Безжалостна судьба к Экстеру, перворожденного в горниле пепла и ненависти; на изодранных рдяных крыльях Он вернулся чрез тетра-врата. Пережил Он мириады чужих воспоминаний, чтобы остаться в грезе: засеять смерть в последний раз, а затем уйти к Абсолюту…

Грядет Истребление.

Спасения не будет.

Он лишился Благодати Божьей, оставил сомнения. Его глаза — раны в Падшую Реальность. Там бушует пунцовое море, там извечные холмистые шпили пронзают волю, а кривые отражения Его тонут в кошмарном покое…

Разорвутся паучьи сети.

Схлопнется ловушка.

Изуверский реквием истошно завопит.

Сольются краски Разрушения, и разгорится души тлеющий костер. Белая поволока укроет огнесвод… Серая пустыня обвеет неусыпными ветрами… И только Бездна услышит рев.

Несет Он за собой бремя веков, омытых кровью.

Во имя Истребления Роидов, в почесть Ра, вопреки машине хромосом и золотистых нитей. И что б более не доставалась Амрита всевышней Матке-Королеве.

Последний постулат Экстерминиума (6, 87)

Холодная ночь, горячие сны. И опиум мечты — в крови.

Космогонические образы лучезарных катаклизмов, пряные ароматы аппетитных блюд, всплески разноцветного пламени на предзакатном небе бронзового города, ласкающая уши скрипичная мелодия, — пестрые фантазии раскрывались со всех сторон, чтобы в следующий миг неизбежно кануть в забвение. Они сменяли друг друга слишком быстро, и разум едва поспевал обрабатывать поступающую информацию. Юноша постоянно хватался за проносящиеся миражи, желая задержаться на одной из граней калейдоскопа грез. Тщетны были его попытки. Что-то не давало ощутить восторг от нахождения себя в безумно прекрасных стенах божественных иллюзий. Но под самый конец сновидения, когда искрометные картины готовы были проститься с мечтательным гостем, тот умудрился зацепиться за краешек одной из них. Сознание жадно впилось в образ предзакатного бронзового города. Это будет катарсис сновидения, момент наивысшего наслаждения.

Но у одного рыжего пушистого создания были другие планы насчет того, как подросток встретит утро. Голодный кот запрыгнул к нему на пузо и что есть мочи заорал:

— Мяу!

Животрепещущая картина города треснула, а затем ее поглотила бездна небытия; яркие образы вмиг потухли, как спичка, и не осталось даже остаточного дыма от небесных фантазий.

Наступила привычная тьма.

Но и ею Кенре не дали насладиться.

Наглый кот прорезал уши повторным воплем, призывающем хозяина поднять свою ленивую тушку и дать его любимому питомцу покушать.

В ответ из-под одеяла раздался пропитанный отчаянием стон:

— Н-е-е-е-е-т! Отстань, Крекер!

Подросток еще пять минут бездумно нежился в кровати, стараясь не обращать внимания на умостившегося на животе двадцатикилограммового кота. Попытки вернуться в блаженный сон были тщетны. Та нить, что связывает сладострастный мир иллюзий и серую обыденную реальность, утеряна безвозвратно.

Присыпав воздух парой скверных ругательств, Кенра смирился с происходящим и разлепил левый глаз.

И сразу встретился с хитрым кошачьим взглядом.

«Мне кажется, или он ухмыляется? — мысленно прошипел юноша. — Причем победоносно так ухмыляется, с чувством выполненного долга. Дьяволо, вот паскуда блохастая».

— Сегодня без завтрака, — с тихой яростью прохрипел Кенра и не без труда скинул кота.

Встав, помассировал виски от нахлынувшей головной боли. По привычке бросил взгляд на тумбочку, где лежали старые наручные часы.

— Одиннадцать утра, значит, — безэмоционально сказал он, надел часы и протяжно вздохнул. — А ведь какое это могло быть утро…

Почесав коту загривок, с полузакрытыми глазами пошел умываться. Попутно думал, чем бы заняться.

Облом со сновидением неизбежно вылился в нудный букет ворчаний:

— Два месяца лета… — обреченно стонал Кенра. — Два чертовых месяца. И как незаметно они пролетели. Такое чувство, словно только и делал, что спал. А в перерывах между снами — ел. Может хоть сегодня будет что-то запоминающее? Дьяволо, как же достала эта обыденность… И эта головная боль… Я не заслужил таких наказаний.

Угол двери выглядел чрезвычайно привлекательно: недолго думая, парень стукнулся о него затылком несколько раз, почесал ушибленное место и побрел дальше.

— Ментальную боль лучше всего сбивать физической, — с заумным видом проговорил он.

Затем едва слышно и уже не так уверенно добавил всего одно слово:

— Наверно…

В ванной комнате из зеркала в него вперилась пара бесцветных глаз. За землянисто-серыми радужками притаились розоватые капилляры. В глазах не проглядывалось и толики жизни, будто их обладатель давно умер или собирается умереть. Сверстники нашли хорошее сравнение: взгляд как у дохлой рыбы. И Кенра был с этим согласен. Но вот то, чего он не мог понять: после нескольких минут заурядной беседы люди начинали раздражаться. И все, как один, ссылались на глаза.

— Неженки, — фыркнул подросток и сдвинул челку так, чтобы она прикрывала зрачки, воплощающие абсолютную отрешенность с ноткой холодного высокомерия.

Отчасти поэтому Кенра никогда не стригся коротко. Колкие коричневые локоны опускались до подбородка и, очень удачно, ими легко можно закрыть всеми ненавистные глаза. Свое лицо юноша считал не очень привлекательным, но некоторые называли его смазливым.

Он несколько секунд играючи позировал хилыми мышцами, а потом недовольно цокнул.

— Надо будет как-нибудь серьезно взяться за тренировки… но как-нибудь потом. Не сегодня.

