На улице стояла ясная, солнечная погода. Маленький городок Моллис, что был огорожен почти со всех сторон дремучим лесом, овевал теплый летний ветерок — он облагораживал хорошим настроением и насыщал положительными эмоциями, принося радость только от одного нахождения в объятьях дивной природы. Множество граждан гуляли по центральной площади, а в особенности — красочному скверу, где возводили палатки и устраивали пикники; на южной окраине располагался ботанический сад, но тот был слишком не ухожен — в нем надолго не задерживались, заходя лишь для удовлетворения ностальгического чувства; посещали и кладбища — возлагали цветы на могилы умерших людей, отправившихся на следующее воплощение, а особо верующие молились Богу Кармы, дабы тот по достоинству определил следующую жизнь их почивших родственников.

Еще один фактор, повлиявший на «прогулочное обострение» — день недели, а именно — воскресенье. Освобожденные от оков работы, граждане Моллиса проводили свое время преимущественно на свежем воздухе. Конечно, были и те, кто хотел отсидеться дома: почитать книжки, посмотреть фильмы, поиграть в компьютерные игры, поработать сверхурочно… но данную проблему решали гиперактивные дети, ноющие под ухом «неправильных» взрослых.

Единственным местом, обделенным вниманием большинства жителей Моллиса, являлась красочная зеленая поляна, среди определенного круга лиц прозванная «Старой». Связано ли это было с тем, что даже спустя века она оставалась неизменной, или с тем, что на ней, по слухам, хоронили только стариков, доподлинно являлось неизвестным, но при любом раскладе итог оставался один — многие предпочитали обходить поляну стороной, выбирая более оживленные места для прогулок.

Сейчас, когда солнце находилось в верхней точке голубого небосвода, рядом со Старой поляной, а точнее — в тени злачного дерева, где пышная зеленая трава доходила до высоты лишь в несколько сантиметров, находился подросток. Он, закрыв глаза, сидел в позе лотоса, положив тыльные части кистей на колени; пальцы же его были сведены вместе, а на одном из них — правом безымянном, — красовалось стальное кольцо, окаймленное алыми прожилками. На левой руке располагались часы с кожаным ремешком, однако они не тикали, что на корню убивало весь смысл данного прибора. На внутренней стороне кисти этой же руки было грубо, скорее всего саморучно, вырезано число — тридцать четыре. Рядом лежали увесистый рюкзак, термосумка, а также большая стопка книг; простым языком их названия можно было охарактеризовать так: биология, анатомия, биохимия, органика и физиология.

Подросток сидел абсолютно неподвижно, словно сам стал частью природы. Пролетающие мимо птицы и другие мелкие животные залезали на его голову, плечи и другие части тела, однако подросток как был нейтрален по отношению к реальному миру, так им и оставался, глубоко погрузившись в медитативные размышления.

Наконец, открыв глаза, он хрустнул шеей, встал, размял конечности и шумно выдохнул; попутно достал из термосумки кусок мяса. Вытянув указательный палец, он посмотрел на ноготь. Спустя десять секунд, под воздействием Аспекта, тот начал приобретать нехарактерные для человека очертания: удлинился, утолщился, заострился. Вскрыв пакет с мясом, подросток отложил его в сторону и снова переключил внимание на палец, однако, даже по прошествии двух минут, никаких физиологических изменений больше не последовало.

— Хм, антиобразование пока еще страдает, — прошептал подросток.

Вытащил из кармана складник, он ловким движением отрезал заостренный конец ногтя и сложил одной рукой мудру Биоматерии, которой научился в отцовской книжке. Незримые Эфирные эманации, пропитанные Аспектом, впитались в мясное филе, перестраивая его клеточную структуру. Управляемое волей носителя, подстраиваясь под его мысленный образ, кусок филе стал более «жидким». Через несколько секунд он плавно вытек из надрезанной упаковки и повис в воздухе, болтаясь из стороны в сторону, как желе.

Подросток, держа в голове анатомическую структуру клеточных элементов и Эфирных колебаний данного шаблона, начал преобразование следующего. Желейное мясо, если его все еще можно назвать мясом, медленно, но верно, стало приобретать более твердые очертания, перестав болтаться в хаотичных направлениях. Оно стало принимать продолговатую форму; в процессе «сушки» кровь в обильных количествах падала на землю, из-за чего филе значительно уменьшалось в размерах.

