Тех, кого Он убьет, будут Его слугами в Послесмертии. Так умрите же с оружием в руках, чтобы стать предвестниками для гибели тысяч других. И обязательно боритесь за воплощение свое; уважьте Отца Истребления в Его яростном стремлении, и уважит он вас в ответ.

Кредо воина Эктерминиума

— Это… был сон?

Кенра машинально посмотрел на часы. Первое августа, одиннадцать часов утра.

«Нет-нет-нет-нет-нет. Такого реалистичного сна просто не может быть!.. Или может?» — Подросток помотал головой.

Закутавшись в одеяло, он закрыл глаза и попытался вспомнить все, что произошло во ‘’сне’’.

— Пришел на Старую поляну, — начал бубнить он под нос. — Убежал от Харума. Потом домой нагрянули головорезы. Потерял сознание. Очнулся — гипс… Нет, не то. Очнулся — пошел с убийцами в пещеру, расположенную где-то в другом Мире. Добрались до огромной жуткой статуи…

Кенра шикнул от резко нахлынувшей головной боли: шею, глабеллу и темечко будто спицами проткнули. Зажмурился и прикусил язык, чтобы пригасить ментальный недуг.

Мелькающие образы пещеры с бронзовым изваянием в ее дальнем конце смазались. Перед глазами стояла абстрактная картина из черных и бордовых красок. Здравомыслящий не найдет в ней никакого смысла, но безумец распознает град роящийся человеческих лиц, застывших в предсмертных гримасах. Кенра не знал, к кому себя причислять; он увидел изуродованные образины всего на мгновение, точно шальные мысли свернули с проторенной дорожки стандартных размышлений. Как только юноша снова всмотрелся в замыленный интервал воспоминаний — уже ничего не различил.

— Ладно, не буду зацикливаться, — раздраженно бросил он и продолжил шерстить память.

Тут же пожалел об этом.

Мясной биом из разлагающихся трупов оказался настолько явственным, что парень едва не опорожнил желудок. Миражи останцев из кровоточащих туш бросили его в холодную дрожь. Кенра стукнулся затылком об угол кровати. Еще раз. И еще раз. Когда подростка начало мутить, фантомы утекли в подсознание. Миновав острую, как осколки стекла, часть сна — а Кенре уже с трудом верилось, что это был сон, — он бегло просмотрел концовку дремы.

— Какие-то Крафтеры дрались с чудовищем, похожим на медведя. Бандитов сожрали. Их босс напоследок проткнул мне сердце Артефактом. А следом… Следом один из воинов взорвался. И… Боль…

Все пять чувств колко отозвались на бредовую фантазию.

Кенру затрясло, закоротило, словно он до оголенной проводки дотронулся. Он снова ощупал тело. Безрезультатно.

— Фантомные боли… — предположил юноша, массируя виски. — Дьяволо, почему я так хорошо все это помню? Как сон может быть настолько подробным?

Однако его внезапно одолели сомнения:

— Коли не сон, после всего пережитого я не смог бы остаться ‘’нормальным’’. Мой разум — он в полном порядке. Будь воспоминания настоящими… Хватит и одной капли от тех ощущений, чтобы сойти с ума. Но я же порядке… В порядке… В порядке… Так ведь?

Еще раз обвел взглядом, как у дохлой рыбы, свою комнату. Окно было справа от кровати; пестрые солнечные лучи прорезали себе дорогу сквозь дырявые черные шторы. Многочисленные пальчики света, напитанные ворохом пыли, умывали в сверкающем теплом золоте компьютерный стол, шкаф и пушистый ковер. Из раскрытой форточки пер свежий ветерок, несущий благоухание ромашек и сладких, с медовым оттенком, нарциссов, — Кенра посадил несколько цветков на балконе.

Внезапно запах приобрел тяжелые, темные нотки. Подросток скривился, тяжело сглотнул.

— Нарциссы…

Сейчас он сокрушался, что не давал Крекеру их сожрать, шпыняя его по всему дому, если хоть один лепесток был надкушен.

— Смерть… — Парень стиснул край одеяла, испытывая странную помесь чувств и эмоций: страх, вожделение, отчаяние и растерянность.

С запахом алых лепестков он вспомнил детали своей погибели.

Мучительные фантазмы вновь пронеслись перед глазами.

Перемолотые в труху кости, обугленная кожа, растопившиеся, как сливочное масло, до однородной консистенции внутренности…

И неожиданно один солнечный лучик попал в лоб Кенры. Еще не успел юноша утонуть в кручине боли, как ее в зародыше уничтожило золотистой струей света, которая, впрочем, через секунду исчезла. Из его жизни словно вырезали несколько секунд: бросили их в колодец небытия разума; сцену, где он лежал в кровати и вспоминал о том, что произошло после самоподрыва Крафтера, стерлась из памяти.

…Кенра не обратил внимания на сверхъестественное явление и продолжил осматривать комнату.

Старания природы шли даром. Она не скрашивала общего серого настроения.

Любая женщина описала бы комнату емким выражением — мусорный хаос. Брюки, футболки, носки и другие предметы одежды смятыми комками запрятались по углам. Найти нужное среди них мог только хозяин. И Кенра всегда находил. Как находил и сейчас, чему был рад, но не долго. Для него это была обыденность. Пасмурная, угнетающая повседневность. Она въедалась в сетчатки глаз как пятно от яркой лампы, если на нее долго смотреть.

Эта обыденность и попавший в лоб солнечный луч практически полностью успокоили Кенру.

— Если то, что я сейчас вижу — иллюзия, то… так уж и быть, я готов в ней остаться.

Облако скверных мыслей стремительно развеивалось.

— Ничем, кроме пугающей реалистичности, этот сон от остальных и не отличается, — уже в стандартной для себя хладнокровной манере констатировал он. — Ну подумаешь, с кем не бывает. Точнее… Такое, наверно, только со мной и могло произойти. Никак иначе… Скорее всего… Все, хватит ныть!

Кенра тягостно прокряхтел и протер лицо, оставляя на коже красные полосы от ногтей.

Крекер утихомирился, завидев привычное выражение лица его малохольного хозяина. С громким ‘’мяу’’ жирный кот запрыгнул на кровать. Начал теребить одеяло и мурлыкать.

— Какое знакомое утро, — подметил новую деталь Кенра. — У меня дежавю? За исключением нескольких мелочей, я просыпаюсь точно как в кошмаре.

Парень хмыкнул, накрыл лицо подушкой. Мусоля некоторые сцены из сна, со временем он полностью абстрагировался от реальности. А Крекер всеми способами добивался внимания хозяина. Рыжий кот хотел кушать.

«Тупой, жадный хозяин», — так и читалось на его морде.

В ход шли разные приемы: когти, ласки, громкое мяуканье, резкие прыжки на пузо Кенры, но ничто не могло потревожить последнего от тягостной думы. Если бы подросток понимал кошачий язык, то услышал бы от питомца что-то наподобие: «Жадная скотина!»