Помимо худощавого от природы телосложения (и крайней лени это исправить) краски сгущал низкий рост. Кенре нужно было встать на носочки или отойти на метр от зеркала, чтобы увидеть шею. Сто семьдесят сантиметров — приговор для человека, живущего в реальности, где стандарт — два метра.

Устав разглядывать любимого себя, парень почистил зубы, принял душ и с ленцой поплелся на кухню. От взгляда ускользнула небольшая лужица воды перед лестницей.

— Какого Дьявола?!

Неаккуратная попытка поддержать равновесие, и теперь Кенра скатывается вниз, удачно собирая все ступеньки. Грохот поднялся страшный. Что-то даже треснуло в процессе, и юноше хотелось верить, что это не его ребра.

— Топпи, сколько можно говорить, вытирайся в ванне! В ванне! Не в коридоре! — разъяренно кричал он, корчась на полу от колкой боли в боках, позвоночнике и шее. — Теперь о головной боли можно забыть часа на четыре как минимум… наверное.

С запозданием до него дошло, что писклявый детский голос не стремился рассыпаться в извинениях из своей комнаты или кухни. Даже когда кинул пару обидных ругательств в адрес младшей сестры, ответом была тишина.

— Вот и хорошо. Лучше бы сестра не возвращалась домой до позднего вечера, — прокряхтел подросток и, пошатываясь, кое-как встал. — Определенно… Да, это утро войдет в аналы моей памяти.

Зайдя на кухню, первым делом Кенра начал заваривать чай. Пришлось немного повозиться для ускорения процесса. Кипячение воды с помощью Эфира хоть и считалось базовым преобразованием, но использовал его парень крайне редко.

Тонкий мятный аромат немного успокоил расшатанные нервы, а карамельные конфеты дали мозгу необходимую порцию эндорфинов.

И все же было одно подспорье, делающее утро не таким плохим: младшей сестры нет, а значит и завтракать можно в комфорте. Кенра не был большим любитель тишины и уединения. По его мнению, все должно быть в меру. А младшая сестра вполне сойдет за переносную колонку с сабвуферами: слишком много шума на квадратный сантиметр пространства.

Но, как говорится, вспомни — вот и оно…

— С добрым утром, братик!

Цепкие маленькие ручки обняли Кенру со спины, а громкий писклявый голос, прозвучавший крайне близко от ушей, заставил вздрогнуть из-за внезапности.

Ожидаемо — пролитый на футболку чай. Горячий чай, пролитый на новую футболку.

Нечеловеческим усилием воли юноша погасил мысль излить весь скопившийся негатив на сестру.

— Топ… — слегка простонав от боли — кружка кипятка почти на голое тело кого угодно выбьет из колеи! — обратился он к младшей сестре.

— Да? Что такое?

Невинная мордашка выглянула из-за плеча брата, хлопнула ресницами и уставилась на него ‘’ничего-не-понимающим’’ взглядом. Специально, как будто на зло Кенре, лишь через дюжину секунд сестра обратила внимание на подозрительное зеленое пятно на белоснежно-белой футболке. А его не заметит только слепой.

«Она действительно невинный ангел с парой открученных винтиков — нет, болтов в голове, — или дьявол в милом обличии? — подумал Кенра, сверля взглядом сестру. — Это бесит в ней большей всего».

— О! Ты наконец-то перестал носить одни лишь черные и белые футболки?! — припеваюче воскликнула Топпи и подергала подростка за рукав. — Крутяк! Мне нравится дизайн! Только я бы сделала пятно побольше, — игриво закончила она и быстро отстранилась на несколько метров.

— Че? — только и оставалось спросить Кенре в ответ на такую наглость.

Мелкая дьяволица умерила пыл, увидев, как брат готовился встать из-за стола и прописать ей по мягкому месту.

— А… Ну… Да, к этому дизайну добавить больше нечего, — нервно хихикнула Топпи, наворачивая длинный каштановый локон на палец. — Я вот сейчас присмотрелась, и очень даже ничего так. Очень красиво.

— А больше ничего не хочешь сказать?

— …Извини, я случайно, — понурив голову, тихо пролепетала сестра. — Кто ж знал, что ты тут завтракаешь!

— Действительно, я ведь на кухню пришел йогой позаниматься, — парировал Кенра, подперев щеку кулаком. Тяжко вдохнув, прикрыл глаза и решил смилостивиться: — Давай, чеши уже по сво…

— Ты не торопись, завтракай спокойно, — перебила мелкая нахалка, снова расплывшись в улыбке, — я больше тебя не побеспокою, — и побежала на второй этаж.

Остановившись у порога лестницы, развернулась и крикнула:

— Только Печеньку покормить не забудь! Я вчера случайно закрыла кота на балконе, а он, как ты знаешь, любит там полежать.

— Он не Печенька, а Крекер! — возмутился Кенра и повернулся к Топпи, но увидел только ее сверкающие пятки. Парад ворчаний, тем не менее, он продолжил: — Это разные понятия! И почему ты постоянно перетаскиваешь миску с кормом из моей комнаты в свою?! Хватит закрывать Крекера на балконе! Он же потом перебирается ко мне через крышу!

— Да когда такое было?! — послышался упрек издалека.

— Сегодня!

— Переживешь!

Кенра сжал кулаки от злости, но на большее у него не хватало моральных сил. Он с жалостью взглянул на примостившегося рядом Крекера. Тот чуть постукивал лапкой по пустой миске.

— Ладно, друг, утренний косяк я тебе прощаю. — Юноша ласково погладил кота и насыпал ему корм. — Мы оба стали жертвами садизма одной мелкой бестии.

Он допил остатки чая, закинулся еще несколькими конфетами и прошептал под нос:

— Дьяволо… Нет, неправильно. Боги — Разрушители и Созидатели, — спасибо, что меня будит по утрам Крекер, а не Топпи. Просто спасибо.