— Черт! — выругался подросток, вливая еще больше Эфира в экспериментальный мясной образец.

Теперь вместо багрового ручья стекали лишь редкие капли крови, но это стоило слишком больших энергетических и ментальных затрат; не сказать, что преобразование прошло безошибочно.

По прошествии десяти секунд перед подростком парил смуглый мясной шип длиной в пятнадцать и срединной шириной в шесть сантиметров. Неудовлетворительно покачав головой, подросток расформировал мудру Биоматерии и щелкнул пальцами, направив шаблон в случайное направление. Смуглый шип со свистом полетел в дерево, расположенное в десяти метрах поодаль; впившись в твердую кору, он вышел с другой стороны, но застрял под самый конец.

— По сравнению с тем, что было десять циклов назад, это неплохо. А если закрыть глаза на косяк, что произошел в середине преобразования, то все вообще прекрасно. А ты быстро учишься, Кенра. Знаю. В скором времени, думаю, можно будет переходить к более сложным шаблонам. Нет, предстоит еще много работы над контролем, сжатием и мысленным образом. Укрепление мышечных волокон и вплетение дополнительных костных тканей до сих пор требует слишком много Эфира… Дьяволо, я опять разговариваю сам с собой. Может, стоит сходить к психологу?

Заглушив «голоса», Кенра начал вспоминать, сколько сил и времени потратил на заучивание всех терминов, понятий и правил, связанных с построением организма; сколько циклов убил на платные медицинские и биохимические курсы, объясняющие анатомическую конструкцию человеческого и животных тел; сколько головных болей пережил, прежде чем выучить несколько основных шаблонов из фолианта по Биоматерии. Мысли о том, что Культ Экстерминиума рано или поздно (пускай даже спустя годы) вычислит принадлежность подростка к Демонической ипостаси, послужили главным мотиватором в том, чтобы как можно быстрее развиться в Аспектах.

А что делать, если временная петля прекратит свое действие слишком рано? Кого можно будет обвинить в том, что потратил подаренную возможность зря? Как никак, неопределенность и загадочность петли хорошенько сыграли на нервах два десятка циклов назад. Еще одна тайна, раскрытая Кенрой, может стать последней, чего никак нельзя было допустить.

И как оказалось, даже тут реальность смогла сделать подлянку. Как и говорил Хамфулл, чтобы приступить к освоению Аспекта, необходимо сначала выучить основы…

— Вот только он не говорил, какие именно основы нужно знать… хотя, тот шпион обмолвился, что для качественного преобразования следует прошерстить области клеточного и хромосомного строений. Удивительно, что его советы оказались очень даже полезными. Просто это я тупой.

Спустя три цикла с последнего использования Демонической сферы, когда Эфирные Каналы более-менее восстановились, Кенра тут же хотел приступить к изучению Аспекта Биоматерии.  Какого же было его удивление, когда, влив необходимое количество энергии для открытия фолианта… он совершенно ничего не понял из написанного. Книжный текст изобиловал множеством заумных определений, которыми ловко оперировал автор сего произведения. Концепт даже самого простого шаблона предполагал обязательное понимание Крафтером теоретической базы в определенных областях науки. Ключевое слово здесь — понимание, потому что когда Кенра вызубрил необходимые «базовые» книги от корки до корки, то все равно не смог преобразовать ничего путного. Ради интереса он перелистнул на средину книги, где отображались шаблоны для Второго Ранга… и тут же забыл о них, как о страшном сне. Многостраничные разъяснения и еще более сложный повествовательный слог, где каждое второе слово могло сломать язык при произношении, напрочь укоренило мысль, что до Второго Ранга еще топать и топать. А если учесть, что все шаблоны придется переделывать под чистый Эфир, то…

— Гениями не рождаются, да? — старался приободрить себя Кенра. — К сожалению, это высказывание ко мне никак не относится. Эй, ну что ты нюни развесил? Выше нос, будущий Суверен! Двенадцать часов на занятия — не предел! Надо работать восемнадцать часов в сутки! Ага, как скажешь… да какого Дьявола?! Замолчите!

