— Значит, на тебя тоже напали, — сказал Кенра, открывая дверь тренажерного зала. Попутно он обтирал волосы полотенцем, так как недавно вышел из душа. — Дай угадаю…

— Когда ты спрыгнул вниз, — перебил Клефтис, — из темноты вынырнуло шестеро Крафтеров, — и скосил оставшийся глаз на покалеченную руку. Точнее на то, что от нее осталось: короткий обрубок до бицепса, обтянутый черной повязкой.

Отец чуть ослабил жгут и продолжил:

— Не верится, что настолько опасные люди свободно курсируют по городу. Неожиданный фактор, который я, к сожалению, не учел.

— Так нападение было запланированным? — спросил юноша.

Пройдя к шкафчику, достал оттуда чистую одежду: хаори с рисунком красных лепестков нарцисса и обычные черные штаны. Однако другие элементы гардероба значительно изменились, если сравнивать со всеми предыдущими циклами. Белая футболка сменилась обтягивающей кевларовой водолазкой, а вместо кроссовок — тяжелые берцы с металлической окантовкой. Являлось ли внешнее преображение особенностью фрактала (как изменение цвета волос с каштанового на иссиня-черный), или было навязано Клефтисом, не знал даже сам Кенра. Факт оставался фактом: новая одежда удобная, простая, практичная, а больше и желать нечего.

«Н-да, в некоторых областях тренировки тела отец будет изобретательней Хамфулла. Зачем надевать свободную серую тунику и штаны-мешки, если сражаться будешь в том, что носишь на повседневной основе? Так банально, но мало кто об этом задумывается…» — мимоходом подумал Кенра.

— Думаю, враг уведомил других культистов, пока мы бежали к следующей цели, — решительно заявил Клефтис.

Подросток на миг забылся — отвлекся мыслью об униформе, — но быстро вернулся к основной теме разговора.

— А может удача в который раз повернулась к нам задом, — выдвинул он еще одно предположение. — Ну, в смысле спиной…

— Можешь детально разъяснить, как работает эта «программа самоуничтожения?» — спросил отец.

— Программа самоуничтожения — это немного другое…

— В каком смысле?

— Давай я сначала расскажу про «неудачу». Она же издевка судьбы, она же смертельная подлость, всемирная несправедливость, а еще «блин, да как так-то»…

— Давай к сути, — сердито буркнул отец. — У нас нет времени на каламбуры.

«Ворчун… Дай хоть шанс поразвлечься!»

Уже без особого энтузиазма Кенра продолжил:

— Реальность создает определенные условия, при которых я с вероятностью сто процентов наткнусь на прислужников Экстерминиума. Хотя, если так подумать, это не обязательно должны быть именно они. Любой вид недоброжелателей: бандиты, агенты Артелей, мафиозная банда, киллер… Да кто угодно. Если кратко — одна или несколько личностей, желающие моей смерти, встречаются по пути и начинается закономерный мордобой.

— Это…

— Еще не все, — на опережение сказал юноша. — Помимо подсылаемых ребят есть также «случайная неслучайность». Я могу споткнуться так, что расшибу пол-лица, или сесть в машину, а она внезапно взорвется. А как тебе поперхнуться слюной насмерть? И чуть не забыл про самое забавное: чихнуть настолько сильно, чтобы разорвать горловые связки. Вот у народа лица были, когда как я начал захлебывался кровью ни с того ни с сего. — Хлопнув по колену, подросток разразился гомерическим хохотом.

— …Даже такое было? — удивленно спросил отец.

— Немного гиперболизирую, но да, примерно так и происходило, — ухмылялся Кенра, вспоминая самые веселые происшествия в циклах. — Неудача не всегда приходит одна. Я бы даже сказал, что она редко посещает меня в единственном экземпляре. Чаще всего следует цепочка из несчастных случаев: одно накладывается на другое, как снежный ком. Последовательность оплошностей, что обычного человека — со стандартной удачей! — приведет к паре незначительных травм, для меня может окончиться летальным исходом.

Пока Клефтис осмысливал эксцентричные законы фрактального веера времени, парень включил фен, чтобы досуха просушить волосы.

«Ненавижу «свою» прическу… Она никогда не лежит так, как «я» хочу!» — возмущалась шизофрения, а Кенра расценил данные мысли как свои собственные.

— Выходит, твоя неудача передалась и мне, — сделал логический вывод Клефтис.

— Прямо как вирус — она распространяется по воздуху, — усмехнулся подросток, откладывая фен. — Да, ты сказал верное слово. Передалась, — он вкрадчиво произнес это слово, будто стремился узнать его скрытый глубинный смысл. — Ранее я не так что бы активно взаимодействовал с кем-то, поэтому не мог убедиться в догадке. Было, конечно, пара случаев, когда с находящимися рядом со мной людьми происходило что-то странное. Но тогда я искренне считал, что это… неудачное совпадение. Самая обыкновенная случайность. Ты поматеришься, уйдешь и через десять минут уже забудешь о ней; неудача не такая, как у меня, что норовит убить.

Клефтис достал блокнот и преобразовал Эфирное перо, что автоматически записывало слова юноши.

— Я ошибался, — сказал тот, выдержав небольшую паузу. — Зерно сомнения возникло в том сражении с Круцци.

— Я могу вести бой сразу с шестью Крафтерами Второго Ранга, но у меня не хватило сил убить именно ее, — подметил отец, вспоминая краткий рассказ сына о всех прожитых циклах. — А точнее…

— Что-то мешало тебе выложиться на полную, — более ясно выразился Кенра. Он прокрутил в памяти злополучный тридцать пятый цикл, а в особенности — размен ударами между отцом и бандиткой. С осознанием в глазах приложил руку к подбородку и добавил: — И Круцци будто тоже…

— Разве она не должна была, наоборот, усилиться, как это произошло с Душителем? — в непонимании спросил Клефтис.

— А как она вычислила, где мы находимся? Как определила, что мы переместимся именно на тот край парящих островов, а не какой-нибудь другой? Очень — очень странно.

— К чему ты клонишь?

Парень щелкнул пальцами, а потом уверенно заявил:

— Цена. Она расплатилась за информацию, пусть и непреднамеренно. Реальность — та еще сука, причем ой какая алчная. Она хочет меня убить, но не собирается давать исполнителям приговора бесплатный сыр…

— Хватит тут метафорами оперировать, — фыркнул отец. — Объясни по-человечески.

Кенра недовольно цокнул, когда Клефтис не оценил его завуалированных изречений.