Через час он скинул подушку, сел. Взял животное. Глаза Крекера были такими же бесстрастными, безжизненными, как и у него самого. Невозможно было определить, что хочет это пушистое создание от жизни.

— Теперь я начинаю понимать, почему все бесятся с моих глаз. Крекер, ты ж выглядишь как… как… Ну дебил, если коротко.

Воистину — хозяева похожи на своих питомцев.

Крекер безвольно повис в руках, словно трупом решил прикинулся.

— И все-таки… Не могло это взаправду случиться со мной, — заунывно сказал юноша. — Сон — это всего лишь. Ни больше, ни меньше. Правда ведь, мохнатый? Ты со мной согласен? Конечно, согласен. Иначе я тебя не покормлю.

Он мягко опустил кота на ковер, затем уставился в стену.

— Ладно, более-менее пришел в порядок. — Кенра встал, потянулся. — Сначала умыться, потом поесть, погулять… А может и дома посижу, — быстро исправился он, припоминая последствия прогулки. — Главное чем-нибудь заняться. Надо окончательно выветрить эту дрянь из головы.

Парень накинул хаори на голое тело, прицепил наручные часы и вышел за порог комнаты.

Внезапно перед ним что-то быстро пронеслось. Струя холодного ветра ударила по бровям. Кенра на миг зажмурился. Способность предугадывать события дала сбой. Но она оказалась не нужна, потому что в эту секунду подросток намеревался почесать затылок и для этого вытянул руку.

Ладошку что-то пощекотало, и пальцы рефлекторно сжались — намертво вцепились в гладкую, шелковистую прядь.

Уши покорежило детским поросячьим визгом. Тяжелая туша грохнулась на пол.

— Что ты делаешь, братик?!

— А?

Кенра нашел себя сжимающим каштановый загривок.

— Ну что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! Больно-о-о! Братик, ну отпусти! Гад! Коротышка! Приемный! — Смесь из праведной ярости и чистого возмущения сочилась из каждого слова сестры. — Я все маме расскажу!

Кенра ушел в прострацию.

Его продолжительное молчание и бездействие позволило мелкой нахалке вырвать волосы из цепкого хвата. Начала тереть ушибленное место. В другой руке держала что-то за спиной.

— И тебе утречко доброе, подобие человека разумного! Умеешь же ты его испортить! — язвила Топпи, переминаясь с места на место. — Ну вот зачем ты так сделал, братик? Я ведь сильно-сильно ушиблась! А если бы упала еще больнее, то что бы ты потом делал, а?! И не смей говорить, что бегать по дому нельзя! Я совсем чуть-чуть и совсем недолго! И бежала вовсе не быстро!..

Кенра пропускал слова мимо ушей. Взгляд прикован к предательской руке. В голову снова закрадывались ужасающие мысли, что еще минуту назад почти рассыпались под натиском стальной логики.

«Нет, это невозможно. Такого просто не может быть…»

— …и останешься без ужина! Вот так! Короче, некогда мне с тобой тут болтать. Я побежала по делам. До вечера. С тебя долг за моральный и физический ущерб.

Мелкие ножки быстро засеменили по лестнице.

Остановились на полпути.

— А, и пока еще не забыла: Печеньку покормить не забудь! Я вчера случайно закрыла кота на балконе, а он, как ты знаешь, любит там полежать. Если будешь искать миску — она должна быть в моей комнате. Но я, возможно, на кухню ее сегодня перетащила, так что поищи и там на всякий случай. Не благодари.

У дверного порога Топии напоследок выкрикнула:

— И ничего странного я с собой не забрала! Даже вещи твои сегодня не трогала! Просто взяла свою любимую игрушку из своей комнаты, чтобы поиграться с ней! Вот так!

После ухода мелкой дьяволицы воцарилась тишина. Пугающая тишина.

Если бы мысли Кенры могли материализоваться, то дом бы снесло от эмоциональной бури из шока, неверия и паники.

Он стоял с вытянутой рукой, будто до сих пор держал волосы сестры. Лицо закаменело в нелепой гримасе: с глазами навыкат и приоткрытым ртом.

— Не-не-не-не-не-не-не-не… — затараторил парень, когда мозг переварил информацию. — Просто… Просто совпадение.

Он залился нервозным хохотом и стал чесать затылок.

— Да, никак иначе быть не может. Это случайность. Случайная случайность, которая произошла по воле случая.

Кенра хлопнул по ушам, закрыл глаза.

— Сейчас я открою свои зенки и проснусь в теплой кроватке.

Открыл. Ничего не изменилось.

Он не спал.

«Значит, когда ходил в пещеру — тоже не спал?» — Мысль пустила грибные корни. И так просто, как по пробуждению, выполоть ее не получится.

— Дьяволо… Дьяволо… Нет, ну какого Дьявола?! Что за херня тут происходит?!

Несколько десятков вдохов он наворачивал круги по коридору, теребя подол хаори. Когда остановился — яростно пнул стену, словно нашел в ней корень всех бед.

— Спокойствие, спокойствие, спокойствие… — юноша проговаривал это слово как мантру, дергая за волосы волосы уже двумя руками. — Выбрось это из головы, Кенра! Ничего удивительного не произошло! Это было просто совпадение, типичный случай… Надо отвлечься, отвлечься…

Подросток взял телефон с наушниками и шатко спустился по лестнице.

Лужи воды перед ступеньками не было, чего Кенра не заметил.

Добрался до кухни, поставил чайник кипятиться. Подогревать воду с помощью Эфира он не хотел и не мог: мысли бродили по кромешной чаще гнетущих предположений.

Юноша взял конфеты, вынул из холодильника отцовскую бутылку коньяка и сел за стол. Между делом надел наушники, включил первую попавшуюся композицию. Воздушная мелодия, исполненная на фортепиано, залилась в уши.

«А зачем я чайник тогда поставил, если взялся за алкоголь?»

По соображениям совести поставил бутыль обратно в холодильник.

— Обойдусь пока без тяжелой артиллерии.

Он не хотел завтракать, но насильно запихивал еду в рот. Таким образом пытался перенаправить мысли в другое русло. Музыка, еда, запах; слух, вкус, обоняние. Чем занять оставшиеся два чувства подросток не нашел. Но и этого должно было хватить, чтобы перекрасить оскверненное мрачным пятном сознание в жизнерадостные тона; заслонить разум от кинжальных домыслов и злоключений.

…Идея изначально не имела шанса на успех.

Пришлось сделать неутешительный вывод:

«Все почти так же, как и во сне!»

Кенра сдавленно вскрикнул и широким размашистым движением скинул всю посуду со стола. Тарелки с треском разбились, еда размазалась по полу. Сидящий рядом Крекер попал под удар: одна из тарелок упала ему на морду. Он распушился, трубой подняв хвост, обматерил хозяина на своем языке и убежал в главный зал.

