«Пять минут и сорок шесть секунд, сорок семь, сорок восемь… О, какая интересная штука! Может, ее получится как-то использовать в… Не отвлекайся! Не думай о плане! Пятьдесят два, пятьдесят три…»

Идя по витиеватой каменной брусчатке, Кенра продолжал считать время, стараясь не акцентировать внимание на деталях и условностях внешнего окружения. Одна неаккуратная мысль, выкинутая чисто из любопытства, могла вылиться в продолжительную цепочку нежелательных рассуждений, а они, в свою очередь, так или иначе сведутся к планировке будущих противодействий по отношению к садистке-искусительнице. Пройдет всего миг, но за этот миг не мудрено раскрыться подробностям того, как подросток собирается выкрутиться из сложившейся ситуации. Он твердо верил… нет, пытался заставить себя поверить в один факт, играющий самую важную роль в грядущем противостоянии:

«Круцци… Шесть минут ровно… Не могла… Шесть минут и пятнадцать секунд… Услышать… Фу, пыль в нос залетела!.. Мысли… Сорок один… Когда… Пятьдесят пять… Отнимала… Солнце глаза слепит… Чувства… Дьяволо, как же сложно!»

Пришлось по-своему извращаться, чтобы замаскировать умозаключения среди вороха чисел и других отвлекательных мысленных элементов; полностью абстрагироваться от реальности, увы, было невозможно. Навыки подростка находились, можно сказать, еще в зачаточном состоянии, и организация таких мысленных выкрутасов очень сильно нагружала разум.

«Мне не привыкать… Да, не привыкать, — успокаивал себя Кенра. — И не с такими проблемами раньше сталкивался… правда, угроза «настоящей» смерти явила себя в первый раз, но не суть. Почему-то мне кажется, что это далеко не последний раз, когда на кон будет поставлена «истинная» жизнь, и реальность…»

Внезапно голову Кенры посетила весьма рискованная и вместе с тем очень амбициозная идея.

«Хех, реальность всегда будет искать способы устранить этого назойливого комара, ведь его «избрал» сам Бог для осуществления… Дьяволо, нет! Перестань думать об этом! Время, считай время!»

Подросток был на сто процентов уверен, что произвел на Круцци впечатление своими мыслями. Пусть в телодвижениях бандитки это никак не выразилось, а ее лица подросток не видел чисто физически — садистка возвышалась над ним на добрые тридцать сантиметров, а то и больше — Кенра пятой точкой чувствовал, что у него получилось сбить с нее спесь.

Реальность, Бог, избранный, — данные слова он выбрал не просто так. Зная, что Круцци постоянно читает его мысли, подросток решился сыграть на этом моменте, сочинив авантюрный экспромт. Импровизируя по ходу пьесы, он пытался подчеркнуть собственную важность в будущих переговорах путем сеяния зерна сомнения в сознании Круцци.

«Время, только лишь время… надо спасти… Нет, хватит! Замолчи! Нет, это ты замолчи! Она не должна знать… Дверь… Демон… ОН не позволит… Круцци не достойна… Никто не достоин! Дьяволо, ты перестанешь или нет?! Печенька… »

Воспроизводимую пьесу можно было охарактеризовать как грандиозное сочетание множества разрозненных голосов, звучащих порой на одной высоте, а иногда — в совершенно разных регистрах; шизофреническое «я» тоже подхватило волну энтузиазма, сочинив вторую тему в многоголосной атональной фуге под названием: «Обмануть тебя хочу».

А точно ли Круцци поступает рационально, выступая против «Божественного избранника»? — такова подоплека замысла. Вместе с тем это была своеобразная месть Кенры, ведь ничто не может вызвать раздражение так сильно, как непрекращающаяся долбежка по ушам.

Ежели способность к перемотке времени была дарована каким-нибудь Созидателем или Разрушителем, то бандитке придется хорошенько взвесить все варианты, чтобы решиться на полное разрушение разума «избранника». В случае неправильного выбора придется дорого расплатиться за проступок. Банальная смерть, учитывая практически безграничный репертуар возможностей Богов и их познания в Аспектах, может показаться самым гуманным и безболезненным наказанием.

