Сказать, что Кенра пребывал в глубоком шоке, значит ничего не сказать.

Саднящие мысли, подобно инфернальному пламени, испепеляли сознание ноющим желанием: надо умереть прямо здесь и прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. И только присутствие отца держало суицидальные позывы в узде.

«Садистка рассказала Конквизитору о временной петле… Он может поднять на уши весь Культ. Со смертью лучше не тянуть. Надо перерезать себе глотку либо сегодня вечером, либо завтра утром, либо… сейчас».

Сможет ли Кенра скрыться с места происшествия, не встретив сопротивления со сторон Клана или Культа? Этот вопрос стоял во главе всего.

И отец и сын понимали одну вещь — от судьбы не убежишь. Клефтис верил словам подростка. Верил, что тот возродится в новой реальности целым и невредимым, что «смерть» не будет окончательной. Тем не менее, молча смотреть, как убивают твоего сына, или, что еще страшнее, убивать его собственноручно…

«В безвыходной ситуации кто-то из нас должен будет принять решение. И моя рука не дрогнет».

Обычный поход на базар перерос в разборки высокоранговых Крафтеров. Мог ли Кенра предположить такой исход? Определенно да. Но был ли он к нему готов?

Глаза лихорадочно перебегали то на агента Клана Лакханико, то на Конквизитора. Оба держались статно, от обоих распространялись плотные вибрации Аспектов.

Аура Темпоралиса путала мысли и разила смертью: вязкой, темной, неумолимой. Казалось, ему достаточно одного взгляда — нет, — всего одной мысли, чтобы убить человека. Но Аура Маледикта ощущалась не менее грозной. Высокопоставленный агент, в отличии от Конквизитора, сидел совсем рядом, из-за чего Кенра испытал его Аспекты в полном объеме.

Мир словно перевернулся с ног на голову, причем буквально. Закон гравитации извратился до неузнаваемости, заставив дождь падать «вверх» — на каменные облака. Волосы на голове подростка встали дыбом, кровь прилила к голове. Он думал, что тоже сейчас начнет падать, но этого не случилось. Твердая земля под ногами перестала быть такой уж твердой. Мягкая, слегка упругая, она напоминала пуховые подушки и создавала эффект нахождения в невесомости, отчего страх упасть на небо не ушел с концами. Переведя взгляд под ноги, Кенре захотелось ахнуть от удивления. Мыльные пузыри. Не подушки, конечно, но легче от увиденного не стало; именно они орошали небо водными осадками, одновременно и как тучи, и как «земля». А еще подросток увидел под собой… пушистый хвост? Подняв руку, он заприметил вместо нее кошачью лапу с красными подушечками. Ощупал уши и… да, они были слегка заостренными, шелковистыми, совсем как у котенка.

Но не один Кенра прошел трансформацию тела. Исказились образы всех людей, исключая только Маледикта и Темпоралиса — те не изменили привычному облику. Круцци превратилась в детализированное соломенное пугало, Клефтис — в заляпанный кусок серого пластилина, его друзья — в оловянных солдатиков. Подросток продолжил анализировать местность, не зацикливаясь на внешних изменениях отца и бандитки. Рыбы летали по водяным потокам, на стенах мармеладных зданий присутствовали следы укусов. Дорогу кто-то повернул на девяносто градусов — крайне сомнительное дизайнерское решение, что могло удвоить трафик машин. Последние, к слову, непонятным образом стояли на скошенном асфальте, как приклеенные.

Наиболее подходящее выражение к данной картине — бред наяву. Абсолютный хаос пропитывал каждую частичку окружения, заставляя усомниться в трезвости ума.

Внезапно кошачьи уши подростка уловили голоса. Поначалу совсем тихие, они постепенно становились все громче и громче. В конечном итоге робкие шепотки переросли в истошный гомон: множество голосов вопили, хохотали, плакали, уговаривали, а некоторые продолжали шептать. В сознании Кенры проскочила мысль:

«Совсем как в кошмаре».

Отличие заключалось только в идеологии голосов. В «кровавом мире» они давили на жалость, умоляли о спасении, тогда как в «бреду» остервенело сыпали проклятиями, пропитанными негативными эмоциями. Что самое интересное, эти самые проклятия, немного погодя, воплотились физически. Пролетающий листик клена резанул щеку подростка; резкая смена давления вызвала носовое кровоизлияние; подвергшись нападкам летающих рыб, Кенра ударился рукой об острый край стола; подвинув стул, он ненароком поставил ножку прямо на хвост. По прошествии пяти секунд количество увечий перевалило за десяток.

Каждое дуновение ветерка, каждый предмет, каждое насекомое и животное, — все стремилось причинить ему вред. Постоянные неудачи вкупе с проклятиями дали страшные результаты. Атакам эксцентричных концептуальных Аспектов подверглось и соломенное пугало в виде бандитки, но Кенра нес несоизмеримо больший ущерб.

«Теперь понятно, почему Мурмаер не поверил мне. Я ведь тогда сказал, что использовал Аспект Хаоса, но… его и правда ни с чем не спутаешь».

Пока события не приняли совсем скверный оборот, кусок пластилина хлопнул в свои плоские ладоши. Волна энергии разошлась во все стороны, вернув миру привычные краски.

— Думаю, Прелату и Конквизитору стоит поумерить свой пыл, — с холодной яростью проговорил Клефтис, передавая сыну лечебный Артефакт в виде брелка. — Помериться силами мы еще успеем.

Острые взгляды двух Подмастерий скрестились на Клефтисе. Тот даже не шелохнулся, словно не раз уже бывал в подобных ситуациях.

«А отец точно не Подмастерье? — строил догадки подросток, прикладывая брелок к ранам. — Хоть он и уступает Маледикту и Темпоралису в силе, но существенного разрыва я не ощущаю. Что ж, если начнется… нет, когда начнется сражение, отцу придется раскрыть все свои карты. Он с легкостью подавил садистку… Сдюжит ли против Темпоралиса и Маледикта? Не факт, что агент примет нашу сторону. Стоит быть готовым сражаться со всеми».

Со слов друзей Клефтиса, тот был Крафтером Второго Ранга, ровно как и Круцци. Последняя, однако, заметно нервничала в присутствии Подмастерий. Она крепко сжимала хлыст, не решаясь вклиниться в ментальное противостояние.

Дождь будто капал не на землю, а на хлипкие нервы, истязая разум своим монотонным звучанием. Каждый новый разряд молнии казался роковым. Нет-нет да приходила мысль: «Со следующей вспышкой они точно начнут действовать!»

— Ох, моя вина, — вдруг раскаялся Маледикт, состроив тоскливое выражение лица. — Прошу прощения. Я выпустил Ауру совсем не непреднамеренно, больше такого не повторится.

— Буду надеяться, что вы сдержите слово, — ответил Клефтис, поправляя перчатки.

В ходе короткого столкновения Аспектов Кенра так и не смог понять, кто был сильнее. Конквизитор выглядел опасным с его Аурой Смерти, но и высокопоставленный агент Клана Лакханико был не лыком шит. Аспекты Проклятий и Хаоса, с какой-то стороны, беспокоили чуть больше из-за своей экстраординарности.

— Ну что же вы стоите?! — Маледикт в замешательстве развел руками, обращаясь к бандитке и Конквизитору. — Садитесь за стол, пока не промокли! Мест как раз на всех хватит! А вам, — произнес он, указав пальцем на вышедших из кафе соратников Клефтиса, — очень советую зайти обратно в помещение. Этот разговор не для лишних ушей.

Но четверо мужчин проигнорировали Прелата Лакханико. Хоть их тела дрожали, хоть в глазах отражался страх, они стоически ждали приказов лидера.

— Оставьте нас, — обратился Клефтис соратникам. — Пройдите через дорогу и сядьте на лавочку возле ресторана. Оттуда меня будет хорошо видно, но не слышно. Не забудьте подавить свои Ауры — Эфирные датчики на той стороне будут помощнее. Лишние риски нам ни к чему.

Друзья отца без пререканий выполнили команду.

— Хорошие у вас… подчиненные, — в голосе Маледикта скользнуло слабое раздражение.

— Они не мои подчиненные, — поправил его Клефтис. — Теперь все в порядке?

Прелат не ответил и перевел взгляд на Конквизитора. Тот последовал настоянию агента и сел за стол. Недолго думая, так же потупила и Круцци.

— Видать, сегодня какой-то особенный день, — беспечно начал Маледикт, откинувшись на спинку стула, — или звезды на небе так сошлись; а может, это злостные проделки судьбы. Во всяком случае, встреча со старым приятелем всегда в радость! Поведай же нам, Темпоралис, причину своего прибытия в Мир Дел-Дестино! И только не говори, что пришел убить меня! — расхохотался Прелат. — Это как само собой разумеющееся. Я спрашиваю о более глобальных целях.

— Какие, однако, страсти возвели вокруг путешественника во времени, — полушепотом бросила Круцци, облизнув напомаженные губы.

«Вот стерва! — проклинал Кенра садистку. — Зачем… Зачем ты это сказала?!»