«События кошмара повторяются…»

Парень не хотел верить в происходящее. Противился мысли, что скоро умрет.

Ужас жгучими цепями обвился вокруг тела и разума. Юноша всеми фибрами души не желал переживать болезненный опыт из грезы еще раз. Но столкновение с Топпи показало, что это вполне реально, если он пойдет по проторенной дорожке роковых действий.

— Харум… Харум…

Инстинкт самосохранения и стремление окончательно убедиться в догадках боролись между собой. Кенра мог снова пересечься с Харумом на Старой поляне, мог пройтись по улицам Моллиса, где перекинулся бы парой фраз с знакомыми. А их было немного, всего двое.

— Но тогда я рискую пойти по заданному сценарию, который приведет к печальному исходу, — прошептал Кенра, кусая ноготь. Затем глянул на часы. — Черт, время!

Времени на раздумья почти не осталось.

Он уже должен выходить из дома прямо сейчас. Иначе рискует не попасть в нужный ритм диалогов.

— А внешний вид играет роль? Интонации вопросов, мимика, мелкие телодвижения… Что мне с этим, Дьяволо, делать?! Как поступать?!

Нервозность переросла в панику.

— Но ведь когда столкнулся с Топпи — события повторились! Да, не точь-в-точь, но какая, к Дьяволу, разница?! Итог-то никак не поменялся! А я ведь встал гораздо позже, чем в том сне! Но… Но… А сколько времени я потратил, пока ходил в душ и завтракал? Сколько… Сколько… Не важно! Плевать!

Кенра забежал в комнату, надел памятные футболку и штаны и пулей вылетел из дома.

«Быстрее, надо еще быстрее!»

Кенра бежал не жалея сил, чтобы хоть немного выплеснуть бурлящие эмоции. Пару раз он спотыкался о камни. Когда напоролся на валун в третий раз, упал и разбил нос.

Неведомым образом парень терял чувство направления, из-за чего маршрут заметно удлинился. А будучи почти у цели, он подавился слюной и сильно закашлялся. Как итог — добрался до площади тика в тику, ни раньше, ни позже.

Так, по крайней мере, он думал.

***

— Ощущение, будто все это специально подстроено. Не иначе проделки твари-судьбы. Либо так, либо удача навсегда бросила меня, предварительно плюнув в лицо, — со скрежетом в зубах рассуждал Кенра, вытирая футболкой сочащуюся из носа кровь.

Один из тех, с кем он завел короткую беседу, пока гулял по Моллису, был престарелый мужчина. Он жил в трехэтажной усадьбе, и во ‘’сне’’ выходил покурить на балкон примерно в час дня. Завидев проходящего мимо Кенру, мужик должен был завязать с ним беседу.

Должен был.

Вот Кенра стоит. Ждет. Мужчины все нет. Прошло две минуту, на протяжении которых юноша ногами размазывал грязь, что образовалась от смешения песка и его пота.

— Дьяволо!

Не дождался. Побежал к следующей цели.

«Старик Сторхаус должен идти по главной улице. Помнится, он останавливался у продуктовой лавки с фруктами», — думал он попутно, то и дело плюясь от залетающей в рот пыли.

***

— Да вы что, сговорились?! — воскликнул Кенра, когда прибыл на место предполагаемой встречи.

Старика у лавки он не нашел. От такой вопиющей несправедливости захотел вырвать приличный пучок волос на голове.

— Спокойно, Кенра, спокойно… Вдох, выдох. Просто вдохни, выдохни… И еще раз… Да, правильно. Успокойся…

Возвращая самообладание, скоро пришел к логичному решению проблемы:

«Надо спросить у продавца про старика».

Целую минуту он склеивал осколки маски невозмутимости воедино, соскребая их с задворок разума. Получилось с переменным успехом: стук зубов, выдающий страх и панику, остался.

Парень подошел к прилавку и махнул рукой в приветственном жесте.

— Утро доброе. Как дела, Эрни?

Эрни — мужчина в самом расцвете сил, перешагнувший порог в сорок лет. Лицо опоясывала кучерявая бородка, с висков свисали седые завитки волос. Руки шершавые, мозолистые, а лоб, как шрамы, разрезали глубокие морщины. Зубы, несколько из которых были золотыми, сверкали в улыбке. Взгляд уставший, пресыщенный жизненными благами и несчастьями.

Эрни продавал фрукты и овощи отменного качества. Невооруженным глазом видно, как продукты истекают соками, исторгают приятные запахи со сладкими и солеными нотками. Кенра знает мужика еще с детства, относится к нему хорошо, но подолгу у ним общаться не любил: от него постоянно несло перегаром. Эта встреча не стала исключением.

— Хэй! Какими судьбами, Кенра? — Эрни раскинул руки в стороны, намереваясь обнять юношу.

Тот отступил, не в настроении любезничать. Продавец пожал плечами, облокотился на стол локтями и как ни в чем не бывало продолжил в увеселительном тоне:

— Ишь ты, подишь ты! Какие мы нежные. Не хотим, значит, обнимать старика. — Он захохотал глубоким басом. — Ты вот скажи мне: сегодня какой-то особенный день? Чего вдруг пришел? Не иначе дождь пойдет! — И снова захохотал.

От последней его фразы приветственная улыбка Кенры дрогнула.

«Дождь… точно! — озарило подростка, и он почувствовал, как у него засосало под ложечкой. — Это еще один аргумент или антитеза тому, спал я или нет. Обязательно надо будет проверить!.. Если выживу…»

Шею словно колючей проволокой опутали: слова не хотели слетать с губ. Эрни прищурился и хотел было спросить за состояние юноши — обеспокоенный взгляд продавца не мог говорить об ином, — но Кенра чудовищным усилием воли разорвал невидимую проволоку опередил его:

— Да… Скорее всего будет ливень, — неуверенно начал он, а следующей фразой сразу перешел к сути: — Я вот зачем пришел… К тебе сегодня не заглядывал старик Сторхаус?

— Мой мертвый друг, какая муха тебя укусила? — поинтересовался Эрни, игнорируя вопрос Кенры; пусть волнение последнего было не слишком явным, но острый, наученный жизнью взгляд мужчины легко видел через маску парня его истинные эмоции. — С тобой все в порядке? Выглядишь… растерянным, переполошившимся каким-то. И твои глаза… Когда я последний раз видел, чтобы они сияли? И сияют они отнюдь не от радости, а совсем наоборот. И что это за бордовые кляксы на футболке?

Продавец покачал головой, сложил руки на груди и неутешительно добавил:

— У кого-то, как я вижу, было очень занимательное утро.

— Да? Тебе просто кажется, Эрни. Поверь мне, — отрезал Кенра голосом резким и холодным, как сталь ножа. — Все в полном порядке, правда. И у меня мало времени, так что… Отбрось излишнюю заботливость. И ответить на мой вопрос.

Эрни же тяжело вздохнул и начал перебирать продукты.

