Из всех преимуществ жизни рядом с пляжем главным является то, что он мог рыбачить неподалеку.

А также он любил шум волн и шуршание песка на пляже. Оно успокаивало и клонило в сон - идеальная колыбельная для бессонницы.

Пока он занимался лепкой горшка, он заметил Кендо, входящую в его дом.

За двором новолуние, поэтому его физические способности и чувства оставались прежними, но он установил у входа в дом инфракрасный датчик движения, поэтому он сразу же получал уведомление о званых, или незваных, гостях.

По возможности он хотел установить ловушку, барьер или способность, похожую на печать, которая могла бы сама активироваться при выполнении определенных условий, например, когда люди имели злобу к нему или что-то связанное с ним.

Если бы он был способен на такое, то установил бы такие системы и на своем доме в Камакуре для защиты родителей.

Он понимал, что чересчур думает об этом, ведь пока существует Символ Мира, в этой стране будет царить спокойствие, но он просто не хотел перекладывать безопасность дорогих ему людей на кого-то другого.

– Минору, ты здесь?

Внезапно до него донесся голос Кендо.

– Что случилось?

– А? Почему ты без одежды?!

Кендо, вошедшая в студию, была ошарашена, когда увидела, что он одет только в джинсы, не скрывающие верхней части его тела. Ее лицо покраснело, но она продолжала смотреть на него, ставлю его телу оценку "5". По началу она думала, что он тощего телосложения, но неожиданно его фигура оказалась потрясающей.

Четкие линии мышц, широкая и крепкая спина, отчего она верила, что он сильный и надежный.

Она хотела коснуться его спины, но его голос разбудил её.

– Я не думал, что ты придешь сюда.

– Ах, прости, я помешала тебе?

Кендо смутилась из-за своего вмешательство в его личную жизнь.

– Нет, все в порядке. Если хочешь, можешь остаться посмотреть.

– Правда могу?

Кендо, казалось, обрадовалась, услышав его предложение.

– Конечно, возьми вон тот стул и присаживайся.

Минета указал подбородком на стул сбоку, не опуская руки.

– Кстати, ты нашла то, что забыла?

Он задал этот вопрос без задней мысли, ибо его не волновало, действительно ли она что-то забыла или нет. Вместо этого он думал о другом.

Кендо слегка растерялась, но быстро ответила: – Ах, да, я уже нашла его.

– Это радует.

– Ага...

Кендо вздохнула с облегчением, поскольку он не стал продолжать расспросы. После она взяла стул и села рядом, наблюдая за ним. Вначале она наблюдала за его лицом, но вскоре ее внимание привлекла мягкая глина, которая с невообразимой скоростью превращалась в чашу.

– Я думала, ты тренируешься, но ты уже так хорош в этом.

Похвалила Кендо, но она задумалась на мгновение и спросила: – Слушай, а тарелки и чашки в твоем доме сделаны твоими руками? – ей показалось, что форма глиняной чашки в его руке была очень похожа на чашу на его кухне.

– Верно.

Минета кивнул. – Если хочешь, можешь взять её себе, когда я закончу.

Ему нравился его дом, поскольку он арендовал его у богатого парня, который хотел попробовать стать художником-отшельником, но в конце концов сдался из-за порки семьи.

К тому времени он только приехал в этот город и с легкостью арендовал дом.

Это может показаться странным, но до него никто не хотел жить в этом доме, ибо его площадь была несколько странной, так как размер студии занимал чуть ли не половину от всего участка.

Кроме того, на ремонт потребуется много денег, поэтому в конце концов владелец просто оставил все как есть.

По итогу никто не хотел снимать такой дом, пока он не приехал, и владелец дома с радостью вручил ему ключи.

– Блин, мне кажется, что я сильно мешаю тебе.

Кендо знала, что причина, по которой ее жизнь в этом городе была такой комфортной, даже без семьи, была в нем. Если бы его здесь не было, ей понадобилось бы гораздо больше времени на адаптацию к новой жизни.