Конечно, аргументами могут послужить вопросы по типу: «А почему Бог дал тебе такую неординарную способность, которой позавидует любое в мире существо, но обделил качественной защитой от менталистов и других им подобных Крафтеров?», а также: «Что в тебе такого особенного? Чем так отличился жалкий червяк, не имеющий каких-либо выдающихся качеств, что удостоился чести получить столь грандиозное Благословение?»

Кенра мог дать очень лаконичный ответ по данному поводу:

«А мне-то откуда знать? Пути Богов неисповедимы».

Это был еще один план, резервный. На случай, если не сработает основной.

Так, погрузившись в звучание собственных воплей и криков , подросток внезапно ощутил в них чужеродное присутствие.

Вторая личность Кенры продолжала наслаждаться спектаклем, восхваляя самоличную гениальность и находчивость, тогда как главная сменила тон настроения с радостного на сдержанный.

«Что-то не так…»

Обрывки фраз, кажущиеся на первый взгляд ничем иным, как бредом сумасшедшего, смогли изрядно повеселить Кенру… и в то же время «выдуманные» факты вызвали противоречивое чувство… правильности?

…А волна неизвестной энергии разверзлась в полном объеме.

«Забудь… Ты сам все придумал… Не обращай внимания… Так и должно быть…» — Сопровождаемый волной Эфирных колебаний высшего порядка, в голову Кенры закрался неизвестный голос… и это был не «он».

«Да… хорошо…»

Вновь войдя в состояние транса, на этот раз совершенно по иной причине, нежели несколько минут назад, Кенра продолжил считать время…

***

…Впервые за все время нахождения с подростком Круцци заметно вздрогнула, чего первый, к его же сожалению, не заметил.

Еще несколько мгновений назад Кенра изливался в потоке странных мыслей, где фигурировали какой-то Бог, избранный и реальность. Уже только один этот факт серьезно насторожил садистку, однако потом пришло ОНО…

«Забудь… ты сам все придумал… Не обращай внимания… М-м?»

Глубокий гротескный голос появился из ниоткуда. Пускай он и не был направлен непосредственно на бандитку, та все равно ощутила благоговейный трепет и чувство абсолютной беспомощности.

К великому счастью Круцци, потусторонняя сила не выразила должного внимания к ее персоне… или ей просто хотелось в это верить.

Как бы то ни было, ОНО ушло, предварительно опустошив сознание нахального гаденыша — малыша, которого звали Кенра — от бредовых мыслей. Подросток в который раз ушел в себя, отдавшись бездумному (по крайней мере так казалось садистке) счету времени.

Пять минут назад мимо Круцци прошел ее босс. Он владел Аспектом Разума на куда более высоком уровне, нежели сама бандитка, поэтому, любопытства ради, решил прошерстить мозг ее «жертвы». Благо, что Круцци успела остановить босса, уговорив не вмешиваться в процесс. Перекинувшись еще парой фраз по мысле-связи — уточнили детали сегодняшней миссии — мужчина в арафатке и садистка-искусительница миновали друг друга; последняя мысленно вздохнула с облегчением, когда босс удалился на достаточное расстояние.

«Малыыыыыыш… какой же ты сладкий! Я не могу отдать тебя кому-то другому! Ты только мой! Ох! А насчет того странного голоса… Очень опасный малыш, но… Ха-ха-ха! Так даже веселее! Я не я, если не дойду до победного конца!»

Впервые за несколько лет кто-то… или, вернее сказать, что-то грозилось подчинить разум Круцци, а не наоборот. Внушительный глас произвел неизгладимое впечатление… но, вопреки всем здравым соображениям, умудрился слегка возбудить садистку.