Кенре было страшно даже представить утро, начинающееся с подобной фразы: «С добрым утром, братик! Доброго, доброго УТ-РЕ-ЧКА!»

— Чтобы вместо мягкой пушистой туши весом двадцать килограмм на меня падала бы худая и костлявая сорока шести килотонная бомба… — предположил подросток и содрогнулся. — Дьявол упаси от такой участи…

Следующие несколько минут он бездумно смотрел в пустую кружку и мял фантики.

Заваривать новую порцию чая Кенре было лень. Тренироваться с Эфиром еще рано. Лазить в интернете — скучно. Бегать по утрам — тупо. Кушать — уже выполнено. Читать — все интересное давно перечитано.

— Чем бы убить время, затрачивая минимум усилий? — бросил он в пустоту, поднимаясь в свою комнату за сменной футболкой. — Поверить не могу, что говорю об этом, но хочу уже побыстрее в колледж, — меланхолично закончил парень, едва во второй раз не поскользнувшись на луже, когда перешагивал последнюю ступеньку.

Открытый шкаф не радовал разнообразием гардероба: только черное и белое. Кенра ненавидел одежду других цветов. Это было отторжение максимального уровня. Он не осуждал других, но сам носить что-то кроме двух цветов просто не мог. Хотя красный цвет ему немного импонировал. Но только в качестве рисунков.

Юноша помотал головой, приложил руку к подбородку и хмыкнул.

— Какое утро, такое и настроение.

Оделся в черное. Маленьким исключением было хаори, разрисованное алыми лепестками нарциссов — как яркое напоминание о падении с лестницы.

«Погода хорошая, почему бы не погулять?» — Мысль пришла внезапно, но она неожиданно понравилась Кенре.

На свежий воздух он не выходил уже две недели. А если не считать походы в магазин за продуктами — все три.

По выходу подростку по бровям ударил резкий порыв воздуха. Едва различимый образ, как Топпи проносится перед носом, заставил его зажмуриться. И этот милый объект, дерзающий посоревноваться в скорости с автомобилем, рисковал поскользнуться на своей же собственной луже. Сестра, понятное дело, и не собиралась ее вытирать, а Кенра забыл напомнить.

Время будто замедлилось в эту секунду, а разум начал генерировать волну рассуждающих мыслей. Юноша не успеет схватить Топпи за руку. Не хватит ловкости, плюс ее тонкие предплечья уже вне досягаемости захвата. Преобразовать стену воздуха не получится. Создание даже неполноценного образа шаблона займет минимум полторы секунды. Испарение лужи тоже займет слишком много времени, а о мгновенной заморозке не может идти и речи — так ведь сестра точно поскользнется.

И тут Кенра зацепился взглядом за весьма занятный способ решения ситуации.

«Я гений!»

Он убьет сразу двух зайцев: отомстит сестре за подпорченное утро и убережет ее от возможной травмы.

Фора закончилась. Больше думать нельзя. Время возобновило обычный ход, а подросток будто переместился на полсекунды назад, когда нога Топпи еще не ступила на скользкую дорожку.

Кенра еле успел схватить пучок ее длинных волос.

Следом она упала мягким местом на твердый деревянный пол. Глухой стук и последовавший озлобленный вопль показались юноше самыми сладкими звуками, что он слышал за последний месяц.

«Как медом по сердцу…»

— Что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! Больно-о-о! Братик, ну отпусти! Гад! Коротышка! Приемный! — Смесь из праведной ярости и чистого возмущения сочилась из каждого слова сестры.

Наверное, падение было неприятным. Во всяком случае, не так неприятно, как если бы она свернула шею о ступеньки лестницы.

А может и не свернула бы, но… как Кенра мог упустить шанс отомстить? Впрочем, это были еще цветочки. Сейчас пойдут ягодки.

Парень ослабил хват. У мелкой дьяволицы, казалось, сейчас пар из ушей повалит.

— Я все маме расскажу! — вопила Топпи. Одной рукой она потирала волосы, а другой держала что-то за спиной. — Понял меня?! Легко не отделаешься!

— Да я тоже, если честно, не хотел скрывать, как моя дорогая сестра носилась по дому на огромной скорости. И чуть не угробила себя, между прочим, — назидательно подчеркнул юноша. — Если ты помнишь, мать строго-настрого запретила тебе так делать…

Поучительная лекция ‘’заботливого’’ старшего брата длилась целых десять минут. Подросток смаковал каждое замечание, припоминал Топпи все ее косяки на протяжении месяца, чтобы вызвать наибольшее чувство стыда. Возмущенное выражение лица сестры постепенно сменилось на раскаивающееся. Пухлые щеки покрылись румянцем.

Кенра хотел было отпустить гиперактивный комок безбашенной энергии по своим делам, но заметил, как Топпи старательно скрывает что-то за спиной.

— Не поделишься секретом? — ехидно спросил он, очень довольный тем, что выместил большую часть негатива, пусть и в завуалированной форме.

— Э-э-э, — неопределенно протянула мелкая бестия, попятившись со страхом в глазах. — Это просто игрушка! Я поэтому и вернулась домой. Просто забыла ее! Не переживай за меня так сильно, братик! Со мной все будет в порядке! Это ни в коем случае не опасная штука!.. Ой… Ну короче… Эм… Ну ты понял…

«Как-то подозрительно выглядит… Хотя, мне все равно. Пусть делает что хочет. Если накосячит — родители потом разберутся. Все равно Топпи почти никогда меня не слушает. А лучший собеседник в таких случаях — ремень».

Тем не менее, на всякий случай Кенра глянул в сторону отцовского кабинета, располагавшегося неподалеку — по левую сторону коридора, почти напротив его комнаты. Дверь была закрыта.

Парень взмахнул рукой, мол: Топпи освобождена от лекции.

— Ну, я побеж… то есть пошла.

Подросток подождал, пока сестра уйдет, чтобы лишний раз не смущать ее, если вдруг случайно увидит так тщательно запрятанную от него вещь.