Стукнув пару раз по ушам, он в который раз дал себе обещание сходить к психологу.

— Хотя, тот же Душитель, вроде так звали того гада, что представился Мраком из Артеля Лакханико, был Первого Ранга. Интересно, смогу ли я завалить его на теперешнем уровне без использования Ярости? Что-то больно слабеньким он теперь выглядит, даже если сравнивать со мной — за двадцать восемь циклов я выучил три шаблона Биоматерии, тогда как он —  всего один Аспекта Пламени за всю свою жизнь. Хотя, у этого парня не было столько свободного времени, как у меня. Или он не использовал весь свой ассортимент способностей? Надо будет как-нибудь снова встретиться с ним. Теория всегда требует практики.

Разобравшись с планами на будущее, Кенра приступил к следующей тренировке. На этот раз он подошел к самому основания дерева — месту, где тень падала больше всего. Сложив одну руку в мудре Тьмы, другую подросток сунул в беспросветное дупло.

«Тьма… что такое тьма? Место, куда не попадает свет? Тогда, что такое свет? Противоположность тьме… нет, я хожу по кругу. Просто гениальные измышления, Кенра. Тьма — это неизвестность, и это не место, а понятие… понятие чего? С чем ассоциируется тьма? С ночью, с забвением, с ужасом… ужас… Ушас…»

С такими мыслями он, устремив намерение в окружающее пространство и сосредоточившись на Эфирных колебаниях, что присутствовали во тьме, вытянул руку. На ладони мягко покачивался чернильно-черный сгусток, не отражающий света, — само олицетворение ночи, чистейшая эссенция экзистенциального ужаса перед неизвестностью, где находят свое забвение все существа. Преобразование выражало именно то, о чем думал Кенра в момент создания образа, но отнюдь не чувства сыграли в этом роль, а голые размышления, что были выведены на основе происхождения самого слова — Тьма.

«Ушас… это слово звучит как-то неправильно, но мне кажется, будто именно так и надо; оно как-то связано с тьмой. Ужас, Ушас… разница всего в одной букве, так почему же возникает столь огромный диссонанс? Будто одно из них специально исковеркали…»

— Мама, смотри! Там какой-то мальчик стоит и ему, кажется, скучно! Пойдем к нему? Пойдем?!

— Ха-ха-ха, хорошо-хорошо, только далеко от меня не отходи, ясно?

— Да-да-да. Хм, он выглядит очень знакомым… ой, да это ж Кенра! Эй, Кенра, привет!

Вернувшись в реальность, окликнутый подросток быстро расформировал шаблон, однако как следует запомнил его в голове.

«Хороший и сладкий сон… скоро, очень скоро я обучусь этому долбаному шаблону, и тогда жизнь хоть чуточку станет легче!»

Он, как всегда, настолько сильно ушел в свои мысли, что пропустил мимо глаз, как на горизонте появилось два силуэта — маленькая девочка и ее мама, а по совместительству — соседи, жившие напротив дома семьи Кенры.

— Здравствуйте, тетя Дории.

— А я что, пустое место?!

— И тебе привет, Пико.

— Не часто тебя тут встретишь, Кенра, — начала тетя Дорри. — Решил вспомнить детство?

— А вы регулярно здесь бываете? — спросил в ответ подросток.

— Да вот в последнее время зачастили. Решили посетить места былой славы, так сказать, — улыбнулась она. — А то скверы да ботанические сады слегка приелись.

— А, понимаю.

— Кенраааааа! — протянула Пико, схватив подростка за подол хаори. — Поиграй со мной!

«Еще одно мелкое недоразумение… И где Топпи, когда она так нужна? — ныл Кенра. — Хотя… у меня появилась идея».

— Будешь бросать шишки?

— Шишки? А куда?

— В меня, естественно.

— Кенра, а это будет не слишком? — встревожилась тетя Дорри. — В глаз ведь попадет или еще куда.

— Не волнуйтесь, такого уж я не допущу. Тем более — что мне может сделать эта мелкая негодяйка своими хиленькими ручонками?

— Ты сейчас договоришься, коротышка!

