«Если ты станешь призраком, то Фэн'эр и Цзяо'эр определенно будут вечно меня ненавидеть», - Цзинь Фэнджу вздохнул, шагнул вперед и взял Фу Цюнин за руку, чтобы нежно обнять ее, но Фу Цюнин неожиданно оттолкнула его. Эта слабая на вид женщина была непоколебима, как гора. Она отступила на несколько шагов, явно желая находиться на расстоянии от мужа. Цзинь Фэнджу ощутил, как у него дергается щека. Когда это случалось подобное? С его личностью и семейным происхождением когда он был так отвергнут женщиной? Тем более, что эта женщина до сих пор остается его женой.

Но в конце концов выражение его лица смягчилось. Поглядев на Фу Цюнин, которая стояла, прислонившись к стене, словно желая обрести опору, он опустил взгляд и тихо промолвил: «Это моя вина. Ты не виновата. Мне нечего сказать в свое оправдание, но я действительно не знал, что за последние пять лет вы не получали пособий.

Спасибо, Фу Цюнин, если бы не ты, боюсь,  Фэн'эр и Цзяо'эр, уже ...»

Он больше ничего не сказал, зная, что Фу Цюнин обязательно поймет его. Он снова вздохнул и поднял глаза, чтобы посмотреть на Фу Цюнин, которая сохраняла отстраненное и равнодушное выражение лица. Наконец Фэнджу понял, насколько сильно эта женщина пострадала от его действий и от его равнодушия. Он был жесток, он не проявил и малейшего милосердия. Неужели он действительно осмелился надеяться, что она однажды передумает и примет его, ... да разве такое возможно?!

«Вам не нужно так говорить. Несмотря ни на что, мы все еще живы», - когда Фу Цюнин поняла, что Молодой маркиз больше не винит ее за инцидент с платком, она почувствовала огромное облегчение. Более мягким тоном она спросила: «Но как замять это дело? С Ваших слов, вся столица теперь в курсе подмоченной репутации маркизата».

«Не беспокойтесь, я позабочусь об этом», -  под безразличным тоном Фэнджу скрывалась убийственная аура.  Он легко стукнул кулаком по раскрытой ладони: «Когда я узнаю, кто сделал это хорошее дело, я не отпущу его так легко».

«Не торопитесь, милорд. Возможно, если Вы узнаете, кто этот  человек, то не сможете ничего поделать», - Фу Цюнин бесцветно улыбнулась.

Цзинь Фэнджу нахмурил брови, отчего на его красивом лице появилась морщинка. Как человек умный и опытный в интригах, он, естественно понимал, что имела в виду Фу Цюнин.

«Все еще сложнее, чем вы думаете», -  он медленно подошел к столу и сел.

Какое-то время Фэнджу задумчиво вертел в руках пустую чашку, затем поделился своими мыслями: «Одно дело просто распространить слухи об этом деле, но знаете ли Вы, кто преподнес мне платок?»

«Кто же? -   Фу Цюнин ощутила себя заинтересованной и решила отгадать.- Может, это принц Жун?»

«Будь это мой зять, стал бы я беспокоиться?-   Фэнджу усмехнулся. - Принц Ли дал его мне. Так как я подерживаю фракцию принца Жуна,  то все наше общение с принцем Ли ограничивалось приветствиями. Но на этот раз он проявил инициативу, чтобы передать мне этот платочек и поделиться слухами. Как считаешь, что он замышляет?»

«Милорд только что сказал, что это происшествие стало широко известным. Если бы принц Ли намеренно хотел завоевать Ваше расположение, то предупредил бы Вас намного раньше. Он же ждал, пока последствия приобретут необратимый характер, прежде чем всё рассказать. Может, он просто хотел посмеяться над Вами лично?» - Фу Цюнин тоже медленно опустилась в кресло и подключилась к анализу ситуации.