— Короче, к сражению с нами Круцци добралась уже помятой, — отмахнулся юноша, последовав вглубь тренажерной комнаты. Отец шел следом. — Неизвестным образом Реальность подсказала ей, где находится искомый противник. В качестве платы бандитка сразилась с кем-нибудь по пути, или ей на голову свалились неудачи, подобные моим. Так и так Круцци пришлось израсходовать энергию, эмоции, возможно часть жизненной эссенции, дабы прибежать к нам, — кто знает, что Реальность изымает в качестве компенсации за подсказку. Плюсом ко всему, Реальность, возможно, усилила желание грохнуть меня. Иначе Круцци плюнула бы на это дело и сбежала с поля боя. Ей незачем рисковать жизнью, пусть и ради такой сладкой цели, как путешественник во времени. Вот и выходит, что дралась бандитка в половину сил. Как и ты, отец. Но если с ней все понятно…

— То мне достаточно было находиться рядом с тобой, — догадался Клефтис.

Подросток кивнул, подтверждая его слова.

— Реальность путает мысли, расшатывает эмоции, усложняет процесс преобразования, ослабляет тело… — перечислял отец.

— Да, и это довольно… проблемно, — вздохнул Кенра. — Мои неудачи не становятся слабее от того, что рядом есть дополнительный объект для измывательств судьбы.

— Напротив, трудностей становится только больше, — довершил отец мысль сына. — Чем больше людей кооперируют с тобой, тем выше шанс умереть от несчастного случая, так как неудача других людей распространяются и на тебя.

— А Реальность ставит палки в колеса постоянно. — Кенра интонационно выделил последнее слово. — Если учитывать еще и сопутствующие несчастья… Допустим, буду я гулять с тремя знакомыми по парку. Просто гулять, ничего более. Если каждого захлестнет несчастным случаем… Тогда разразится подлинное веселье. Фатальная судьба раскрутится на всю катушку. Только представь: мы зажаты в узком пространстве, с бешеной скоростью на нас едет грузовик, пыль летит в глаза, а еще, как назло, ноги погрязли в бетоне, ведь мы наивно думали, что тот успел затвердеть.

Отец и сын прикрыли глаза в попытках визуализировать ранее описанное.

— Нет, неудачный пример, — после недолгих размышлений подытожил юноша.

— Почему?

— Если я смог до такого додуматься, значит это слишком банально. Следовательно, реальность поступит куда подлей, изощренней.

— Ты недооцениваешь свое воображение, сынок, — улыбнувшись, сказал отец. — Выходит, что когда тебя — главного неудачника — нет рядом, Реальность не влияет остальных.

— Главного неудачника? — на мгновение опешил подросток.

— Хочешь сказать, что это не так? — усмехнулся Клефтис, и в его случае это получилось слегка надменно, грубо.

«А мне каламбурить запретил!» — возмущенно подумал Кенра.

— Вот только пределы этого влияния я не знаю, — возвратился он к основной теме разговора. — Насколько далеко надо отойти, чтобы невезение оставило других в покое? А если я вдруг захочу позвонить человеку? К нему домой могут, условно говоря, прилететь вороны-убийцы?

— Вороны-убийцы? — переспросил отец.

Юноша на миг застыл, когда воспоминания о продырявленной груди, а также последующем взрыве тела с помощью Инородного Эфира, хлынули в сознание.

«А ведь только-только выветрилось из головы… Дьявол побери мои мысли!»

— Ради всего дьявольского святого, давай не будем на этом зацикливаться, — взмолился Кенра.

— Дьявольского святого? — еще раз переспросил Клефтис. — Интересное словосочетание…

Отец явно хотел продолжить неприятный расспрос, но парень не попался на его удочку. Вместо ответа Кенра, усаживаясь за тренажер, выдвинул мутное предположение:

— Проживающих в том районе мавронов будто контузило.

— Что ты имеешь в виду? — Клефтис не мог не заинтересоваться этой фразой.

«Так держать, оригинал!.. Дьяволо, забыл выпить мескалин… После тренировки закинешься», — отвечал «он».

— Как местные жители не заподозрили проблем еще на том моменте, когда паукообразное существо вылупилось из яйца? — задался вопросом юноша, тягая штангу. — Эффект диадемы сделал всех глухими и слепыми? Хоть убейте — не поверю. А если и так, то шестерке вроде Душителя ни за что не отдадут столь мощный Артефакт.

Сделав несколько подходов, он продолжил:

— Еще один момент: в том переулке я не заприметил, чтобы здания имели балконы, ведущие в комнаты. Одни лишь голые стены. Это немного оправдывает реальность. Нет балконов, значит никто не мог, по идее, ничего увидеть или услышать… Но несколько людей, а того и Крафтеров, так или иначе должны были пройти мимо переулка! С того момента, как я и ты добрались до того закутка, минуло десять минут, а то и более.

— Вот тебе и живой пример коллаборации неудач, — подытожил Клефтис, задумчиво почесывая бороду. — Душитель пришел по твою душу, а по мою — другие культисты; Красный Эфир, что должен был уничтожить монстра внутри яйца, наоборот, усилил его; Ярость вышла из-под контроля; Эфирные датчики будто заклинило и они не реагировали на всплески энергии; местные жители упорно не обращали внимания на происходящий коллапс, или судьба специально подстраивала все так, чтобы мавроны обходили данный переулок стороной… Перечислять можно еще долго, но суть, думаю, понятна.

— Ага. — Кенра отложил штангу и вытер пот со лба. — С этим более-менее разобрались. Значит, мне придется действовать в одиночку.

— Преимущественно, — согласился отец, — но и о сторонней помощи не забывай. Ты пока не готов к пути воина-соло.

— А когда буду готов?

— Когда хорошенько хлебнешь говнеца, — остро ответил Клефтис. — Плюсом лет десять упорных тренировок и сражений на грани смерти. В твоем случае не обойтись парой сотней смертей.

«Ну спасибо, батюшка, утешил».

— Фрактальный веер времен — страшное Благословение, — издалека начал отец. — Понятия не имею, как ты его получил, сын, но теперь ты одновременно и самый счастливый, и самый несчастный человек во всей реальности. Эта обоюдоострая сила. Одно неверное решение может погубить все, над чем ты работал многие месяцы и годы. Поэтому, сын, я хочу, чтобы ты дал мне обещание…

— Никому не рассказывать фрактальном о веере времени, — произнес парень ранее упомянутое обещание. — Уже проходили в других циклах.

Клефтис оторопел от высказывания сына, но быстро взял себя в руки… в руку.

— Кхм, ладно… тогда... Я, помнится, упоминал неожиданные факторы. — Отец неловко сменил русло беседы. — Говорил ведь еще перед ночной вылазкой, что мы не зря перестраховываемся. Но ты, как обычно, решил сделать по-своему.

Затем в его глазу сверкнул любознательный огонек, а за ним последовал вопрос:

— Кстати, перескажи-ка мою реплику. Дословно.