Взяв в руки шишку, Пико хорошенько замахнулась и с криком: «Кенра-ракента!» она кинула снаряд.

«Заставить время следовать за умом, а не за телом…»

Аккурат в тот момент, когда шишка собиралась прилететь в лоб… она прилетела в лоб.

«Дьяволо!»

— Эээ, Кенра, тебе не больно?

Потирая красное пятно, что образовалось от «удачного» броска, Кенра посмотрел на тетю Дорри. Та отошла в сторону и с кем-то разговаривала по телефону, не заметив оплошности подростка.

— Так, давай еще раз. Я поддавался.

— Эм, ну ладно. Тогда получай еще!

«Так, спокойно, сосредоточься. Еще раз: заставь время следовать за умом, а не за телом. За умом… не за телом…»

Выполняя волю пользователя, долгожданный Интервал, наконец, сработал.

Двухсекундное видение, как шишка попадает в плечо, всплыло в сознании, оповещая Кенру об «опасности».

«Получилось!»

Отклонившись в сторону, он пропустил снаряд мимо себя. Подросток мог увернуться и без Интервала, но в чем тогда будет заключаться смысл тренировки?

«Это всяко лучше, чем пятикилограммовые футбольные мячи, — радостно думал Кенра, найдя альтернативу. — Если уж не для вырабатывания боевых навыков, так для повышения контроля над Аспектом Времени данное упражнение подходит просто идеально».

Пико, знатно раззадорившись, стала бросаться шишками аки катапульта. Кенра, следуя новообретенной тактике, уворачивался лишь тогда, когда срабатывал Интервал. Во всех остальных случаях он либо принимал «удары» на себя, либо… Пико промахивалась.

Под конец игрищ, после еще одного использования Интервала, подросток ощутил ментальную боль. Не секрет, что может означать вышеуказанное чувство.

«Семь… кажется, пока что это мой предел. Но теперь я хотя бы знаю метод. На явление, что происходит слишком медленно, Интервал не реагирует, а на феномен, что возникает резко и внезапно, срабатывает рефлекторно, без участия разума. Вывод — нужно подстроить ситуацию так, чтобы она произошла не внезапно, но при этом достаточно быстро. Таким образом я буду постепенно развивать Интервал — приучить его действовать только по своей воле. Рефлексы, конечно, хорошая вещь, но тратить драгоценные ментальные силы на пустяковые ситуации, когда в следующий момент может последовать смертельная битва, не комильфо».

— Доча, ты не устала? — заботливо спросила тетя Дорри, закончив телефонный звонок.

— Да я только-только разыгралась! Хочу еще! Кенра, давай еще! — прыгала на месте Пико, воодушевленная новой, ранее не виданной игрой.

— Мелкая садистка… — усмехнулся Кенра. — Вы надолго здесь, тетя Дорри?

— А ты чем-то был занят?

— Ну есть немного, — и указал на стопку книг, что лежали неподалеку. — Готовлюсь к следующему семестру.

— Ой, прости, тогда не будем больше отвлекать. Пико, пошли, Кенре надо заниматься.

— Ну мама! Он и потом может позаниматься! До учебы же еще целый месяц!

— Пико, давай не бузи. Пошли к Вульпесам — с ними поиграешь.

— Уууу, это же сколько до них идти… А Кенра тут, совсем рядом…

— Кенра, ты ведь не против, если мы завтра зайдем в гости?

«Топпи плюс Пико — убойная смесь. Хорошо, что сегодня я умру…»

— Без проблем.

— Отлично, тогда до встречи.

— Пока, Кенра, — грустно проговорила Пико, не желая уходить, однако спорить с мамой было бессмысленно.

Подняв телекинезом одну из шишек, подросток сделал прощальный подарок — кинул ее в спину девочки.

— Ай!

Пико злобно развернулась обратно, желая отомстить тому, кто мог это сделать.

— Пока-пока, — махал рукой Кенра, ехидно улыбаясь.

— Ах ты!..

Тетя Дорри дернула Пико за руку, не оставляя и шанса на ответные действия в сторону обидчика.

— Я запомнила это! Слышишь?! Я запомнила!