К счастью, он жил недалеко.

А к сожалению, даже если он был близко к ней, он был так далеко от нее.

– Это не так. По правде, мне весело с тобой общаться. Одиноко жить без наших семей.

– В этом ты прав, и кстати, я могу чем-нибудь помочь?

– Хм...

Минета посмотрел на Кендо, которая, казалось, была готов сделать для него что угодно, но он покачал головой и сказал: – Сейчас вряд ли что-то найдется, но если мне понадобится твоя помощь, я сразу скажу тебе, Ицука.

– Хорошо, обращайся в любое время, – сказала Кендо с яркой улыбкой.

– ...

– Ещё, кажется, заниматься лепкой так легко. Думаю, даже я способна на что-то.

То, как он двигал руками и придавал мягкой глине форму кружки, выглядело так легко и плавно, из-за чего она была уверена, что сможет сделать то же самое.

– Хочешь попробовать? – Минете хотел показать ей, что не стоит смотреть на гончарное ремесло свысока.

– Ты уверен? – Кендо, казалось, не терпелось попробовать.

– Почему бы и нет? Садись на мое место.

Минета встал, подошел к раковине и вымыл руки.

С другой стороны, Кендо села на прежнее место перед гончарным кругом, ожидая его и размышляя, что ей делать. Однако, несмотря на свое нетерпение, она была разочарована, когда он надел футболку.

– Ты готова?

– Да, прошу, обучите меня, сэнсэй! – пошутила Кендо.

– Хорошо, но я не буду с тобой сюсюкаться. Надеюсь, ты сможешь выдержать мои жесткие тренировки, – выражение его лица было торжественным, как будто он был готов бросить Кендо под водопад в виде спартанских тренировок.

– Прошу, будьте нежнее со мной, сэнсэй, – сказала Кендо, притворяясь хорошей ученицей.

Затем они рассмеялись, и он коротко рассказал ей принципы лепки.

– Намочи руку, затем нажми ногой на педаль, приведя в движение гончарный круг.

– Вот так?

– Именно. У тебя хорошо получается.

Кендо изобразила самодовольное выражение лица и сказала: – Эй, это ещё проще, чем я думала.

Минета закатил глаза, но ничего не ответила. И всё же Кендо отличалась от обычной девушки. Обычно бабы кричали или показывали отвращение, когда их руки были грязными в глине, но она не беспокоилась об этом. Наоборот, он видел, что она возбуждена.

Или же это ее извращенная наклонность?

– Теперь надави на глину, сжимая и вытягивая ее осторожно вверх и наружу в полую форму.

– А? Как-то так?

Хотя его объяснение звучало понятно, Кендо была озадачена, поскольку гончарное дело оказалось сложнее, чем она думала, особенно когда она хотела придать глине нужную форму, а в итоге та скручивалась в странную загогулину.

– Легко, да?

– ...Перестань дразнить меня, – Кендо надулась пожаловалась: – Сэнсэй, вы слишком безответственны. Вы должны учить более подробно!

Он посмотрел на Кендо на мгновение, прежде чем кивнуть. – Понял, – он поднял свой стул и сел прямо за ней.

– А?

Кендо сильно растерялась, когда они оказались так близко!

Он сидел прямо за ней!

Хотя их тела не соприкасались, казалось, будто они обнимают друг друга.

– Так я смогу лучше научить тебя, но если тебе не комфортно, я подвинусь.

– ...нет, нет, все в порядке. Если так будет лучше, тогда давай приступим.

Румянец на ее лице распространился на уши и шею, но она согласилась с его предложением.

– Хорошо.

Его голос был спокойным и мягким. – Давай с самого начала. Нажми на педаль.

Скрученное произведение искусства снова превратилось в грубый глиняный шарик, прежде чем она начала следовать его указаниям.

– Вот так?