— Н-да, я почти и забыл про эту свою особенность, — довольно хихикнул Кенра и почесал нос, вспоминая, как ловко сориентировался за короткий промежуток времени. — Тревожный звоночек работает исправно, как часы.

Юноша обладал сверх-предчувствием — своеобразным предвидением, только сильно урезанным. Он может ‘’заглядывать в будущее’’ — громко сказано! — лишь на секунду или полсекунды вперед в диапазоне одного метра от себя. Оттого это не назвать полноценным Благословением, но в повседневных делах иногда очень помогает. Как сегодня, например. Триггером служит что-то резкое, внезапное — то, чего не ожидает сам Кенра. Все, за чем не поспевают чувства, будь то когтистая лапа, стремящаяся разорвать юношу со спины, аномальный земляной червь, вырывающийся из-под земли, или летящий в его сторону нож — все, что движется с большой скоростью, Кенра может ‘’предугадать’’ и предотвратить опасные для себя последствия.

— Нет, что-то я погорячился насчет часов. Если бы предугадывание работало исправно, я бы не жаловался жизни о том, что она меня обделила всем, чем только можно, — на смешанной ноте закончил подросток и вышел из дома.

***

На улицах поселка городского типа под названием Моллис никогда не происходило ничего из ряда вон выходящего. Преступность сведена к минимуму, почти все Крафтеры Второго Ранга уехали в большие города вместе со своими семьями, а дикую природу и дикой не назовешь — гуляющим возле жилых домов лосем здесь никого не удивить. Хоть последнее и с натяжкой можно отнести к разряду обыденностей, в Моллисе это малого кого волнует. Все давно привыкли, ведь дремучий лес простирается совсем неподалеку.

Легкий теплый ветерок развеивал волосы Кенры, когда он шел по центральной улице. Иногда мимо него проезжали машины: медленно, аккуратно, потому как кочки и ямы устраивали знатные тряски. Зенитное солнце бросало палящие лучи с безоблачного голубого небосвода. Поэтому юноша предпочитал двигаться в тени зданий, если это было возможно. Проходя мимо лавки, он уловил запахи свежей выпечки, фруктов и пряностей. Утерев слюни, ускорил шаг, стараясь как можно быстрее миновать район с кучей разных магазинов. Он любит вкусно покушать, но еще больше он любит экономить. Если решится что-то купить — одной рукой будет отдавать деньги, а другой отбиваться от жабы, которая полезет его душить.

Здороваясь по пути со знакомыми, скоро он дошел до центральной площади Моллиса, где располагался небольшой фонтанчик, метающий во всех направлениях водные гроздья. Солнечные зайчики радостно плясали по прозрачным брызгам под гул толпы — семьи выходили на прогулку, так как у многих в это время начинался отпуск. По мнению Кенры, градус шума самую малость переходил через край, поэтому он не задержался здесь надолго; он все же побаловал вкусовые рецепторы пирожком с малиной (сердце кровью налилось), посидел на лавочке несколько минут, а когда доел — отправился дальше.

Огибая фонтан, случайно наткнулся на стенд и увидел там большую листовку. Она гласила о скорейших переменах в городке, которым будут рады все жители. Новые дома, новые учебные заведения, приплыв кадров с разных городов и много тому подобных вещей.

— Д-а-а-а-а, отец как всегда на своей волне. Умеет же он втюхивать лабуду, ни разу не повторяясь, — мимолетом сказал Кенра, почесал голову и переулками вышел к черте поселка.

Вопреки радостной летней атмосфере на него внезапно накатила грусть.

«Неужели и мне придется остаться в этой деревне? Ну окончу я колледж, а что дальше? Отец работает в администрации Моллиса — замолвит там за меня словечко? Или попросит одного из знакомых в Фатуме устроить меня в мелкую фирму офисным планктоном? Даже если попаду в отдел Эфирных Преобразований, это все равно будет сплошная работа с бумагами. Во всяком случае, учитывая мой талант в преобразовании и имеющиеся способности, другого ожидать не стоит…»

Юноша протяжно вздохнул. Он пытался выгнать тяжелые мысли, но выходило скверно.

— Н-да, не о таком будущем я мечтал.

Остановился на перепутье и осмотрелся.

— Куда же мне сегодня пойти? Может, на Старую поляну?

Решено.

Дом Кенры лежал почти на окраине Моллиса. До центра от него идти далеко, а Старая поляна находилась почти за поселением, в диаметрально противоположном направлении. Общий путь туда и обратно занимал порядка шести часов.

— Хотел же ведь погулять. Вот и погуляю, — оправдывался подросток, пиная камни по пути.

Домов становилось все меньше. Их заменяли деревья и густая растительность.

Наконец, спустя долгие часы непрерывной ходьбы в полном одиночестве, Кенра вышел к своему любимому месту посиделок. Большая круглая поляна цветов и травы по колено. Ну, ему по колено.

Перед глазами проскакивали образы из детства. Наивного. Глуповатого. Время, когда не надо было думать ни о чем, кроме безудержного веселья. Иллюзорные картины, как Кенра играл тут с кем-нибудь в догонялки или прятки, грели душу. Но скоро из глубин памяти всплыло несколько фрагментов, о которых юноша предпочел бы никогда не вспоминать. Те же картины, те же ситуации, но итог общения с этим человеком получился слишком трагичным, хоть в начале все было донельзя прекрасным. Кенра бережно протер стальное кольцо на безымянном пальце, окаймленное похожими на вены тусклыми багровыми линиями.

«Я, скорее всего, не сдержу обещание. Как и ты. Другое дело, что я не смогу выполнить клятву в силу своего таланта и слабой воли, а ты — потому что уже в двух метрах под землей».

Но не успел парень предаться ностальгии, как из-за деревьев на другом конце поляны выскочил человек. И, учитывая его дородные пропорции тела, он приближался на довольно внушительной скорости.