Дождавшись, когда свидетели уйдут достаточно далеко, подросток тяжко вздохнул и продолжил тренировку.

«Все же, иногда стоит расслабляться. Если постоянно себя накручивать, то можно сойти с… ха-ха-ха, Кенра, да ты уже давно слетел с катушек, просто отрицаешь это! — перебил «он» его. — Кого ты тут пытаешься обмануть? Сам себя? «Тебя». Но ведь я и есть ты. Мне без разницы, ведь скоро ты исчезнешь. С чего такая уверенность? Повторюсь еще раз — я и есть ты. Даааа, лукавить не буду, в последнее время твоя психика более-менее нормализовалась, однако последствия все равно остались. Считай как хочешь… Запомни, Кенра — остаться должен лишь один… Плевать».

Прогнав «их» из головы, Кенра перевел мысленное русло в иное направление.

«А ведь я все еще не понял, какой Аспект символизирует Демонический Эфир. Убийство? Смерть? Хаос? Пустота? Хах, собственно, лучше не мучить себя по данному поводу. Если уж Новин и Хамфулл не смогли определить Аспект, то я и подавно».

И снова изменил цепь рассуждений, однако сейчас выразился вслух:

— Интервал… я всегда думал, что это просто усиленный рефлекс, но с началом временной петли «тревожный звоночек» начал претерпевать изменения. Да, раньше был просто «тревожный звоночек», что оповещал об опасности, но теперь я могу именно что заглядывать в будущее на одну-две секунды, а это в корне меняет принцип работы способности. Значит, Интервал как-то связан с временной петлей… Интересно, а можно ли продлить действие Интервала?

Подойдя к рюкзаку, подросток вытащил из него множество наручных и настольных часов, которые купил в магазине.

— Аспект Времени… думаю, ответы на вопросы придут по мере его развития. Все упирается… хах, да, все упирается во время. Дьяволо, как же странно звучит.

Поставив на всех часах, коих насчитывалось целых десять штук, разное время, Кенра сел перед ними и произвел расчеты:

«Действительное время — четырнадцать часов и тридцать две минуты, да? — он посмотрел на единственный циферблат, считывающий время по Миру Дел-Дестино, то есть — Миру, в котором живет. — Сорок одна минута… Дьяволо, ошибся на девять минут. Как же много работы еще предстоит…»

За неимением обучающих книг по Аспекту Времени, Кенра выработал собственную стратегию развития.

«10:23:59… 05:46:01… 23:01:17…»

Пытаясь разделить области разума на несколько частей, он старался одновременно мыслить в разных временных областях, держа каждую в уме. На деле звучит просто, но в плане реализации — настоящая мысленная пытка, требующая титанической усидчивости и терпения. Нет «времени» на отдых, нет перерывов, нет возможности остановиться и убедиться в правильности подсчетов, потому что время не ждет; лишь нескончаемый поток чисел, идущих в одновременном параллельном потоке.

Даже считывая всего два пояса голова разбухает от прикладываемых ментальных усилий, что уж говорить о трех или четырех временных линиях. Однако в идеале, по мнению Кенры, необходимо одновременно мыслить сразу в десяти параллелях; пока что он дошел всего до трех, да и то с трудом поддерживал контроль над разумом, опираясь на звук тиканья часов.

А насчет видимого прогресса…

Спустя восемь минут и тридцать четыре секунды подросток помотал головой, прикрыл глаза и вытянул ладошки перед собой, сложив их лодочкой. Задаваясь вопросами по типу: «Что такое время?», «В скольких плоскостях оно расположено?» и «По каким принципам работает?», Кенра выпустил чистый Эфир.

Материализовались полупрозрачные алые шлейфы, следом закружившиеся вокруг предплечий, кистей и пальцев. Агрессивные, кровожадные, несущие лишь смерть и разрушение,— они слегка искажали пространство.

«Нет… я чувствую… почти…»

Словно почуяв, что хозяин собирается поменять изначальный Аспект, алые эманации стали извиваться, выкручиваться, путаться между собой, усложняя процесс преобразования. В конечном итоге, воля Кенры все же задавила мысли о кровавой резне; как бы Демонический Эфир не выкручивался, его судьба была предрешена.