Кенра неловко почесал затылок и упер взор в потолок.

«Ну же, давай! Вспоминай! — мысленно подхлестывал «он» себя. — Это было вчерашним днем… Сколько можно косячить?!»

Прошло больше десяти секунд, но парень так и не смог воспроизвести фразу Клефтиса. В голове промелькивали только общие наметки.

— Ты рассказывал что-то про…

— Мне не надо «что-то», мне надо точно, — грозно проговорил отец, насупив брови.

— Тогда… Я не помню, — честно признался Кенра.

— А еще Крафтером Аспекта Времени себя мнишь. — Клефтис неодобрительно помотал головой. — Я больше чем уверен, что произносил это выражение не один, не два, и даже не три раза, учитывая твои перемещения по фракталам.

— Но ведь про обещание о веере времени я помню! — протестовал юноша.

— Нелепое оправдание. Тут помню, тут не помню, — так не должно быть. Крафтер Времени помнит все и обо всем.

— Хорошо-хорошо, понятно, ясно, ладно… Давай уже к сути.

«Хватит компостировать мне мозг!»

— Всегда нужно готовиться по максимуму, даже если риск смерти минимален, — вот моя реплика. Иначе последствия… ну, ты сам видишь. Однако быть готовым ко всему невозможно. В идеале ты должен балансировать на двух гранях.

— Готовиться на максимум, но при этом… — Кенра махал рукой, подгоняя отца.

— В твоем случае — воспринимать жизнь как своеобразную игру, — советовал тот. — Очень сложную, рискованную, но игру. Набрался опыта и знаний, умер, возродился, и по-новому кругу, только со знанием будущего.

— Если бы это знание хоть на что-то влияло… — удручающе сказал Кенра и начал приседать, стараясь прочувствовать каждую мышцу, что напрягается в процессе.

— Тут соглашусь, но лишь отчасти. С Каждым новым циклом реальность меняется, но некоторые вещи все же остаются неизменными.

Юноша промолчал.

— Так ведь? — уже не так уверенно спросил Клефтис.

— Как бы тебе помягче сказать… Я не знаю. Когда думаю, что вычислил закономерность, по которой работает Благословение, оно преподносит новые сюрпризы. Если взять самые первые фракталы и теперешние, то разница будет огромна. Словно чем больше я узнаю, тем больше реальность вносит изменений, чтобы я никогда не смог предвидеть, чего ожидать в следующем цикле.

На несколько минут повисло затишье. Отец раздумывал над словами сына, а последний довершал сет приседаний.

— Итак, — начал Клефтис, когда подросток сделал перерыв. — Насколько сильно действительная фрактальная итерация отличается от стандартной?

— Весьма, — коротко ответил Кенра.

— А конкретнее?

— Обычно ты не такой ворчливый.

Клефтис закатил глаз и черство цокнул.

— Что-нибудь еще, помимо ворчания?

— Ты должен быть толстым.

— Кенра…

— Ну ладно-ладно, я немного преувеличиваю. В «каноничных» циклах ты более… кроткий, молчаливый, а также не задаешь так много вопросов. И про мескалин не забывай, — это первый фрактал, где ты отдал предпочтение крепкому алкоголю. — Кенра ухмыльнулся, наблюдая, как отец натужно пытался сдержать гнев. — Хочешь сказать, слабые изменения?

— Весьма не информативное, — процедил тот. — Повторяю еще раз — сейчас не время для шуток.

— А когда оно наступит?

— В гробу.

«Вот же ж…»

Юноша поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно-ладно, не заводись. И хватит прожигать во мне дыру. Могу я хоть немного разбавить атмосферу?

«Хотя, его можно понять. Лишись я одного глаза и правой руки, тоже бы рвал и метал от злости».

Не дожидаясь ответного ворчания, Кенра сразу же проинформировал отца действительно стоящими данными, чтобы тот немного остыл:

— Мои волосы должны быть коричневыми, а не черными. А еще… наверно, изменился мой характер — на более радостный, веселый, игривый что-ли. Не знаю, как объяснить. Просто чувствую некоторую отрешенность к самому себе, будто говорю не я, а кто-то… чужой…

«Чужой…» — мысленно повторил парень, словно прозрел до определенной истины.

Кенра поник совсем незаметно, оттого Клефтис какое-то время продолжил заваливать его вопросами.

— Реликта, Топпи, старик Сторхаус, — их внешность и характеры изменились кардинально?

Подросток не ответил.

— Кенра? — Отец, чувствуя неладное, приблизился к сыну и потряс того за плечо. — С тобой все нормально?

— Да, просто…

— Просто что?

«Не сейчас… Еще рано…»

— Скажу чуть позже, — отмахнулся юноша и потряс головой.

«Не сейчас… Не хочу говорить об этом сейчас… Дай мне хотя бы несколько часов на осмысление…»

— Что ты там говорил про Топпи и Сторхауса?

Кенра и Клефтис еще полчаса обсуждали, чем их фрактал отличается от начальных — так называемых «стандартных», в которых изменения от первых трех циклов минимальны, — а также срединных и недавних.

К окончательному выводу о том, как работает Благословение, они так и не пришли.

«Слишком много неизвестного и непредсказуемого, — в грустном ключе размышлял подросток. — Пятидесятый цикл уже на подходе, а я толком ничего не разузнал. Смутные догадки да и только. А ведь еще остается кровавый мир снов, Дверь, Инородный Эфир… Все как-то связано, но как?»

— Ладно, давай оставим эту тему до лучших времен, — предложил парень.

«Мозги уже кипят. Надо перенаправить внимание на что-нибудь другое».

— Хорошо, так и быть, — согласно кивнул отец. — Вернемся к ней через несколько циклов.

— Ты недооцениваешь свое упрямство и присущее характеру беспокойство, — аргументировал юноша. — Наверняка будешь упорствовать, чтобы мы обсудили фрактальный веер времени как следует. Забыл, скольких трудов мне стоило заверить тебя в существовании Благословения, способного перерождать человека в других реальностях?

— Я не то что бы опровергал эту идею, — возразил Клефтис. — Ты ведь смог убедить меня за один полный день.

— И тогда я вымотался до изнеможения, — ловко подметил подросток. — Прозвучит странновато, но мне в определенной степени повезло в этом фрактале. Редко получается доказать существование веера времени за один день, хоть я и действую по отработанной тактике. В половине случаев на это уходит два-три дня, и посвящаю я их целиком и полностью беседе с тобой. В худшем случае ты мне вообще не веришь, а потраченное время уходит Крекеру под хвост. А я напомню, что максимальная продолжительность цикла — неделя, и ее крайне мало для… да мне в принципе мало! Я вообще ничего не успеваю!

