…Я помню Падшую Реальность и ее обитателей детально. Каждый год, каждый час, каждую минуту и секунду. Четыре грани, четыре плоскости, четыре Правителя, четыре Этапа. Разум, Тело, Душа, Воля. Я все помню, точно те картины навсегда высечены на моем ‘’Я’’ бессчетными шрамами, что кровоточат до сих пор. Запах горящей плоти, пугающий лязг туго натянутых, как паутина, цепей над Бездной, кровавый мрак, крики, бесконечные, словно поставленные на перемотку, — крики грешников, с костей которых раз за разом срывали мясо. Я чувствовал собственные изменения, когда дни пыток превратились в недели, месяцы, годы, десятилетия, столетия, тысячелетия.

…Постепенно адова порча просочилась через мою плоть, мускулы и кости. Тьма, которой я никогда не чувствовал в своей жизни — если то, что было раньше, можно назвать жизнью, и если то, что есть сейчас, нельзя назвать смертью, — яростная тьма разъедала душу, пожирая огрубевшие нервы. Я был среди измученных, а затем, спустя несчетное количество жизней и смертей, полностью забыл ‘’себя’’. Но я не сдался — я принял правила игры. И этот новый ‘’я’’ сам стал терзать души. Я совершенствовался, и с каждой измученной душой Падшая Реальность выжигала во мне человечность. Когда от нее ничего не осталось, я бросил вызов Изуверам, а потом и самому Тетраграмматону, Преподобнейшему Ра.

…Стоя на вершине, я понял, что это было только начало.

…‘’Они’’ рвали меня, резали, рубили, и когда от меня ничего не оставалось, как по волшебству мое тело возрождалось в исходном виде и все начиналось по-новой.

…Я рвал их, резал, рубил, и когда от ‘’них’’ ничего не оставалось, как по волшебству ‘’их’’ тела возрождались в исходном виде и все начиналось по-новой.

И так до бесконечности.

Неизвестный автор

Над Фатумом лежала звездная ночь. Черная, как асфальт шоссе, она оказалась как бы поймана в промежуток между закатом и рассветом.

По сумрачной подворотне раздавались тяжелые шаги, сопровождаемые раздосадованными хриплыми вздохами и потешными ругательствами. Они разрывали благоговейную тишину, как когти хищника терзали добычу: неистово, ожесточенно, противно.

Следом шаги и вздохи прекратились. Их обладатель стал чутко вслушиваться в окружение, пытаясь найти причину возникшего беспокойства. Он нервно оглядывался по сторонам, иногда крутился вокруг своей оси, но попытки определить чужое присутствие не увенчались успехом. Глаза, несколько секунд назад сквозившие беззаботным весельем, наполнились страхом, а алкогольное опьянение потихоньку сходило на нет.

Пространство огласили тихий шелест одежды и скрежет металла.

Холодная сталь очертила тонкую кровавую полосу чуть выше кадыка мужчины. Бутылка спиртного выскользнула из жирных пальцев и с оглушающим треском разбилась о бетон. Несчастный пьянчуга упал на колени, держась за перерезанную глотку, а кровь продолжала литься ручьем.

Убийца сделал еще один удар, на этот раз прямо в сердце… или, по крайней мере, ему так казалось.

Острие ножа филигранно вошло в лопаточную область, проскользнув мимо жизненно-важного органа.

Отчаянные стоны, немые крики о помощи и последние дерганые телодвижения. Мужчина умирал в агонии, захлебываясь собственной кровью. Убийца молча наблюдал за страданиями жертвы, будто пытался запечатлеть сцену мучительной смерти в мельчайших деталях, во всех ее кровавых подробностях.

— Прости, — прошептал он, когда жертва сделала свой последний вздох.

Через несколько секунд безлюдный переулок вновь погрузился в тишину. Где-то вдалеке ревели автомобильные двигатели, но они звучали настолько блекло, что их спокойно мог перекрыть свист ветра.

— Это никуда не годится. Слишком медленно, — критиковал голос из тьмы. Его обладатель сидел на крыше, внимательно наблюдая за каждым действием напарника. — Техника исполнения просто ужасна. Целых семь секунд на…

— Шесть, — поправил его низкорослый убийца.

