«Я слышала, что Император снова приказал тебе принять участие в дворцовом банкете? – старая госпожа Цзинь с любовью посмотрела на внука, который принес гордость и славу семье. -  Почему ты вернулся так быстро?»

Цзинь Фэнджу поставил свою чашку и рассмеялся: «Ничего серьезного. Император просто попросил меня и моего зятя сопровождать его за едой. Во время обеда он похвалил зятя и в честь Праздника середины осени и дня воссоединения семей разрешил вернуться пораньше. После банкета зять хотел затащить меня в свой особняк. Если бы я не напомнил, что он должен приготовься к вечернему посещению дворца, меня не отпустили бы так легко.  Вероятно, я смог бы попасть домой, только когда взойдет луна».

Взгляд Фэнджу упал на стол, где лежали разноцветные пирожные, круглой и квадратной формы, с красивым узором на верхушке. Они выглядели так мило, что Фэнджу не удержался от улыбки: «Это тортики с османтусом? Смотрятся заманчиво». Он взял пирожное и откусил кусочек.

«Это приготовлено в Ночном бризе вашей женой. Ло Цуй удалось получить только одну тарелку», - поспешила сказать Старая мадам Цзинь, глядя, как   Цзинь Фэнджу, прикончив остатки пирожного, косится на остальные.  Фэнджу почесал затылок и ответил со смехом: «Сестра Луо Цуй не знает ее темперамента. Я уже попросил Цюнин  прислать Вам немного пирожных. Стоило попросить, она дала бы больше».

Стоило ему договорить, как послышался нежный голос Цзян Ваньин: «О каких хороших вещах вы говорите? Что лорд-муж ест с таким удовольствием? Неужели лорд-муж вернулся с императорского банкета? Выглядит так, словно он прискакал  с границы, где ему пришлось страдать от голода. Мой господин нашел хорошую пищу? Это всего лишь пирожные с османтусом. Мы с сестрами испекли целую гору таких. Этим утром я отправила по тарелке Старой госпоже и Старшей госпоже. Если пирожные Вам нравятся, я отдам Вам целую тарелку».

Цзинь Фэнджу улыбнулся своей жене, такой нарядной и тщательно накрашенной, стоящей с изящно сложенными руками и слегка склоненной головой: «Каждый готовит по-своему. Естественно, те, что в Вашем дворе, очень неплохи.  Кстати, у бабушки во дворе растут два превосходных османтусовых дерева.  Думаю, из их цветов получатся отличные тортики».

Услышав столь неожиданное заключение разговора, Старая мадам чуть не поперхнулась чаем: «Я просто съела немного твоего торта, а ты уже положил глаз на мои деревья? Они только начали цвести. Никому не позволено разорять мои деревья! Я собираюсь любоваться их цветением и не потерплю неприглядных проплешин!»

Цзинь Фэнджу рассмеялся: «Бабушка умеет наслаждаться жизнью! Вы хотите любоваться своими  деревьями, но желаете, чтобы мы ободрали цветы со своих и испекли торты, чтобы почтить Вас. Старая госпожа становится все более расчетливой».

Окружающие рассмеялись, а Старая госпожа притворилась рассерженной и проворчала: «Что? Ты так расстроился, поделившись со мной маленьким пирожным? Не похоже, что это последнее пирожное во всем мире».

Пока она ворчала, а другие посмеивались, вошла  горничная с объявлением: «Второй Старший мастер здесь».

Как только объявление было сделано, многие женщины встали и направились во внутренние комнаты. Остались только госпожа Цзян,  Цзян Ваньин и прочие прямые родственницы семьи.

Спустя какое-то время вошел Цзинь Ши.  Это был энергичный мужчина с тонкими и благородными чертами лица.  Очевидно, в молодости он был очень хорош собою. Фу Цюнин украдкой разглядывала его, думая: не удивительно, что Цзинь Фэнджу так красив, все они имеют хорошие гены.

Поздоровавшись,  Цзинь Ши заметил Фэнджу и ткнул в него указательным пальцем: «Я все гадал, отчего ты не пришел во двор,  чтобы помочь мне? Оказывается, ты снова здесь прячешься».