Цвет шлейфов попеременно сменился сначала на молочно-белый, а затем на золотистый, став еще более прозрачным.

— Получилось! Да!

Без резких движений, Кенра плавно, почти с филигранной аккуратностью, поднес руку к травинке. Та стала увядать прямо на глазах, осыпая на землю сгнившие отложения; а теперь снова позеленела, преобразившись новыми жизненными красками… и настолько преобразилась, что теперь из земли выросло аж два травяных стебелька вместо одного.

Удовлетворительно кивнул головой, Кенра развеял преобразование и сказал:

— И как я только умудрился реализовать Аспект Времени на тренировке с Хамфуллом? В который раз убеждаюсь, что в том цикле мне несказанно «повезло». Однако, нет особого повода для радости. Энергетика Времени без шаблона — фактически пустышка, не имеющая значительных эффектов. Да, ты прав. Это все равно, что иметь чернила, но не иметь пера — ими можно только побаловаться, однако нарисовать фигуру или написать текст… Дьяволо, как же «ты» меня достал…

Постучав по голове, подросток вытер пот со лба и стал собирать вещи; попутно посмотрел на часы.

«Время — четырнадцать часов и сорок пять минут… теперь правильно. А сколько я там играл с Пико? Вроде шесть минут и пятьдесят шесть секунд. Она кинула ровно двадцать пять… нет, двадцать шесть шишек. Тетя Дорри разговаривала по телефону три минуты и двенадцать секунд… или две минуты? В общем, встреча длилась в общей сложности двенадцать минут и… сорок восемь секунд?»

Махинации с часовыми поясами были отнюдь не единственным упражнением Кенры на овладение Аспектом Времени.

Счет времени на постоянной основе, вне зависимости от того, что, где и когда подросток делал, делает и будет делать — один из основных тренировочных алгоритмов.

Он вспоминает все, что делал на протяжении недели, дня, месяца; делает подробное расписание того, что должен будет сделать в дальнейших циклах; детально анализирует каждое слово, каждое действие, каждую мысль, — абсолютно каждую мелочь, что была совершена в течении дня.

Пока Кенра что-то делает: ходит, думает, преобразует, моется в душе, ест, говорит с кем-нибудь, слушает музыку, учится, медитирует… он считает время. Есть только одна составляющая, где подросток не в силах проконтролировать поток времени — сон. Увы, шаблоном на осознанное сновидение подросток не обладал, хоть и сделал жирную пометку на будущее.

«Не должно остаться ни одной сферы деятельности, которую я не смогу просчитать», — таково было его намерение, и он поставил себе цель исполнить данное обещание во что бы то не стало.

Также Кенра считает не только свое время, но и «чужое»: кто сколько секунд или минут идет по улице, пока не зайдет в определенное место; количество птиц, пролетающих мимо, — пока оные не скроются из виду…

— И все только для того, чтобы начать чувствовать Эфирные колебания Аспекта Времени, — иронизировал подросток, идя в глубь леса и жуя протеиновый батончик.

По прошествии двадцати восьми циклов информационная база Кенры в плане Эфира, Крафтеров и Аспектов заметно повысилась, хоть он и не прибегал за помощью к внешним источникам знаний в лице учителей колледжа.

Как и говорил Хамфулл — большая часть знаний складывается из собственного опыта; хочешь не хочешь, но, чем чаще ты осмысливаешь и рефлексируешь над преобразованиями, тем больше озарений посещает твой разум. Так произошло и с Кенрой… однако, фолиант Биоматерии тоже сыграл в этом определенную роль, пролив свет на некоторые вопросы.

Так, путем многочисленных опытов, Кенра познал нерушимое правило, о котором забыл упомянуть профессор Хамфулл… или, что может звучать более логично, подросток просто-напросто пропустил мимо ушей добрую половину лекции; у каждого Аспекта есть своя собственная частота Эфирных колебаний — проще говоря, те же Биоматерия и Время имеют неповторимую, ни с чем не спутываемую модель энергетической последовательности, при которой и воспроизводится желанный эффект. Первый же этап в развитии Аспекта — путем долгих осмыслений и рассуждений, с одновременным высвобождением Эфира в атмосферу, найти эту самую последовательность, ощутить характерные частицы Аспекта, что дрейфуют по воздуху, и возбудить их, а затем заставить Эфир уподобиться данным колебаниям.