— Хорошо, пускай будет шесть. Это все равно ужасно медленно. — Стоял на своем человек в серой маске, делая записи в блокноте. — Убийство не должно занимать много времени, иначе это не убийство, а битва. Какие там шесть-семь секунд… Настоящий профессионал отнимает жизнь за долю секунды. В мгновение ока. Но, справедливости ради, тебя есть и за что похвалить. Мертвец, по-видимому, бывший сотрудник общественной безопасности, раз смог «учуять» угрозу своей жизни. Незаметно подобраться к такому человеку — непростая задача. Стоит еще поработать над сокрытием Ауры и подавлением убийственного намерения, но с этим делом, как мне кажется, ты справишься довольно быстро. К сожалению, все остальное — полная лажа.

— А что ты ожидал от месяца тренировок? — Спорил начинающий убийца. — Нет, даже не месяц, а двадцать пять дней, если учитывать…

— Ну все, хватит. — Мужчина в серой маске раздраженно махнул рукой и положил блокнот во внутренний карман униформы. — Меньше эмоций. Раздражаться здесь могу только я.

— И почему же?

— Потому что я — учитель, а ты — ученик.

Низкорослому юноше, чье лицо было обернуто куском ткани, оставалось только цокнуть в ответ.

— Я никогда не делаю замечания просто так, — пояснял учитель. — Мне незачем принижать или ущемлять твои способности. Я излагаю только голые факты. Без приукрашиваний и сглаживаний. По сути, мне все равно. Если не нравится — иди к другому учителю. Профессору Хамфуллу, например, или Маледикту.

— Ну начало-о-ось, — негромко протянул юноша, закатив глаза.

«Маледикт и Хамфулл может и согласятся преподать парочку боевых приемов, — думал он, — но учить меня убивать людей они вряд ли станут. У них и так дел невпроворот. А ведь еще Дьявол знает сколько времени уйдет на зарабатывание кармы и доверия… Нет, точно не вариант».

— Я лишь предложил данный метод тренировок, — продолжал мужчина в серой маске, — но не настаивал на нем. Мы можем закончить прямо сейчас. Ты этого хочешь? Не молчи, как партизан. Да или нет?

— Нет, — буркнул тот.

— Значит умей беспрекословно принимать критику, — отрезал бывалый преступник, но потом удручающе добавил: — То, что я твой отец, не имеет значения, Кенра. В моменты обучения наши отношения меняются на мастер-ученик, и я не потерплю лишних пререканий.

— С этим не очень-то легко свыкнуться, — нехотя согласился подросток. — Что дальше? Убьем еще парочку бомжей? Или устроим догонялки по крышам?

— Если повезет, будем делать и то и другое, — ответил Клефтис.

— Если повезет… — иронично подметил Кенра.

Отпрыгнув от мусорного бака, он быстро, но в то же время слегка нелепо, начал взбираться по отвесной стене. Юноша цеплялся за трещины, карнизы, кондиционеры и выступающие кирпичики, тогда как отец успел перемахнуть на крышу другого здания. Бывало Кенра почти срывался с хлипких перил или балконной перегородки, а высота была уже немаленькая — пять этажей к ряду. В такие моменты он тихонько жаловался на свою бедную-несчастную жизнь, отпускал пару скверных ругательств, а затем, не сбавляя скорости, продолжал двигаться вверх.

Перемахнув через парапет, подросток глянул в ту сторону, куда двинулся Клефтис, и резво побежал за ним.

— Тяжко без Аспектов. — Ныл Кенра, минуя очередную преграду. — Будь прокляты эти тренировки тела. Как же я ненавижу отца в такие моменты…

— Ты что-то сказал? — Голос Клефтиса прозвенел в ушах, как гром среди ясного неба. Юноша мельком глянул на привязанный к запястью Артефакт для удаленной связи — обычную и ничем не примечательную бечевку.

— Нет, тебе послышалось, — холодно ответил парень, делая маховое сальто на ровной поверхности; надо же хоть как-то разнообразить перебежки с крыши на крышу. — Или, что более вероятно, — продолжил он, — кто-то в моменте зашел на частоту нашей мысле-связи. Я еще не до конца понял, как работает Артефакт…

«На самом деле все наоборот, — попутно думал Кенра. — Я просто не хочу, чтобы ты слышал ВСЕ мои мысли!»

— …Кругом дома, людей полно. Звучит логично, как мне кажется, — подытожил он.

