжал и подал в него Эфир, насыщенный Аспектами Пустоты и Душ. Пространство загудело от плотности вибраций, что испустил тяжелый клинок в приветствии хозяина. Серые воронки на основном лезвии завихрились, будто червоточины Бездны. Из спиралей плотной кучей начали вылетать пепельные снежинки, а вслед за ними из дыр низверглась черная субстанция. Мглистые протуберанцы — точно языки черного пламени — облизывали края клинка, в нетерпении перемахнуть на живой предмет и предать его пустоте.

На чинкуэде поменьше оранжевые линии раскалились докрасна, а кончик лезвия и вовсе добела. Мини-кинжал покрыли необычного вида частицы: пестрые, то сразу отбрасывающие все цвета радуги, то только один цвет, а изредка принимали бесцветный окрас; однако, они были очень спокойными, как морская гладь. В атмосфере такие не прочувствуешь. Клефтис наполнял клинок своими собственными вибрациями — из Эфирных Каналов. Впоследствии маленькая чинкуэда стала призрачной, словно иллюзия, — словно то, что не должно существовать на материальном уровне. От нее распространялся нестерпимый жар, но человеческое тело его не улавливало. Это было пламя не для живой плоти, а эфемерной…

Когда подготовка завершилась, Клефтис покрепче взялся за оружие, настроился на тяжелый бой и непоколебимо прошествовал к ночным убийцам. Ореол плыл по воздуху вслед за ним, злобно скалясь. С каждым шагом Гримма частицы Аспектов Пустоты и Души захватывали все больше пространства, увеличивая преимущество старого воина на местности. Это не могло продлиться долго. Противники должны были что-то предпринять, иначе умрут быстрее, чем успеют осмыслить поражение. Однако и делать поспешных действий по типу «пробежать все поле, чтобы покрыть его Аспектами», Клефтис не собирался.

«Мало ли, здесь ловушки расставлены? Все-таки неспроста меня переместили именно в парк. — Проскакивала тревожная мысль. — Если враги, конечно, не самоуверенные идиоты, то должны сейчас распустить Ауры и воззвать к природной энергии…»

Убийцы поступили так, как Гримм и рассчитывал. Как только из бирюзовых огней вышли люди в темных балахонах, колебания других Аспектов дали отпор серой пустоте. Противники один за одним складывали мудры, чтобы усилить концентрацию вибраций. Основным противовесом серым хлопьям выступили карминовые шлейфы и черные смоляные миазмы. Едва заметно среди них проскакивали желтые всполохи, как разряды молний.

«Крафтеры Аспектов Крови, Тьмы и, скорее всего, Электричества, — сходу определил старый воин, насупив брови за маской. — С последним проблем не должно возникнуть, но если первые два владеют Эфиром на достаточном уровне, сражение будет непростым. Концептуальные Аспекты сложнее антиобразовывать… И один из врагов, кажется, развил атрибут тени. По-другому нельзя объяснить, почему Крафтер Аспекта Тьмы ее не отбрасывает».

Вибрации Аспектов двух других убийц Клефтису различить не удалось. Либо их энергия проявлялась совсем незаметно, либо противники лишь сделали вид, что наполнили воздух Аспектами, хоть, как трое других, сложили мудры и выпустили Ауры. И вот их-то как раз Гримм прочувствовал на себе целиком и полностью. Невидимое энергетическое давление пятерых Крафтеров, подобно тяжелому потоку воды, накатом падающей с горной выси, легло на плечи Клефтиса. Пять разномастных намерений призывали его встать на колени и смиренно принять смерть. За Аурами противников, исключая одну-единственную, тянулись отголоски загубленных человеческих душ. У всех эти отголоски проявлялась по-разному: в меньшей или большей степени, у кого-то гуще, у кого-то прозрачней. Аура отражает поступки людей, их характеры и мировоззрение. И основная суть Аур противников была одна — они по локоть в крови.

Но Клефтис стойко выдержал напор, и бровью не поведя. Лишь скулы его немного дернулись, медленно расходясь в коварной насмешке, — точно заматерелый профессионал смотрит на потуги еще совсем зеленых юнцов.

«По сравнению с Аурой Подмастерья это детский лепет», — мысленно насмехался старый преступник, вспоминая дни былой славы. Он словно заново вернулся в те времена, когда убийство было делом тривиальным, повседневным, как чистка зубов по утрам. Только вместо зубной пасты на языке он чувствовал привкус металла, упиваясь горячей кровью.

Гримм вскинул чинкуэду и сконцентрировал вибрации Аспекта вокруг себя до предельного значения. Зверь Пустоты за его спиной вожделенно рыкнул и раскрыл полную окровавленных клыков пасть, словно расплылся в улыбке, которая не свойственна не то что дикому зверю, а живому существу в целом. Его бездонные глаза-водовороты так и тянули к себе, заставляя души врагов дрожать от страха.

От одного вида огромного кровожадного волка лишь самые смелые сердца не наполнялись отчаянием.

Через несколько секунд рядом с заметно поумерившими пыл Крафтерами сверкнул еще один бирюзовый огонек, но этот отличался от прошлых. Он был больше, ярче, «тяжелее» в энергетическом плане. Из него почти сразу преобразовалась человеческая фигура. Она возвышалась над другими убийцами на целую голову, имела очень тощее телосложение и с виду казалась хрупкой. Но хрупкость и тонкость часто бывают обманчивы, — Гримм знал это как никто другой.

«А вот и виновник моей телепортации», — хмыкнул Клефтис, концентрируя внимание на лидере шайки. — Второй раз преобразование телепортации со мной не сработает», — решительно подумал старый воин, заранее окутав тело антиобразовательной энергий.