Поправив бабочку, Маледикт закинул ногу на ногу и постучал дуэльной тростью по земле. Улыбка сползла с его лица, хоть в карих глазах все так же мерцала искра озорства.

— Обворожительной леди не пристало быть столь бестактной, — проговорил он, поглаживая кашемировый цилиндр. — Особенно в присутствии столь интеллигентных джентльменов.

На секунду яркие краски пропали из глаз Маледикта, сменившись иссиня-черными спиральными водоворотами. Бисеринка пота стекла с виска бандитки, в горле сильно пересохло, а лицо заметно побледнело.

— П-прошу… прощен-ния, — пролепетала она, склонив голову.

— Как бы то ни было… — продолжил Прелат. — Дело моего приятеля будет требовать многих жертв и… Проклятье!

Маледикт стукнул ладонью по столу.

— Это ж надо было такое сказануть! — Скрестив пальцы под подбородком, он закатил глаза и тяжко вздохнул. — Простите за вспышку эмоций и последующую смену темы, но… Кто-нибудь может оспорить слова некультурной красавицы? Не знаю, как остальных, а лично меня это «путешествие во времени» сильно сбило с толку.

Ответом было продолжительное молчание.

— Значит, она не соврала, — цокнул агент. — Тогда… ситуация становится еще интереснее.

— Маледикт, — подал голос Конквизитор. — Перестань. Кривляться.

— Но как-то же надо разбавить эту тяжелую атмосферу, — оправдывался Прелат. — Иначе вы бы все тут слетели с катушек!

— И. Что. Ты. Предлагаешь.

— Разойдемся мирно? — предложил Маледикт. — Есть еще шанс, что ты отступишь?

— Нет. Уже. Поздно, — Темпоралис указал на Кенру. — Он. Нужен. Мальчик. Ключ. Красный. Эфир. Временная. Петля. Слишком. Опасно.

Агент закатил глаза, услышав почти бессвязную речь Конквизитора.

— Честно, я не хочу сейчас разборок. И без тебя дел по самое горло. Хотя, кого я обманываю…

Прелат достал сигарету, чиркнул пальцами и закурил.

— Около месяца назад в Фатуме, да и по его округе, начали происходить странные вещи, — издалека зашел он, выдохнув облако табачного дыма. — Массовые похищения людей, повышение активности Того Что Во Тьме, разлад среди Артелей, проведение множества кровавых обрядов и ритуалов; в конце концов, просто огромное количество убийств. Причем все это проводится настолько скрытно, что обычный человек, сколько бы он не копал под Культы и правительство, все равно ничего не найдет.

Маледикт выпустил еще пару дымовых колечек и затушил сигарету о стол.

— Я могу перечислять еще очень и очень долго, только какой в этом толк? Инциденты будто и вовсе не связаны друг с другом: разное время, разные места, разные мотивы. Как если бы город охватила Аура Суверена… или самого Разрушителя, — двусмысленно закончил Прелат.

— Понятия. Не. Имею, — усмехнулся Темпоралис.

«Он умеет смеяться?»

— У меня есть только одна зацепка — человек, чей приход «ознаменует начало».

Не увидев реакции Конквизитора, агент продолжил:

— Некоторые культисты Экстерминиума называли его Пророком. Они говорили, что на Пророка возложена священная миссия, и что путь его неисповедим даже Суверенам. Друзья, — обратился Маледикт ко всем остальным, — как думаете, кто появился в Дел-Дестино месяц назад, а? Даю три попытки!

«Намека не поймет только тупой, — мысленно потешался Кенра. — Про Пророка я ничего не слышал от Круцци… Это интересно».

Пока подросток находился в раздумьях, от Темпоралиса последовал закономерный ответ:

— Зачем. Спрашиваешь. Если. Знаешь.

— Это лишь предположения.

Прелат Лакханико достал из внутреннего кармана пальто осколок красного кристалла.

— Эту штучку я нашел у одного из твоих подопечных. Хех, он был слишком самонадеянным…

«Выходит, на Маледикта все же напали сегодня. В этом цикле ему, видимо, суждено было выжить».

— Так, о чем это я? Ах, да. Ничего не напоминает?

— Нет.

— Например, — продолжил агент, — катализатор к преобразованию Воззвания?

— Нет.

Суверены давненько не делали Воззвание к Экстеру, друг мой, — предостерегающе сказал Прелат и разбил кристалл на мелкие кусочки. — Ты хорошо все обдумал, прежде чем решиться на такое?

К всеобщему сожалению, Конквизитор был неумолим. Из его уст не проронилось ни единого лишнего слова.

— Так ли этот ребенок важен в твоих делах? — возвратился к общей теме Маледикт, поняв, что ответов он не добьется. — Что тебе стоит отпустить мальчишку и его отца?

— Отдай. И. Мы. Уйдем, — настаивал Темпоралис.

— Попробуй рискнуть здоровьем, — вклинился в диалог Клефтис. — Сынок, достань-ка тот Артефакт, который ты взял у Руфуса.

Кенра не сразу понял, про что конкретно говорил отец.

«Совсем забыл про сегодняшнее поручение? — дал подсказку «он». — А, точно! Тугодум…»

Подросток достал из кармана предмет, обернутый в облезлую коричневую кожу. Все взгляды сосредоточились на нем.

— Раскрой, — попросил Клефтис.

Очень медленно и аккуратно Кенра развернул сверток. За кожей скрывался черный камешек в форме ромба. Внутри него что-то пульсировало, отсвечивая серыми бликами; как огонек, что должен был вот-вот потухнуть. Иногда огонек бился о стенки камня, будто пытался пробиться сквозь толщу полупрозрачного материала.

Никто не остался равнодушным при виде Артефакта.

Пелена тьмы подле глаз Конквизитора немного развеялась, показав его хмурые брови. На лице же бандитки читались испуг и неверие.

— Искра Пустоты? — настороженно спросил Маледикт, будто не верил в свои же слова. Прежняя беспечность окончательно испарилась, уступив место предельной сосредоточенности. — Откуда это у тебя?

— Одно резкое движение с вашей стороны, — угрожал Клефтис, — и острова взлетят на воздух.

— И ты готов пожертвовать сыном? — прищурился Маледикт. — Что за бред? Разве ты не хочешь его спасти?

— Это и будет спасением.

Кенра даже не знал, что думать. Отойдя от первоначального шока, он начал жаловаться сам себе:

«Получается, я все это время носил с собой чертовски опасную бомбу?! Дьяволо, смерть была так близко все это время… А если бы я уронил сверток?! Или повредил оболочку во время битвы с культистами?! Хотя… Нет, слишком хорошо звучит, чтобы походить на правду».

— Это. Усложняет. Дело, — вкрадчиво сказал Темпоралис. — Большая. Проблема.

— И ты уйдешь, наконец? — с надеждой спросил Прелат.

Ответ Конквизитора остался прежним:

— Нет.

— Да будь ты проклят! — выругался Прелат. — Какой же упертый!

— Кажется. Мы. Засиделись.

Конквизитор щелкнул пальцами. За его спиной преобразовалось три внушительных сгустка тьмы. Поначалу совсем бесформенные, с каждой секундой они приобретали все больше гуманоидных черт. Руки, ноги, туловище, голова…

«Какой-то телепортационный шаблон?» — подумал Кенра.

Вязкая субстанция сменила цветовой оттенок, став походить на человеческую кожу; вместе с костями, мышцами и кровью на телах черных фигур материализовалась одежда.

Позади Темпоралиса выстроились трое незнакомцев, одетых в просторные рясы. Подросток узнал в новоявленных людях подчиненных Конквизитора. Именно они приходили к нему домой еще в первом цикле. Скаббард — тот, что грозился перерезать горло Кенре, — высокий мускулистый мужчина, а также человек с огромным мечом за спиной.

— Ты ничего не забыл, друг мой? — со скепсисом обратился Маледикт к Темпоралису. — С Искрой Пустоты шутки плохи.

— Проклятый, возможно, прав, — аккуратно согласилась Круцци, потеребив коричневый локон. Разозлить Конквизитора — меньшее, что ей сейчас хотелось. — Мы понять ничего не успеем, как разлетимся на мелкие кусочки.

— Искра Пустоты? — тут же подал голос здоровяк. — Босс, что здесь происхо…

Не успел он договорить, как исчез в бирюзовой вспышке. То же произошло с двумя другими культистами и соратниками Клефтиса, что сидели на лавочке через дорогу.

— Он испарился! — поглумился Прелат, а затем добавил: — Н-да уж, а ведь культисты только-только пришли сюда. Бальтазар, как всегда, начал действовать неожиданно. Жалко, что ему не хватило сил телепортировать и прекрасную леди.

— Бальтазар? Стоп… еще один Прелат?!

— Это. Плохо.

— Ну что, не надумал уходить? — упорствовал Маледикт.