Незаметно для себя Кенра разразился гневной тирадой, более походившей на нытье:

— Неделя… Да какая, к Дьяволу, неделя?! Четыре-пять дней от силы! Долбаная реальность о-о-очень любит заканчивать цикл раньше положенного срока! И я еще не учитываю, что он может начаться не в понедельник, как по стандарту, а во вторник или среду! О каких раскрытиях тайн может идти речь, если времени едва-едва хватает на банальные тренировки Аспектов! И, наконец, самая главная проблема — терракт на стадионе Фатума! Мне ведь надо каким-то чудом его предотвратить!

— Успокойся. — От рокочущего голоса Клефтиса затряслись стены, потрескалась штукатурка, будто отец преобразовал шаблон Аспекта Звука. Пылкий взор подростка немного остудился. — Меньше эмоций, сын, — продолжил он, приглушая Ауру. — Реальность этого ведь и добивается, — чтобы ты тратил все силы, эмоции и чувства на пустую болтовню; чтобы продолжал утопать в бессмысленных и ни к чему не приводящих действиях.

Отойдя в сторону, Клефтис указал на тренажеры.

— Выплескивай энергию в нужное русло. К примеру, побей грушу, или потягай железо.

Кенра закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, а затем пошел в сторону настенного мешка с песком.

«До срыва было еще далеко, но… Кто знает, кто знает. Я вспылил по настолько несущественной мелочи… Дьяволо, ну и стыд».

— Да, ты прав. — Подросток хлопнул по ушам, чтобы отбросить лишние эмоции. — Спасибо.

В глазах Клефтиса отразилась печаль вперемешку с недоумением.

— Неужели почти во всех фракталах я такой недоверчивый… и пухлый? — чуть погодя добавил он, усмехнувшись.

Юноша на миг остановился. Улыбнулся.

— Ты даже не представляешь, — холодно ответил он, хоть и намеревался придать голосу веселую окраску. — Так как мне поступать? Дальше продолжать тебе рассказывать о веере времени?

— Альтернатив пока что нет, поэтому — да, будем довольствоваться тем, что есть. В одиночку ты научишься куда меньшему, чем со мной.

— Тут спорить не буду. — Кенра причмокнул губами и стал дубасить по груше с песком.

«Нужно постоянно переключаться на другое занятие, если уперся в тупик. Да и в принципе надо загружать мозг чем-то новым, даже если все нормально», — думал он, вспоминая прошлые уроки отца.

Тот молча поправлял стойку сына, акцентируя внимание на том или ином моменте. Парень бил пальцами, тыльной стороной кисти, всей ладонью или отдельными ее частями, а иногда подключал локти с предплечьями. От ударов ногами пока воздержался.

Бедный мешок принимал самые разные атаки: слабые и медленные — чтобы Кенра запомнил траекторию удара, технику его исполнения и какие задействуются мышцы, — а также сильные и быстрые, от которых лопалась кожа и хрустели кости. Сначала размеренный темп, потом быстрый, а затем что-то среднее между двумя крайностями.

— Тело подстроится под разум — вот главный принцип Аспекта Тела, — курировал Клефтис. — Важно понять где, когда и какие напрягаются мышцы. Живот, спина, руки, ноги, — ты должен учитывать абсолютно все. В бою нет времени на осмысливание собственных ударов. Там уже используются выработанные рефлексы. Так же происходит и с закалкой отдельных частей тела. Не даром Аспект Тела называют именно что Аспектом. Некоторые Адепты и Суверены стали практически бессмертными, владея только им.

— И как же? — между делом спросил юноша.

— Грубо говоря, пересаживают разум в другое тело. Поначалу новый сосуд — будем так его называть — очень слаб. Он далек от совершенства: полон множества врожденных реальностью дефектов, болезней, не привык к боли и тяжелым нагрузкам. Но разум все помнит, — помнит те навыки и энергетическую структуру, что имел прошлый сосуд. На протяжении нескольких лет идет плавная подстройка тела под разум. Крафтер циркулирует Эфир по организму — доводит его до своего уровня, при этом затрачивая минимум усилий и времени.

— К чему ты ведешь? — тяжело запыхаясь, спросил подросток. — Я не Адепт и уж тем более не Суверен, чтобы такие фокусы проворачивать. Да и где технику достать?

— А тебе и не нужна особая методика, чтобы подстраивать сосуд под разум, — возразил Клефтис. — Перерождение в новом фрактале — весьма универсальное решение. Оно имеет гораздо больше плюсов и возможностей, чем ты думаешь.

— Ведь новый цикл…

— Новое тело, — довершил отец фразу сына. Последний невольно улыбнулся, воображая будущие перспективы.

— Стоп. Ты сказал, что подстройка организма под разум занимает годы, а у меня всего неделя.

— Да, но Крафтеры не то что бы сильно практикуются в данном направлении, — пояснил отец. — Я считаю это большим упущением. Те же Адепты и Суверены Аспекта Тела сменяют несколько сотен сосудов за всю жизнь; максимум тысячу, и то это скорее из разряда исключений.

— А-а-а, вот оно как. То есть ты рассчитываешь, что счетчик моих смертей точно перемахнет за тысячу… — мимоходом сказал Кенра.

Клефтис, не удостоив вниманием замечание парня, невозмутимо продолжил:

— Ты же, если я правильно помню, разменял уже четвертый десяток тел, а времени прошло всего-ничего.

— Допустим! — резко выкрикнул Кенра, ударяя по мешку со всей силы. Цепи настенной груши яростно зазвенели, словно грозились слететь с петель.

— Вспомни самые первые циклы, — рекомендовал Клефтис. — И сравни физические показатели того «себя» и теперешнего.

Юноша снизил темп ударов, отдав предпочтения мыслям о прошлом.

«Хм, а ведь что-то такое и правда есть. Я в самом первом цикле и я сейчас — почти два разных человека. Что по уровню мышления, что по физическим показателям — прямо как небо и земля… ну, наверно».

— Возможно, ты прав.

— Возможно? — с наигранным возмущением спросил отец. — Не помню, чтобы мой Кенра — старый Кенра, постоянно ноющий о тяжкой судьбе и покалеченных Эфирных Каналах, — ударил по мешку так сильно, чтобы он разорвался.

— Разорвался?

Подросток в неверии посмотрел на Клефтиса. Тот, вместо излишних объяснений, указал под грушу. Под ней скопилась небольшая куча песка; желтая пыль с тихим шуршанием продолжала осыпаться. Кенра развернул снаряд.

«Дьяволо… Ну ни хрена себе…»

Продольная трещина, из которой и вываливался песок, украшала несчастную грушу.