— Сколько лет прошло, а ты так и не изменился. Все такой же колючий и закрытый для всех окружающих. — ворчал он. — Старик был у меня десять минут назад. Купил картошку, яблоки и бананы. Мы несколько минут болтали ни о чем, а потом он пошел домой.

Кенра сжал кулак и злобно посмотрел на наручные часы, будто обвинял их в содеянном.

«Дьяволо…»

— Эй! — крикнул продавец вслед уходящему подростку. — Если захочешь кому-нибудь высказаться, то знай, что дядюшка Эрни всегда здесь.

Кенра остановился на несколько секунд. Горько усмехнулся. Продолжил волочить ноги по песчаной тропе, казавшейся ему сейчас дорогой в ад. И думал он только об одном:

«Не хочу идти на поляну… Не хочу…»

Часть мозга, отвечающая за здравый смысл, истерично вопила, что пора бы остановиться. Но парень не мог.

«Рано или поздно ко мне придут, — рассуждал он, облизывая постоянно сохнущие губы. — Не сегодня, так завтра. Или через неделю, месяц… Придут, как пить дать. Харум знает, что я преобразую Демонический Эфир, а бандиты, в свою очередь, знают, как его использовать. А сам я так и не понял, что они хотели найти в той страшной пещере. Воспоминания обрываются на моменте яркой вспышки. После нее — только сплошная боль. А до момента ее апогея всех бандитов успевают скормить монструозному медведю… Впрочем, цель их мне не важна. Важно то, что я сдохну».

И вот, барахтаясь в болоте непонятных измышлений, Кенра дошел до той самой злосчастной развилки.

Парень усмехается.

«Забавно. Выходит, я приобрел способность видеть будущее через сны или что-то в этом роде? Хотя… Нет, похоже на бред. Слишком жирно для такого простачка, как я. Пока не удостоверюсь окончательно в правдивости сновидения — не поверю. И пусть ради этого снова придется идти по краю жизни… я должен узнать истину».

Смотря на шелестящие вдалеке кроны деревьев, Кенра вдруг вспомнил про стенд с объявлениями. На нем была вывешена относительно свежая статья отца об изменениях в Моллисе. В отличие от людей, записка уж точно никуда не денется. Хоть и схематично, но юноша помнил, о чем в ней говорилось.

«Что стоит пойти и проверить? — задался он вопросом, однако через несколько секунд отверг идею. — Нет, не вариант. Выглядит как оправдание перед самим собой. Записка на стенде — слишком незначительный аргумент, чтобы положиться на него».

В эту минуту Кенра начал думать совершенно по-другому: после неудачных происков знакомых, более не отягощенный давлением временем, он немного успокоился. Холод рациональности задавил пламя эмоций.

«Вряд ли в Моллисе есть еще один пользователь Демонического Эфира, так что Харум покажет бандитам на мой дом в любом случае. Чем сидеть сложа руки и ждать, когда они нагрянут в гости, не лучше ли назначить собственное время и место встречи? Хотите провести ритуал — да пожалуйста. Я отвечу Харуму согласием. И будет вам большим сюрпризом увидеть, как со мной прибудет делегация общественной безопасности. Главное только, чтобы мне поверили».

Кенра поднял голову, хлопнул по щекам, встряхнул головой и шагнул в сторону Старой поляны. Глаза полыхали решимостью.

«Пора убедиться, был ли это все-таки сон или нет. Раз и навсегда».

***

Только Кенра ступил на Старую поляну — зарыскал глазами в поисках Харума. Тучи еще не поглотили небеса, поэтому юноша подумал, что пришел раньше положенного. Он собирался сесть на траву и подождать приятеля…

«Легок на помине, Дьявол его побери», — он фыркнул, завидев знакомый силуэт, вырвавшийся из-за репейных кустов на другом конце поля.

Подросток прикусил губу. Мозг будто чем-то кольнули у эту секунду, и странные мысли посетили его:

«Что-то не так. Разве Харум не должен появиться много позже? Чувство, будто меня ждали все это время. И не важно, приду я раньше или позже — только появлюсь в зоне видимости, как толстяк выскочит и побежит ко мне…»

Юноша собрался с мыслями, недоумевающе почесал затылок и пошел навстречу своей судьбе.

— По… Подожди, коротыш… То есть Кенра… Подожди… Еще немного… Я сейчас сдохну… — тяжело дыша сказал Харум.

Маты завертелись у Кенры на языке, только он заслышал слова приятеля.

«Я не спал… Дьяволо, это был не сон!» — подвел он грустный итог, но, тем не менее, удержал маску невозмутимости.

Парень перекинулся с приятелем точно такими же фразами, как в кошмаре. Скоро наступил момент истины:

— Я умоляю тебя! Если хочешь, то я даже встану на колени! Прошу, помоги мне! У меня совсем не осталось времени! Для проведения ритуала не хватает всего одного человека, владеющего преобразованиями на уровне Крафтера Первого Ранга! — плакался Харум, стоя на коленях.

Кенра приступил к осуществлению плана, что успел набросать по пути.

— А знаешь… — задумчиво начал он, поглаживая подбородок. — Ладно, так и быть. Я тебе помогу.

«Посмотрим, что будет дальше. По идее, каноничный сценарий должен поменяться».

— Что?! Правда?! — недоверчиво восклицал Харум, и из его глаз потекли слезы. — Спасибо большое! Спа…

Кенра резко перебил приятеля:

— Но! У меня есть несколько условий. Во-первых: я заранее хочу знать, в чем заключается моя помощь. Во-вторых: что это за человек такой, который согласился тебя обучать Аспекту Крови? Расскажи о нем поподробнее. Ну и в-третьих: сейчас я занят, так что приходи ко мне домой… к семи часам вечера, да. Там мы обсудим все остальные детали. Идет?

— Да! Идет!

Харум накрыл лицо ладонями, упал спиной на траву и разлился в сдавленном, жутком смехе.

Кенре стало не по себе. Усилием воли он устоял на месте, не бросился бежать, как это было в прошлый раз. По спине пробежали мурашки, конечности словно судорогой свело; кровь стыла в жилах от надтреснутого голоса приятеля, похожего скрежет ржавого металла. Кенра внимательно присмотрелся к Харуму.

«Налитые кровью склеры глаз, бледная, как у мертвеца, кожа, почерневшие ногти, словно их ядом облили, и заостренные, как у дикого зверя, зубы… — с ужасом перечислял он, боясь представлять, как изменились внутренние органы приятеля. — Возможно над ним провели не обычный усиливающий ритуал, как я думал раньше, а что-то пострашнее. Что-то из разряда табу даже среди пользователей самого Аспекта Крови».

Харум продолжал безмерно радоваться добродушию Кенры, но тот отвлек приятеля от увлекательного времяпрепровождения:

— Эй, так ты ответишь на мои вопросы? Ало, хватит кривляться!

— А? Что? Вопросы? — растерянно отвечал пухлый.

Кенра фыркнул и на мгновение прикрыл глаза, раздраженный непонятным поведением Харума.