Из фолианта Биоматерии Кенра также узнал, что Ранги — лишь абстрактные обозначения сил Крафтеров. Невозможно залезть в голову к человеку и выяснить, насколько далеко он продвинулся в познании Аспекта, поэтому было принято единогласное решение делать основоположения по уровню контроля Эфира, то есть — чем более сжатым и концентрированным будет преобразование, тем, собственно, и выше по Рангу находится Крафтер.

К профессору, как и Артель Лакханико, Кенра решил пока не ходить, потому что пережитых событий в тот самый цикл ему хватило сполна, да и в «особых» тренировках пока не было надобности — он до сих пор переваривал лекции Хамфулла. Хотя, все же, небольшой соблазн присутствовал; минуло приличное количество времени, и начинали образовываться пробелы в памяти… однако и это подспорье Кенра извратил в своеобразную тренировку, стараясь воспроизвести лекцию профессора вплоть до каждого слова.

— Так, ну здесь уж точно никто не должен проходить.

Остановившись в глубинах леса, он скинул рюкзак и вытащил из него огромный кусок засушенного мяса, преобразованного в очень твердый, по виду едва напоминающий квадрат из многих неровностей, щит.

— Три часа и шестнадцать минут… кажется, реальность немного задерживается. Ну ничего, я могу и подо…

Не успел Кенра и договорить, как сорвавшаяся с ветки ворона нацелилась своим клювом ему прямо в глаз.

Укрывшись заранее подготовленным щитом, он сперва ощутил сильный удар, а потом увидел кончик черного клюва, что пробил оболочку мясной защиты.

— А вот и оно, — холодно сказал Кенра, покрепче взяв щит в руку. — Сейчас начнется…

Все птицы, что летали в округе, словно по чьему-то приказу начали стремительно двигаться в сторону подростка, направив пусть и не острые, но очень тонкие клювы, в его глаза.

Один за другим, обезумевшие вороны, голуби и грачи врезались в мясной щит, наплевав на чувство самосохранения.

Одна из пташек подлетела сбоку, но Кенра вовремя успел ее заметить — пригнулся вниз и подбежал к дереву, облокотившись к нему спиной.

«Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…»

Считая, сколько секунд прошло с начала «триггера смерти», подросток продолжал принимать нападки птиц, готовясь отойти на следующий цикл.

В конце концов, по прошествии нескольких дюжин «вколотых» ворон, щит треснул и раскрошился напополам, лишив его единственной защиты.

Интервал было задействовать невозможно, так как все ментальные силы уже были использованы в игре с Пико.

Одна ворона влетела в предплечье, еще две — в бедро, а следующая за ними тройка грачей — прямо в живот.

Повалив жертву на землю, сумасшедшие птицы начали сдирать с подростка кожу, терзать когтями податливую и мягкую плоть, выколупывать глаза, долбить по черепу, раздирать лицевые мышцы и залезать прямо в рот…

Оставалось лишь смиренно принять смерть…

— Нет… давайте сделаем это красиво! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Подняв трясущуюся руку, на которой отсутствовали пара пальцев, Кенра преобразовал алую сферу и ударил ей себе в грудь.

Поначалу было очень горячо, — подросток надрывал горло хриплым ревом, смешанным с безумным хохотом, — потом стало холодно… и снова горячо…

Напоследок посмотрев вниз, он увидел разорванную грудную клетку, из которой в хаотичном порядке торчали сломанные кости. Внутренние органы превратились в сплошную кашу, стекая на землю в виде багрового сиропа, где редко всплывали куски печени, селезенки, желудка и остаток кишок…

***

— Мяу!

Подняв веки, перед глазами показалась уже стандартная для Кенры картина — орущий Крекер, что выпрашивал жрать.

Не обращая внимания на пушистое недоразумение, подросток преобразовал в руке металлический ножик, что выглядел уже не так убого, если сравнивать с прошлыми его итерациями.

— Пять секунд… неплохо.