Хоть отец находился более чем в пятидесяти метрах, парень отчетливо услышал его недовольное фырканье, как если бы тот бежал совсем рядом.

Пришлось убить несколько циклов, чтобы разобраться в основных принципах работы Артефакта. Последний создавал резонанс между сознаниями пользователей — выстраивал их мысленные вибрации на одну частоту. Эффект был подобен шаблону Аспекта Разума, втиснутого в физический носитель. Артефакт мысле-связи можно назвать рацией, только куда более усовершенствованной. Если он настроен плохо, канал мысле-связи забивался нескончаемым потоком случайных фраз, что генерировали сознания людей поблизости.

— Дьяволо! — воскликнул Кенра, споткнувшись о металлический штырь. Он прокувыркался еще несколько метров и остановился в опасной близости от края крыши.

На волне размышлений о чудном Артефакте юноша прекратил смотреть под ноги, из-за чего и подвернул лодыжку. Конечно, определенную роль (если не львиную долю) здесь сыграла уже почти родная неудача.

— Все порядке? — апатично спросил отец по Артефакту связи.

— Вроде… да, — откликнулся парень, разминая травмированную ногу. — Жить можно.

— А двигаться?

— Минуты две надо подождать. Растяжение не особо сильное. Благо по округе не раскиданы Эфирные датчики: я могу ускорить регенерацию клеток с помощью Аспекта Биоматерии или Вре…

— Тогда не ной, — резко перебил его Клефтис. — Делай что нужно и постарайся не отставать от меня.

В ответ на упрек Кенра скривил лицо, но язвить не стал.

«В этом цикле отец по-особенному ворчливый, — думал он, прислонившись спиной к дымовой трубе. — Диву даюсь, как Клефтис при таком скверном характере поверил в существование веера времени. Два цикла назад, будучи гораздо более мягким, он чуть не убил меня! Повезло, что счел рассказ плодом моего больного воображения; отделался лишь запретом на чтение фантастики. В этой же итерации отец какой-то злобный, мнительный, однако диалог поддерживал куда охотнее…»

— Мне еще долго ждать? — Голос Клефтиса, выражающий холодное раздражение, ударил по барабанным перепонкам. — Рожай быстрее. Даю одну минуту.

— Да сейчас я, сейчас! — поспешно выкрикнул юноша.

«Будь прокляты долбаные фракталы! Поскорее бы цикл закончился. Такой Клефтис мне не очень по душе… Ну ты и урод, — высказался «он». — О родном отце такое думать. Кажется, влияние фракталов изменило и твой характер, причем не в лучшую сторону… Все может быть, не отрицаю, — уклончиво пробормотала основная личность. — Сейчас я ни в чем не могу быть уверенным. Того и гляди, в следующем цикле проснусь женщиной, ха-ха-ха. Интересно, а «ты» останешься тем же, или… Еще одна подобная мысль, и «я» обязательно возьму контроль над телом и сделаю что-нибудь такое… Ну-ну, что ты сделаешь? Договаривай… О чем ты не забудешь еще долгие годы, — злобно процедила шизофрения. — Что ж, буду с нетерпением ждать этого момента. Ой, прости, его никогда не случится. Ведь «тебя» нет. «Ты» пустышка, посттравматическая болезнь, опухоль… Можешь продолжать обманывать сам себя, можешь и дальше принимать таблетки от «посттравматического синдрома», но мы оба знаем правду. Я — часть тебя. Одно целое. Единое…»

Закинув мысли о пугающих перспективах на дальнюю полку разума и послав «его» куда подальше, Кенра приступил к лечению ноги.

Из ладоней вылились позолоченные Эфирные частицы. Как черви или личинки, они гадко извивались: закручивались в спирали, формировали петлеобразные кривые линии, или ярко вспыхивали, а затем опадали вниз, пока окончательно не испарятся. Пространство вокруг скопления частиц едва заметно искажалось, или, вернее сказать, «исчезало». Червеобразные сгустки энергии будто пытались прогрызть саму ткань мироздания. Они становились в моменте очень порывистыми, хаотичными. Близлежащие камни и деревяшки превращались в труху, в следующую секунду восстанавливались, потом снова опустошались… и так до бесконечности; до тех пор, пока воля создателя не уравновесит их спонтанные действия.

Или пока резерв пользователя не иссякнет.