Спросила Кендо, неосознанно оглядываясь назад, чтобы увидеть его выражение лица, но у нее не было на это времени, так как его следующие действия заставили ее сердце забиться ещё быстрые.

– Скорее, так.

Он взял её руки и переплел их вместе, помогая понять, как придать глине нужную форму.

И все же ей было трудно слушать его указания.

Их руки были переплетены вместе и покрыты вязкой глиной, отчего руки были мокрыми и липкими. И все же она чувствовала его тепло. В отличие от её холодных рук, его были теплыми, а его ладони могли полностью обхватить её.

Однако постепенно она забыла о своей застенчивости, поскольку форма глины начала превращаться в то, что она хотела сделать. Она была естественно взволнована и счастлива, пока не увлеклась процессом.

– Опусти педаль. Ты слишком торопишься.

Ни один из них не носил туфли или сандалии, они были босиком.

Кендо, которая нажимала на педаль в своем темпе, получила от него указание притормозить.

– Как?

Однако она просто не могла найти нужную скорость.

– Вот.

Педаль была довольно широкой, и её корпуса хватило на то, чтобы их ноги оставались вместе.

Его большой палец ноги зацепил её мизинец, чтобы она могла почувствовать, как быстро ей нужно нажимать на педаль.

– О, так даже лучше!

Хотя она казалась взволнованной, ее сердце почти разрывалось, и все, что она могла слышать, это громкое сердцебиение, поскольку каждое его действие заставляло ее сердце трепетать.

Но даже так она не хотела, чтобы это заканчивалось, ведь они были близки, ближе, чем когда он был с Ибарой, что вызывало в её сердце восторг.

Они сидели вместе, лепили из мокрой глины кружку, не обращая внимания ни на что.

Только голоса друг друга имели значение.

Она также оперлась на его грудь для удобства.

С другой стороны, ему было трудно успокоиться. Запах её шампуня и пота с шеи, смешиваясь, давали сладкий, но странный феромон, заставляя его подсознательно крепче обнимать ее тело.

Его объятия казались тесными, но не причиняли ей дискомфорта.

Честно говоря, от мысли, что он занят Ибарой, у нее защемило в груди, а от осознания того, что она поступает неправильно, её сердце чуть ли не разбилось. Ей стало трудно дышать. К счастью, её физические способности были лучше других, поэтому ей, как ни странно, было комфортно.

И все же то чувство, что почти расплавило её мозг, она не ненавидела, а даже испытывала радость.

Однако несмотря на их близость, никто из них не сказал ни слова о своем положении, и они сосредоточились только на глиняной кружке в своих руках, ибо та была почти готова.

– Свершилось!

Когда они закончили лепить глиняную чашу, она не могла не радоваться, так как процесс оказался более сложным, чем она думала. Она также испытывала стыд, поскольку недооценила процесс.

– Готово. Ты отлично поработала.

Услышав его похвалу, она улыбнулась и неосознанно повернула голову, но сильно удивилась, ибо они были так близко, что их губы почти касались друг друга.

Их глаза случайно встретились, и они не могли отвести взгляд, словно приклеенные какой-то силой.

Эта сила медленно распространилась и на их губы.

Он смотрел в её глаза цвета изумруда, которые казались слабыми, но горели огненной страстью. Он должен был усомниться, но ее глаза сожгли все колебания в его сердце.

Она тоже пристально смотрела в его глаза, не в силах оторваться от них.

Прошло всего мгновение, но в этот момент они просто забыли обо всем, закрыли глаза и сократили расстояние между губами, пока не коснулись друг друга.

Он обнял её, а она схватилась за него покрытыми грязью руками, и никто из них не отпустил друг друга.

Чувство наслаждения охватило их с головой до самых глубин тела.

Хотя наслаждение не стерлось из её подсознания, она подумала, что должна извиниться перед Ибарой, так как совершила нечто непростительное.

Однако она не могла изменить тот факт, что любила и хотела его.