Бандитка осторожно бросила взгляд на человека подле себя. На первый взгляд он казался вполне себе нормальным юношей. Опускающиеся ниже бровей неопрятные коричневые волосы, запятнанная неизвестной зеленой субстанцией неброская одежда, маленький рост, слегка смазливое личико, очень худое телосложение, грубоватая белая кожа; лишь «бесцветные» глаза, сквозь которые просвечивались алые капилляры, намекали на что-то нетипичное.

Они-то как раз и привлекли Круцци: ей всегда нравились эксцентричные игрушки, ведь они, как правило, держатся гораздо дольше остальных. Чем более экстравагантной являлась жертва, тем веселее было смотреть на ее бурлящие эмоции во время пыток…

О да, пытки…

Она любила истязать людей. Бандитка никогда не скрывала своих садистских наклонностей… нет, она гордилась ими. Гордилась, что может свести человека с ума в самые кратчайшие сроки, ведь любые виды пыток — ментальные, физические, морально-чувственные, — сродни высшему искусству.

Круцци имела в своем арсенале множество самых разнообразных способов заставить человека сказать нужную ей информацию, причем не чуралась подвергать насилию и собственное тело, если того требовал соответствующий прием. Присутствовала где-то в глубине души бандитки и мазохистская нотка… но ей это даже нравилось, ведь так процесс пытки становился еще веселее. Приемы имели градацию от банального секса, где вместо экстаза несчастная жертва будет испытывать феноменальную острую боль в причинном органе, до по-настоящему мастерских манипуляций с организмом, вроде прокалывания энергетических точек на теле. Стоит ли говорить, насколько вышеупомянутая практика была мучительной? За время немногочисленных путешествий по Мирам Круцци свезло найти бесценную информацию, где и объяснялась связь между телом и Эфирными Каналами. Конечно, она использовала полученные знания по «истинному» назначению — в пытках. Бандитка с бахвальством могла заявить, что почти в совершенстве овладела данным «искусством». В пределах Ранга Подмастерья, а может даже и Мастера — и то только по причине более высоких знаний об Аспектах, — никто не мог с ней сравниться.

А как сладки отчаянные крики женщин, на глазах которых убивают их же детей…

Как же прекрасны эти искореженные лица, выражающие неописуемый спектр негативных эмоций…

Иногда садистка не могла сдерживаться и втихаря ублажала себя со стекающими слюнками, смотря на безысходные порывы обреченных людей.

К величайшей грусти Круцци, ее коллеги по цеху, в особенности человек по кличке Лаборант и другие приближенные Конквизитора, не разделяли «мировоззрения всевышней пытки». Таких на голову отбитых извращенцев, как она, стоит еще поискать, поэтому бандитка принимала скрытый остракизм как должное, пусть и чувствовала легкое удручение. Она всегда уважала собратьев по ремеслу, хотя некоторых и открыто недолюбливала.

Убийство есть убийство.

Процесс может различаться, но суть всегда остается остается одна. Причинение боли — искусство, однако умервщление цели за считанные секунды тоже требует немалого мастерства и соответствующих умений.

Возвращаясь к глазам подростка…

Садистка-искусительница вновь чуть не вздрогнула, только вспомнив то, что крылось за бесстрастными очами.

«Эта Аура…»

Нет, уже не Аура, а практически полноценный Ореол.

Круцци всячески пыталась скрыть свое потрясение, когда ощутила вязкую алую энергетику, исходящую откуда-то из глубин подсознания Кенры. Плюс ко всему бандитка, благодаря базовым познаниям по Аспекту Разума, могла заглянуть куда глубже, чем другие Крафтеры.

И увиденное, мягко говоря, до сих пор потрясало.

Юноша хорошо мог маскировать истинные эмоции, но садистка делала это еще лучше. Лишь благодаря богатому жизненному опыту, что заключался в созерцании ужасающих кровавых сцен и встречам с высшими эшелонами власти Культа Экстерминиума, имевших Ранги Адептов, она смогла сохранить лицо.

«Мальчик имеет куда больше тараканов в голове, чем я сама», — усмехнулась про себя Круцци.