Неожиданно всех присутствующих окатило сильным ветром. Порыв был столь могущественен, что прихватил с собой и черный камешек. Кенра и Клефтис не успели уследить за капризом природы. Точнее, их разум и тело словно обвили невидимыми цепями; на несколько секунд отец и сын выпали из хода времени, а виной тому была сама Реальность. Им оставалось только наблюдать, как спасительный предмет улетает от них все дальше и дальше. А в голове подростка мелькала только одна зудящая мысль:

«Неудача… а я-то думал, когда же ты появишься».

Бандитка не могла не оскалиться при виде этой вопиющей картины.

— Твою мать, — выругался про себя Прелат, качая головой.

— Мой. Ответ. Нет, — отрезал Темпоралис.

Подняв глаза к небу, Маледикт трагично усмехнулся и прошептал про себя:

— Бальтазар сильно расстроится. Это ведь был его любимый островок…

Надев цилиндр, он размял плечо, переложил трость в левую руку и подмигнул Кенре.

— Этого страшилу, — Прелат указал на Конквизитора, — я беру на себя. Леди оставляю на вас. Итак… — встав из-за стола, он хрустнул пальцами и шумно выдохнул, — приступим?

За словами последовали действия. Клефтис атаковал первым.

Взявшись за край стола, он опрокинул его на бандитку и Конквизитора, а затем преобразовал вокруг себя и Кенры Эфирный щит. Успел как раз вовремя: секундой спустя в щит прилетело ответное преобразование — черное копье, обвитое алыми шлейфами. Отец и сын отлетели на несколько десятков метров и с грохотом пробили витражное окно кондитерской. Во время полета Кенра чувствовал, как что-то пыталось пробить его разум. Осознание пришло почти моментально:

«Круцци… Теперь эта тварь не сдерживается».

Всплески Эфира и погром зданий не могли остаться незамеченными. Эфирные датчики захлебывались в тревожных сиренах, уведомляя служителей правопорядка о чрезвычайной опасности. Измерительные приборы вспыхивали тут и там, бросая на здания оранжевые блики; как проснувшиеся от сна пауки, они искали добычу. Парящие острова накрыло зловещее полотно: лоскуты резни, разрушений, и страха ложились на угольную ткань — саму Бездну.

Выдернув из плеча осколок стекла, подросток перевел взгляд за разбитое окно. От кофейни осталось лишь одно название. Маледикт и Темпоралис сравняли ее с землей, а люди, что находились в здании без сознания, остались навечно погребены под завалами.

«Им просто не повезло оказаться не в том месте, и не в то время, — заверил себя Кенра. — В следующем цикле все равно оживут».

Впервые в своей жизни подросток созерцал столкновение двух Подмастерий, сражающихся не на жизнь, а на смерть. Представшее перед глазами зрелище, мягко говоря, бросало в дрожь. Прелат и Конквизитор разменивались атакующими преобразованиями с ярым остервенением, не обращая внимания ни на что вокруг.

Под горячую руку попадали и граждане. Концентрированные вибрации Эфира разрывали их тела на кусочки, превращали в кровавую пыль, сводили с ума, а некоторых губили пролетающие куски зданий. Подмастерья распустили свои Ауры и гротескные Ореолы во всю доступную мощь. За спиной Маледикта проглядывался фиолетовый водоворот проклятий с оранжевым пламенем хаоса. Над Темпоралисом же навис алый туман, в котором летало множество черных миазм в виде человеческих мозгов. Ореолы не проявлялись физически и лишь следовали за своими хозяевами по пятам. Там, где пролетал один из них, ландшафт изменялся сам собой; местность коверкалась под напором разнообразных Аспектов. Настоящий ад разверзся на маленьком островке. Аспекты Смерти, Хаоса, Проклятия и Разума повлекли за собой катастрофические разрушения. Едва ли половина зданий уцелела в ходе свирепого сражения.

«Не отвлекайся! — подстегнула Кенру его шизофрения. — Круцци может быть где-то рядом! Знаю! Отвали!»

— Сынок! — раздался охрипший голос из глубин помещения. — Ты живой там?!

— Да! — поспешно ответил подросток.

— Иди сюда! И не подходи к окну! — следом добавил Клефтис. — Там может быть опасно!

Кенра быстро нашел отца. Тот лежал за барной стойкой и перевязывал раны белым жгутом. Из всех отверстий на его лице сочилась кровь, нога была неестественно вывернута, а из живота торчала деревянная балка.

«Похоже, почти весь урон от преобразования Темпоралиса отец принял на себя, — подумал юноша, оглядев собственные ранения. Те и в сравнение не шли с таковыми у Клефтиса. — Возможен ли вариант, что… моя неудача затрагивает окружающих?»

— Сынок, помоги-ка мне. — Кенра ловко перемахнул через барную стойку и присел перед отцом. — Сначала вынь эту деревяшку.

Подросток мгновенно выполнил просьбу. Отец и бровью не повел.

— Теперь достань из левого кармана моих штанов шариковую ручку, воткни в живот и проверни по часовой стрелке.

— Сколько их у тебя запрятано? — неловко улыбнулся Кенра, пытаясь разрядить обстановку.

— Достаточно, — решительно ответил Клефтис, отхаркивая кровь. Когда «сеанс» лечения завершился, он по привычке хрустнул шеей и побрел к лестнице. — А теперь следуй за мной. Ни шага в сторону.

— Иначе расстрел? — продолжал хохмить парень.

— Не расстрел, но оторвать голову вполне могу, — хмыкнул Клефтис.

По спине Кенры пробежались мурашки.

«Слышать такое от отца… жутковато».

— А еще выпей вот это.

Отец передал ему флакон с прозрачной жидкостью. Подросток выхлебал его до дна, немного скривившись — очень уж горьким оказался неизвестный раствор. Но результат стоил того. Головная боль, к которой Кенра уже давно привык, окончательно сошла на нет. Он будто погрузился в медитацию — мысли приобрели небывалую четкость. Парень чувствовал, как разум обволокло невидимой пленкой. На ментальные щиты, что подарили «они» — голоса в голове, — наложились еще несколько дополнительных барьеров.

— Это… это… — мямлил Кенра, пытаясь подобрать слова.

— Защитит от Аспекта Разума, — помог ему Клефтис, а затем удивленно спросил: — Погоди, ты чувствуешь свое сознание?

— В каком плане?

— Что именно ты испытал, испив из флакона? — уточнил отец.

— Ну, — замялся подросток, — можно сказать, я «увидел», как что-то вошло в… белую туманность? Не знаю, как объяснить. А что в этом такого? — взволнованно добавил он. — Разве так не должно быть?

Клефтис заметно посуровел, однако больше не задавал вопросов.

— Ладно, дома разберемся. Главное сейчас — выбраться отсюда… живыми, — чуть подавленно закончил он.

«Хм, довольно странно. Может, Круцци успела заслать в мой разум еще одно преобразование, помимо бомбы? Но если отец ничего не сказал, значит все нормально… да?»

Где-то на улице продолжали греметь взрывы. Они не умолкали ни на секунду, перебивая звуки дождя. Серая мгла, на зло реальности, не собиралась уступать. Явление Бездны перекочевало в нижние слои неба и неведомым образом слилось с тучами. Молнии стали гораздо яростнее, град усилился. Толстые фиолетовые разряды бились о землю каждые несколько секунд, а комья снега достигали порой размеров маленького домика.

«Сейчас точно сюда что-то прилетит», — пессимистично думал парень, слушая какофонический рокот природы.

Когда он и отец поднялись на третий этаж, последний достал из кармана кошелек и бросил его на пол. По мановению мысли Клефтиса кошель раскрылся. Голубые частицы Эфира выплыли из пространственного хранилища, преобразуясь в глиняный обруч и небольшую палицу.

— Это твое. — Клефтис указал на оружие. Сам взял обруч, а второй рукой сложил мудру Пространства. — Подготовка телепортационного шаблона займет пару минут. Смотри в оба, я надеюсь на тебя.

Кенра кивнул, подобрал палицу и бросил взгляд на улицу сквозь дыру в стене — туда, где сражались Маледикт и Темпоралис. Недавние впечатления от битвы двух Подмастерий оказались столь сильны, что ему хотелось наблюдать за ними вечно.

Разменявшись пробными ударами, Конквизитор и Прелат приступили к настоящему сражению.

Маледикт сделал неизвестную мудру, встал на колени и коснулся лежащего рядом трупа. Темпоралис же преобразовал вокруг себя алое облако — оно точь-в-точь повторяло таковое у его Ореола. Секундой спустя из трупа, которого коснулся Прелат, вылетел синий сгусток. Он выглядел как человек, только вместо лица — бесконечная спираль. Существо взревело и бросилось на Конквизитора, выставив вперед когтистые пальцы.

Сгусток негативных эмоций разрывал алые эманации, но те восстанавливались с молниеносной скоростью. Темпоралис был занят подготовкой преобразования и не обращал внимания на жуткое существо; Маледикт бегал от трупа к трупу, создавая все новые сгустки проклятий.