— О том я и говорю, — самодовольно произнес отец. — Перемещение по фракталам не могло пройти бесследно. Опыт сражений, где сосуд утомляется до полуобморочного состояния, и знания того, как надо двигаться, чтобы убить человека, никуда не денутся. Пусть непреднамеренно, пусть неосознанно, но ты используешь Аспект Тела. Главное теперь — взять это на вооружение, приступить к делу основательно и с вполне конкретной целью.

Получив заряд мотивации, Кенра радостно продолжил тренировку.

В тренажерной комнате работал кондиционер, но запах пота с легким веянием крови никак не хотел улетучиваться — зловонное амбре настойчиво прошибало ноздри.

«Да это тянет на роскошный ладан! — ни с того ни с сего выпалил «он». — С той мерзотной вонищей, что «я» вдыхал, когда вылупилось паукообразное существо, и в сравнение не идет!.. Тренировка, усердная тренировка, сосредоточься на ней и только на ней…»

— Чего замешкался? — проворчал Клефтис. — Давай, не отлынивай. У нас много работы. Навостри чувства по максимуму. Боль — твой главный помощник в этом деле. Ее нельзя отключать. По возможности ее даже надо усиливать.

— А?

«Что?»

От такого неожиданного заявления Кенра прервал серию ударов; концентрированное избиение снаряда не продлилось и минуты.

— В каком смысле… усилить? По твоим словам выходит, что я должен больше страдать?!

— В какой-то степени, — злостно хохотнул отец. — Боль — неотъемлемая часть живых организмов. Она предупреждает разум о неполадках в сосуде, своеобразным языком говорит, что ты, возможно, умрешь, если не предпримешь необходимые меры. Нет боли, значит некому оповещать о проблемах, а значит и решить ты их не сможешь. Не надо приглушать боль. К ней надо просто привыкнуть, систематически повышая допустимый порог. Боль неприятная, очень неприятная, ее отчаянные сигналы иногда приносят больше вреда, чем пользы, но иного помощника у нас нет; таковы законы реальности.

Кенра направил взор в пустоту, внимая каждому слову.

Притронувшись к травмированному обрубку руки, Клефтис с болью в голосе продолжил:

— Кровяной мешок с мясом и костями, что мы называем телом, — максимальное убожество, которое только можно представить. Тебе говорят, что ты владеешь своим — своим, подчеркну! — телом, когда на самом деле никто даже понятия не имеет, как им управлять. Если у человека прихватило желудок, он сможет выяснить, что послужило первопричиной болезни? Без медицинских приборов, без Артефактов, отбрасывая догадки и предположения и оперируя только своими чувствами; чувствами, что дала нам реальность при рождении…

Отец помотал головой.

— Нет, не сможет. Тогда, что насчет простуды? Скажу наперед — ситуация примерно та же, что и с желудком. Различия только в чужеродных бактериях, что имеют разное воздействие на организм.

Следующее предложение Клефтис проговорил с нотками злобы, хоть и было видно, что он максимально сдерживал внутренние потуги:

— А Если Крафтеру отрубило руку, почему он не регенерирует конечность? Разве это так сложно? Я хочу восстановить руку, но не могу… потому что не знаю, как это сделать.

— Пап, меньше эмоций, — решительно сказал Кенра, вознамерившись использовать ту же тактику, что и отец.

— Со мной все в порядке, — сурово ответил Клефтис, негромко фыркнув. — Я рассказываю то, о чем тебе не поведает никто и никогда, так что рот на замок и слушай внимательно.

«Да-да-да… Незабвенная догма, что ученик не должен перебивать учителя… Даже если видит, что тот явно вышел из себя», — неодобрительно подумал Кенра.

Однако делать было нечего. Навык убеждения у подростка был на весьма плачевном уровне, оттого пришлось вести себя смирно, чтобы не напороться на очередной нагоняй.

«Не один, так другой… Вы точно стоите друг друга», — втихую посмеивался «он».

— Человек не владеет своим телом, — возобновил лекцию отец. — Он им пользуется, прямо как компьютером. Ты знаешь, куда надо тыкать, интуитивно понимаешь, как с ним надо обходиться, но глобально ничего видоизменять не можешь… или не хочешь. К сожалению, наши тела — не компьютеры. Они не могут работать вечно. Если в аппарате сломалась видеокарта или процессор, можно поставить новые, а потом вновь запустить систему, как ни в чем не бывало. Но разорванное сердце или шизофреничный разум нельзя обменять на здоровые, а если и можно, это не продлит отведенный срок жизни. Все когда-то умирают, и даже псевдо-бессмертных Крафтеров Аспекта Тела не минует эта участь. Люди грезят себя всеведущими богами и довольствуются имеющимся, упорно думая, что это их предел. Так и с Эфиром. По-настоящему владеют им только Боги — Разрушители и Созидатели, — а мы только пользуемся энергией… в отчаянном стремлении приблизиться к вечному. Но Вечен только разум…

После мозговзрывающего откровения Клефтис шумно выдохнул и посмотрел на сына. У того уже глаза на лоб лезли от переизбытка знаний. Груша медленно раскачивалась из стороны в сторону под ленивыми ударами, что скорее походили на толчки.

А по сознанию Кенры пробегала только одна мысль:

«Дьяволо, когда же это закончится…»

Отец решил сжалиться.

— Прости, я отошел от темы… Напомни в следующий раз, на каком моменте я остановился. На сегодня с тебя хватит.

«Следующий раз?! Так это было еще не все?!»

— Подводя итог: ничто в этой гнусной реальностью не обходится без страданий, и, как правило, чем больше человек страдает, тем больше он познает себя и мир в целом. Боль — своеобразное лекарство. Не чувствуй человек боли, сосуд, получив тяжелые увечья, умрет в кратчайшие сроки. Нет соответствующего сигнала — нет ответной реакции организма.

— Да понял я, понял, — простонал юноша. — Бу-бу-бу, бу-бу-бу… Можно не повторять по сто раз. С практикой Аспекта Времени моя память значительно улучшилась. Это я так, к слову.

— Оно и видно, — с сарказмом бросил отец, намекая на то, как Кенра «вспомнил» его реплику.

— Пап…

— Как говориться: лучше перебдеть, чем недобдеть. Тебе надо вбивать знания в голову как кувалдой, иначе все бесполезно; во время тренировок ты относишься ко мне скорее не как к учителю, а как к отцу. Поэтому уж извини, но я буду поступать так, как считаю нужным, — строго ответил Клефтис. — Ладно, продолжай тренировку. Больше мешать не буду.

***

Наконец, монотонное избиение серой груши подошло к концу. Больше часа Кенра лупил по мешку, дабы сбросить скопившийся негатив, и успешно это сделал.

— Так как работает «программа самоуничтожения?» — спросил Клефтис. Блокнот с пером взлетели над его головой, готовые зафиксировать новую информацию.