«Цирк с конями какой-то. Какие еще сюрпризы преподнесет этот ходячий мешок проблем?»

— Харум. Давай. В темпе. Или я возвращаю свои слова назад и иду домой, — пригрозил он.

— Точно, конечно-конечно, прости, я сейчас! Только… Пожалуйста, помоги мне встать.

Вытянутая рука выглядела омерзительно да и пахла соответствующе: тухлятиной, мертвечиной. Внешняя сторона ладони была покрыта тлетворными прыщами и гноящимися фурункулами, а на внутренней почти до мяса отслоилась кожа, с чьих тонких белых лоскутов стекал вязкий ихор. Длинные, как у вендиго, пальцы походили на тигриные когти, которыми можно спокойно срывать плоть. Дородная фигура Харума, чудилось Кенре, потихоньку ‘’сдувалась’’ с каждой минутой, худела. Зеленая кофта, что всегда плотно облегала грудь и плечи приятеля, сейчас висела на нем, как тряпка.

Протянутая конечность поблескивала на свету, покрытая тонким слоем прозрачной слизи. Пот это или что-то другое, Кенре было не важно. Один только запах разлагающегося мяса вызывал у него тошноту и желание отойти на метров сто. С прикрытым ртом он стоял и не мог решить: взяться за протянутую руку или нет.

«Как я мог не заметить такое, когда мы встретились в первый раз? Чем я смотрел в тот момент? Уж точно не глазами. Но во время похода в пещеру… Всего этого точно не было. Четко помню бледную кожу, слегка заостренные зубы, ногти, ну и по-мелочи там всякого. Сейчас же… Сейчас он выглядит как зомби».

С начала разговора юноша находился в пяти метрах от Харума. Руки держал перед грудью: в случае непредвиденных обстоятельств был готов поднять столб пыли, преобразовать поток сжатого воздуха в приятеля, а на самый крайний случай — пырнуть его клиновидным суком, что лежал под ногами.

«Будто совершенно другой человек… Но как? Как такое возможно? Почему чем больше я на него смотрю, тем больше отвратных странностей нахожу?»

Кенра не хотел подходить ближе и подвергаться ненужному риску, но Харум упорно не мог встать сам, хоть и знатно пыхтел от натуги.

«Но если я не подойду, разве это не будет выглядеть странно? Даже прошлый ‘’я’’ не стал бы отказывать в такой простой просьбе… Но прошлый ‘’я’’ не видел эту чертову руку! Она, Дьяволо, разлагается прямо на глазах! Даже кости вон уже виднеются!»

…Разум окатило волной режущей боли, будто по нему рубанком проехались.

«Верь ему…» — повелевал неизвестный глас.

Боль ушла настолько же внезапно, как и появилась, и подросток не придал ей значения, словно она не стоила и капли его внимания.

Доверившись ощущениям, Кенра все же рискнул помочь.

Вместо того, чтобы взять Харума за руку, он схватил его кофту за рукав и дернул на себя. Запах тухлятины впился в нос пуще прежнего. Кенра приоткрыл рот и издал утробный звук, похожий на гудение тромбона. Едва не проблевавшись, тут же отпрянул от приятеля и зажал нос пальцами. Впрочем, запах гнили он все равно чувствовал, словно тот въелся в атмосферу.

Харум же вздохнул полной грудью, сказал:

— Спасибо, друг! — и надрывно захохотал, точно рассудок совсем покинул его вредоносное, смердящее смертью тело. — Что-то тяжело себя чувствую. Может утром съел чего-нибудь не то. И не делай такого выражения лица! Со мной что-то не так?

«Да буквально все не так!» — Кенра хотел выкрикнуть это вслух, но сдержался.

На его благо Харум начал соскабливать грязь с обвисшей на нем одежды, что дало подростку еще несколько десятков секунд на обдумывание последующих действий.

«Должен ли я продолжать вести себя так, словно ничего не замечаю? В конце-концов, может это и правда последствия обычного ритуала, и скоро все придет в норму? Харум изменился только внешне, но характер остался прежним. Я ведь вообще не разбираюсь в Аспекте Крови… Стоп, почему эта мысль так часто приходит мне в голову? Ведь так и надо, да? Так надо… Не надо обращай внимания… Забудь… Так… Надо… А?»

Внешние звуки начали искусственно приглушаться, пока совсем не исчезли. В голове, как мантра, непрерывно повторялись одни и те же слова с определенным эмоциональным окрасом. Настойчивый глас, что имел ровную интонацию, как у робота-автоответчика, затопил разум монотонным брюзжанием. Он подавлял волю Кенры, искажал его намерения.

«Забудь. Не смотри. Паникуй. Беги. Не думай. Не думай. Не обращай внимания. Болезнь. Никому не говори».

Кенра схватился за голову, хрипло закричал, не в состоянии выносить мозгораздирающий лязг голосов. Чем больше он отрицал чужеродные мысли, тем сильнее полыхала боль. Хотелось поддаться, следовать наставлениям гласа. И Кенра откуда-то знал, что если перестанет сопротивляться, то боль пройдет, и все снова будет в порядке.

«Будет в порядке…» — вторил голос.

— Кенра! Что случилось?! Тебе плохо?! — запаниковал Харум и подбежал к другу.

Кенра грубо отпихнул приятеля, не в состоянии преобразовать поток ветра. Его внимание полностью переключилось на ментальную борьбу.

Впоследствии осталось только одно слово, раскатистым многослойным эхо путешествующим по сознанию:

«Подчиняйся. Подчиняйся. Подчиняйся».

Разум медленно утекал из-под контроля, и невольно перед глазами открылись картины прошлого — даже те, о которых Кенра не подозревал. Но теперь он ощущал все куда четче, чем поутру.

Он снова лежит на морозящим кости промозглом полу пещеры, где культисты и Харум взывают к их Богу перед бронзовой статуей. И снова он впитывает в себя негативные эмоции от миллионов каторжников, покоящихся в пыточных камерах горных хребтов.

Воспоминания сменили тон, пространство и время.

Теперь Кенра стоит на коленях, вскрывает себе глотку лезвием одного из бандитов…

Подобно тому, как замерзший человек сворачивается клубком, стараясь максимально укрыться от стихии, так и Кенра убирал себя внутрь, в надежное убежище своего интеллекта, не подвластное давлению внешних событий, — на поле боя, в заросшей лишаем траве, среди высокоранговых Крафтеров и ужасного чудовища.

Взрыв. Боль. Темнота. Взрыв. Боль. Темнота.

И так бессчетными кругами…

Но вот он стоит посреди безбрежного океана крови, что омывает гудящие зубчатые горы, пронзающие туманные небеса с вопящими в них душами. Впереди — титанический многоликий образ дверных створок из плоти и крови, щупалец и пастей, костей и червеобразных сухожилий. А за Дверьми прячется глаз, несущий неутолимый голод и страшную жажду резни.