Очень скоро монстр понял бесполезность своих действий и опустил руки. Подав голову вперед, он раскрутил спираль на лице. Кровавый туман стал поглощаться быстрыми темпами, не успевая восстанавливаться. Конквизитору пришлось прервать почти законченное преобразование, чтобы убить существо. Однако не успел он оглянуться, как на замену усопшему сгустку негативных эмоций бежало уже пятеро таких же. Лицо Маледикта расплылось в улыбке, но она тут же исчезла, когда Темпоралис развеял плоды его стараний всего одним взмахом.

— Смерть. Сильнее. Проклятий, — громогласно сказал Конквизитор, коснувшись ремня — пространственного хранилища. Голубые кольца Эфира обвили его предплечье, как сороконожки. Вскоре частицы Эфира преобразовались в тонкий клинок, а кольца на предплечьях — в зазубренную цепь. Меч был длинным, тонким, с множеством сколов и рубцов, но от этого, кажется, выглядел лишь острее.

— Ну это мы еще посмотрим, — возразил Прелат, покрепче взявшись за дуэльную трость. По навершию и древку импровизированного оружия расползлись символы одного из характерных Аспектов Маледикта — Хаоса. — Хотя, в твоих словах есть доля правды…

Темпоралис резво подбежал к врагу и полоснул мечом по его груди. Прелат искусно парировал выпад и подсек ногу Конквизитора. Тот потерял равновесие и упал на спину, но тут же перекатился назад, избегая следующего удара Маледикта. Трость воткнулась в землю, превращая ее в мармелад. Темпоралис распустил цепь, к которой крепился меч, и начал крутить ею по воздуху. Другой рукой он сделал мудру Смерти; лезвие клинка окрасилось в пунцовый. Взмах цепью — агент пригнулся, а затем побежал в сторону огромного валуна, что лежал на другом конце улицы. Конквизитор нахмурился и сделал еще один взмах, но снова мимо. Поперечный удар, продольный, прямой, — Темпоралис испробовал все варианты, но не задел даже одежды врага. А последний успешно добежал до большого камня и стукнул по нему тростью.

— Лови! — крикнул Прелат.

Подняв валун с помощью телекинеза, он кинул его в Конквизитора. Огромный булыжник раскололся на множество частей во время полета. Они приняли самые разные формы: огненные шары, электрические разряды, человеческие кости, металлические балки, рыбьи хвосты, слоновые бивни…

— Готово, — оповестил отец, дернув Кенру за плечо.

Парень отвел взгляд от битвы и посмотрел Клефтису за спину — на полу преобразовался портал, ведущий в неизвестность.

Без лишних слов они прыгнули в синюю дыру и переместились на крышу другого здания. По приземлению Кен чувствовал легкое головокружение и тошноту. Собравшись с силами, он осмотрелся по сторонам.

— Где мы?

— Почти самая высокая точка центральной площади, — объяснил отец. — Здесь влияние антителепортационных машин самое слабое. Спустимся вниз, и там уже переместимся на край города… Ты меня слушаешь? Сынок, что с тобой?

Отсюда открывался вид почти на все острова. Кенра, конечно, ожидал увидеть резню на улицах центра города, но масштабы бедствий оказались куда серьезней, чем он мог предполагать.

Мрачный жнец прошелся по всей «паутине» островов: быстро и совершенно беспощадно. Он обрывал человеческие жизни так, как фермеры косят траву в поле.

Эту ночь центральная площадь никогда не забудет.

«Так… так… знакомо».

Кенра не мог оторваться от ужасающего и вместе с тем притягательного для него зрелища. Отчаянный гвалт умирающих, тяжелые колебания Аспектов, огни преобразовательных шаблонов, запах крови и копоти, — все это пробуждало в подростке ни с чем не сравнимое чувство. Его не передать словами, не нарисовать на холсте, не выразить в музыке. Оно терзало душу, разум и тело: противоречивое, инородное, безумное; чувство холодное, как лед, и вязкое, как смола. Похожую квинтэссенцию резни Кенра видел на стадионе, но сейчас… сейчас все было по-другому.

Плавными штрихами горизонт осветился бурым. От края до края, от небосвода до земной твердыни, — жуткое нечто заполонило собой все, до чего смогло дотянуться. В прямых линиях, среди кровавых глаз и щупалец, угадывались демонические створки.

Дверь.

Лишь один Кенра видел Ее. Лишь ему одному трубил этот рог, побуждающий открыть путь к дьявольской обители. В место, сплошь окрашенное алым. В Реальность, где нет ничего, кроме бесконечной резни…

«Да, я хочу открыть… Хочу зайти… Придется… рано или поздно».

Только подросток потянулся за дверью, как ее обвило острыми цепями. Черная точка появилась на багряном небе, извещая о появлении другой сущности. С каждой секундой точка расширялась все больше и больше, пока полностью не поглотила кровавые небеса. Из беспросветной дыры низверглись угольно-черные хлопья. Не то снег, не то пепел, они опадали на застывшую картину бойни; время приостановило свой ход, превратив острова в испытательный полигон для инородных сущностей. Кенра смотрел наверх и вспоминал, где еще мог видеть это море тьмы. И память его не подвела.

Бездна.

Та самая впадина, над которой парили острова. Совершенно случайно на ум пришли слова Круцци, где она обрисовала бездну как…

«Тот-Что-Во-Тьме».

Словно заклятые враги, всепожирающая мгла и кровожадное нечто боролись за право существования в мире грез Кенры, но итог был ясен еще с самого начала их противостояния. Как бы не извивались острые щупальца на Двери, сколько бы зубастые пасти не грызли первородный морок, последний подавлял изуверское чудовище без особого труда. И вот красное марево совсем скрылось за пеленой тьмы. Толстые цепи крепко впились в демона, но скоро они спадут, и тогда все начнется по новой.

Цикл за циклом.

Жизнь за жизнью.

Смерть за смертью.

До тех пор, пока кто-то снова не сорвет эти оковы, что сдерживают безумного зверя.

Волны мрака накатом бились друг о друга, угольный пепел кружился им в такт, а от былого островка не осталось и следа. Из густой топи начали всплывать силуэты. Неотличимые друг от друга, смуглые фигуры не имели ни рта, ни носа, ни губ, ни ушей; только глаза, где тлели костры ненасытной ярости. Они повернулись в сторону Кенры, и все они молвили:

— Еще рано…

— Кенра! — отец дал подростку подзатыльник, вырывая того из видения. — Приди же ты в себя!

Тот стал неловко крутить головой из стороны в сторону, пытаясь сориентироваться. Дождь, град, острова, Эфирные вибрации, — все на своих местах. Кровавый мир исчез. Кенра вернулся в привычную реальность.

«Дьяволо… — мысленно выругался он. — Давненько я не видел Дверь. С непривычки аж растерялся… Но я ведь не спал и не использовал пространственный Артефакт. Стоп… Тот портал, что преобразовал отец. Возможно, причина кроется в нем…»

— КЕНРА!!! — Клефтис отвесил сыну крепкую пощечину. Подросток свалился наземь, попутно ударившись головой о железную балку.

— Да что такое?! — возмущался он, держась за шишку на затылке.

— Бегом за мной! — гаркнул отец. — Или давай закончим все прямо здесь и сейчас!

— Я… я…

— Ну! Решай быстрее! — Клефтис уже готовил преобразование; по его ладони кружили частицы Эфира, материализуясь в серую сферу.

— Хорошо!

— Что «хорошо»?!

— Побежали!

«Умереть всегда успеется… Да, главное просто быть готовым!»

И они устремились вниз по лестнице, перепрыгивая через куски льда и груды обломков — здание не миновало разрушений, хоть и находилось на острове с краю от бездны.

Еще час назад Кенра желал смерти всеми фибрами своей души, а теперь пытался выжить. Нежелание прекращать цикл на глазах отца оказалось слишком сильным. Кенра понимал, что делает сейчас полную глупость. Понимал, что надо хватать быка за рога — совершить суицид, —пока не стало слишком поздно. Но какой-то частью души все еще ценил жизнь. Правительство наверняка будет вести расследование, и, учитывая удачу подростка, без сомнений выйдет на его след.

«В любом случае я должен сдохнуть сегодня вечером, чтобы обезопасить семью», — решил он, выходя на улицу вслед за Клефтисом.

Кенра просто хотел поговорить с отцом. Последний раз и в безопасной обстановке. Узнать, как можно будет убедить его поверить в петлю времени на следующем цикле; в конце концов, просто послушать соображения опытного Крафтера. Вдруг это и не временная петля вовсе…

— Не уходи в себя, — сделал замечание отец. — Мы далеко от главных мест сражений, но это не значит, что здесь нет врагов.

— Да, прости, — холодно ответил Кенра.

— В крайнем случае используй «Ярость», как ты ее называешь.

«Надеюсь, неудача исчерпала себя на сегодня», — взмолился подросток, перепрыгивая через канаву.

Он держал в уме, что где-то рядом снует еще один Крафтер Ранга Подмастерья — Прелат Бальтазар, — а также трое подчиненных Конквизитора и четверо соратников отца. Это еще не считая десятков других Крафтеров Первого и Второго Рангов.