— И кого нелегкая занесла в это место? Да, уж точно нелегкая. Харума я узнаю и за километр.

Посмеявшись над своим же каламбуром, Кенра на несколько секунд закрыл глаза, запихнул тяжелые мысли куда подальше, вздохнул и с большой неохотой пошел навстречу старому знакомому.

И только сейчас заметил, что небо затянуло плотными тучами. Ветер заметно усилился, а воздух будто стал более влажным.

«Сегодня дождя по прогнозу не обещали. Может из-за резкой смены погоды голова и разболелась?» — мельком поразмыслил юноша.

Разговор можно было начать только после того, как Харум мало-мальски отдышался. Видимо, он бежал сюда очень долго.

Подперев одной рукой колено, собеседник склонился. Второй рукой он активно жестикулировал, словно таким образом пытался заглотнуть больше воздуха.

— По… Подожди, коротыш… То есть Кенра… Подожди… Еще немного… Я сейчас сдохну… — тяжело дыша сказал Харум.

— Давай только ближе к делу, пухлый, у меня мало времени, — холодно ответил Кенра, заслышав, как у приятеля почти сорвалось с губ обидное прозвище. — Я тут не на прогулку вышел, а выполняю кое-какое поручение.

Голос его сквозил абсолютным безразличием, а фирменный мертвый взгляд, прорывающийся через челку, заставил собеседника скривиться.

— Нет… почти… я уже почти…

Прошло еще полминуты, прежде чем Харум окончательно восстановил дыхание. Протерев рукавом зеленой кофты потный лоб и пару раз шмыгнув, он претенциозно сказал:

— Слушай, я тебя уже целый день ищу, ты прям неуловимый, — и нервно хохотнул. — Хотя, тебя и правда трудно заметить.

Харум посмотрел на Кенру сверху-вниз, как бы невзначай демонстрируя разницу в росте. Кончик головы последнего располагался аккурат на уровне ключицы толстого нарушителя спокойствия. Два метра и десять сантиметров против ста семидесяти. Возраст у обоих был одинаковый.

Кенра вскинул брови, засунул руки в карманы и развернулся по направлению к дому.

Пухлый опомнился и стал подлизываться, лишь бы Кенра его выслушал:

— Стой! Прости! Я это… да это ж круто! Тебя же в толпе вообще трудно заметить, ты просто тень, сама незаметность!

— Давай без прелюдий. Что тебе от меня надо?

— Просто выслушай! Только и всего!

Кенру одолели сомнения. Он не мог понять, откуда они взялись, но что-то в этой ситуации ему показалось странным.

«На Харума это не похоже. Не припомню, когда последний раз видел его таким взбаламученным. Но почему мне должно быть не плевать? И вообще — не стоило задевать за больное, раз уж пришел с просьбой».

Абстрагировавшись от жалостливых воплей Харума, он думал еще с десять секунд, стоит ли тратить на него время. Потом все же вновь развернулся к приятелю и вперил в него свой дохлый взгляд.

Харум был толстоватым подростком восемнадцати лет, чуть выше среднего роста. Лицо и большой нос усеивают глубокие поры. Он всегда ведет себя неловко, но если чувствует, что собеседник прямо его не отвергает, то говорит что ни попадя и без умолку. Стандартный шаблон любого стеснительного толстячка, — так бы сказал Кенра, если бы ему предложили кратко описать приятеля. Только больших круглых очков не хватает для полноты образа, но зрение у Харума, к сожалению или к счастью, отменное.

— Знаешь, братишка, мне всегда становится не по себе, когда ты так смотришь…

— Заткнись.

«Очень нервное выражение лица, стекающие со лба бисеринки пота, неопрятный внешний вид, мешки под глазами, кровавые полосы на руках и шее… Дьяволо, даже Крекер так не царапается».

Кенра долго мог подмечать такие детали, но ему и так было предельно ясно:

«Случилось что-то неординарное. Хмм… Так надо оно мне или не надо? И… я ж вроде как жаловался, что каждый день сплю и ем, а тут вроде как что-то прикольное намечается. Короче… плевать! Будь что будет. Главное, чтобы не впутал во что-то опасное».

Может именно этот день станет тем, который Кенра не забудет по окончанию лета.

Он махнул рукой, прерывая стенания Харума и давая ему отмашку начать рассказ.

— Знаешь… я… я тут две недели назад решил потренироваться в преобразовании, — издалека зашел тот, нервно теребя пальцы. — Я даже освоил новые преобразовательные шаблоны. И… получается хорошо, да, но есть нюанс.

Он ненадолго замолчал, чем и воспользовался Кенра:

— Ого, а я подумал ты начал бегать по утрам.

Харум не обратил внимания на издевку и продолжил:

— Один мой знакомый посоветовал мне своего знакомого, который мог бы помочь за адекватную цену. Грубо говоря, я хотел обратиться к специалисту, преподающего… немного сомнительный Аспект, — прикрыв глаз, попытался сгладить собеседник.

«Дьяволо, мне кажется, или голова заболела еще больше?»

Кенра сглотнул застрявший в горле ком и приложил руку к горячему лбу. Последний лучик солнца скрылся за грядой хмурых облаков. Кроны деревьев и высокая трава зловеще шелестели, словно предупреждали об опасности.

— Э-эй, с тобой все в порядке? — поинтересовался Харум с натянутой улыбкой.

«Да, скоро точно пойдет дождь. Дьяволо, а я ведь зонтик не взял…»

— Так о чем идет речь?

— Ты… ты не слушал меня совсем? — начал было возмущаться приятель.

— Давай уже к сути. Что за Аспект? — раздраженно процедил Кенра.

— Это… Аспект Крови, — очень тихо пропищал Харум.

Мертвые глаза Кенры слегка расширились.