Задержав дыхание и прикусив губу, он поднес нож к запястью…

— Тридцать… пять…

Врезав последний «штрих», Кенра спрятал нож под кровать и сложил мудру Биоматерии. Кровь начала сворачиваться в ускоренном темпе, ускоряя заживление плоти и укореняя новообразованный шрам.

Подросток решил вырезать на запястье номер цикла, в котором находится; это была своеобразная догма, «якорь», направленный на единственную вещь, что останется вечной — числовой порядок.

— Все может исковеркаться, начиная от устоявшихся фраз и вплоть до изменения имен и внешности родителей… но то, что никогда и ни за что не реверсирует — номер цикла. В этот раз я хоть дожил до конца недели… какой-никакой, но успех, — раздосадованно сказал он. — А если вспомнить последние циклов пять…

Кенра с небольшой долей самоиронии воспроизвел те события, что служили началом «программы самоуничтожения» — так он это назвал.

***

Подросток сладко нежился в горячей ванне, будучи твердо уверенным, что смерть не может настать в середине цикла, то бишь — в утро четверга.

— Братик, я посушу тут волосы! — сказала Топпи, включив фен.

— М? Валяй…

И сестра дословно выполнила пожелание…

Уронив включенный фен прямо в воду, смешанную с концентрированным солевым раствором…

Как итог — тело, поджаренное до хрустящей корочки, и заблаговременный переход на следующий цикл.

***

— Спасибо, что заказываете у нас! — с улыбкой известил доставщик еды, передавая коробку с пиццей.

«Готовить на кухне слишком опасно для жизни», — так решил Кенра.

— Да-да-да, и вам тоже спасибо.

— Приятного аппетита!

На следующий день он умер от пищевого отравления…

***

— Да что за абсурд?! — возмутился подросток, не дав Крекеру воспроизвести фирменное «Мяу!» — Ну что ж, посмотрим, как ты ответишь на ЭТО, моя дорогая реальность! Как будешь выкручиваться теперь?! Наплевать на чистое тело, я могу и не мыться всю неделю! Что насчет готовки еды… попрошу Топпи приносить еду прямо в комнату, а взамен накину деньжат за услуги.

Тактика, названная: «Абсолютный ноль действий», созданная проверить возможности судьбы.

Однако, на данном примере Кенра понял, что подлой реальности не нужны триггеры для успешного умерщвления.

Если реальность хочет — она убивает, причем со вкусом и всегда по-разному.

На тертий день цикла подросток, схватившись за грудь, неожиданно ощутил острую боль в области сердца; дыхание сбилось, а тело прошиб неистовый жар.

Закатив глаза, он упал на пол…

Отдав коньки от разрыва сердца.

***

— Да, не очень красивые смерти, — усмехнулся Кенра, вынырнув из «веселых» воспоминаний и посмотрев на еще работающие наручные часы. — Двенадцать часов и две минуты… примерно на час позже самого раннего пробуждения. Интересно, как события разовьются на этот раз?

— Братик! — Топпи с ноги выбила дверь, врываясь в комнату аки бульдозер. — Братик, собирайся!

— Куда? — опешил Кенра.

— В Фатум!

«А вот и первые крупные изменения. Ну хоть не умер никто, и то хорошо».

— Зачем?

— Папочка и мамочка сказали, что у них в городе какие-то дела появились, поэтому мы поедем с ними!

— А мое мнение, значит, никто не хочет…

— Да всем плевать на твое мнение! — перебила мелкая нахалка. — Поехали!

— Кажется, кто-то хочет получить по жопе?

— Эээ… прости, немного переборщила… но ты просто обязан поехать!

— Зачем?

— Потому что… потому что я так хочу! — выпалила Топпи.

— Так сразу и надо говорить… врунишка.

— Браааатик, ну поехалиии! Что дома сидеть?! Тут же скучно!

— Ну не знаю, мне вполне нормально, — парировал Кенра, сытый по горло тем, что и так имел.

— Бяка…

«Хотя… если уж пошло такое дело… Можно потренировать Аспект Времени и в городе, только надо бы как-то уговорить родителей вернуться в Моллис до воскресенья. Если, конечно, я сам проживу до финала».

— А знаешь… почему бы и нет?

— Что?

— Когда выдвигаемся?

— Ура!