После того, как вскрылся факт имения у Кенры шизофрении, бандитка стала относится к нему куда серьезнее… хотя, куда уж больше-то? Когда садистка заверяла себя в суждении, что подросток, наконец, раскрыл все свои основные секреты, в следующий момент он преподносил новый сюрприз, поднимая общий градус накала и без того щепетильной ситуации.

«Не знаю, сколько личностей у малыша (а может «они» не принадлежат Кенре?), но точно не две и даже не три. Я почти пробила его ментальный щит…»

Перед глазами непроизвольно воспроизвелась картина недалекого прошлого, где ментальные щупальца остановил поток неизвестных разумов. Следом «они» разлетелись по уголкам подсознания, наложив свои собственные ментальные барьеры на тот, что имела оригинальная личность. Ничего подобного Круцци раньше никогда и ни у кого не видела. Она могла делать лишь смутные догадки по поводу данного происшествия.

«…думаю, мне повезло, что «они» решили не нападать. Плотность некоторых чужеродных разумов превышала таковой у босса, а тот, что был самым маленьким и держался в стороне от остальных… Черт, такую концентрацию ментальной энергии я не чувствовала даже у Эмиссаров Реальности! Это невозможно! Как они все помещаются в хлипеньком сознании малыша?! Как, Всевышний Экстер, как?! И… что было бы, пробей я ментальный барьер? Что скрывает эта проклятая табакерка воспоминаний? Может, оно и к лучшему? Ха-ха-ха-ха… Возможно ли, что я поступила правильно, не став продолжать напор? Как там говорил малыш… Я не достойна? Была еще какая-то Дверь — это слово он произнес без видимой фальши… или в тот момент уже успел войти в образ? Что ж, предпочту довериться его бреду… по крайней мере, пока что».

Круцци прикусила нижнюю губу, пытаясь рассеять нахлынувшую панику. Она держала юношу за руку, однако теперь хотела отпустить эту хрупкую ладошку; желала скрыться в темной подворотне и забыть об этой встрече как о страшном сне, но соблазн узнать тайны Кенры был сильнее. Как и говорил последний, Круцци вряд ли решится уничтожить его разум, что одновременно и раздражало бандитку, и приводило в подобие экстаза.

Ни одной жертве доселе не удавалось поколебать уверенность садистки. Впервые ее разум посетили сомнения, что подчинить волю Крафтера Первого Ранга может оказаться непосильной задачей.

«Дерзкий, спокойный, слегка наивный и такой решительный… ах, как же я хочу сломать тебя!»

Укрепленный ментальный барьер пробить будет сложно, но не невозможно, а когда ей это удастся… если вообще, конечно, удастся, Круцци попытается… или попробует… если честно, она сама не знала, как потом поступить. Присутствовали лишь краткие наметки грядущих планов. В основном Круцци планировала отходить из полученных данных, достоверность которых имела бы стопроцентную гарантию. Поступать иначе крайне иррационально.

«Великий Экстер… кем же на самом деле является этот мальчик? Почему ты свел меня с ним? Достопочтенный Разрушитель… молю, позволь мне не умереть сегодня».

Идя по мостовой вместе с подростком, Круцци возносила молитвы к Внереальному Разрушителю — Богу Экстеру, вокруг которого и был возведен злосчастный Культ.

«Извини, Темпоралис, сегодня вы будете работать без меня. Проблемы с Артелями можно решить позже. А сейчас… сейчас я хочу разобраться в этой временной петле и… — Она облизнула губы. — Игрушка слишком привлекательна, чтобы отпускать ее просто так. Шизофрения, временная петля, странный Ореол… Ммм! Какие еще сюрпризы скрывает это маленькое тельце?! Так опасно… но так привлекательно!»

***

«Эй, очнись!» — неожиданно выкрикнул «он».

Подросток, выйдя из «временного ступора», тут же расширил глаза от удивления. Вместо проезжающих машин и каменного моста, по которому он двигался с бандиткой еще несколько секунд назад, взору предстали совсем другие виды.