— Я очень надеюсь, что ты хочешь использовать этот Аспект дл-я-я-я-я-я-я… — он протянул последнее слово, из-за чего оно непреднамеренно прозвучало как мат. Подняв глаза к заупокойному небу, тяжело вздохнул, потряс головой и сказал: — Нет, Харум, ты полный идиот.

— Постой, ты все неправильно понял…

— Да что тут можно не понять?! — сорвался на крик Кенра. — Ты вообще из ума выжил? И только попробуй сказать нет! Даже я — я, кто собаку съел на вранье! — не могу придумать отмазку в такой ситуации! В Мире Дел-дестино любое преобразование Аспекта Крови считается табу. Слышишь меня? Любое! Если кто-то узнает, что ты его практикуешь — ты труп. В буквальном смысле.

Взгляд Харума потускнел. Он склонил голову так низко, что подбородок коснулся груди.

— Послушай, я не хочу втягивать тебя во все это…

«Но ведь ты уже втягиваешь!»

— Я понял все слишком поздно, когда уже осознал все последствия…

«Не надо давить мне на жалость!»

— Но я прошу тебя как друга… как единственного в Моллисе человека, который сможет мне помочь. Ты ведь и сам знаешь, что любой другой, услышав про Аспект Крови, сразу бы сообщил в администрацию, но только не ты.

— Не думай, что если мой отец работает в администрации Моллиса, то я буду прикрывать тебя. И я уже устал повторять — мы приятели, но никак не близкие друзья, — фыркнув, жестоко отрезал Кенра и развернулся.

Большая рука схватила его за плечо прежде, чем он успел отойти на несколько метров.

— Харум, хватит. Не заставляй меня применять силу. Я сегодня в очень плохом настроении, — не разворачиваясь, прошипел Кенра.

Послышался небольшой шум за его спиной, словно что-то упало на землю.

— Я умоляю тебя! Если хочешь, то я даже встану на колени! Прошу, помоги мне! У меня совсем не осталось времени! Для проведения ритуала не хватает всего одного человека, владеющего преобразованиями на уровне Крафтера Первого Ранга! — умолял Харум, стоя на коленях.

— А при чем тут я?! — не на шутку вспылил Кенра, сбрасывая руку с плеча. — Думаешь, если я не отношусь негативно к запретным Аспектам, то с радостью стану их изучать или помогать кому-то в их изучении?! Отстань, или я и правда донесу на тебя!

Разговор перерастал в конфликт.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

По склерам глаз Харума расползлась кровавая паутина капилляров, зеленые радужки окрасились в багровый, а в расширенных зрачках заискрилось безумие.

Кенра понял, что приятель совершенно точно не отстанет от него, сколько бы ему не отказывали, даже если сейчас убежать. Харум будет преследовать Кенру, просить о бессмысленной помощи.

«Это уже не практика Аспекта Крови… Над ним провели ритуал?!»

— Ты долбаный псих!

Сложил руки в мудре, и в сторону Харума ударила волна сжатого воздуха. Приятель отлетел на несколько метров, грохнулся на спину. Неуклюже пытаясь подняться, он несколько раз терял равновесие и падал снова — и дело было не в преобразовании Кенры. Из носа и глаз Харума текла густая кровь с черными примесями, губы кривились в вымученной улыбке, а в зрачках уже не искрился — полыхал костер, возведенный на поленьях безумия.

— Что ты с собой натворил? — в шоке говорил Кенра, тихонько отходя назад. — Ты… ты мутируешь. Твое тело… оно разрушается. А может и Эфирные Каналы тоже.

Харум застыл. Неизвестно, что он мог сделать в следующую секунду. Выглядел как дикий зверь, готовящийся броситься и разорвать жертву.

— Ты не понимаешь. Я же сказал, что понял все только в последний момент, — пугающе спокойно и тихо прохрипел приятель, царапая шею заострившимися ногтями.

«Теперь понятно, откуда эти раны». — Кенра бросил взгляд под ноги и увидел клиновидный треснутый сук. Им можно было проткнуть пузо, но придется постараться. В самом худшем случае, если Харум сорвется, придется побороться за жизнь.

— Они сказали мне, что не будет никаких последствий, никаких побочных эффектов. Но… Эта жажда невыносима. Мне нужно много крови, чтобы поддерживать жизнь. Ты не представляешь, каких усилий мне дается подавлять жажду в присутствии других. Прости, ты не должен был этого знать. И, пожалуйста…

Харум протянул побледневшую руку.

— Не бросай меня! Я все объясню!

Кенра бросился бежать. Позади него слышались отчаянные выкрики с призывами о помощи, но он не оборачивался. Уже поздно что-то делать.

«Аспект Крови… Дьяволо, Аспект Крови! Я не хочу так рисковать!»

Спустя пять минут замедлился. Легкие горели от недостатка кислорода, а мышцы ныли от усталости. Физическая подготовка оставляла желать лучшего. Но адреналин продолжал бить ключом. Юноша сошел с тропинки и возобновил побег после небольшой передышки, чтобы оторваться от Харума. Петляя между деревьями и напарываясь на кусты и накренившиеся ветви, он, запыхавшийся, вскоре облокотился о ствол дуба и сплюнул несколько раз. Побежал снова, и так в три подхода, пока твердо не убедился, что Харум точно уже не найдет его по следам. Если, конечно, умеет так делать.

Осев на траву, Кенра обхватил голову. Он судорожно вспоминал все, что связано с Аспектом Крови и анализировал ситуацию в целом.

«Харум, долбаный ты психопат! Если так пойдет и дальше, он же натурально начнет убивать из-за недостатка крови и сопутствующей жажды! Так, спокойно… Успокойся, Кенра, успокойся. Подумай рационально. Харум сказал, что ему нужна дополнительная помощь с проведением ритуала, но… кто в здравом уме станет тратить время и силы на какого-то бездарного подростка? Хотя… наверно, те же люди, что поставили эксперименты над его телом и обучили Аспекту Крови. Да и вообще — какого дьявола в Моллисе завелись Крафтеры подобного уровня?! Крафтеры Аспекта Крови! Второго Ранга, а может и Подмастерья! Дьяволо, почему я не могу выкинуть это из головы?!»