— Погоди. — Клефтис резко остановился. — Что-то не так…

Хоть тревожного звоночка не было, Кенра поверил словам отца и толкнул его в бок. И не прогадал. Совсем рядом пролетела острая железка. Она царапнула щеку парня, а затем воткнулась в глыбу льда позади. Проследив, откуда прилетел снаряд, Клефтис нашел затененный силуэт.

— Глазастый ублюдок, — выругался женский голос. — В принципе, не важно. Удача покинула тебя, малыш.

Бирюзовые глаза садистки сверкали в сумерках.

Кенра покрепче взялся за булаву.

«Дьяволо! Да как так-то?! Сколько можно меня преследовать?!»

Клефтис потянулся к подростку. Серая перчатка испускала зловещие вибрации Эфира. Отец не желал убивать сына; на его лице было написано сожаление, но иного выхода он не видел.

— Сынок…

— Нет! — выкрикнул Кенра, отбрасывая руку.

— Риски слишком велики…

— В этот раз все будет по-другому! — спорил подросток. — Мы убьем ее!

— Ох, ты так в этом уверен? — по-привычке оскалилась Круцци, доставая из-за пояса кинжал. — Малыш, кажется, не знает, насколько велика разница между Первым и Вторым Рангом. Ха-ха-ха, мне же лучше.

Парень прикрыл глаза и ушел в прострацию. Он пытался отрезать все мысли, кроме одной — убить.

…Дверь внутри сознания дрогнула, завопила. Цепи крепко держали створки, не позволяя возникнуть и малейшему зазору. Однако воля и намерение Кенры были настойчивы как никогда раньше. Сквозь море тьмы все же прорвалась одна-единственная ниточка кровожадной энергии. Ее хватило сполна.

Кенра открыл глаза, и в зрачках его горела алая искра. Возникшее убийственное намерение пошатнуло не только бандитку, но и Клефтиса. Жуткое чудовище появилось за спиной подростка и отбросило на него тень.

— Давай, — сказал он. Зубастые пасти на Ореоле вторили его голосу. — Нападай.

Круцци ответила не словом, а действием. Только парень договорил, как на его сознание обрушилась волна ментальных щупалец. Они протыкали барьер за барьером, щелкая слои, как орешки. Только вот защита была слишком толстой, чтобы разрушить ее полностью в кратчайшие сроки.

А Кенра даже не скривился. Разум ломали, разрывали в клочья, а он остался таким же бесстрастным.

«Боль… я ее не чувствую», — проскочила мимолетная мысль.

Отец и сын начали действовать практически одновременно: они побежали на бандитку, заготавливая преобразовательные шаблоны. Садистка ослабила давление на мозг противника и выставила клинок перед собой. От красной сферы она с легкостью ушла в сторону, окатив ее пользователя надменным взглядом. Тогда Кенра махнул палицей, а Клефтис хлестнул рукой, как кнутом. Первый удар бандитка отразила, а от второго увернулась. Следом она сделала сальто назад, пропуская под собой последующие атаки.

Приземлившись на обвалившиеся балки, бандитка сложила мудру Крови. Порез на щеке подростка расширился до уха. Кровь лилась ручьем, его лицо сильно побледнело. Но долго поддерживать преобразование Круцци не смогла — Клефтис метнул в нее несколько серых копий. Садистка спрыгнула на землю, а там ее уже ждал Кенра.

«Я вижу. Да, вижу, куда она будет двигаться».

Сделав ложный выпад, он со всей силы ударил палицей. Казалось, что бандитка успешно парировала удар своим клинком, но в грудь тут же пришелся толчок. Она отлетела назад и закашлялась кровью, тогда как Кенра задумчиво посмотрел на руку. Вокруг предплечья кружился туман — его не мог рассеять даже дождь и град, а красные частицы Эфира искрились над ладонью. После этой атаки подросток ощутил усталость.

«Еще два таких удара, и я свалюсь без сил, — анализировал он, принимая боевую стойку. — Попробую обойтись без Эфира».

— Мелкий… ублюдок! — выплюнула Круцци, держась за живот.

Встав на ноги, садистка тут же преобразовала Эфирный щит — копье Клефтиса пробило его, но до тела бандитки не добралось. Когда шаблоны рассеялись, бандитка сложила мудру Разума двумя руками. Клефтису не хватило какой-то жалкой секунды, чтобы остановить ее. И отец и сын сначала загнулись, а потом и вовсе упали на колени. Эфемерные руки сдавливали их головы, как тиски. Но если Клефтис не мог думать ни о чем, кроме боли, то подросток просто тряхнул головой, а затем побежал на Круцци с палицей наперевес.

На лице последней взыграло удивление, но времени стоять истуканом у нее не было. Бандитка явила свой Ореол: трехголовую химеру с прозрачной кожей, сквозь которую проглядывались вены, капилляры и внутренние органы. Тело у существа было змеиным, двадцать пар лап достались от сороконожки, восемь крыльев — от орла. Только лица походили на человеческие: с вампирскими клыками и агонизирующими гримасами.

Кенра показал в ответ собственный Ореол — все то же кровавое нечто с множеством ртов и щупалец. Мелькнули снопы искр — палица и меч столкнулись. А призрачные Ореолы сцепились в жестокой схватке: они отрывали друг от друга куски мяса, оставляли глубокие рваные раны, пожирали плоть и упивались горячей кровью. Сражение их носителей выглядело не менее кровожадным.

Круцци и Кенра обменивались смертельными ударами. Они практически не имели права на ошибку. Бандитка была сильнее и ловчее, от чего каждая ее атака, отпарированная или отбитая, оставляла как минимум синяк и дрожь в руках. Бывало она мазала клинком по стене здания, и та разрезалась, как масло; камни от ее кулачных ударов крошились в пыль. Если Кенра пропустит хоть один — можно смело ложиться в гроб. Его палицу укутывал белый туман; когда марево касалось кожи садистки, та мигом отрезала эту часть. Дошло до того, что Круцци собственноручно отрезала себе несколько пальцев и левое ухо. Подросток не мог понять, зачем она так делает, но одно ему было ясно точно:

«Один удар. Всего один один удар, и туман проникнет вглубь ее тела. Тогда все кончится».

Они двигались нечеловечески быстро. Хоть Кенра и не использовал Аспект Времени, оно все равно замедлилось для него. От Ярости ли, или от бушующего адреналина, — парень поспевал за движениями бандитки, хоть и с большим трудом. Его тело испускало и жар и холод одновременно. Кровь закипала от резких движений, а туман ее успокаивал.

Ореолы держали равенство между собой. Атаки «нечто» ощущались сильнее, чем у химеры, но последняя имела больше энергии. Трехголовая змея-сколопендра выглядела не так прозрачно, как аморфное чудовище. Сказывалась разница в познании Аспектов: Крафтер Второго Ранга имел куда больший опыт во взаимодействии с Эфиром, из-за чего Ореол проявлял более четкую форму. Впрочем, Круцци от этого злилась только сильнее. Ее Ореол не мог подавить противника, хоть она и находилась выше по Рангу.

Ситуация играла в пользу Кенры. Совсем скоро отец оклемается, и тогда садистка не устоит.

«Как в тот раз, в лесу, но только наоборот», — думал он, переводя дыхание.

Секундный перерыв закончился, и они снова скрестили оружие…

Движения Круцци стали быстрее. Настолько, что парень перестал за ними поспевать.

«Ушла в отрыв… Последние, отчаянные атаки».

Битва достигла кульминации. В какой-то момент Кенра пропустил пинок ногой и отлетел на десяток метров. Слух резанули треск ребер и бульканье органов.

«Внутреннее кровотечение… Это плохо. Хорошо хоть сердце не задела. Если эта мразь контролирует Аспект на достаточном уровне, то может разорвать меня изнутри. Пора использовать красные сферы».

Однако Реальность «подкинула дровишек в топку», не давая осуществить задуманное. На макушку подростка, когда он приземлился, довеском упал тяжелый ком льда. Изображение перед глазами расплылось, а с лба потекла вязкая кровь. Теперь увечья внутри тела не играли роли; рана на черепушке открыла доступ к мозгу. Достаточно велить крови пойти в обратном направлении, и сражение закончится, — так думал Кенра, предрекая себе скорый конец. Ореол поблек, зубья в пастях затупились; с последними силами химера кинулась на «нечто», разрывая его в клочья. В пылу битвы парень никак не мог понять, почему на теле иногда образовывались шрамы, хоть он успешно отражал удары садистки. Но теперь, глядя на поражение «нечто», Кенра осознал еще одну истину:

«Каждая рана на Ореоле отдается и на его носителе… Собственно, это уже ничего не решает. Хех, ну хоть разум целый. Можно переходить на новый цикл с чистой совестью».

Круцци сложила мудру, но не успела преобразовать шаблон. Клефтис подоспел как раз вовремя: встав на колени, он стукнул рукой об асфальт. Поверхность под ногами бандитки посерела, а потом испарилась. Садистка, сильно израненная, уже не могла держаться на ногах. Клефтис выпустил Ореол. Зверь пустоты подбежал к трехголовому монстру и начал терзать его. Очень быстро волк откусил одну голову, затем вторую, третью…

Бандитка изрыгнула кровь с кусками внутренних органов.