— Очень просто, — беспечно начал подросток, словно говорил о нечто обыденном, как завтраке или прогулке по парку. — Когда цикл подходит к концу, Воля Реальности насылает на меня настолько абсурдно-сильные неудачи, что уйти от них попросту невозможно. Где бы я не находился, что бы не делал, — судьба находит преступника, ломающего законы пространства и времени, и вершит «правосудие». Если мне каким-то чудом удается пережить одно несчастье, за ним сразу же идет второе, еще сильнее предыдущего. А под концом цикла я подразумевают не только завершение недели. Помню, один раз смерть нашла меня в среду… а проснулся в новом фрактале я только во вторник. Как и я говорил много раз до этого, убить может что угодно, вплоть до «внезапной» остановки сердца, если судьбе лень будет придумывать что-то эксцентричное.

— Хм, понятно, — сказал Клефтис и многозначительно кивнул пару раз.

Кенра немного опешил, увидев такую спокойную реакцию.

— И… это все? Ты не будешь выяснить мельчайших подробностей?

— А ты расскажешь что-то кардинально новое? Странность, может подробность, которая перевернет все наши теории с ног на голову?

— Ну… нет. Все так же, как и было всегда, — признался Кенра и неловко почесал затылок.

— Тогда не вижу смысла тратить силы на демагогию, даже если я не знаю того, что знали Клефтисы из предыдущих фракталов. Ты заранее осведомлен о том, что я могу ответить, а значит мы потратим драгоценное время впустую.

«Ух ты, а такое в первый раз происходит, — подметила шизофрения. — Надо бы почаще разводить отца на эмоции. Глядишь, больше пользы будет… И меньше лекций», — мысленно усмехнулся Кенра… или подумал, что усмехнулся именно он сам, а не кто-то другой.

— …Да, шестеро. И все Второго Ранга. Один был на пике — его уровень владения Аспектами впечатлял.

«А? Я что-то пропустил?»

Юноша тщательно проморгался, чтобы сбить наваждение. С запозданием заметил, что стоит в другом конце зала, хоть буквально мгновение назад находился рядом с настенной грушей.

«Какого Дьявола?! Вы совсем уже из ума выжили?! Это переходит всякие границы!.. Прости! Это просто небольшой эксперимент, только и всего!.. «Я» был вынужден напомнить тебе о тре…»

— Сынок, ты слушаешь меня? — Нахмурился отец.

— Да, прости. Отвлекся немного… — почти мгновенно ответил Кенра, не давая отчета самому себе.

А в мыслях творился полный хаос.

«Потом… Расскажи потом… Да, расскажи, но чуть позже… Ха-ха-ха! Протяни интригу еще на полчасика!.. Сначала ты сам должен это принять…» — заговорщически советовали «они».

— Так о чем ты говорил? — поинтересовался юноша, тяжело сглотнув.

— Сам же спрашивал, как мне удалось убить тех шестерых Крафтеров, — с подозрением ответил отец.

— Да, точно…

— Кенра, что происходит? — взволнованно спросил Клефтис, подходя к сыну. — Я же вижу, что ты явно не в порядке. Уже второй раз за тренировку внезапно уходишь в себя.

— Я потом расскажу… — тихо ответил Кенра, пытаясь дать голосу уверенности. — В конце тренировки. Мне… мне надо еще раз все обдумать…

— Это я уже слышал. Настало время объясниться.

— Нет! — резко выкрикнул парень и прикусил губу. — Давай побеседуем о чем-нибудь другом. Я просто… не хочу. Точнее, не могу. Поверь… поверь мне. Я еще не готов это сказать. Сначала хочу подумать как следует… и принять, — очень туманно выразился подросток.

Клефтис почти с целую минуту мерил комнату тяжелыми шагами. В глазах его плясал страх, но не за себя, а за сына. Отец сильно переживал за моральное состояние Кенры, возможно даже больше, чем сам подросток. Пару раз Клефтис доставал из кармана фляжку и делал несколько больших глотков, чтобы успокоиться. Больше пугала даже не сама проблема, а то что он, с большой долей вероятности, не сможет ее решить. Отец был уверен, что во всем виноват «он» — та самая опухоль в разуме, от которой и шли все беды. Время от времени в глазах Клефтиса мелькал огонек надежды, словно он знал, как устранить «его» раз и навсегда. Однако вместе с надеждой бок о бок шло отрицание. Сердце кровью обливалось, когда отец думал о том, что хотел предложить сыну. Ни один здравомыслящий родитель, что любит свою семью, не подумает о таком. Но случай Клефтиса отличается. У него есть оправдание — то пресловутое Благословение Времени, благодаря которому его сын, по идее, не должен умереть окончательно…

«Успокойся… вдох-выдох… Я навсегда останусь собой… навсегда…»

Посредством импровизированной мантры у Кенры кое-как получилось усмирить хаос в голове.

«Ладно, «он» вроде как пропал. То есть… «они» пропали», — поправил себя парень, со скрипом в зубах принимая новые обстоятельства.

Клефтис, наконец приняв тяжелое моральное решение, подошел к сыну и сказал:

— Как будешь готов, я выслушаю тебя.

— Спасибо, — быстро ответил тот. — И… Пик Второго Ранга? — Кенра возвратился к недавней теме и хрустнул шеей.

— Псевдо-Подмастерье, если быть точным, — сказал Клефтис, понемногу успокаиваясь. — А подробнее — Крафтер, чьи навыки перешли грань действительного Ранга, но еще не достигли следующего. Первый раз слышишь об этом?

— Слишком тонкие детали. — Кенра невозмутимо пожал плечами, шагая к полке с гирями. — Ни в фолианте Биоматерии, ни в трактате Аспекта Крови я не встречал подобной формулировки. Профессор Хамфулл тоже не сообщал о псевдо что-то там.

Парень обвязал икроножные мышцы утяжелителями и взял с полки два икосаэдра.

«Думаю, пяти килограмм на каждый будет достаточно».

Покрутив кнопочки, он тем самым выставил необходимый вес, принял боевую стоку и начал махать снарядами по воздуху. По большому счету имитировал удары, подключая мышцы спины, а иногда просто выбрасывал руку в неожиданном направлении.

— Пожалуй, ты читал невнимательно, — проворчал отец. — Иначе бы не упустил «псевдо что-то там».

— А ты каждую строчку можешь процитировать? — парировал Кенра.

— Хочешь проверить? — вскинул бровь Клефтис.

— Ладно, верю, — сдался подросток и замолчал.

Отец тяжко вздохнул — точно решился на что-то, — поправил стойку парня и осведомился: — С Эфирными Каналами нет проблем?

— В каком смысле? — нарочито глупо спросил юноша, хоть прекрасно осознавал, о чем шла речь.