Колебания Аспекта Времени олицетворяли все те знания, что Кенра вынес из личного опыта. Фракталы, спирали, разрушение, возрождение, неотвратимость судьбы, — мысленные образы проявлялись в физическом мире и имели соответствующие эффекты.

Но это все еще не преобразовательный шаблон, — это только бесформенные воплощения вибраций.

— Темпус фугит, — произнес юноша вслух, сложив мудру Времени.

Повинуясь намерению творца, частицы преобразовались в лучезарную волну. Та впиталась в лодыжку парня, и боль ушла. Время ускорилось. Семь секунд в указанной пространственной области пролетели как семь дней — достаточное количество времени для регенерации клеток. Можно сказать, нога «постарела», тогда как для всего основного тела время шло в обычном темпе.

— У тебя еще двадцать… — начал было Клефтис.

— Готово, — самодовольно оповестил его парень. — Можем двигаться дальше.

Отряхнувшись от осевшей пыли, Кенра подрыгал исцеленной ногой и пустился в энергичные перебежки по крышам сумрачного города. С уступа на уступ, с балкона на высокую ветку случайного дерева, оттуда — на ближайший или, наоборот, самый дальний карниз. Потом, с проворностью белки и грациозностью слона, перебирался на самый верх здания. И дальше бежал по прямой поверхности, совершая время от времени вычурные акробатические трюки. Вдыхая ни с чем не сравнимый запах дикого ветра — запах безбашенной, адреналиновой, отвязной свободы, — юноша полностью отдался процессу. Тренировка навыков передвижения по многоярусной местности оказалась не так уж плоха — нет, — Кенра пожалел, что не делал так раньше. Иногда он падал плашмя на бетон, срывался с выступа (но вовремя зацеплялся за следующий), ударялся головой о затененную мраком жердину, однако и боль в какой-то момент начала приносить радость. Ошибки говорили о том, что еще есть над чем работать, а парень хотел достичь совершенства в этом деле. Ладони стирались в кровь, стопы безбожно ныли, легкие горели от недостатка кислорода, но удовольствие от непрерывного каскада движений заглушало протесты организма.

Объятый теменью силуэт отца мелькал вдали. Его нельзя было спутать с кем-то иным; характерная серая маска и яркие зеленые нашивки по бокам кофты говорили сами за себя. Клефтис был достаточно мастеровитым ассасином, даже если делать поблажку на возраст. Он следил за передвижениями сына и «позволял» найти себя в темени, хотя мог легко потеряться из виду.

Невзирая на внушительное расстояние, Кенра неумолимо тянулся следом, подобно мотыльку на огонь. Когда парень подбирался достаточно близко, Клефтис пускался в отрыв. Он развивал настолько умопомрачительную скорость, что оставлял за собой послеобразы.

Не проходит и десяти вздохов; дистанция между отцом и сыном вновь становится почти недосягаемой.

Последний натягивал горькую, но вместе с тем предвкушающую улыбку, и возобновлял преследование.

Правда, не все было так гладко, как казалось на первый взгляд.

Утренние и дневные занятия сразу дали о себе знать. Прыжок, перекат, трюк или захват за очередной кирпичик, — каждое телодвижение отдавалось ноющей болью в соответствующей конечности. В основном из-за усталости Кенра и совершал ошибки в беге. Разнообразные, частые смерти приучили к постоянной боли…

И тут он в очередной раз подвернул лодыжку. Не так сильно, как десять минут назад, но тоже весьма ощутимо. Следом, не отходя от кассы, когда подросток еле как встал на ноги, судьба расщедрилась на еще один подарочек: сильный ветер поднял в воздух пыль, что залетела прямо в глаза.

Но и это было не все.

Парень рефлекторно закрыл лицо и попятился назад… а там лежали грабли. Глухой удар деревянной палки о затылок прокатился по всей округе.

— Дьяволо! — выругался Кенра, скрежеча зубами от злости. — Кто сюда положил грабли?!

Как показывала совсем недавняя практика, к боли он еще не совсем привык. Или дело было в изменившемся характере?

Юноша достал телефон, включил камеру и посмотрел на себя в отражении.