Дверь показалась всего на миг, но она же была финальным аккордом в мысленном противостоянии — переломным моментом, где конфликтующие поменялись местами, и теперь уже механизированный глаз завопил от боли.

В голове Кенры что-то щелкнуло, и ему показалось, что это лопнул его мозг, не выдержавший психического коллапса. Из носа, глаз и ушей потекла кровь. Внутренний голос пропал окончательно, а с ним исчез и контроль над мыслями подростка.

А затем наступила темнота. Кенра все помнил. Помнил, но не испытывал страха или волнения, точно эти эмоции ему отрезали. Липкий черный купол закрыл кошмарные фантасмагории от любопытной воли, подавил чувства. И осталось только недоумение.

«Что это сейчас было!?»

Кенра был в сознании, но как бы и нет. Он слышал, как мягко шелестит трава под ухом, чувствовал пряный аромат цветов, однако органы зрения и осязания отключились. Кенра не мог пошевелить и мизинцем, будто все тело окаменело.

«Все из-за Харума! Так и знал, что нельзя к нему подходить!.. Так, спокойно, только спокойно. Сколько раз я сегодня говорил эту фразу? Без разницы. Главное понять, что случилось. Если пойму, то станет проще решить проблему… М?»

Не успела паника набрать обороты, как все само собой стало приходить в норму. Ощущение приятного тепла и острых покалываний по всему телу немного успокоили Кенру. Темнота отступала, заменяясь полосой белого света. Через несколько минут юноша даже увидел небо.

Небо, затянутое чернильно-черными тучами, где шкворчали белоснежные молнии.

— Что?!

Кенра резко вскочил, но тут же упал. Ноги ощущались вялыми, а команды, которые мозг отдавал телу, принимались с небольшим запозданием.

— Харум, ты еще здесь? — спросил Кенра, но ответа не услышал. — Харум, ответь сегодня хоть на один мой вопрос! Где ты?!

Кенра еле как встал, протер глаза, осмотрелся.

«Возможно, я зря подал голос», — с сожалением подумал он и снова лег на землю.

Зная теперешнюю внешность своего толстого приятеля, Кенре меньше всего хотелось испробовать остроту его когтей, если тот вдруг выйдет из себя.

Высокая трава с легкостью скрывала относительно маленькое тело юноши. И, на его счастье или сожаление, он довольно быстро нашел бессознательную тушу Харума. Кенра аккуратно, стараясь не шуршать, подполз к нему.

Все отверстия на лице приятеля изрядно кровоточили. Трава и земля возле него окрасилась в алый. Кенра сравнил его состояние со своим собственным.

«Харуму, по-видимому, пришлось тяжелее. Может, неизвестный голос мучил не только меня, но и его?»

Трогая лицо, Кенра ощутил на коже что-то сухое, затвердевшее, а затем соскоблил это ногтями.

«Запекшаяся кровь? Сколько же я так лежал? По ощущениям секунд десять, а по виду час или даже больше».

Природа подтвердила его рассуждения. Маленькие капли дождя упали на ладонь, а окрестности охватил гулкий звук грома.

Кенра бросил последний взгляд на бесчувственного приятеля, что хрипло дышал, и побежал домой.

«Прости, Харум. Не знаю, виноват ты в случившемся или нет, но собственная жизнь мне дороже». — Кенра без тени сомнения оставил Харума на растерзание судьбе.

Время как всегда поджимало. Необходимо было подготовиться к приходу преступников. В этот раз они могут прийти гораздо раньше, хоть Харум и находился в отключке. Наоборот — для бандитов это будет тревожным звоночком, означающим, что в их плане что-то пошло не так. Неизвестно, успел ли Харум сообщить подельникам, где живет Кенра, но тот ясно понимал: идти по пройденному сценарию теперь точно не получится.

«Если верить воспоминания, то один из их компании — девушка с садисткой натурой — владеет Аспектом Разума. Помимо создания иллюзий, Крафтеры Аспекта Разума могут просматривать воспоминания… Стоп. Возможно ведь, что тем гласом была садистка…»

— Но ведь в прошлый раз такого не произошло! — выкрикнул парень уже вслух.

Bсе его догадки и рассуждения упираются в недавний сон. В течение дня были разные мелкие случаи, идущие вразрез с прошлым. Но произошедшее только что — первое серьезное отклонение. И оно напрочь сбивало с толку.

«Что я сделал не так в этот раз? Почему вдруг потерял сознание? И что за… аморфное нечто в виде двери увидел?»

Голова шла кругом. Вопросов слишком много, и ни на один из них Кенра не знает ответа. Только ему кажется, что он начинает что-то понимать, реальность тут же опровергает догадки. Сон это был, перерождение, возвращение назад во времени, иллюзия, переход в альтернативный мир…

Слишком много вариантов, и все они имели место быть. Мир полнился множеством неординарных случаев, понять которые не могли даже высшие силы реальности. Что можно говорить об обычном подростке, который еще только познает азы преобразования Эфира?

Мозг Кенры разбухал от размышлений. Он ничего не мог поделать с тем, что происходит, и прекрасно понимал безвыходность ситуации. Уровень интеллекта, умений и чистой боевой силы преступников находились на недосягаемом для него уровне. Противостоять им — все равно что биться лбом о стену.

Дождь шел полным ходом, до дома топать еще долго, а в состоянии, в котором пребывал Кенра — и того дольше.

«Нет, с меня хватит. Мне… нужен отдых».

Промокший до нитки, уставший морально и физически, Кенра облокотился спиной о ближайшее дерево и закрыл лицо руками.

«Почему я вообще должен разбираться в этой ситуации? Зачем? Теперь еще и родители с сестрой в опасности. Я никогда не просил от жизни таких невероятных приключений…»

Парень нервно посмеивался, и слезы текли из глаз.

«Мне лишь нужно было внести разнообразие в жизнь… Только и всего…»

Кенра с силой ударил кулаком по дереву. Погода яростно ответила вспышкой молнии и звуком грома.

«За что мне все это?! Почему сон не оказался реальностью?! Почему я не умер тогда в пещере?!»

Вспышка эмоций наступила незаметно. Бессилие, отчаяние и безнадежность перед судьбой заиграли новыми красками.

«Похоже, последствия на психику все-таки есть. Теперь я понимаю, почему тогда так хотел умереть. А что мне еще остается делать? Время идет слишком быстро, я нигде не успеваю. Мой мозг просто выгорает… Выгорает…»

И тут Кенра осознал:

«Выгорает? А почему я вдруг стал таким эмоциональным? Если так посмотреть — резкие скачки в настроении явно не про меня. В жизни бывало многое, не первый раз смотрю в глаза смерти. И чтобы так сильно волноваться… Нет, это ненормально, даже если учесть все факторы».

Еще одна загадка добавилась в копилку.

Раскаты грома будоражили окрестности. В какой-то момент Кенре стало казаться, что они звучат все громче и громче.