Он повернулся к Старой госпоже: «Из дворца принца Жуна  прислали праздничные подарки. Я слышал, что на этот раз принц Жун лично сопровождал принцессу, чтобы выбрать подарки.  Этот сын не осмелился проявить пренебрежение, и лично привел дворецкого сюда. Это список подарков. Матушка, пожалуйста, посмотрите».

Старая мадам Цзинь кивнула Фэнджу и улыбнулась: «Ты можешь прочитать его мне?» Она облокотилась о спинку дивана, пока внук вполголоса читал список предметов. Слушая перечень, старушка все больше удивлялась. Эти подарки были внушительнее и ценнее отправленных резиденцией принца Жуна к Фестивалю лодок-драконов. Неудивительно, что Цзинь Ши пригласил дворецкого, не говоря уже о том, что принц Жун лично выбрал подарки. Особняк Цзиньсян, естественно, не осмелится пренебречь глубоким выражением благосклонности принца.

Фу Цюнин слушала, сидя в уголке и поглядывая на своего супруга. Ранее Цзинь Мин говорил, что принц Жун все больше и больше полагался на своего зятя. Неудивительно, что взгляды Старой мадам и Цзинь Ши были  обращены на блистательного Молодого маркиза. Они прекрасно понимали, что причина, по которой принц Жун лично выбрал эти богатые дары, крылась в заслугах Цзинь Фэнджу. Просто, судя по  словам Цзина Мина, принц Жун был чрезвычайно доволен в последние дни, и немного увлекся, верно?

Прослушав список подарков, Старая госпожа Цзинь лично  попросила подать чай дворецкому резиденции принца Жуна. Расспросив его немного о принцессе и ее детях, она приказала также щедро вознаградить дворецкого и отослала его восвояси с большим почетом.  Затем она поманила к себе внука и сказала ему: «Ладно, пойди и помоги своему второму дяде с гостями, не беспокойся о нас. После ужина вечером мы пойдем смотреть выступления артистов».

Цзинь Фэнджу ответил согласием, попрощался и ушел.

Мадам Цзян спросила Цзян Ваньин, сидевшую рядом с нею: «Готовы ли оперная труппа и танцоры? Не позволяйте Старой госпоже разочароваться».

Цзян Ваньин засмеялась, изящно прикрыв рот рукавом: «Я готовилась к этому очень давно, Старшая мадам может быть спокойна».

В этот момент занавеска на двери колыхнулась, пропуская детей.  Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо вошли последними. В глазах Второй госпожи появился яростный блеск. Когда она увидела торжествующую мордашку Цзинь Чжэньи, она медленно и холодно улыбнулась.  Кажется, что этот паршивый ребенок действительно сделал так, как его научила мамаша, но почему эти двое выродков так спокойны? Они потеряли свое  достоинство в грязи? Нет, это явно не так, значит эта Фу что-то им внушила. Догадалась ли она о моих планах? Как это может быть? Даже лорд-муж не догадывается, так что может знать эта деревенщина? Ничего страшного, если жара маловато, нужно просто добавить дров.

После оживленного обеда гости привели в порядок свою одежду, облачились в парчовые плащи и последовали за миссис Цзинь в павильон Осенней Луны на заднем дворе. Павильон Осенней Луны был специально построен для  празднования Дня середины осени. Здесь открывался превосходный вид на медленно восходящее из-за гор ночное светило. Внизу росли  всевозможные цветущие кустарники и хризантемы. Слабый ветерок доносил чарующий аромат. Это действительно лучшее место, чтобы наслаждаться луной и видами.

Впервые с момента своего перерождения Фу Цюнин посещала это место. В отличие от обычных павильонов, павильон Осенней Луны был наполовину встроен в холм и  занимал большую площадь. Гости приходили сюда выпить и повеселиться, оценить хризантемы и виды, а также посмотреть представление.  Напротив павильона располагалась сцена, где исполнялись песни, танцы и оперы.

Было уже поздно, но луна еще не взошла. Множество фонарей висели вокруг павильона и сцены, отчего было светло, как ярким днем. Усевшись на свое место, Старая мадам обратилась к миссис Цзян: «Давайте послушаем несколько песен до того, как появится луна. Мне также очень нравится пение  госпожи Чжу, поэтому я попросила  ее спеть». Госпожа Цзян кивнула в знак согласия.