— Тогда я знатно удивился, — неловко заключил он. На глаза опадали черные, словно сама ночь, густые пряди. — Возможно, «он» в чем-то да и прав. Если изменения затронули внешность, то и с характером могла приключиться дьявольщина какая-нибудь…

«Действие таблеток, в отличие от веера времени, не вечно, Кенра, — вдруг заговорила шизофрения. — Хех, легок на помине. И как «ты» умудряешься прорываться сквозь барьер… Через три-четыре месяца, а может и раньше, ты к ним привыкнешь, — спокойно продолжила вторая личность, хоть ее голос и становился тише с каждым словом. — И тогда нам снова будет весело… Вместе… От «меня» не избавиться, потому что я и есть «ты»… Отвянь, ошибка природы! Остришь, значит. Или пытаешься обернуть все в юмор? А ведь «оригинальный» Кенра был не таким. Он бы поступил по-другому… Заткнись! Уйди из моей головы!»

По сознанию прокатились ехидные смешки. Вторая личность — кровожадная, беспринципная, что родилась в горниле первородного отчаяния, — всегда оставалась неизменной. «Он» хладнокровен в тех случаях, когда оригинал трясется от безудержного страха; сыплет разумными мыслями там, где «настоящий» откровенно тупит; заставляет идти на риски и не прочь по голову нырнуть в море крови…

Шизофрения, если «его» можно называть таковой — тот же Кенра, но лучше.

Сильнее. Хитрее. Страшнее.

Это и настораживало.

Во временном парадоксе, где подлинная смерть, казалось, никогда его не настигнет, отчего и бояться должно быть нечего, нашлись иные поводы для беспокойства.

Подросток думал, что может просто-напросто исчезнуть под давлением более сильной воли. Или, в самом худшем варианте, стать наблюдателем — поменяться с «ним» местами, стать заложником собственного тела.

И ведь такие инциденты уже были. Во время боя, медитации, разговора, или обычной прогулки.

Юноша завернул рукав левой руки и глянул на внутреннюю сторону запястья, где был вырезан шрам: число 42.

— Ощущение, будто чем больше я перемещаюсь по фракталам, тем сильнее меняется реальность, — отвлеченно произнес Кенра, дабы прекратить думать о психическом расстройстве.

Увы…

— …И тем больше я забываю сам себя… — следом прошептал кто-то из них — либо Кенра, либо «он».

После тридцать пятого цикла, где парень дрался с Круцци, «он» стал приходить незаметно… сливаясь воедино?

Подавления, в истинном смысле этого слова, юноша ни разу не замечал. Он все еще он… или давно уже нет? Может, процесс необратим?..

— Да пошло оно все к Дьяволу… — сказал оригинал… или «второй»?

В порыве праведной ярости подросток как следует ударил себя по ушам. Ультразвуковые волны остудили обжигающие мысли, и Кенра возобновил бег. Он старался отрезать подобные размышления, потому что они вели только к одному исходу.

Смерти.

Сладкая греза — момент перехода на новый цикл, пусть и длящийся всего мгновение, — стала подобием отдушины, ведь там «его» не было.

В извечной мгле юноша находил покой.

«Что произойдет, когда я изменюсь окончательно и бесповоротно?» — Вновь проскочила острая, режущая стенки разума, фраза.

Экзистенциальный страх неизвестного оказался куда внушительней заурядной боязни смерти…

Кенра карабкался по вертикальной трубе, как по канату, пока не перемахнул на ребристый шифер. С ободранных ладоней капала кровь, а сами они пульсировали в такт сердцу. Подросток поднял руки… и неосознанно потянул их к шее. Физическая усталость сейчас едва застилала возникшее намерение самоубиться, но парень почти добежал до отца — это приносило облегчение.

— Я… не поддамся! — прошипел он, убирая руки от шеи. На той остались красные полосы — попытка самоубийства грозилась завершиться успехом. Кенра едва смог пересилить параноидальное желание.

Хоть отец и разводил руками на вопрос о том, как избавиться от «двойника», у него нашлось кое-что другое.

«Таблетки… нужно скорее принять таблетки!» — Мелькала лихорадочная мысль.

Клефтис даст еще парочку злосчастных капсул, которые успокоят океан бушующих раздумий…

— Дьяволо… Дьяволо! — вопил Кенра, падая на колени. — Надо… надо перейти на следующий цикл!