Подросток несколько раз хлопнул по ушам и зажмурился, пытаясь вернуть разуму холодную рассудительность. Сделал несколько глубоких вдохов, выдохов. До красноты протер лицо и подергал волосы. Потом почти до крови расцарапал предплечья. Это немного его успокоило.

«Я не знаю ни одного преобразования Аспекта Крови, которое привело бы к настолько серьезным последствиям — к такой жажде крови и такому сильному разрушению организма. Хотя, я в принципе мало что знаю об этом Аспекте. Мельком пролистал запретную книжку в кабинете отца и все. Да и то потом нагоняй получил такой, будто дом спалил и поигрался на его углях. Из прочитанного я понял только одно: почти все практиканты Аспекта Крови жестокие маньяки и серийные убийцы, и они чаще любых других Крафтеров проводят жестокие эксперименты над людьми. Возможно, Харум пережил что-то подобное. Но тогда… зачем ему понадобился я, если не для утоления жажды? Думай… Думай! Предложение провести ритуал не выглядело как предлог к тому, чтобы по-тихому меня урезонить в темном подвале или за чертой Моллиса. Желай Харум моей смерти, все могло закончиться прямо там… Дьяволо, я ничего не понимаю!»

Скоро Кенра пришел к выводу, что рассуждать об этом бесполезно. У него слишком мало информации на руках, а словам приятеля доверять не хотелось.

— Нет, это однозначно не моего ума дело. — Подросток устало вдохнул и, отряхнувшись, поднялся. — Надо сообщить отцу. Раз в его кабинете завалялась книжка о преобразованиях Крови, он и знать должен куда больше. А пока… пока я просто хочу домой.

Кенра шел в крайне подавленном состоянии. Он не был альтруистом, не спешил скорее всем идти на помощь. Скорее наоборот — если на горизонте замаячит серьезная проблема, он попытается ее избежать. Такова уж его натура.

Но это касалось только незнакомых людей. Родственникам, членам семьи и друзьям он всегда был готов прийти на выручку. Если не мог — мучила совесть.

— Дьяволо, началось, — выругался Кенра, заслышав, как по кронам забарабанил дождь. Порывистый ветер заставлял слезиться и жмуриться. Юноша фыркал и плевался, отгоняя грязные липучие листья — они будто и метились только в рот и глаза. Противный свист стоял в ушах, но с этим он уже ничего не мог поделать. Влага просочилась через тонкую одежду, и парень слегка подрагивал от холода и пронизывающего дыхания природы.

Началось все с легкой мороси, а через десять минут разразился ливень. Видимость ухудшалась с каждой минутой.

Кенра не питал надежд прийти домой, будучи полностью не промокшим. Он не знал никаких преобразований, защищающих от дождя. А универсальный шаблон Эфирного купола они еще в колледже не проходили.

«Надо бы поторопиться, а то так и простыть не далеко — я сильно вспотел во время бега. И все-таки…»

— Какого дьявола?! — рявкнул юноша, топнув по луже. — Ну почему именно сейчас?! Почему ты, падла, пославшая этот долбаный ливень, не подождала еще хотя бы часик-другой?! Сдохни!

На протяжении всего пути Кенра изливал в небеса гневную тираду. Он знал, что некоторые высокоранговые Крафтеры способны ломать горы, высушивать реки и разрезать небеса взмахом руки. Коротко — менять погоду преобразовательным шаблоном или ритуалом. Кенра верил этому, и когда хотел выпустить пар — крыл матом богоподобных Крафтеров.

Наконец, уже почти в полной темноте, подросток доковылял до дома. Он с грохотом открыл дверь и осмотрелся.

С ухода юноши изменилась всего одна деталь — Крекер. Он лежал не слева от миски, а справа.

— Родители, значит, еще не пришли.

Погладив пушистое создание, Кенра пошел набирать ванну. Он хотел как можно быстрее смыть прилипшую грязь и согреться.

«Стоп».

Переступив через последнюю ступеньку злосчастной лестницы, он осознал, что не слышал вообще ничего, кроме молотящей дроби дождя. В доме было тихо. Слишком тихо.

— Малявка, ты где?

Окликнул сестру еще раз, и когда не услышал ответа, стремглав побежал в ее комнату, не заботясь о том, что оставляет мокрые следы. В комнате Топпи нашел. Потом заглянул в свою, и там ее тоже не было. Осмотрел ванну, подвал, спальню родителей и даже запретную комнату отца, но сестра слово сквозь землю провалилась.

— Слушай сюда, мелкая гадина! Если это опять твои дурацкие игры, то ты выиграла! — что есть мочи орал парень. — Все, я сдаюсь! Можешь выходить! Но учти, я не упущу шанс порыться в твоих вещах!

Кенра демонстративно пошуршал в комнате Топпи, но даже спустя целую минуту не услышал так ему знакомых кротких шажочков, торопливо семенящих в его сторону.

— Та-а-а-а-к, а вот это мне уже не нравится. Не говорите мне, пожалуйста, что ‘’приятели’’ Харума уже взялись за мою семью…

Сильно встревоженный, юноша обзвонил соседей и знакомых, к которым сестра часто ходит в гости.

— Здравствуйте, тетя Дорри. Извините, что беспокою, но Топпи нет дома. Вы, случаем, не знаете, где она может быть?..

Опросив пятерых, он так и не выяснил, где находится сестра. Однако все в унисон говорили, что видели Топпи два часа назад у дома семьи Вульпес.

Кенра нервно расхаживал по коридору и массировал виски.

— Хорошо, хорошо… Вульпесы иногда работают до самой ночи, самим им не дозвониться, а у их дочки нет телефона. Они живут в центре, пошел дождь. Значит, по идее, сестра могла остаться на ночевку у подруги. И конечно, она как всегда забыла телефон, кон-е-е-е-е-чно. А как иначе-то!