Ноги ступали по роскошному деревянному ламинату, огражденного по бокам невысокими лакированными перилами. Аккуратно подстриженные пышные кустарники размещались чуть подальше; слегка покачиваясь на ветру, они исторгали душистый аромат зелени. Разномастные деревья раскинули свои широкие кроны на всю округу, позволяя лишь небольшим лучикам солнца проникать сквозь ветвистые лиственные заросли; цветовая гамма изящных творений природы варьировалась между сиреневым, зеленым и фиолетовым оттенками, услаждая даже самых бесстрастных прохожих. Где-то в отдалении журчал небольшой водопад — он брал свое начало в каменной стеле, имеющей затейливые гравировки Аспекта Воды. Пробегающий мимо зверек привлекал внимание детей, побуждая тех на радостные крики. Группы целеустремленных мальчиков и девочек устраивали милые погони за лесными обитателями, чем непроизвольно провоцировали улыбки у родителей мелких сорванцов. Стрекот жучков и пение птиц ставили финальный аккорд в картине лицеприятной окружающей среды, что могла насытить душу покоем и удовлетворением.

До конца лета — или же до момента, когда люди выйдут из отпуска — был еще целый месяц, поэтому пешеходные тропы кучно наполнялись простыми людьми и иномирцами.

Главный парк Фатума казался самым прекрасным местом во всем городе… и был бы еще прекраснее, гуляй по нему Кенра без партнера в лице извращенной садистки, способной убить его раз и навсегда.

«Мы почти добрались до центральной площади… но когда? Я же… я же постоянно считал время. Как можно было не заметить столь кардинальных изменений во внешней обстановке? Я бы мог тебе ответить… — начал «он», — но, боюсь, ты снова все забудешь и уйдешь в астрал. Сейчас лучше не думать о таких вещах — это во-первых. А во-вторых — обворожительная особа, которая держит тебя сейчас за ручку, до сих пор читает наши мысли. Или ты забыл?.. Дьяволо!»

Послышался игривый смешок.

— Малыш, ты в порядке? — ласково спросила Круцци.

«Сейчас она вернула прежнее настроение…»

— Давай все же попробуем выслушать друг друга, — внезапно заявила бандитка. — Извиняюсь за свое неподобающее поведение…

«Подлизываться начала».

— Ни в коем случае! — яро отрицала садистка. — Просто подумала, что грубыми методами ничего не добьюсь…

«И решила втереться в доверие».

Круцци резко остановилась, развернулась и присела на колени перед подростком. Заботливо погладив его по голове, она сказала:

— Послушай меня внимательно, маленький негодник. Либо мы с этого момента будем обращаться друг к другу с уважением, либо я сделаю особый звонок и несколько десятков людей посетят один коттедж, расположенный по адресу Роумвель 43А.

Кенру пробило на дрожь — поток эмоций оказался настолько силен, что Круцци на несколько мгновений потеряла контроль над его телом.

«Родители…»

— Да, ты совершенно прав, — ухмыльнулась бандитка, поцеловав подростка в щечку. — Так что… решай сам, — многозначительно закончила она, встав на ноги.

Окружающие виды продолжали удивлять своей индивидуальной красотой. Сойдя с деревянной брусчатки, садистка повела Кенру через длинную аллею; жители Фатума за глаза называли ее «Композиционкой». Уличные музыканты заводили славные песни или играли веселые мелодии, лаская уши прохожих. Некоторые артисты выступали в соло, тогда как другие собирались в группы и устраивали мини-концерты. Существа из разных Миров исполняли народные произведения на необычных инструментах, — если человеку не понравятся лиричные мотивы пятидесяти встреченных ему по пути музыкантов, то, условно говоря, пятьдесят первый вполне мог его устроить; артисты пытались удовлетворить все капризы слушателей… хотя последнее иногда требовало небольшого денежного пожертвования.

На другом конце аллеи красовался внушительный фонтан, плескающий брызгами воды во все стороны. Подстраиваясь под ритм какой-нибудь мелодии, люди и некоторые иномирцы, не боящиеся воды, начинали плясать в полную ногу. Ощущение, когда на голову падали капли слегка прохладной воды, а тело испытывало всепоглощающий жар от страстных танцев, не передать словами.