«Принц Ли не стал бы приглашать меня на обед, чтобы просто посмеяться надо мной.  Более того, не стал бы давать мне время со всем разобраться, -  Цзинь Фэнджу невесело хмыкнул, качнув головой. - В любом случае, я подожду, пока его мотивы не станут ясны».

Он слегка хлопнул ладонью по столу и улыбнулся Фу Цюнин: « Позови тетю Юй,  Юцзе и детей сюда. Они уже дано сидят в кабинете. Боюсь, успели навоображать себе всяких ужасов. Я никогда не показывал им такую ​​жестокую сторону».

«Значит, милорд тоже понимает, что напугал их?»  - ехидно спросила Фу Цюнин и фыркнула, но все же встала, открыла дверь и крикнула в сторону кабинета: «Идите сюда! Вы там не замерзли?»

Ее голос еще не отзвучал, а по коридору уже раздался топот детских ножек и  торопливые спотыкающиеся шаги. Горничные и дети, увидев Фу Цюнин, заголосили разом: «Госпожа ... Госпожа, ты в порядке?», «Вуууу, мама, папа издевался над тобой?»

Цзинь Фэнджу застыл на стуле. Фу Цюнин живо вообразила, как вокруг него нарисовались жирные черные линии и теперь пугающе шевелятся. Черных линий хватило бы на две миски с лапшой, наверное. Улыбнувшись, она обняла детей: «Все в порядке, мама в порядке.  Как ваш  отец может надо мной издеваться?»

«Когда папа вошел, он был таким суровым и страшным ...» - маленькая Чанцзяо всхлипнула, вытирая слезы рукавом.

Цзинь Фэнджу дважды кашлянул и поднялся. Что они себе напридумывали? Он действительно выглядел настолько страшным? Ну, может, его лицо было немного мрачным, что напугало детей? Молодой лорд придал своей физиономии максимально ласковое и нежное выражение, присел на корточки, протянул руки близнецам и проворковал: «Все в порядке, отец и мать просто кое-что обсуждали. Теперь, когда дело закончено, подойдите и позвольте обнять вас…»

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо одновременно попятились, закрывая Фу Цюнин собою, и молча уставились на отца, сверля его настороженными глазами.

Цзинь Фэнджу еще никогда не оказывался в такой неловкой ситуации. Правду говорят: спешащая нога спотыкается. Он всего на несколько минут потерял самоконтроль из-за охвативших его эмоций, – и пошатнул то тонкое равновесие, что установилось между ними за прошедшие месяцы. Сколько времени и средств ушло почти за год! Сколько разных уловок пришлось провернуть, чтобы завоевать доверие детей!  А теперь тщательно культивируемые им чувства исчезли в один миг. Посмотрите в эти недоверчивые глазки! А ведь он ничего не сделал с Цюнин. В противном случае, дети выгнали бы его взашей. Да, видимо все предыдущие усилия были потрачены зря, и он должен начинать с нуля.

В душе Фэнджу горевал, но выражение его лица оставалось мирным и добрым. Он опустил руки, встал и сказал с легким вздохом: «Ладно, уже поздно. Вам пора ложиться спать. Мне нужно вернуться во внутренний двор. Есть некоторые вещи, которые я должен обдумать».

«Снаружи идет снег, и дорога обледенела, а с Вами нет сопровождающего. Почему бы Вам просто не отдохнуть здесь?» - Фу Цюнин на самом деле не хотела предлагать такие вещи, чтобы Цзинь Фэнджу не решил, будто она заботится о нем.

Просто дети уже обиделись на отца. Если это разочарование не будет устранено вовремя, у них возникнут проблемы в будущем. Цюнин очень хорошо понимала, какой у нее статус в этом обществе, и что будущее двух детей зависело от Цзинь Фэнджу. Если они начнут относиться к отцу равнодушно и  холодно, разве не разовьется между ними отчуждение? Разве это не повредит будущему детей?