Обижаться на Топпи не было смысла. Кто знал, что пойдет такой ливень? И подросток прекрасно это понимал, но не ругаться на ее запредельную глупость не мог.

— Если Харум и Крафтеры Крови что-то с ней сделают… — Он яростно стиснул зубы. Мысли о возможных последствиях после разговора с Харумом терзали душу. — День все лучше и лучше. Что за дьявольщина происходит в Моллисе? Почему никто не знает… Нет, хватит! — он резко оборвал сам себя. — Я слишком гиперболизирую. Прекрати думать об этом, Кенра, прекрати. Все будет в порядке. Сестра уже не первый раз забывает телефон и уходит, никого не предупредив… Паскуда мелкая… Ну ладно, ладно. Что плохого может произойти в эту чудесную дождливую ночь? Душ, душ, надо в душ… Нет! Идея!

Подросток обзвонил всех повторно, и вскоре узнал, что в доме Вульпесов есть стационарный телефон. Никто, конечно, этого ему сразу не мог сказать. Позвонил уже туда. Второй раз. Третий.

— Возьмите трубку, дуры!

Покрывая все знакомыми ему матами мелкую дьяволицу и ее подругу, собирался уже сигануть к дому Вульпесов, чтобы убедиться в сохранности сестры лично, но на четвертый звонок ответили.

— Да? Кто там? — Голос по ту сторону телефона был мягким, застенчивым, почти что ангельским. Совсем не такой, как у Топпи.

Совладав с эмоциями, юноша сразу задал главный вопрос:

— Топпи с тобой?

Собеседница тихонько ахнула. По-видимому, испугалась. Голос Кенры для него самого прозвучал чуждо. Хриплый, прокуренный, как у пьяницы. Не удивительно, что девочка лет пяти от роду насторожилась.

«По-видимому, все же простыл».

— Я Кенра Диастози, а Топпи — моя сестра, — прокашлявшись, быстро уточнил парень, чтобы трубку не сбросили. — Она сейчас у тебя? Ответь, пожалуйста.

— Топпи? Ну… — Нежный застенчивый голосок перебил нахальный противный писк, корежащий уши: — Кто там?! Грабители?! Не говори им номер на обратной стороне карточки! Я слышала, как мама на отца орала за то, что он так сделал!

Этот тембр Кенра ни с чем не спутает.

«Как гора с плеч…»

А Топпи продолжала возмущаться:

— Зачем ты вообще подняла трубку?! Пошли играть дальше! — Подруга мелкой бестии пыталась оправдаться: — Но… Но… там, кажется, твой бра…

Ее снова перебили:

— Да не важно, кто там! Пошли! Иначе все самые красивые куклы — мои!

Звонок резко оборвался. Юноша не успел вставить и слова.

— Вот швабра мелкая! — пропыхтел он. — Как придет домой — точно ремнем угощу!

Зато теперь подросток был спокоен. Но только в душевном плане.

В попытках хоть как-то уменьшить новые волны мигрени, бьющие по сознанию уже гораздо сильнее, Кенра набрал ванную.

Пока она заполнялась, решил попрактиковаться с Эфиром.

Получалось, мягко говоря, не очень хорошо. Остаточные тревожные мысли и головная боль мешали сосредоточиться. В череп словно пару гвоздей забили. Кенра злился все больше и больше.

— Преобразование формы, изменение энергетической основы — то есть Аспекта, — разъединение на чистые-Эфирные и природные-Эфирные составляющие, да даже простое направление движения… плохо, все плохо. И мне тоже плохо. — Кенра закрыл лицо ладонями и тягостно промычал. — Какое там детализирование образа, какое там одновременное созидание сразу нескольких шаблонов. Мой мозг сегодня имеет почетный статус ‘’камня’’. Я не могу преобразовать даже самые базовые шаблоны… Дьяволо, только этого еще не хватало.

Темно-синяя энергетическая сфера, левитировавшая над ладонью, покрылась алыми полосами. Через несколько секунд она полностью побагровела, точно кровью налилась. Из трещин и дыр в сгустке энергии проступили белые туманные завихрения, похожие на щупальца. Раздался прерывистый склизкий звук, будто кто-то жадно чавкал над ухом. Тихий, он исходил из сферы, но воспринимался не слухом, — звук напрямую заливался в разум. Жуткое кровожадное намерение разошлось от комка пунцового Эфира, и Кенра учуял густой запах крови с характерным металлическим привкусом.

— Нет, так дело не пойдет, — хмыкнул он и развеял преобразование. — С таким контролем меня высмеет даже сестра, не то что однокурсники. Даже постоянное изменение цвета чистого Эфира поддерживать не могу.

Приготовившись окунуться в ванну, парень услышал негромкий стук в доме. Через несколько секунд он повторился, стал громче.

— Так, либо это пришли родители, либо сестру домой привели, либо…

Про остальные варианты он старался не думать.

Юноша сглотнул застрявший в горле ком и заново натянул грязные вещи, чтобы не портить заготовленные чистые.

Подойдя к входной двери, посмотрел в глазок. Кромешная темнота и ничего более. Лампа почему-то не работала. То ли сгорела, то ли кто-то специально ее открутил. Кенра внезапно ощутил слабый зуд в голове, словно его разум хотели просверлить; а по ушам прошлась мелодия расстроенной флейты и отстучали странный ритм барабаны. Но значения он этому не придал. Странное чувство быстро испарилось, как видение, толком не дав себя посмаковать.

— Кто там? — помотав головой, спросил подросток.

Знакомый голос ответил кодовым для его семьи словом с причитающейся интонацией:

— Свои.

Не испытывая никакой тревоги, Кенра открыл дверь.

— Ну… Это… Привет, что ли… Снова…

Там стоял никто иной, как Харум.