— Слишком часто используешь Ярость, сынок.

— …Да вроде нормально все с Каналами, — чуть погодя ответил Кенра, делая невинную мордашку.

— Точно?

— Абсолютно.

Замах, удар, блок от невидимой атаки, еще один удар.

— А я в этом не уверен, — напирал Клефтис.

— Зачем тогда спрашиваешь? — с откровенным раздражением бросил парень, сделав рывок в сторону все от того же воображаемого противника.

— Просто интересно. Ярость ведь как-то связана с «ними», да?

Кенра закатил глаза и встряхнул руками.

— Пожалуйста, хватит давить. Я понимаю твое волнение, но сыпать одними и теми же вопросами, когда на них был дан вполне ясный ответ, немного… Мы же вроде условились, что пока не будем возвращаться к тому разговору, разве нет?

— Да, не будем. Но…

Отец что-то черканул в блокноте, бросил его на стол и обратился к сыну:

— Остановись-ка на минуту. И не смотри на меня волком. Я не хочу трогать за больное, просто… мне надо кое-что тебе дать.

Весь запыхавшийся, юноша отложил снаряды и выжидающе уставился на Клефтиса. Последний вытащил из кармана черный футляр и передал Кенре. Тот, не раздумывая, открыл бархатную коробку. Три белых капсулы размером с горошины покоились внутри. Наблюдался проем для еще одной, но та отсутствовала.

«Должно быть, по идее, четыре».

— Это…

— Пилюли с быстродействующим ядом.

По губам юноши скользнула корявая улыбка.

— И как их буду применять? Мне что, приглашать культистов на званый ужин? В шампанское им подбрасывать? Хотя… С одной любопытной особой данный трюк может и прокатит.

— Это не для врагов, — очень тихо сказал отец. — Для тебя.

На мгновение воцарилась тишина. Кенре понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить предложение Клефтиса.

— Проглоти и запей водой. Принцип работы: подаешь особый мысленный сигнал, капсула взрывается, ты умираешь. Нужный триггер преобразуется в разуме сразу, как только установишь с капсулой Эфирную связь. Ее не отследить даже Подмастерью Аспекта Разума — это особый заказ, еще очень давний. Пилюля прилипает к стенке желудка, так что вместе с отходами не выйдет. Насчет ранений в области живота можешь не беспокоиться — детонация происходит лишь по твоей воле. Физическую оболочку, конечно, можно уничтожить, однако серьезных последствий не будет. Обойдешься несварением желудка… Хотя, какое к черту несварение, если тебе живот вспорят?

Отец замолчал, давая сыну время на переваривание информации.

— Особый заказ, говоришь…

— Понадобились для одного дела, — отмахнулся Клефтис.

— Как я понял, тоже не для врагов. — Парень многозначительно посмотрел на отца.

— Да, — согласился тот. — Но как видишь, я стою здесь живой и… почти здоровый.

«От кого, от кого — от отца точно не ожидал такого решения… Ты же понимаешь, что Клефтис не договаривает, — хитро нашептывал «он». — Понимаю. Но отцу я верю больше, чем шизофреничным опухолям».

— Решительные меры, — невзначай бросил Кенра.

— Зато я буду спокоен.

— То есть, если подводить итог, ты хочешь…

— Убей себя, — резко ответил Клефтис. — Лучше умри, лучше раскуси капсулу… но ни в коем случае не используй Ярость. Уничтожение тела — ничто по сравнению с… — Клефтис прервался, с трудом подбирая слова. — Ничто с потерей разума, ничто с потерей себя. Ты сходишь с ума. Понимаешь, сынок? Почему ты из раза в раз прибегаешь к Инородной силе? Или ты боишься того, что станешь относиться к смерти безалаберно, оттого хватаешься за последнюю соломинку?

— Меня уже не пугает спокойное отношение к смерти, — холодно отвечал Кенра. — Я воспринимаю ее как нечто обыденное. Если раньше за струнки моей совести дергало хоть что-то, то сейчас она совершенно спокойна.

— Тогда дай мне обещание, сын. Никогда больше не используй Ярость. Никогда.

Подросток сухо усмехнулся.

— Прямо совсем никогда?

— Есть только одно исключение, — добавил отец. — Когда возникнет угроза разуму с внешней стороны. Иначе говоря — используй Демонические силы только на сильных Крафтерах Аспекта Разума. Они единственные, кто могут тебе навредить по-настоящему.

Клефтис ободряющее хлопнул юношу по плечу.

— Пожалуйста, обещай мне.

Парню оставалось только грустно улыбнуться… улыбнуться…

«Да, теперь не отвертеться, — фаталистично подумал он. — Хватит отрицать очевидное».

— Хорошо, я обещаю, — решительно ответил юноша, чем вызвал у отца благодарный кивок. — И…

— И? — с надеждой спросил тот.

«Пора», — дали отмашку двое других.

— …Мне кажется, что начинает формироваться «третий», — подавленно сказал Кенра, испытывая в глубине души пламенную ярость.

«Должен остаться только один», — слова отпечатались в разуме, как огненное клеймо.

— Почему ты так думаешь? — с опаской спросил Клефтис.

— В этом цикле я чрезмерно веселый, — усмехнулся юноша.

Отец открыл было рот, чтобы возразить, но сын остановил его:

— Знаю-знаю-знаю, — очень медленно и вкрадчиво говорил юноша, чуть подхихикивая; насмешливая интонация вселяла жуть. — Ты наверняка хотел сказать, что я все это надумал, — что это лишь особенность данного фрактала. Так же, как изменилась моя внешность...

Он демонстративно прочесал иссиня-черные волосы.

— …изменился и характер. Но что, если в том самом цикле, где я разбил зеркало, происходило то же самое? Что, если так и формируются двойники?

Он сделал паузу, анализируя прошлые итерации себя.

— Я так не считаю, — настаивал отец, пока юноша формулировал мысль. — Мы это обсудили еще вчера, и я четко уверен в своем выводе. «Он» — ментальная травма, паразит, болезнь; киста, которую надо удалить. Прислушайся к словам опытного Крафтера. Я повидал многое за свою жизнь, и я знаю, о чем говорю.

— Но путешественников во времени ты никогда не встречал, — с натянутой улыбкой парировал Кенра. — У них своих тараканы в голове.

Клефтис помрачнел.

— Я же сказал, что прекрасно тебя понимаю, — увеселительно сказал подросток, не давая отцу шанса возразить. — Но меня не покидает тревожное чувство.

Взяв с тумбочки зеркало, Кенра посмотрел в отражение и продолжил:

— С каждым новым циклом я словно… словно… разделяюсь.

— А поподробнее?

— Я раньше не замечал этого, или просто не обращал внимание, — удручающе отвечал юноша, но глаза его искрились новым озарением.