«Встать… надо встать… Дьяволо, какое же тело непослушное!»

Несмотря на ужасающую боль, подросток держал голову холодной. Поднимаясь на ноги, он увидел финальные штрихи тяжелого противостояния. Когда волк с бездонными глазами пожрал химеру, отец стал медленно подходить к садистке. Зверь пустоты навис над ней, пуская слюнки. Круцци пыталась отползти от Клефтиса, так как ноги ее были перемешаны в труху. Жалкие попытки Круцци спасти шкуру… Да, жалкие…

Тщетные.

Бесполезные.

Напрасные.

Каждое слово протыкало душу, обрекая на мучения. Теперь ее очередь испытать пытку. От рук человека, у которого ранили самое ценное в жизни.

— Нет… Нет! Так не должно… не должно быть! — ревела она. — Смилостивись! Пощади! Я… я могу помочь! Временная петля… Научу вашего сына Аспекту Разума… Аха… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Клефтис твердо шел в сторону бандитки. Само по себе ожидание расправы приносило неимоверные страдания. Страх, боль, отчаяние, — все смешалось в кучу. Когда Круцци поняла всю безнадежность своих потуг, она безумно расхохоталась, захлебываясь кровью.

Не произнося ни слова, отец взял бандитку за шею и очень — очень медленно стал вливать Аспект Пустоты. Персиковая кожа потрескалась, как штукатурка; глаза цвета морской волны усохли; шелковистые волосы опали на землю; кровь истлела. Зверь пустоты открыл пасть и поглотил яркий синий огонек, что вылетел из мертвого тела Круцци. Остались только кости, но и их Клефтис не оставил в покое. Слегка наклонившись, он сделал мудру Пустоты. Скелет превратился в прах, развеявшийся по ветру.

— Прости, сынок, — сказал Клефтис, подходя к подростку. Он взял сына на руки и понес в укрытие. — Никчемный из меня родитель…

— Нет, папа, — с хрипотцой ответил Кенра. С рассеиванием убийственного намерения угасла и Ярость. — Ты… без тебя бы я умер, — и грустно усмехнулся под конец.

— Ты вообще должен был стоять в сторонке да наблюдать издалека, — продолжал каяться Клефтис. — Никудышный я боец. Я мог убить эту тварь много раз, но… но что-то мне препятствовало. Я мог выпустить Ореол еще в начале сражение и тогда бы… Я… прости, не могу это объяснить. Наверное, я деградировал как Крафтер.

«Хм? Что?»

Кенра заинтересованно посмотрел на отца.

«Не может быть…»

— Силы уже не те, что раньше…

— Пап… — глухо обратился парень, а потом умолк.

— Ты что-то хотел сказать, сын?

— Нет. — Кенра отрицательно помотал головой. — Просто… мысли вслух.

«Проклятая Воля Реальности и неудача… Ладно, дома поговорим… Если сейчас, конечно, еще кто-нибудь из-за угла не выскочит, — иронизировал он. — Тогда уж точно придется суициднуться».

Клефтис выразил подозрение, но давить на подростка не стал. Они и так пережили слишком много, и словесные разборки сейчас ни к чему.

— Ты молодец, — внезапно добавил отец, чуть улыбнувшись. — Хоть эта «Дверь» пугает меня.

— Меня тоже, — искренне ответил Кенра. — Можешь приспуститься к земле? Думаю, я сам могу идти.

— Уверен?

— Да… наверное. — Парень прикрыл рот, откашливая кровь, но потом быстро вспомнил кое о чем и воскликнул: — Дьяволо! У меня же есть лечебный Артефакт!

— Дубина, — ухмыльнулся Клефтис.

— Нужные мысли как всегда приходят не вовремя.

Залатав Артефактом — брелком в виде котенка — самые серьезные раны, они пошли прямо и больше не разговаривали. Градинки снега и капли дождя бились об их плечи и головы. Отец с сыном промокли до нитки. Уставшие, раненые, морально измученные, они кое-как добрались до края острова и встали возле каменных постаментов.

Величественная колоннада выстроилась вокруг статуй Богов — Разрушителей и Созидателей. Только этому месту удалось избежать гнетущего рока судьбы. Все здесь было аккуратным, чистым, а самое главное — целым и невредимым.

Главная достопримечательность центральной площади — Капелла Всевышних, или, как ее еще называли граждане Фатума — Реквием Небожителей.

— Вот мы и пришли, сынок, — сказал Клефтис, доставая глиняный обруч. — Дай мне…

— Пару минут? — перебил его Кенра. — Как и в прошлый раз?

— Да, — подтвердил отец, устремившись к центру колоннады.

— Хорошо, я постою на стреме, — беспечно ответил парень. Однако он не смог удержаться и прошелся глазами по колоннаде и статуям.

Каждая божественная фигура, будь то женщина или мужчина, возвышалась минимум на пять метров над землей и отражала три каких-нибудь Аспекта. Даже люди и иномирцы, не владеющие основами преобразования, могли прочувствовать исходящую от статуй энергетику — определенные Эфирные колебания.

Здесь люди возносили молитвы и клали подношения. Боги никогда не отвечали на мольбы, но сомневался в их существовании только дурак. Все потому, что иногда Созидатель являл себя народу. Хоть это происходило только в Мирах высшего порядка, а запечатлеть божественный лик не могла ни одна камера, люди верили новостным сводкам и россказням Крафтеров. В конце концов, многие скульпторы и художники достаточно хорошо передали внешний облик большинства Созидателей. Разрушители же предпочитали не раскрываться публике, оттого их обличия были изображены чисто схематически.

— Впечатляет… — протянул Кенра.

— Да, скульпторы постарались на славу, — ответил ему глубокий низкий бас. — Хорошо, что Воля Реальности и Бездна не рискнули трогать статуи. Боюсь, Фатум не выдержал бы гнева Богов. Те очень трепетно относятся к творениям мастеров искусства.

Подростка прошиб холодный пот. Он повернул голову в сторону, откуда разносились слова.

В десяти метрах поодаль, возле статуи Бога Металла, стоял высокий мужчина.

Кенра глянул на отца, но последний словно не слышал этого рокочущего гласа незнакомца. Отец преобразовывал портал, как ни в чем не бывало.

Парень поднял булаву перед собой и приготовился активировать Ярость.

— Оте…

— Не стоит этого делать.

Мгновение — и высокий незнакомец уже стоит сбоку от Кенры. Положив руку на его плечо, трехметровый исполин высвободил Ауру. Парень с трудом удержался на ногах; незримое давление, оказываемое мужчиной, сковало тело.

— Опусти оружие, юноша, — пробухтел незнакомец, подавляя Ауру. — Я не враг тебе.

Кенра поразмыслил недолго и опустил палицу. Внешне, как обычно, подросток не выразил эмоций, но мысли его судорожно забегали по сознанию.

«Дьяволо! Он Подмастерье!» — осознал парень, бросив косой взгляд на мужчину. Увы, рассмотреть его лицо Кенра не смог — глаза уперлись в пояс тучного гостя.

— Почему я должен вам верить? — выдавил он из себя, пытаясь скрыть волнение.

Мужчина засмеялся, но юноше показалось, что это раздался гром.

— А ты не из робкого десятка… либо до безумия самоуверен. Точь-в-точь мой племянник, — хохотнул незнакомец.

Кенра сглотнул и осмелился спросить:

— Так зачем вы…

— Бальтазар.

— Да, Бальтазар, что вы здесь делаете, если не пришли по мою душу?

Бальтазар почесал бороду и о чем-то задумался.

— Кен! — внезапно выкрикнул Клефтис, стоя спиной к сыну. — У тебя там все нормально? Ничего подозрительного не подметил?

— Все хорошо, пап, — не задумываясь ответил тот. — Ты… ты скоро?

— Еще секунд сорок, не больше, — ответил отец и возобновил преобразование.

Кенра хотел сказать еще что-то, но слова застряли в горле. Он вновь посмотрел на мужчину. Последний отошел на несколько метров, и теперь подросток мог оценить его внешность.

«Дьяволо… что ты такое?»

Два толстых штыря, воткнутые в глаза, нагоняли ужас. Татуировки и шрамы на лице говорили о высоком звании и внушительном боевом опыте; Бальтазар повидал немалое на своем веку. Мускулистая фигура излучала гнетущую силу. Нет сомнений — его руки по локоть в крови.

«С этим гигантом нам с отцом точно не справиться… Что же это за день такой сегодня? Одна душещипательная встреча за другой».

— Посмотри на эти статуи, — заговорил исполин, повернувшись к колоннаде. — Что ты в них видишь?

— Богов? — сходу ответил Кенра, но голос его отдавал сомнением.

— Задумайся немного глубже, — советовал Бальтазар, сложив руки за спиной. — Не о внешней составляющей Разрушителей и Созидателей, а внутренней.