Но он более не мог сдерживать припадок: с помощью Аспекта Биоматерии преобразовал на пальцах острые когти и прошелся ими по щекам. Мягкая плоть рассеклась, точно масло под лезвием ножа. Юноша полоснул по щекам еще раз… еще… и еще…

В нос ударил запах металла — теплая вязкая кровь стекала по ключицам, обволакивая грудь и живот. Разносился звук чего-то чавкающего…

Отрезанные куски плоти неизбежно попадали в рот. И Кенра съедал их. Потом преобразовывал золотую длань — тот самый шаблон Аспекта Времени, — возносил к лицу, и «цикл» повторялся заново.

Терзание. Пожирание. Регрессия.

— Ментальную боль лучше сбивать физической… Ментальную боль лучше сбивать физической… Ментальную боль лучше сбивать физической… — как мантру повторял он, или «он», эти слова. — Но ведь мысль — физический процесс. Разве я не говорю сейчас полную глупость? Не-е-е-ет… Не-е-е-е-е-е-ет… Я… Тошно… и больно…

Слова подростка перестали иметь хоть какой-то смысл. Из его уст, вместе с кровью, вытекал полный бред.

— Как же я… голоден, — внезапно заявил он… или «он»… и тут же перекусил кончик языка.

Частокол острых зубов перемолол кровоточащее мясо в мелкий фарш, а острые когти продолжили разрывать мягкую кожу на лице. Кенра почти захлебывался кровью, но продолжал безудержно ею упиваться. Кадык подскакивал с каждым глотком: с дикой страстью парень стремился заглушить жгучую жажду. Темно-бурые брызги летели во все стороны; передняя часть шеи и вовсе утонула в них. Растерзанные кусочки кожи с мясом просачивались сквозь дыры в щеках, затем с громким хлюпаньем падали на землю. Одежда пропиталась этой вязкой мешаниной, исторгая удушливый смрад. Под блеклым лунным светом юноша выглядел как зверь.

Обезумевший.

Омерзительный.

И до жути голодный.

— Это все «ты» виноват… «Ты» довел меня до такого состояния!

— Кенра! — Обеспокоенно выкрикнул отец. — Почему не выходишь на связь?! Что слу…

Клефтис прервался на полуслове; только он перевел взгляд на сына, как сразу все понял.

— Черт! Продержись еще несколько секунд! Я мигом! — Затем, уже во время бега, добавил: — Не слушай «его»! Выбрось «двойника» из головы!

Голос отца немного остудил пыл юноши. Покрасневшие склеры вновь побелели, когти усохли и опали на землю, а игольчатые зубы убавили в остроте.

— Надо успокоиться… — трясущимся голосом проговорил Кенра. — Просто успокоиться. Ус-по-ко-ить-ся…

Он проглотил остатки собственной плоти с кровью, сделал глубокий вдох, выдох, и поднял глаза к небосводу.

«Почему ты так боишься «меня»? — вновь заговорила шизофрения. — Почему так яро отрицаешь «наше» сосуществование?..»

Парень проигнорировал двойника.

«Ну что же ты притих, Кенра? Неужто пытаешься опустошить разум?.. Заткнись. Исчезни. Уйди», — отрезала основная личность.

В этот раз Кенра не смог умолчать, но и поддерживать монолог совсем не хотел; он так же продолжал смотреть на ночное небо, сыпавшее россыпью ярких звезд.

«Повторяю вопрос: почему ты…»

— Сынок!

А Клефтис был уже тут как тут. Он резво подбежал к подростку и обнял его одной рукой, тогда как в другой начал преобразовывать шаблон. Спустя полминуты преобразование завершилось: серебристое свечение покрыло ладонь, отдавая легким холодком.

Отец приложил ладонь к затылку парня. Белоснежные Эфирные частицы прилипали к волосам, а потом, как снег, плавно растворялись.

С каждой секундой Кенра чувствовал себя все лучше и лучше. Акт успокоения нервов длился несколько минут, и по его истечению юноше значительно полегчало. С нормализацией психики вернулись чувства; они были не из лучших: раны на щеках полыхали острой болью, перекушенный язык хлестал кровью, а тошнотворный привкус сырого мяса во рту подначивал опустошить неистовствующий желудок. Отец же молчал ждал, когда сын полностью придет в себя.

«Нехилый такой срыв, — мысленно усмехнулся Кенра, преобразуя Темпус-фугит — так он назвал шаблон Аспекта Времени. — Еще чуть-чуть, и цикл бы пошел насмарку».