— Ближе к сути, — волнительно проговорил Клефтис. — Не нагоняй тут пафоса.

— Все приходит с опытом, так ведь? — в пустоту бросил парень. — Теперь… теперь, когда пройдено более сорока фракталов, я могу четко определить это чувство. Часть «моего» разума и души переходит в новый фрактал, но какой-то процент, сущая капля естества, — что бы это не было, оно остается в прошлом. В мертвых итерациях, в мертвых телах, в мертвых разумах. И я имею с «ними» связь.

Отец молча переваривал информацию, в то время как Кенра продолжал строить теории.

— Я не могу с полной уверенностью говорить, что именно так рождаются новые личности. Мои догадки строятся сугубо из жалких человеческих чувств. Хех, а мы ведь не выяснили даже самого банального — как происходит переход в новый фрактал? Ну, то есть я умираю, да, но что происходит потом? Какая сила тащит разум в следующую реальность? Время? Пространство? Все вместе?

— Хватит гиперболизировать, — хмыкнул Клефтис. — Если будешь слишком много думать — голова взорвется от натуги. Не забивай ее лишними вопросами: все равно не найдешь ответов. Осознание придет со временем, главное только двигаться в правильном направлении.

— Но я ведь так и дел…

— И сейчас тебе лучше сосредоточься на тренировке тела, тупица, — поучительно добавил отец.

Он явно пытался закончить разговор шуткой и перейти на другую тему, но получалось, мягко говоря, так себе. Да и юноша был не в том состоянии, чтобы так легко переключиться.

«Хотя, есть один выход».

— Пожалуйста, дай мне…

— Нет. Мескалин не дам, — отрезал Клефтис.

— Ну почему ты так жесток… — с наигранной обреченностью простонал Кенра, откинувшись на спинку тренажера.

— Еще раз повторяю: не перебарщивай с ним. Не доверяю я этому Мескалину…

Почему-то в этой глупой фразе Кенра нашел что-то смешное. Поначалу он слабо усмехнулся, но потом засмеялся так, что слезы из глаз полились.

«Дьяволо, как отцу это удается?»

Совсем незаметно грусть и обреченности ушли на второй план.

— Распределяй действия поровну, переключайся на другие занятия, — причитал Клефтис со слабой улыбкой. — Кое-что, конечно, должно быть в приоритете, но и про все остальное не стоит забывать.

Потом, словно осознав что-то, он хлопнул по лбу и воскликнул:

— Черт побери, ты же Крафтер Аспекта Времени! Зачем ты притащил сюда все эти часы, если толком не используешь?!

— Вообще-то использую, — буркнул подросток. — Считаю каждую секунду своего существования, а планы расписаны на каждый час.

— На каждый час? — Клефтис пренебрежительно фыркнул. — Слабовато как-то. Надо хотя бы на каждую минуту.

— Чего?! Да ты хоть представляешь, как это сложно?!

— Представляю. Скажу больше — даже практикую. — Отец почесал щетину и с вызовом спросил: — Сколько времени прошло с того момента, как мы зашли в логово?

— Примерно-о-о-о…

— Примерно? — Клефтис приподнял бровь. — Скажи точно.

Кенра замялся.

— Три часа, восемь мин…

— Неправильно.

Щеки юноши вспыхнули.

— Два часа, пятьдесят восемь минут… и сорок шесть секунд?

— Ближе к истине, но все равно неправильно, — укоризненно сказал отец. — Вот мой вариант: два часа, сорок девять минут и двадцать четыре секунды.

— Так ты тоже не знаешь?! — возмутился Кенра, сжав кулаки от злости. — А еще меня потакать смеешь!

— Давай проверим.

Клефтис достал телефон, где был засечен таймер.

— Дьяволо! — выругался юноша, увидев истинное время.

— Ты ошибся на целых восемь минут и сорок секунд, тогда как я — всего на двадцать одну секунду. Кто из нас тут Крафтер Аспекта Времени: ты или я?

Подростку хотелось провалиться под землю. Злость вперемешку со стыдом отражались в глазах. А Клефтис сделал еще один удар по его самолюбию:

— Позорище.

Одно-единственное слово, подобно острому штыку, впилось в разум.

— Ну ладно. Это так, лирическое отступление, — с победной ухмылкой заявил Клефтис. — Счет времени, конечно, важен, но изначально я говорил про другое.

— Про планировку действий? — осторожно спросил Кенра.

— Глобальную планировку действий, — подчеркнул отец. — А если точнее — измышлений.

— Чего? — Парень непонимающе склонил голову набок.

Клефтис постучал по виску и ухмыльнулся.

— Мысли, сынок, мысли. Контроль над мыслями.

— Э-э-э, — неловко протянул юноша. — То есть… мне надо планировать то, что я буду думать?

— Именно.

— Да это бред какой-то! Звучит максимально… Стоп…

Неожиданно его пробрала холодная дрожь.

«Распланировать мысли… Дьяволо, звучит и правда как что-то нереальное, но… Наверно, все-таки возможно?»

— Уровень бога, сынок, — исчерпывающе сказал Клефтис. — Планировать будущие размышления. Не на несколько минут, не на час и даже не на день. Планы замыслов должны простираться на неделю, а то и на месяц вперед. Запредельный уровень даже для Адептов Разума и Времени. Тебе, кстати, надо бы уже приступить к изучению Аспекта Разума. Скажи спасибо Круцци: атакуя сознание, она случайно «взломала» один из кодов; тот отвечал за характерный Аспект. Можно сказать, она подарила предрасположенность к преобразованиям разума. Такой шанс упускать нельзя.

— Нет… нет, я так не могу… не в моих силах, — потерянно повторял Кенра, схватившись за голову.

— А ты попробуй.

Отец хлопнул сына по плечу.

Хоть последний всячески отрицал безумную идею, та выглядела слишком заманчивой. Как в падевом меду, он полностью увяз в мыслях о новом упражнении; такое сладкое, привлекательное, но очень сложное.

Еще и Клефтис добавлял масло в огонь:

— Представь, как сильно разовьется Аспект Времени, если ты будешь планировать в таком ключе хотя бы на несколько часов вперед, — как сильно продвинешься в контроле Эфира. А если повезет… — он сделал драматическую паузу. — Приблизишься к разгадке о том, как работает фрактальный веер времен.

— Да хватит уже, хватит! — слегка раздраженно бросил Кенра, но губы его предательски разошлись в улыбке. — Обещать ничего не могу, но попробую. Может что-то и выйдет путное.

— Обязательно выйдет, — в поддержку говорил отец. — Я верю в тебя.

А затем очень тихо — так, чтобы сын не услышал, — добавил:

— Верю, что ты со всем справишься.