— Я не понимаю, — честно ответил парень. — О какой внутрен…

Но он не договорил. Стоило моргнуть, как внешний вид статуй изменился. Над каждым постаментом теперь витал сгусток энергии. Они разнились по окрасу: зеленые, голубые, оранжевые, а какие-то имели сразу несколько цветовых оттенков; чьи-то Эфирные потоки были плавными, мягкими, а чьи-то — резкими, острыми. Но их объединяла одна общая деталь — яркая искра. Что-то бесформенное мерцало внутри сгустков, как отражение их естественной сути, — как само олицетворение божественной натуры.

— Что это?

— М?

— Внутри них, — пояснил Кенра. — Оно просвечивается сквозь оболочки… И я могу ощутить «это». Одно выглядит как Ветер, Яд и Плодородие одновременно — коричнево-зеленый светлячок. А другой — фиолетовый — похож на Грезы, Желание и Удачу! — с энтузиазмом проговорил он. — Вы это имели в виду под «внутренней» составляющей?.. А? Что?..

Кенра и не заметил, как погрузился в подобие транса. Все его мысли в какой-то моменты были заняты сверкающими искрами, что отражали Аспекты. Но пелена спала, и сгустки Эфира вернули прежнее обличие — статуи Богов.

«Дьяволо! Он тоже менталист?! — перепугался подросток. — Почему все это происходит именно со мной?! Успокойся, дружок, — сказал «он», — все в порядке. Бальтазар не владеет Аспектом Разума. Почему «ты» так в этом уверен? И где «ты» был все это время?! Хотя, это же наоборот хорошо… Я всегда тут, просто «ты» не всегда замечаешь меня. Так что насчет менталиста… Успокойся, Кенра. Он не может быть Крафетром Аспекта Разума. Настолько сильно не везти тебе не может».

«Глаза» мужчины уперлись в парня. Последний съежился под пристальным напором серых штырей. Кое-как уняв тревогу, он посмотрел на Бальтазара в ответ — пытался разглядеть тот самый Ореол, но безуспешно.

«По-видимому, эта функция доступна мне только с задействованной Яростью», — сетовал подросток.

— Как тебя зовут, юноша? — вкрадчиво спросил исполин.

— Зачем вам мое имя?

— Прошу тебя, юноша, — очень вежливо обратился Бальтазар. — Назовись. Больше я ничего не потребую.

—…Кенра, — очень осторожно представился он.

— Сынок! — взревел Клефтис. — Готово!

Подросток несколько секунд стоял неподвижно, будто просил разрешения у бородатого исполина. Бальтазар махнул рукой, мол, он может быть свободен. Кивнув в качестве благодарности, Кенра побежал к центру колоннады.

— Почему ты замешкался? — с тревогой в голосе спросил отец.

— Не сейчас, папа, — отрезал парень. — Дома расскажу.

Криво улыбнувшись, подросток вошел в бирюзовый портал. Отец осмотрелся по сторонам и, так и не найдя ничего подозрительного, прыгнул вслед за сыном.

…А глиняный обруч выскользнул у него из кармана.

— Кенра, значит, — повторил про себя Прелат. — Интересно…

— Бальтазар, — окликнул исполина кто-то сверху. Человек в черной арафатке летел на кровавом облаке, его рваный плащ развеивался по ветру.

— Приветствую, Темпоралис.

***

Они упали на зеленую лужайку Поместья. Клефтис стоически перетерпел телепортацию, чего не сказать о подростке — тот упал на колени и проблевался.

«Как же сильно… это отличается от работы других пространственных Артефактов…»

— Давай, сынок, — подбадривал его Клефтис, хлопая по спине. — Пойдем в дом. Все уже кончено.

Однако Кенра не успокоился, пока не вывел наружу завтрак и вечерний кофе.

— Я сам могу идти, — сказал парень, останавливая отца — последний уже хотел взять его на руки. — Ах! Сними перчатки!

Убрав перчи за пояс, Клефтис спросил:

— Так почему ты медлил, когда я крикнул?

— Там… как в тот раз, на крыше, — соврал подросток. — Увидел Дверь. Ушел в себя. Но вовремя опомнился. — Он сделал кислую мину на лице, пытаясь придать словам правдоподобности.

«Расскажу правду в следующем цикле. Сейчас некоторые вещи знать отцу ни к чему».

Приведя себя в нормальный вид, они зашли в поместье. У самого порога стояла мать, и та явно была чем-то недовольна.

— Купили картошку?

Отец с сыном неловко переглянулись. Реликта цокнула и потянулась к швабре.

— Хм, достаточно увесистая.

— Дорогая, я все объясню…

Уговорив Реликту повременить с побоями, отец повел Кенру в свой кабинет.

— Дорогая, мы ненадолго.

— Даю десять минут, — грозно ответила она, стуча шваброй по полу.

— Конечно-конечно, милая, — заюлил Клефтис. — Десяти минут будет вполне достаточно. Только…

— Ну что еще?

— Ты можешь подняться в комнату и собрать наши вещи? И Топпи тоже попроси упаковать чемодан.

— А? Зачем? — Глаза матери наполнились тревогой. — Дорогой, что происходит?

— Объясню через десять минут.

— Клефтис! — сорвалась Реликта, но тот резво забежал в кабинет и закрыл дверь на замок. — Клефтис! Объяснись немедленно!

— Это сюрприз, — соврал он. — Просто сделай так, как я говорю.

Покричав еще некоторое время, Реликта стукнула по двери и удалилась на второй этаж.

— Теперь я понимаю, в кого пошла Топпи, — ехидничал Кенра, садясь в кресло. — Как две капли воды… ну, почти. Сестренка не такая злобная.

— Пока еще нет, — уточнил отец с улыбкой на лице.

Посмотрев друг на друга, они раскатисто засмеялись. Кенра не помнил, когда ему в последний было так весело… и грустно. Сквозь смех прорвались горькие слезы. Они смеялись долго и в полный голос, временами пуская глупые шуточки.

Кенра не хотел, чтобы этот цикл заканчивался так быстро…

— Ну ладно, сынок, — сказал Клефтис, протирая красные глаза, — давай перейдем к делу. Времени у нас, к сожалению, не так уж много.

— Прежде всего, — задумчиво начал юноша, — я хочу знать, как ты нашел меня.

— Тот кожаный сверток, — подметил Клефтис. — Как сказал Маледикт — это Искра Пустоты. Вдаваться в подробности не буду, ибо это очень обширная тема для рассуждений. Если сказать по-простому — тот сверток был «частью меня». Я чувствую Искру всегда и везде, где бы та не находилась… Погоди, я больше не могу сдерживаться.

Отец достал пакетик с мескалином и пригубил добрую половину психотропного вещества. Руки Клефтиса тряслись, глаза выражали глубокую печаль; ему нужно было погасить бурлящие эмоции, и препарат хорошо помогал в этом.

— И что теперь, когда Искра потеряна? — спросил Кенра. — Кто-то может использовать ее против тебя?

— Да, но… не зацикливайся на мне, — грустно усмехнулся отец.

— А что насчет временной петли? — перешел Кенра к главной теме. — Что ты думаешь о ней?

Клефтис взял листок с карандашом и начал рисовать круги. В конечном итоге вышло подобие спиралей, что брали начало из множества точек на листе и устремлялись в совершенно разных направлениях.

— Я бы не назвал это временной петлей. Скорее… фрактальный веер времени.

— Фрактальный… что?

— Веер времени, — повторил отец. — Ты ведь говорил, что перемещаешься по другим реальностям, так? Но начальная точка всегда разнится. Выходит, что ты находишься не в петле времени; ты перемещаешься по фракталам.

— Я… не понимаю, — Кенра стукнулся головой о стол.

— И не поймешь, — категорично ответил Клефтис. — Просто запомни рисунок, а потом перерисуй и покажи мне… То есть мне из другого цикла. А, чуть не забыл, — он положил перед подростком блокнот. — Прочитай и постарайся запомнить наизусть. Тут записано множество кодов и шифрованных фраз, которые знаю только я. С этими данными убедить меня в существовании веера времени будет гораздо проще.

Подойдя к двери, он последний раз взглянул на сына и сказал:

— Как закончишь, загляни в подстольный ящик.

И он ушел, даже не попрощавшись.

«Дьяволо, а ведь мы так ничего и не обсудили, — сокрушался Кенра. — А сколько всего я хотел с ним обсудить… Об изменениях в моем разуме, о второй личности, Демонической Двери, неудаче, о Прелате Бальтазаре и Конквизиторе, о тех странных огоньках в статуях…»

Когда юноша приобрел уверенность в том, что запомнил все хоть сколько-нибудь значимые вопросы, он закрыл глаза и на несколько секунд отдался сожалению. Но слишком глубоко погружаться в мысли не стал; через минуту подросток открыл глаза и сосредоточил внимание на отцовском блокноте.

Не удержавшись, он заглянул в ящик под столом раньше времени.

Среди кипы бумаг лежал пистолет.