Золотая длань обволокла его лицо. Дырчатые черви — характерная черта Аспекта Времени подростка — пожирали время с умопомрачительной скоростью; буквально через дюжину вдохов регенерация завершилась. Короткая черная бородка и грубые рубцы украсили смазливое личико, придавая ему воинственный шарм.

«От шрамов и бороды можно избавиться с помощью Аспекта Биоматерии… Если в этом есть хоть какой-то смысл. Как-никак, в следующем фрактале все само излечится», — рассудил Кенра.

Следом, после зализывания ран, обратил внимание на отца. Тот достал из кармана несколько серых таблеток и протянул их юноше. Последний, прожевав препарат, кивнул и сказал:

— Пошли.

— Все в порядке? Продолжаем тренировку?

Клефтис пытался дать голосу безэмоциональный окрас, но дрожащие нотки нет-нет да проскакивали.

— Я в норме, — решительно ответил юноша. — Больше такого не повторится… не должно, по крайней мере.

— Хотелось бы верить, — пробухтел отец.

— Стой! — Кенра дернул его за одежду. — Дай мне… больше таблеток.

— Нет.

— Почему?! — искренне возмутился парень. — Так ведь будет лучше для нас обоих! Ты перестанешь волноваться, что я не суициднусь, а я… ну… не суициднусь! «Его» присутствие сводит с ума!

— А ты не думал, что можешь схватить передоз? — аргументировал Клефтис, сложив руки на груди и нахмурив брови.

Кенра потупил глаза и слегка отстранился. Неловко почесав рубец на щеке, он со скрипом в сердце признался:

— Да… я действительно не подумал об этом.

— Вот-вот, о том и речь. Нельзя целиком и полностью полагаться на столь сомнительный препарат.

— Сомнительный? — с прищуром переспросил юноша.

Клефтис достал пакетик с мескалином и скептически осмотрел его.

— Одним словом — дрянь, — критиковал отец, поглаживая бороду. — Вот виски — совсем иное дело. И голову прочистит, и веселым сделает.

Кенра чуть не поперхнулся от этих слов.

«Наверное, я никогда не привыкну к постоянным изменениям. Фрактальные измерения — полная жесть. Надеюсь, хоть что-то будет оставаться неизменным», — с долей пессимизма думал он.

— Я сказал что-то не так? — предельно серьезно спросил Клефтис, но от того подростку стало еще смешнее.

— Нет-нет, — отвечал он, пытаясь не заржать в голос, — просто… пф… несколько циклов назад ты сам за милую душу уплетал эту «дрянь».

Сквозь его речь прорывались смешки. В итоге парень не выдержал и раскатисто засмеялся. Он стыдливо прятал лицо, но это мало чем помогало; поток радостных эмоций был не остановим. Клефтис силился держаться невозмутимым, но бегающие из стороны в сторону глазки выдавали его неловкое состояние.

— Так вот… — продолжил он, немного прокашлявшись. — Имей ты постоянный доступ к таблеткам, я бы наоборот волновался гораздо больше. С этой дрянь… Кхм… С этим препаратом, особенно в такой ситуации, как у тебя, очень легко переборщить. Не злоупотребляй им, понял меня? Эй! Я серьезные вещи говорю!

— Да понял-понял, не дурак, — отмахнулся Кенра.

«Ворчун», — добавил он про себя.

— Мескалин не алкоголь — потом не выкачать, — в довершении сказал отец.

«Хорошо, что он не знает о заначках дома и в логове, — с облегчением думал юноша, — иначе я бы… получил по жопе ремнем, наверно», — на веселой ноте закончил он мысль, будучи под впечатлением от недавней юморески.

По губам Клефтиса скользнула улыбка.

— Ну что, стало получше?

Подросток кивнул.

— Определенно, я сейчас в норме. — Сделав паузу, он добавил: — Думаю, во фрактальном веере времен все же можно найти некоторые плюсы.

— И какие? — спросил отец, чтобы поддержать разговор.

— Итеральные измерения можно использовать себе в пользу.

В голове Кенры промелькнула сумасшедшая мысль:

«В каком-то из циклов я точно буду нормального роста!»

…А следом за ней другая, что звучала еще более неоднозначно:

«Вот бы у меня не было младшей сестры!»

Последнюю, по понятным причинам, он озвучивать не стал, но первой с радостью поделился.

— Н-да, ты преследуешь великие цели, — саркастически произнес отец.

— А чего еще желать? — неожиданно искренне спросил парень — скорее сам у себя, нежели у Клефтиса.