И главарь убийц ответил достойно. Его частицы Аспекта сформировывались в острые ирреальные лезвия, что, казалось, разрезали саму ткань пространства. Возникая в разных частях поляны, они открывали так называемые «карманы» — дыры, ведущие в междумирье. По нему и путешествуют Крафтеры, когда телепортируются с помощью Артефактов или специализированных шаблонов. Пространственные карманы избирательно затягивали в себя вибрации Пустоты, не трогая колебания других Аспектов, а затем быстро закрывались. Это качественно снизило давление Ауры Клефтиса на других убийц. Было видно, как те вздохнули с облегчением, словно их души, тела и сознания больше не сковывали невидимые тиски.

Бывшая зеленая поляна окончательно превратилась в боевой полигон, где колебания Аспектов сражались за право существования. Яркие, тусклые, густые, или почти незаметные, природные, концептуальные, — всевозможные колебания бесновались в разрушительной жатве. Разноцветные вспышки материализовавшегося Эфира заполонили собой каждый уголок территории в половину гектара, на краю которого обосновались шестеро убийц; вторая половина была сплошь пепельной. Ее контролировал старый воин, ждущий отмашки к началу сражения.

— Гримм Опустошитель, да? — искаженным голосом спросил главарь, и Клефтис услышал в нем нотку игривости, будто противник предвкушал встречу долгие годы. — Приятно познакомиться.

Лидер убийц слегка поклонился, протянув леву руку вперед. Однако взаимной любезности он не получил. Гримм как стоял с вытянутой чинкуэдой, так и продолжал стоять. Другие убийцы неловко переглянулись между собой, зашептались. Лидер уничижительно цокнул и стряхнул невидимую пыль с черного балахона; принадлежность убийц к какой-нибудь группировке Клефтис так и не выявил. Опознавательных признаков на одежде врагов не было.

— А вы не очень-то вежлив, господин Опустошитель, — тоскливо вздохнул Крафтер Аспекта Пространства, разведя руками. — Могу ли я хотя бы рассчитывать на честный бой?

— Какая честь может быть у убийцы? — остро ответил старый воин, пройдя немного вперед. — Честь — понятие слишком человечное для таких, как мы. В смертельном поединке нет ни чести, ни достоинства. Важно только одно — останешься ли ты в живых, — и шагнул еще ближе. — Те из вас, кто соблюдают эти убожеские правила, не достойны называться воинами.

«Правило боя номер двадцать два: тяни время, если видишь в нем преимущество», — мысленно добавил Клефтис, уповая на неосмотрительность врагов. Те и не подозревали, что контроль над второй половиной поля медленно, но верно, ускользает из их рук.

К сожалению Гримма, лидер убийц оказался догадливым и пресек хитрый замысел на корню. Он сложил мудру Пространства двумя руками и сделал то, чего старый воин ожидал с самого начала — выпустил Ореол.

Восьмирукое существо цвета морской волны преобразовалось над группой противников. У него не было лицевых черт как таковых. Маленькие пространственные разрезы то появлялись, то исчезали на всех частях подобия головы в виде призмы, что создавало иллюзию множества ртов, носов и глаз. Существо было крепким на вид, и каждую жилу его мускулистого тела обтягивали спиралевидные обручи. Но оно не имело ног. Вместо нижних конечностей под торсом змеилось бирюзовое инфернальное пламя, опускающееся до самой земли. Длинные волосы полупрозрачного существа так же состояли из огня, что мягко колыхался на призрачном ветру, как колосья пшеницы на фермерском поле. Огненные пряди бросали в воздух тлеющие частицы Аспекта Пространства. Те уже куда более уверенно противостояли тусклым пепельным снежинкам, нежели черные миазмы и кровавые шлейфы.

Как у статуи Будды, руки эфемерного существа сложены в разные мудры, каждая из которых отвечает за определенный Аспект. И мудры лазурного Ореола в точности копировали таковые у подручных лидера убийц. Клефтис нахмурился, хоть враги не заметили его выражения сквозь маску. Однако то же самое нельзя сказать про Ореол Гримма. Зверь Пустоты лишь только больше вздыбился, еще шире раскрыл омерзительную дьявольскую пасть — хотя куда уж шире! — а в бездонных воронках, заменяющих глаза, сверкнула искра бешеного вожделения.

«Сильный Ореол, — мысленно устрашился и одновременно восхитился Клефтис, более не шагая ближе к врагам. — Кажется, он направлен на усиление ближайших соратников. Это серьезно усложнит дело».

— Возможно, ты в чем-то и прав, — согласился главарь с мировоззрением старого воина, скептично кивнув. — К чему это я… Ах, да. Спасибо, что дал мне время восстановиться после телепортации.

Большое расстояние и широкий капюшон не смогли скрыть противную ухмылку убийцы от Клефтиса.

— Перемещение стольких людей стоило немалых энергетических затрат.

Убийца указал на свисающий со своего пояса Артефакт в виде каменной улитки. Она выступала чем-то вроде батарейки чистого Эфира, чтобы в случае чего Крафтер мог восполнить запасы. Именно в тот момент, когда Лидер «стряхнул пыль», он активировал Артефакт.

«Глаз уже не тот у меня. Притупились навыки, раз такую явный обманный маневр не различил, — мысленно ругал себя Клефтис. — Как бы то не было, уже поздно жалеть о прошлом. Ошибка есть ошибка. А теперь…»

Гримм Опустошитель сложил неизвестную врагам мудру, и их души буквально взвыли от мучительной боли.

— Пора приступить к делу.

Фраза положила начало сражению искусных головорезов — умелых воинов, знающих свое дело.