И его предположение подтвердилось: в соседнее дерево с щебечущим треском ударила молния. От неминуемой гибели юношу отделяло буквально десять метров.

Знатно перепугавшийся, он упал в грязь лицом, ожидая очередного подарка судьбы.

И этот же агрессивный каприз природы отвлек парня от внутренних самокопаний. Он почему-то наполнился решимостью. И злостью. На самого себя и головорезов. Кенра хлопнул ладонями по земле. Грязь брызнула в глаза. Он выругался, оттер ее мокрой футболкой и встал.

«Ну ладно, отдохнули и хватит. Пора взяться за дело. От действий толку мало, но бездействие еще хуже. Если у меня будет хоть малейший шанс выкрутиться… Дьяволо, я надеюсь, что у меня хотя бы есть шанс. Да, лучше верить, что он существует. Пускай хоть один на миллион. Остается только слепо положиться на удачу».

Отбросив все догадки и сомнения, Кенра выбрал путь наибольшего сопротивления. А именно — с помощью общественной безопасности.

«Идти домой слишком опасно. К тому времени, как я доберусь, преступники могут быть тут как тут… Так а зачем идти? Просто сделаю экстренный звонок, и сотрудники приедут к дому».

Но был один маленький нюанс.

— Телефон! Где мой телефон?! — внезапно закричал Кенра.

Подросток раз пять пересмотрел карманы, прежде чем вспомнил, что оставил телеофон дома. Чрезвычайная утренняя спешка сыграла злую шутку.

Иронично, ведь он совершил ту же ошибку, что и его сестра.

— Та-а-а-а-а-а-к, — протянул он, дергая за волосы, — ладно, еще не все потеряно. Помнится, отец говорил, что в Моллисе до сих пор не убрали телефонные будки. Надо найти одну из них, только и всего. Главное только не паниковать. Не паниковать… Слышишь меня?! Не паникуй!.. Проще сказать, чем сделать.

До жилых домов Кенра добрался к шести часам вечера. Уличные фонари были словно бальзам на душу: пробираться по лесу почти в кромешной темноте невероятно сложно и опасно, не имея и малейшего источника освещения. Сложно не споткнуться хоть раз по пути, а с удачей Кенры число падений в грязь перевалило за десяток. Юноша исцарапал лицо, нажил несколько сильных ушибов, растяжений и, кажется, заработал воспаление легких.

«Должно быть где-то здесь, — думал он, шагая по улице и хрипло кашляя. — Вряд ли телефонный автомат стоит на богатой улице, а вот на старой и дряхлой ему самое место».

Предположение подтвердилось. Через пять минут, проведенных в лихорадочных поисках, он нашел искомое.

— Пожалуйста, лишь бы ты работал, — взмолился Кенра.

Он взял трубку и набрал номер.

Послышались характерные гудки.

— Да!

Радости не было предела, но длилась она лишь десять секунд. Гудки продолжались, а вот ответа все не было и не было. На другом конце не хотели брать трубку. Минут десять Кенра вешал телефонный аппарат на стойку и звонил повторно.

Безрезультатно.

— Падла! Ответь же, ответь на звонок! Не пародируй сестру из сна! Не будь как Топпи!.. Ну почему такое происходит только со мной?! Ты, кто по сторону телефона — не игнорируй меня! Не игнорируй, тварь!

Потом случилось непоправимое. В порыве ярости Кенра сильно ударил телефон о стойку, и тот разлетелся на кусочки. Материал оказался слишком хрупким.

Юноша потерял дар речи. Пустой взгляд застыл на крошках когда-то работавшего устройства. Ругать оставалось только себя.

«Только не говорите, что все же придется идти домой за телефоном…»

Другая сторона проблемы — Кенра не знает номера родителей. Ему казалось, что простых ‘’мама’’ и ‘’папа’’ достаточно, о чем сейчас горько жалел.

— Топпи сегодня дома не ночует, но вот родители… Дьяволо! Они придут домой… А там… Там уже наверняка будут головорезы!..

Вариант развития событий один — смерть.

Сцена, где садистка безжалостно убила Харума, как только необходимость в нем отпала, была еще свежа в памяти подростка.

«Не все в округе знают номера родителей. Если нагряну к кому-нибудь в таком виде — уж точно потом не отпустят. Люди из общественной безопасности приедут, как я и хотел, но только не к моему дому. Затем повезут в отделение, и только потом уже начнут выяснять обстоятельства. А родители… К тому моменту они умрут. Учитывая мою сегодняшней удачу, вероятность такого исхода стопроцентная».

Оставался только один выход.

***

Кенра издалека наблюдал за домом. Свет внутри не горел, двери закрыты, а следы, если они и были, давно смылись дождем.

«Иметь дело с обычными ворами и с высококвалифицированными головорезами — совершенно разные вещи, — думал он. — Такие люди и пылинки после себя не оставят».

Глубоко вздохнув, юноша помолился Богам-Созидателям и двинулся в путь.

«Была не была».

Кенра лег и пополз по земле, стараясь совершать как можно меньше телодвижений. Предварительно еще и ‘’слил’’ Эфирный резерв парой преобразований.

«У меня и так малый энергетический запас, а теперь, по идее, меня вообще не должны засечь. Если головорезы не обладают обостренным чувством Эфира, то я для них сейчас невидим… Точнее, хочется в это верить».

Дождь и темнота скрывали его физически, а практически полное отсутствие Эфира в теле — энергетически.

«Лишь бы никто из них не был Благословлен. Только не Благословение, пожалуйста».

Опасения Кенры не оправдались. Он подобрался к дворику без лишнего шума и других проблем. Осталось дело за самым сложным — залезть на второй этаж в свою комнату и забрать телефон. Проблема заключалась в скользкой поверхности. Если пальцы соскользнут — звук падения тушки Кенры не перебьет даже барабанящий дождь.

«Помаленьку, потихоньку, медленно, осторожно…»

На его благо по стене выступали кирпичи. За них юноша и цеплялся. Но внезапно нагрянул сильный порыв ветра. Кенра потерял концентрацию и равновесие. Повис на одной руке. Кровоточащие пальцы отчаянно цеплялись за гладкую твердь.

В последний момент подросток выбросил вторую руку, ухватился за тот же самый кирпич. Положение хвата оказалось удачным. Кенра удержался.

Колотящееся в груди сердце бешено разгоняло кровь по организму. Адреналин давал ощущение силы и сосредоточения на поставленной задаче.

«Почти… Почти… Есть!»

Последний рубеж был преодолен. Не без проколов, но бесшумно.

С тяжелым кряхтением Кенра перекинул руки через подоконник.

«Осталось только перемахнуть на другую сторону и не грохнуться со всей дури на пол».

Мышцы рук и ног ныли он напряжения, отказывались завершать начатое.

«Давай! Последнее усилие!»

Старания не прошли даром. Наконец, Кенра оказался на балконе у себя дома. Буквально одну минуту дал себе на передышку, а затем на цыпочках прокрался в комнату.