Феерия льда и пламени — именно так танцоры описывали свои чувства.

Определенное количество граждан кружилось в медленном, но очень пылком танце; еще одни привлекали внимание к своей персоне вычурными движениями — вокруг таких индивидов сформировывались целые толпы наблюдателей, завороженных эффектными представлениями.

Стоит сказать, что вальсирование по скользким каменным плитам требовало немалой сноровки, поэтому обычные люди не всегда решались ступить в пределы своеобразной сцены… но в редких случаях среди толпы находились смельчаки — немного «поддутые» граждане, наплевавшие на технику безопасности. За их комичными пьяными выходками и нелепыми падениями было довольно весело наблюдать.

Главный вопрос, что мог задать турист: как на одной всеобщей площадке, пусть и очень обширной, можно было воплотить все это разнообразие?

Ответ крылся в странном аппарате, примыкавшем к фонтану. Гротескная машина представляла из себя внушительный кусок цельно-металлического прямоугольника с огромной круглой дырой посередине. На нем, как и большинстве других Артефактов, присутствовали гравировки разных Аспектов — те переплетались между собой настолько хитроумно и изобретательно, что понять, какие именно вибрации затрагивал аппарат, вычислить было крайне сложно даже Подмастерью. Однако использовать машину мог абсолютно любой человек или иномирец. Достаточно просто нажать на круглую кнопочку, располагавшуюся на верхней панели серого прямоугольника, и в голове сразу зазвучит нужная мелодия; перед началом ретранслрирования произведения неординарный «музыкальный проигрыватель», предварительно передав в сознание информацию о том, какие песни сейчас слушают ближайшие к вам группы людей, предложит по мысле-связи сделать выбор. Все же остальные мотивы, щебечущие вблизи или значительном отдалении, перестанут восприниматься слухом. Но голоса людей и другие внешние шумы не исчезнут.

Так же легко можно «выключить» песню из головы — достаточно одной мысли, и окружающие звуки вернутся на круги своя.

Бандитка, подойдя к машине, нажала на кнопку, а потом заставила тело Кенры свершить идентичное действие. Понятное дело, что выбора в песне садистка ему не оставила, проконтролировав сей процесс собственноручно.

Окунувшись в моросящие брызги холодных капель, Круцци чувственно обняла подростка за шею и принялась исполнять пасодобль…

Данное зрелище, представленное на критику публике, смотрелось очень неловким, учитывая значительную разницу в росте между юношей и девушкой.

Кенра же, не отдавая отчета своим движениям, полностью погрузился в бушующие мысли:

«Когда я мог подумать об этом? Или… те невидимые щупальца… и трещины в ментальном барьере…»

— Бинго! — выкрикнула садистка, комично протянув последнюю букву слова. — Я, помнится, говорила, что буду честной. Думаю, ты сам уже обо всем догадался, однако стоит прояснить кое-что еще.

Круцци на мгновение остановилась, наклонилась к уху подростка и зашептала:

— Объект — забавное прозвище. — Затем продолжила танцевать, наслаждаясь хвалебными фанфарами очарованных зрителей.

Переварив услышанное, тому захотелось выть от несправедливости.

…А ментальный барьер, кажется, стал потусклее; щупальца чуть-чуть усилили напор.

— Ну что тут можно еще сказать? — Прикрыв глаза, Кенра тяжко вздохнул. Садистка, подтверждая свои слова, «подарила» ему возможность говорить… и единственное, что подросток мог сказать по данному поводу: — Это полный пиз…

— Ай-ай-ай. — Бандитка прикрыла ему рот, завернув этот жест в подобии танцевального движения. — Братик, тебе еще рано говорить такие слова!

— Братик? — переспросил Кенра, нахмурив брови, а затем продолжил: — Хорошо, тогда желаю моей ненаглядной сестренке совершить пешее эротическое путешествие. Проще говоря: иди-ка ты нах…

— Сейчас подзатыльник получишь, негодяй! Ух! Придем домой — расскажу все маме!