Спонтанный вопрос окунул его в раздумья…

Нет, не только его — Клефтис тоже погрузился в себя.

«И ведь правда… Я никогда не размышлял о том, чего хочу на самом деле. Если так подумать, еще до получения Благословения я четко хотел податься в область Эфирных исследований: изучать вибрации энергии и особенности Аспектов. Проще говоря — стать ученым-теоретиком… Правда, к этому я не прилагал никаких усилий… но не суть! — Кенра мысленно одернул себя, не желая ворошить грустное прошлое. — Теперь, с Благословением времени и Демонической Дверью, эта мечта смотрится… серой, блеклой… Фигня короче. А как насчет идеи стать матерым Крафтером… А зачем? Просто так? По приколу? Потому что это почетно, потому что интересно, потому что… хочу выполнить обещание?»

Юноша потер окаймленное алыми прожилками стальное кольцо, обернутое вокруг безымянного пальца. Своеобразный символ дружбы и напоминание о былом. Оно досталось от единственного человека, который не отвернулся от Кенры, узнав, что тот преобразует красный Эфир.

«Тогда мы поклялись на крови. Дали глупое обещание: если не достигнем Ранга Мастера до семидесяти лет — умрем от сердечного приступа».

Парень с грустью взглянул на самодельное украшение.

«Жаль только, что один из нас не дожил до этого момента… Теперь клятва бессмысленна».

— Чего желать, говоришь. — Клефтис задумчиво почесал щетину.

Его голос выбил подростка из думы.

— Например… чтобы взять фракталы под контроль? — с пропитанным сомнением голосом сказал отец. — Достигнуть определенного уровня понимания веера времени, а потом перемещаться именно в ту реальность, в которую захочешь. Как тебе идея?

— А… а? Чего?

Кенра расширил глаза от удивления.

— Переместиться во фрактал, — пояснял отец, — где нет никаких культистов, нет Артелей, Разрушителей, Созидателей, — где ты не обладаешь Демоническим Эфиром и тебе никто не навредит, включая саму Волю Реальности. Ну и, конечно, чтобы существовала наша семья; с «родными» характерами и повадками.

Затем, в полной мере осознав идею, дополнил ее:

— Хм, звучит и правда интересно. Есть ли итерация, где Эфира не существует? Допустим… мир, в котором правят технологии?

— Чт… что? О чем ты вообще говоришь? Разве фракталы могут НАСТОЛЬКО различаться? — с придыханием спрашивал юноша.

Мыслей о шизофрении как не бывало. Теперь разум окатывали волны новых грез.

Клефтис удовлетворенно почесал красный нос, пытаясь скрыть радость. Он был горд за то, что смог заставить сына забыть о суициде…

Хотя бы на некоторое время: хотя бы на один день, или, если повезет, на весь цикл.

— Вот тебе цель всей жизни: достигни наивысшего уровня контроля над Благословением. Узнай пределы его возможностей, — подытожил отец.

— Вдруг это все-таки невозможно? — неуверенно произнес Кенра. — Ну, перемещаться в желанные мне реальности?

— А ты знаешь наверняка? — вопросом на вопрос ответил отец.

Подросток отрицательно помотал головой.

— Тогда отбрось сомнения и действуй. Варьируй, заходи с другой стороны, экспериментируй, и результат не заставит себя ждать.

Воодушевленный фееричной речью Клефтиса, парень вернул былой задор… хотя бы частично. Теперь он знал, что будет делать помимо истребления культистов и монотонной тренировки Аспектов. Его глаза почти искрились в новых замыслах, а душа окрылилась — нужда узнать тайны фрактального веера, подобно огненному смерчу, почти обжигала сознание.

«Уйти в другую реальность… Туда, куда хочу именно я… Хочу… Хочу!»

— А что, если… — тихо начал юноша.

— Оставим это на потом, — перебил его отец. — Как я и говорил ранее, всему нужно знать меру.

Затем он хлопнул в ладоши и глянул вверх.

Край звездной скатерти разрезала оранжевая полоса девственного рассвета; время не торопило жнецов смерти — Кенру и Клефтиса, — но и не собиралось их ждать.

— Сейчас у нас другие задачи, — напомнил последний. — Ты все еще хочешь научиться убивать?

Дерзкий ответ не заставил себя ждать:

— Кто следующий?