Также впервые Фу Цюнин выдалось  послушать оперу этой эпохи. Ей было очень любопытно, какие оперы будут петь в это время. Как и ожидалось, большинство людей в это время слушали оперу Куньцюй. Возможно, Пекинская опера еще не существовала. Что касается оперы Юэ и оперы Хуанмэй, возможно, они только зарождались.

Пение со сцены увлекло Фу Цюнин. В ее прошлой жизни это пение уже не практиковалось. Она внимательно слушала, когда внезапно Цзинь Чандзяо скривила губы и пожаловалась недовольно: «Что это такое, а? Слышно только «иии, яяяя», это совсем нехорошо звучит. Одно слово они тянут так долго!  Мама поет гораздо лучше!»

Фу Цюнин словно ошпарили кипятком. Цзинь Фэнджу сидел в это время между своей матерью и бабушкой, а сама она сидела рядом в соответствии со своим положением. Цзян Ваньин, как вторая жена, тоже сидела сбоку от Фу Цюнин. Цюнин  не ожидала, что ее дочь произнесет такую ​​губительную фразу. Если ее услышат эти ужасные люди, как ей объясниться?

К счастью, Цзинь Фэнджу, похоже, ничего не слышал. Он сосредоточился на прослушивании оперы.  Похоже, ему нравились подобные развлечения. Фу Цюнин только успела облегченно вздохнуть, как Цзян Ваньин неторопливо спросила: «Что? Моя Старшая сестра тоже поет? Судя из того, что сказала девочка Цзяо, это должно быть хорошо». Звук ее голова был не слишком громким, но достаточным, чтобы его могли услышать более дюжины людей вокруг.

Тут же любопытные, ревнивые и презрительные взгляды обратились на  Фу Цюнин. От такого неожиданного публичного внимания молодой женщине захотелось найти мешок и напялить себе на голову. Чанцзяо же, осознав, что создала проблемы, опустила головку и больше не осмеливалась говорить.

«Моя Младшая сестра шутит?  Что я за певица? Просто когда-то я пела детям колыбельные, чтобы помочь уснуть. Теперь я даже не помню, что такого я напевала», - сделав лицо кирпичом, Фу Цюнин спокойно отвечала на вопросы своей соперницы. Сейчас прохладное выражение на ее лице напоминала покер-фейс  Цзинь Фэнджу.

«Зачем моей Старшей сестре скромничать и прятать свои таланты? Раз у нее это хорошо получается, пусть она споет, чтобы оживить атмосферу. Так уж получилось, что Старая мадам любит слушать оперу. Отчего же Старшая сестра не хочет немного развлечь Старую мадам? Неужели все слова о сыновьем почтении пустой звук для Старшей сестры?» - Цзян Ваньин отказалась сдаваться. Шутка  ли, у нее наконец, появилась возможность унизить Фу Цюнин и заставить всех ее презирать. Сможет ли она легко отпустить это?

«Это нельзя считать выражением сыновней почтительности. Я действительно не хороша в пении, и ты не хочешь осквернять уши Старой госпожи». Рука Фу Цюнин под столом сжалась в кулак, но ее лицо осталось безмятежно спокойным.

«Почему моя Старшая сестра должна быть такой жесткой? Даже если она плохо поет, она все разно может немного развлечь бабушку…» - Цзян Ваньин продолжала давить, но тут вмешался Цзинь Фэнджу.

Спокойным и немного прохладным тоном он произнес: «Достаточно. Цюнин - дочь принца Чжэньцзяна, как она могла пойти учиться драматическому искусству?»

Все было бы хорошо, если бы Молодой маркиз не вмешался. Услышав, как он защищает Фу Цюнин,  Цзян Ваньин вспыхнула от злобы и ревности. Сама Фу Цюнин  удивилась поступку своего номинального мужа.

Все это время Старая госпожа сидела неподвижно и даже не смотрела в их сторону, якобы увлеченная драмой на сцене и совсем не замечая драмы под ее носом. Фу Цюнин посмотрела на старушку с подозрением. У нее не было иллюзий по поводу характера Старой госпожи. Эта старая лисица явно что-то замышляет.