Закончив исполнение относительно короткого пасодобля, дуэт нелепых танцоров поклонился и удалился с импровизированной сцены; за спиной слышались радушные аплодисменты.

— Немного коряво, но… что еще стоило ожидать от моего несносного братика? — усмехнулась Круцци и, осмотрев промокшего насквозь Кенру, преобразовала потоки теплого воздуха в радиусе одного метра; заодно высушила и себя.

Слушая странные изречения бандитки, до подростка со временем дошло:

«Играет на публику. Хитрая суч…»

Садистка грустно покачала головой и потянулась к телефону…

«Хитрая… сестренка», — исправился Кенра, изменив окончание мысленной фразы.

Если так посмотреть, то Кенра и Круцци действительно похожи на брата и сестру… стоп!

«Когда она успела сменить внешность?! Хотя… сколько я пробыл в отключке?»

Подросток вознамерился посмотреть на наручные часы, но все тело плоть до шеи до сих пор не желало подчиняться приказам мозга.

— Не торопи события, малыш. — Круцци чмокнула губами и поправила свои каштановые волосы, представшие в новой прическе — каре чуть ниже ушей. Очертания лица бандитки также претерпели значительные изменения — больше стали соответствовать тем, что были у Кенры. — Когда мы дойдем нужного места, я полностью верну тебе контроль. Кстати, на всякий случай надо сделать еще кое-что.

Сняв с уха изысканную сережку, вылитую из неизвестного металла и инкрустированную черным кристалликом, садистка прикрепила ее к уху подростка. Пролилось несколько струек крови, но Круцци сразу же залечила раны.

«Что за… нет… Нет! НЕТ!!!»

Кенра почувствовал, как весь накопленный Эфир начал стремительно перетекать в украшение.

— Зачем?!

— Для подстраховки, — ухмыльнулась бандитка. — Если для осуществления «плана спасения» тебе, как я поняла, необходим Эфир… Что ж, я отрежу данную возможность, пока не стало слишком поздно… Эй, не смотри на меня такими злобными глазками! Мы же договорились, что должны полностью довериться другу другу!..

«Не было такого!»

— …а для доверия, — продолжила выбражать Круцци, — необходимо… ну, необходимо довериться? Короче, данная штучка рассчитана на поглощение очень значительного объема энергии. Учитывая твой резерв… За неделю, думаю, сможешь ее заполнить. — Выдержав небольшую пауза, она добавила: — Если тебя это утешит — я тоже не могу использовать весь свой спектр ментальных возможностей. В общем, сплошные плюсы.

Усилив напор ментальных щупалец еще на капельку, садистка пыталась отвлечь внимание подростка своей болтливостью:

— До-ве-ри-е. Такое простое слово. Чего тебе стоит взять и довериться, а?

Идя по песчаной тропике, словно сомнамбула, Кенра начал стремительно погружаться в пучины отчаяния. Психика сдавала позиции, не выдерживая столь напористого и вместе с тем мягкого давления. Слова Круцци о «доверии» являлись ничем иным, как пустым трепом. Подросток не мог не замечать, как мысли становятся более вязки, медленными, противоречивыми. Он понимал, что с каждым мгновением становился ближе к неумолимому итогу, где потеряет не только тело, но и собственную личность. А теперь… теперь же у Кенры забрали последний шанс. Надежда использовать Демонический Эфир испарилась в этом проклятом украшении.

«Ну просто замечательно! Вот падла… какая же ты… падла!» — Восприняв угрозы бандитки всерьез, он больше не рисковал использовать ругательные выражения.

Кенра не хотел ничего говорить, не хотел острить, не собирался спорить, однако слушать садистку молча было идеей еще более гиблой. Латентному человеку гораздо проще принять сторону другого, пусть даже чтобы тот отстал как можно скорее.

— Довериться?! — возмутился подросток вслух. — Довериться, говоришь?!