Привыкший к темноте, подросток сразу нашел телефон. Он лежал на тумбочке возле кровати. Заряда оставалось достаточно, но под таким сильным дождем аппарат мог перестать работать. Да и одежда Кенры полностью пропиталась водой, в карман аппарат не засунешь.

Юноша открыл тумбочку. Дверца предательски скрипнула.

«Дьяволо!»

Парень проклял свою неосторожность. Замер на одну минуту. Затем неловко вытащил пакет и засунул туда телефон.

«Осталось выбраться тем же путем обратно, отбежать на достаточное расстояние и позвонить…»

— Интересно, — послышался знакомый сиплый голос.

Кенра замер. Надеясь, что фраза была адресовано не ему, никак не отреагировал: остался в статичном положении.

— Ты. Долго.

В комнате зажглась лампа. Кенра долго бродил по темноте, потому яркий свет ослепил его. С громким стуком пакет с телефоном упал на пол.

«Значит, все было бессмысленно»;

«Ну почему же. Ты действовал вполне неплохо. Не будь меня здесь, никто бы тебя и не заметил», — прозвучал голос уже в сознании Кенры.

«Аспект Разума! Опять!»;

«Совершенно верно. Позволь только спросить: почему опять? Ты уже сталкивался с психиками раньше?»

Кенра не собирался продолжать мысленный диалог. Он бросился к окну, приготовился выпрыгнуть.

Не получилось.

Тело будто окаменело. Он не мог и пальцем пошевелить.

«Жаль. У меня к тебе много вопросов. Но, как я вижу, к разговору ты не настроен». — Преступник грустно вздохнул, и Кенре показалось, что в эту секунду он даже покачал головой.

«Если судить по физической речи, то это, скорее всего, босс убийц. Дьяволо, вот попал. А? Нет! Он же может читать мыс…»

«О? — перебил босс. — Ты меня знаешь? Не припомню, чтобы встречался с тобой лично и уж тем более вел разговор. Моя речь достаточно узнаваема, так что я общаюсь только в кругу доверенных лиц».

Головорез встал с кресла, подошел к нему. Плащ убийцы зашуршал — он достал что-то из внутреннего кармана.

«Ничего страшного бы не произошло, знай ты только мое лицо. Ну сотрем память, только и всего, обычная практика, — монотонно продолжил преступник. — Однако то, чего я допустить никак не могу, так это лежащий при смерти соратник».

Мысли босса стали резкими, порывистыми. Словно острые иголки, они впивались в голову Кенры. За ними следовали эмоции непонимания и злости, и они не принадлежали юноше.

«Мне очень интересно, как ты смог довести Круцци до такого состояния. Она просто мягко направляла твои мысли в необходимую ей сторону и скрывала некоторые внешние изменения твоего друга. Каким-то образом ты распознал ее преобразование, дал отпор. Тогда Круцци попыталась подчинить твою волю».

Детали пазла потихоньку раскрывались.

Однако любые ответные мысли Кенры прерывались и мгновенно стирались. В голове царил полный хаос. Лишь рассуждения головореза звучали четко и понятно.

«Ее ошибкой стало чрезмерное любопытство. Просматривая воспоминания она, скорее всего, наткнулась на то, чего видеть не стоило: образ, от вида которого ее мозг практически расплавился. Отдача захлестнула и тебя, и твоего приятеля, ведь вы в тот моменты были связаны психически», — подвел итог босс.

Он подошел вплотную к Кенре, развернул его лицом к себе. Посмотрел в глаза и направил остроконечный предмет прямо в его сердце.

«Извини, но слишком рискованно оставлять в живых того, кто ненароком может убить весь мой отряд. Еще одного несчастного случая я не потерплю». — Преступник и частично перестал подавлять волю Кенры.

«Зачем…»

«Хочешь знать, почему я тебе все это рассказываю? — снова перебил убийца. — Не считай меня неопытным глупцом. Стал бы я что-то объяснять, если бы не считал тебя уже мертвым? Через несколько секунд твое тело полностью уничтожится. Да и душа, думаю, тоже. Возможность поговорить с жертвой редко когда выпадает, а мои способности выражать слова физически, как ты сам прекрасно понимаешь, очень ограничены. Но видит Достопочтенный Экстер, такого исхода я не хотел».

Без всякого предупреждения головорез пронзил сердце Кенры. Если бы парень посмотрел вниз, то смог бы увидеть тот самый Артефакт в виде обоюдоострого кола из черной кости.

— Прощай. — Преступник еще глубже воткнул Артефакт.

Свет в комнате замерцал, а через секунду лампа и вовсе взорвалась, и на пол осыпались раскаленные осколки.

По черной кости пробежалась волна символов. Внутри стеклянного отсека вспыхнула кровавая искра.

Огонек становился все ярче, а тело подростка иссушалось: из него выкачивали жизненную силу. Кенра сначала кричал, но потом сил кричать не осталось. Глазницы иссушились, впали в череп. Внутренние органы расщепились, смешались в однообразную кровяную субстанцию, и Артефакт поглотил ее.

Под конец остались только кожа да кости, с треском упавшие на пол.

Преступник присел над останками, посмотрел в пустые глазницы черепа. От Артефакта распространялся белый туман, бурый огонек горел как никогда ярко. Рука босса разлагалась. За несколько секунд отслоился слой кожи. Мясо и кровь превратились в кровавый сироп, стекающий по предплечью.

Другой рукой, здоровой, головорез сложил мудру. В воздухе преобразовались белые повязки. Они обернулись вокруг Артефакта в виде кола. Затем босс сложил другую мудру, и предмет исчез в бирюзовой вспышке. Рана на поврежденной руке не затягивалась, а лишь набирала обороты. Тогда преступник вытащил из-за пояса клинок и отрубил оскверненную Внереальным Аспектом кисть. Следом преобразовал огненную сферу, прижег рану.

Выходя из комнаты, случайно заметил семейную фотографию. Остановился. Достал из кармана пакет с деньгами и положил на тумбочку, рядом с фотографией.

***

— Мяу!

— А?

Кенра резво вскочил с кровати и тут же схватился грудь. Сердце пронизывала острая боль. Десять минут он лежал и страдал, пока боль не начала уходить.

Крекер словно понимал, что хозяин не в порядке. Кот спрыгнул с кровати, оставил попытки выбить себе еду.

Оклемавшийся Кенра протер глаза, осмотрелся. Потом еще раз протер глаза, и еще, и еще…

— Хех. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Легкое нервное хихиканье переросло в громкий смех умалишенного. Юноша веселился так долго и сильно, что умудрился надорвать горло. Но даже сквозь кашель пробивались игривые, безумные нотки.

— А знаешь что, Крекер, — обратился он к напуганному питомцу. — Теперь ведь… моя жизнь повернет в совершенно другую сторону, не так ли?

И были слова, что Кенра боялся озвучить, но четко понимал:

«Все еще только начинается».