В ту ночь была гроза. Темное, почти черное небо, непрекращающийся грохот грома, ледяной дождь, будто парализующий конечности, что падал тяжелыми каплями на все, что можно было увидеть, белые молнии с фиолетовым отливом сжигавшие деревья и ударяющие куда-то то далеко, то близко. На этом фоне раньше бело-синяя, а теперь серая, вся в грязи машина почти не выделялась. В ней ехал мужчина в черном и восемнадцатилетняя девушка.

- Куда мы едем? - тихо спросила она, но даже не смотря на шум вокруг ее было слышно.

Ответа не последовало.

- Скажите хоть что-нибудь, пожалуйста, - почти плача умоляла девушка.

Опять тишина.

- Мне страшно. Скажите, пожалуйста, Вы можете сделать хоть что-то? - она уже почти ревела.

Подняв глаза, она ужаснулась, они ехали прямо на дерево, еще немного и все. Она посмотрела на водителя и замерла от страха. Сердце бешено билось, а всю ее накрыла паника. Его глаза были пусты, а сам он обмяк.

Он был мертв.

Из глаз хлынули слезы, но расслабляться было нельзя. Но она расслабилась и забыла про основную проблему.

Удар.

Подушка безопасности спасла голову Оливие, но не более. Капот уже загорелся. Как назло, дождь уже не лил. Он резко превратился в морось, не мешающую огню. Девушка хотела выйти из машины, но дверь не открывалась. Она начала задыхаться.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Четвертая.

Пятая.

Они продлились для нее вечностью. Найдя тяжелый предмет, она выбила стекло машины и вылезла наружу. Первым, что попалось ей на глаза был черный дорогой автомобиль. Оттуда вышел ее "отец".

- П-помоги... мне...- на его фоне грязная девчушка с порваной одеждой была мерзостью около чего-то прекрасного

- Хмм... поздравляю! Ты выжила, а значит прошла отбор, - из машины вылезла остальная часть семьи с жуткими выражениями лиц.

- Мне же можно с ним поиграть? - мальнькая девочка, которая только что вышла из автомобиля кинула на мертвого водителя взгляд, в котором плескалось безумие, - можно же, да?

- Конечно, - одобрительная улыбка, вид девочки, уже купавшейся в крови мертвеца, и сердце Оливии будто заморозилось. Ей стало все равно, что будет дальше, ведь вся жизнь полетела на свалку, стоило ей вступить в эту семью. Она прекрасно понимала, что ей придется делать там, кому подчиняться и какие правила выполнять, поняла, что придется преступить все свои принципы, отбросить в сторону гордость, поняла, что она больше не живет, а существует. Существует, как инструмент, выполняющий все во благо одного ненавистного ему человека.