«Не очень красивая смерть… Зато быстро и безболезненно, — аргументировала вторая личность».

Спустя пять минут в кабинете раздался пистолетный выстрел.

***

Бальтазар Ауреус наблюдал за столбами дыма, что украсили небо серым рисунком смерти.

Дождь и град кончились, тучи ушли за горизонт. Тот-Что-Во-Тьме и Воля Реальности закончили свое противостояние, уступив место последним лучам красного светила. Глубокий вечер, граничащий с ночью, опустился на Фатум и центральную площадь в частности. Увы, смена погоды не могла скрасить последствия недавней трагедии. Наоборот — ярко-красные блики только подчеркнули смешанные с грязью реки крови.

Сотрудники общественной безопасности вот уже как час разгребали порушенные здания в поисках мертвых тел. И постоянно находили новые. Блюстителям закона помогали низкоранговые агенты Артелей и простые граждане. Все с понурыми лицами, испачканные в саже и земле, они продолжали копаться в развалинах. Не щадя своих сил, не взирая на ободранные руки и моральную усталость. Кое-кто узнавал в изувеченных трупах своих друзей и родственников. Люди продолжали вести раскопки, надеясь, что им повезет, что следующее найденное тело не окажется им знакомым.

Горькие слезы, жалобные стоны и крики безысходности еще долго стояли над центральной площадью.

Никто не ожидал нападения. Служители Культа Экстерминиума атаковали крайне внезапно, без видимых предпосылок; множество групп из нескольких человек действовали согласованно между собой, как рой муравьев. Они повылазили из всех щелей, устроили кровавую баню, а потом бесследно исчезли. Так же спонтанно, как и появились. Будто разрушение парящих островов было спланировано заранее, будто кто-то из правительства им помог… А может, в Фатуме давно убили всех Подмастерий, отчего Культ и пошел в наступление?

Слухи возникали очень быстро, мигом разлетаясь по окрестностям. Люди гадали, строили предположения, но один факт непоколебимо фигурировал в кругах сплетников: высокопоставленный приспешник Экстерминиума находится в городе. Эта новость повергла людей в глубокий шок. Граждане всполошились не на шутку, требуя объяснений у властей города.

Как Кланы могли прозевать надвигающуюся угрозу? Почему правительство не смогло оказать сопротивления Культу, хоть тот и напал на их главный оплот? Что вообще происходит?

Эти и другие вопросы кружили в головах людей, но ответы так и не были даны.

Бальтазар сложил руки за спиной, оттолкнулся от гряды металлических обломков и взлетел на небо. Он парил над островом аттракционов, над парковой зоной, сетью магазинов и резиденциями Кланов. На каждый остров он кидал внимательный взгляд. Когда Прелат начинал снижаться, то кидал под себя монетку и отталкивался от нее Аспектом — так Бальтазар держал нужную ему высоту.

Облетев центральную площадь два раза, он приземлился на островок, что находился у края бездны. Прелат прошелся по Реквиему Небожителей, оглядел место, где говорил с занимательным юношей. Сейчас Капелла Всевышних наполнилась людьми, поэтому Бальтазар задержался здесь совсем ненадолго. Он только подобрал глиняный обруч, оброненный отцом мальчишки, и полетел дальше — в сторону самого высокого здания острова.

Приземлившись, Прелат бросил обруч на центр крыши и сделал мудру Пространства. Открылся темно-серый портал, и Бальтазар вошел в него. Секундой спустя оказался в захламленной комнате. Два серых гвоздя, заменяющих глаза, прошлись по стенам, потолку и полу. Не найдя ничего, что стоило бы его внимания, Бальтазар спустился на первый этаж. В помещении суетились рабочие: подметали пол, расставляли мебель, чинили стекольную панель. Прелат, подойдя к барной стойке, соскоблил с пола несколько капель запекшейся крови. Орудовавшая шваброй уборщица, как и другие люди, не замечали незваного гостя.

Лизнув кровь, Бальтазар стоял неподвижно несколько секунд, а следом вышел из ресторана. Продвигаясь по разгромленной дорожке, он дошел до места, некогда бывшее кофейней.

За спиной Прелата Клана Ауреус раздался смешок.

— Так и знал, что ты придешь сюда, — сказал человек в рваном коричневом пальто и запачканных белых брюках. Преобразовав из трухлявых деревяшек стул, Маледикт плюхнулся на него и откинул голову назад. — Черт побери, ну вот как ты это делаешь? Неужели пацан и его отец оставили так много следов?

— Это было не так уж и трудно, — пожал плечами Бальтазар, преобразовав, в свою очередь, стул из металлических прутьев. Присаживаясь, он продолжил: — Можно сказать, мне просто повезло.

— В каком смысле? — недоуменно спросил агент Лакханико.

— Мне довелось столкнуться с «пацаном и его отцом», — заявил Бальтазар, передавая собеседнику глиняный обруч. — Это ведь с них все началось?

— Можно сказать и так, — согласился Маледикт.

Повертев обруч в руках, он положил его во внутренний карман пальто. Агент хотел по привычке стукнуть тростью о землю, но с горечью вспомнил, что сломал ее в битве с Темпоралисом. Как и кашемировый цилиндр. Глубоко вздохнув от сожаления, Маледикт помассировал виски и прервал затянувшееся молчание:

— Как там поживает твой племянник — бойкий юноша Алитер? Уже продвинулся до Второго Ранга?

— К сожалению, это теперь неважно. — Бальтазар сложил руки на груди и устремил глаза-гвозди вдаль.

— Почему же?

— Он умер.

Агент Лакханико злостно сжал кулак, достал сигарету и закурил.

— Прости, Бальтазар. Я не знал…

— Ты и не мог знать, — апатично констатировал Прелат Ауреус. — Его труп нашли под завалами совсем недавно — около получаса назад. Думаю, я частично виноват в случившемся.

Маледикт пускал табачный дым и молча ждал объяснений.

— Я знал, что сегодня что-то случится, — продолжил Бальтазар, трогая правую часть груди. Внушительный кусок плоти заменила металлическая вставка; сегодняшнее сражение не прошло для него бесследно. — Сразу два Подмастерья, не считая Конквизитора… Кто бы мог подумать, что все зайдет так далеко. А ведь я мог это предотвратить.

— Видение? — предположил Маледикт, туша сигарету и тут же доставая новую.

— Вроде того, — неопределенно ответил Прелат Ауреус.

— Не кори себя, друг, — утешал его агент Лакханико. — Все мы так или иначе виноваты в случившемся. Слишком много факторов играли против нас.

— Возможно…

Нахмурив брови, бородатый исполин мысленно прокрутил встречу с Кенрой. В особенности Бальтазар старался вспомнить его внешность. И его взгляд. Острый, кровожадный… потусторонний. Но было еще кое-что в этом подростке помимо изуверской Ауры. Деталь, взбудоражившая душу Прелата; феномен, в который он поначалу и не поверил. Повернувшись к Подмастерью Хаоса и Проклятий, что курил уже пятую сигару, Бальтазар спросил:

— Кто этот мальчик?

— Тот низкорослый?

— Да.

— Мне казалось, он жертва обстоятельств, — хмыкнул Маледикт, умолчав о временной петле. — Тот, кто оказался не в том месте и не в то время. А в чем дело?

— Ты недоговариваешь, Тенебрарум, — упрекнул его Прелат Ауреус.

— Так и есть, — не стал отнекиваться агент, — но ты ведь хотел что-то сказать, да? Погоди-погоди, друг, не серчай уж. Я просто боюсь, что моя информация окажет сильное воздействие на твое изречение. Изволь говорить первым, Бальтазар, а потом уж выскажусь и я.

Прелат Ауреус подумал немного, повздыхал, и решил все же прислушаться к старому приятелю. Он протер головки гвоздей и заявил:

— Я не видел его «ниточки».

— М?

— Ты должен знать, почему я вбил эти штыри себе в голову.

— К чему ты клонишь? — Маледикт прищурился, выкидывая сигарету в канаву.

— Это ритуал для тех, — объяснял Бальтазар, — кто владеет Аспектом Металла и, главным образом, Аспектом Судьбы. Сила, дарованная реальностью, не дается просто так. Нужно что-то отдать взамен. Я потерял глаза, но приобрел способность видеть иные вещи. От каждого человека идут золотые нити. Они устремляются в небо и попадают в руки кукловода — Воли Реальности. Это их судьба, их предназначение… их путь. Реальность дергает за ниточки — направляет шестеренку великого механизма туда, куда ей нужно. Чем больше понимание человеком мира и Аспектов, тем прозрачнее его нити и тем меньше влияние судьбы. Разрушителей и Созидателей зовут Богами, но даже они не могут полностью скрыться от пристального взгляда Реальности, не могут сломать эти треклятые оковы.

Агент Лакханико слушал внимательно, чутко. Он уже понял, что хотел сказать Бальтазар, но не смел перебить его.

— Тот мальчик, Кенра… я не видел его нитей. Он… он будто сошел с предписанной дороги; не подвержен влиянию роковой судьбы — не из этого мира.