На его вопли стали обращать внимание окружающие люди.

— Не кричи на сестру! А не то…

«Исход может быть очень плачевным. И я сейчас говорю не про тебя, малыш», — пригрозила Круцци, влил поток своих мыслей прямо в голову Кенры.

Понимая, что выбора особо-то и не было, подросток скрипнул зубами и отвернулся в сторону, бурча себе под нос разные гадости.

— Эм, простите, но у вас все в порядке?

Не мудрено, что после «ссоры» к ним подошел один из граждан. Кожа мужчины состояла из мириад ромбовидных темных чешуек; то открываясь, то закрываясь время от времени, они преследовали какой-то неизвестный порядок. Мужчина не имел волос — череп также покрывали чешуйки, только покрупнее и поплотнее, нежели на руках, груди или ногах. В узких янтарных глазах с вертикальными зрачками прослеживалось небольшое высокомерие, будто иномирец презирал людскую расу как таковую. А может быть мужчина всего-навсего не любил конфликты — во всяком случае, это не имело большого значения. Бандитка расплылась в своей самой очаровательной улыбке, применила малость Аспекта Разума, задев эмоциональный план чешуйчатого иномирца, и выражение его лица тут же смягчилось на несколько порядков.

— Ой, да не переживайте вы так! — отмахнулась Круцци. — Небольшая семейная перепалка, только и всего. Вот, видите? Только посмотрите на этого буку! Обиделся, понимаете-ли! Вот всыплю ему дома ремня, и все сразу наладится!

Задумчиво почесав затылок, мужчина неловко ответил:

— Ну… Тогда простите, что потревожил и вмешался в ваши личные проблемы. Желаю удачного отдыха.

«Удачного… Хех, как же. Удачей здесь даже и не пахнет», — иронизировал Кенра, ощущая непреодолимый гнев на реальность и подлую судьбу.

— Пошли дальше, братик?

— Делай, что хочешь, — тихий апатичный голос, имевший нотки обреченности, вылился из уст подростка, провоцируя Круцци на довольный смешок.

«Мои действия снова изменились. Хотел ведь продолжить спор… почему же я сейчас так спокоен? Почему несколько секунд назад был так зол, а сейчас внезапно остыл? Как это работает? Ха-ха-ха… Без разницы. Сколько бы раз ты не пыталась подчинить мой разум, какие методы и Артефакты не применяй… Я не сдамся, Круцци. Хочешь узнать, как работает временная петля? Желаешь получить эту силу? Что ж, придется хорошенько постараться… И, поверь, правда тебе не понравится. Реальность разрывается только от одного путешественника во времени, — влез «он» в монолог; его фраза удивила что самого Кенру, что садистку. — Страшно представить ее реакцию на двух и более девиантов… Ах, так сколько времени еще продержится ментальный купол? Знаешь, «нас» ждет очень интересный разговор после того, как выберемся из этой заварушки. Да… продолжай думать, что у «тебя» все получится… Продолжай надеяться на спасение… Сопротивляйся…»

Противоречия разрывали Кенру изнутри. Постоянно сменяющие друг друга мысли то приобретали хаотичный характер, то снова выравнивались в единую цепочку размышлений. Данный процесс не мог изменить даже «он», ведь хозяином сознания, по сути, являлся подросток. Шизофреническая личность предоставляла только советы и вторичное (никому не нужное) мнение, но воплощал задумки в реальность именно что Кенра.

Вскоре садистка, держа за руку низкорослого юношу, дошла до широкой каменной арки, знаменующей выход из парка. Разноцветные деревья, танцевальные спектакли, умиротворяющие поляны и прилагающаяся к ним атмосфера всеобщей радости и душевного умиротворения были оставлены где-то позади, тогда как на горизонте замаячила новая, не менее интересная локация.

— Мы почти на месте, — известила Круцци, глянув на парящие в небе острова. — Осталось только забраться наверх.

«Когда же это наконец закончится?»

…А ментальные щупальца снова усилили напор… Барьер дал первую серьезную трещину…