Более того, она хорошо понимала, что кое-кто намеренно нацелился на нее, распространяя о ней слухи. Цзинь Фэнджу не знал, что на протяжении многих лет они не получали пособий, но жены и наложницы внутреннего двора точно были в курсе. Если хорошенько подумать, расклад получается таким. Пока она хочет быть в целости и сохранности, она может положиться только на Цзинь Фэнджу, поэтому нет смысла тупить, ведя себя холодно и оскорбленно, прогоняя от себя сильного покровителя.

В конце концов, Цзинь Фэнджу неплохо выступил сегодня вечером, по крайней мере, он извинился перед Цюнин и поблагодарил ее. Чего большего можно ожидать от этого гордого человека? Чтобы он в ноги ей упал, моля о прощении? Пожалуй, у нее все еще есть самосознание, чтобы не переступать черту. Виноватый мужчина полезен в хозяйстве. Его можно использовать, чтобы укрыться от ветра и дождя, но никогда не стоит оскорблять.

Из-за этих соображений, даже испытывая острое нежелание, Фу Цюнин сделала шаг навстречу. Тем не менее, у нее мурашки по коже пробежали, когда ее супруг прошептал с мягким выражением на лице: «Если я останусь здесь сегодня вечером, боюсь, у тебя будет шип в сердце?»

«Что за шип? Мне не страшны никакие шипы, я боялась, что недоразумение не разрешится. Теперь, когда оно решено, все, естественно, станет так же хорошо, как и раньше». Фу Цюнин слегка улыбнулась, но про  себя вопила: Молодой маркиз, вам не разрешено проявлять ко мне нежность, у меня нет других намерений, на самом деле никаких других намерений!

Но очевидно, что Цзинь Фэнджу думал иначе. Пристально глядя на Фу Цюнин блестящими темными глазами, он внезапно кивнул и торжественно заявил: «Хорошо, ты права. Раз недоразумение разрешилось, то все в порядке. Тогда я переночую здесь». Фу Цюнин слегка зависла, глядя на его губы, которые теперь украшала какая-то подозрительная улыбочка.

А этот непредсказуемый человек уселся на кирпичную кровать и, похлопав по покрывалу рядом с собой, обратился к детям: «Пол довольно холодный, но кан еще сохраняет тепло. Давайте, Фэн'эр,  Цзяо'эр, посидите здесь с папой».

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо, в конце концов, были еще маленькими детьми. Они растерялись и посмотрели на Фу Цюнин, ища одобрения. Увидев, что она, похоже, не сердится на их отца, но кивает головой с улыбкой, дети подумали, что все наладилось.  Видимо, родители помирились. Итак, двое детей развязали узелки в сердечках и счастливо обняли отца, облепив его, как две осьминожки.

«Юцзе, налей чашку горячего чая, чтобы мастер согрелся», - мягко сказала  Фу Цюнин. Она подняла плащ Фэнджу, и повесила его на вешалку, заметив: «Это плащ промок почти насквозь. Снег был таким сильным, пока милорд шел сюда?»

«Нет, на самом деле, принц Ли потащил меня выпить. Я был вынужден искать людей, чтобы передать им свои задачи, а потом поспешил к нему. Я полдня провел на улице, - Цзинь Фэнджу внезапно нахмурился и спросил. - Разве вы не говорили, что человек, который продавал ваши вещи, надежен? Почему просочились слухи? И это не просто слухи, магазины, которые давно продают вашу вышивку, были обнаружены. Это довольно плохо».

Фу Цюнин кивнула: «Мне также это интересно.  Я могу утверждать, что брат Чжан всегда был осторожен. Пять лет он хранил нашу тайну, так зачем  раскрыл бы нас сегодня? Если Вы скажете, что он продал нас, я не поверю. За эти годы он не попросил ни одной лишней монетки. Он не должен быть жадным человеком».

Пока Цюнин говорила это, она внезапно кое-что вспомнила и сказала Фэнджу: «Да, кстати, этот Чжан – тот самый человек, о котором я Вам рассказывала. Он друг детства тети Юй, третий сын мадам Чжан».