Пока она предавалась философским размышлениям о смысле жизни, послышалось  тонкое перестукивание нефритовых подвесок, а затем в комнату лебедушкой вплыла мадам Цзян, за которой семенили  Цзян Ваньин, Сюй’ши,  Хо’ши и прочие  прелестные дамы.  За ними, как стайка утят, следовали дети разных возрастов. Увидев детей, сидящих рядом со старушкой, делегация  замешкалась. Пока мадам Цзян гадала, кто это такие, Цзян Ваньин застыла в шоке. Она огляделась в толпе и, столкнувшись взглядом с Фу Цюнин, переменилась в лице.

«Старая госпожа хотела увидеть Чанфэна и Чанцзяо, поэтому я пригласил их. Мама еще не встречалась с этими вашими внуками, верно?»-  Цзинь Фэнджу шагнул вперед, а Старая мадам Цзинь отпустила руки детей. Он подвел близнецов к Фу Цюнин. Итак, все трое поприветствовали миссис Цзян.

Всем было ясно, что эта женщина средних лет не испытывает никаких добрых чувств к детям, несмотря на их  милый и разумный вид. По сравнению со старушкой, проявившей ласковое участие, Фу Цюнин отчетливо ощущала ледяную ауру, исходящую  от мадам Цзян, ее, на минуточку, свекрови.  Но она не запаниковала. После церемонии приветствия она отвела двоих детей в сторону и застыла там.

В то время как другие братья и сестры - Цзинь Чжэньсюань, Цзинь Чжэньи, Цзинь Сючжэнь -  уже знали, что им делать. Все бросились к старушке и облепили  ее. Хватаясь за одежду и руки Старой госпожи, они ласково звали бабушку и мгновенно заполнили свободное пространство вокруг старушки.

В комнате вдруг стало оживленно. Цзинь Фэнджу взглянул на Фу Цюнин, Цзинь Чанфэна и Цзинь Чанцзяо.  Фу Цюнин смотрела вниз, размышляя о чем-то, брат и сестра загадочно перешептывались, и казалось, что никто из них не чувствовал себя неловко из-за враждебности мадам Цзян и других.

Он повернул голову и глянул на Цзян Ваньин, Хо’ши, Сюй’ши и на свою мать. Хотя они, манерно смеясь, болтали между собой, все четверо искоса бросали горящие взгляды на официальную жену маркиза и детей рядом с нею.

Он слегка улыбнулся и обратился к мадам Фан: «Второй дядя все еще в управлении? Почему я не вижу его здесь?»

Мадам Фан заставила его сесть и улыбнулась: «Твой второй дядя такой человек. Он вернулся из суда, попросил передать приветствия Старой госпоже, но сам идти отказался. А как поживают твой отец и брат? Когда они   смогут вернуться в Пекин? У вас есть какие-нибудь новости? По-моему, жизнь на улице горька,  и ты, как сын и младший брат, должен замолвить за них словечко перед Императором, который благосклонен к тебе».

Цзинь Фэнджу сокрушенно усмехнулся: «Есть ли что, о чем не знает вторая тетя? Это непросто сказать  именно потому, что Император благосклонен ко мне. Мой второй дядя, вероятно, уже на улице встречает гостей, и я не могу здесь долго сидеть.  Так как старший брат не вернулся, в доме всего двое хозяев - мужчин, мой второй дядя и я. Как я могу позволить дяде устать?»

Старший брат, Цзинь Луаньфэн, сын Цзинь’ши, круглый год занимался бизнесом семьи Цзинь. В особняке жили только его жены и дети, но его самого застать дома можно было с той же вероятностью, как повстречать дракона.

«Да, иди скорее, твой второй дядя застрял там, я боюсь, что эти богатые и благородные князья сейчас ищут тебя повсюду», - мадам Фан согласилась с племянником, но не успел он встать со стула, как кто-то прокричал снаружи: «Старая мадам, принцесса-консорт  Жун прислала стюарда с  подарками на Праздник лодок-драконов».

Старая госпожа  Цзинь поспешно приказала впустить посланцев.

Дети вокруг нее тоже встали, вытянули шеи, чтобы разглядеть подарки. Принцесса Жун, Цзинь Яньцю,  имела дотошный и порядочный характер. Когда она отправляла подарки, то одаривала всех, не исключая даже маленьких детей. Поэтому все с нетерпением ждали ее даров.

Стюард вошел и  поклоном поприветствовал Старую госпожу и прочих благородных дам одну за другой, поклонился Молодому маркизу, а затем открыл длинный список подарков и зачитал вслух: «Принцесса Жун в знак уважения дарит Старой госпоже две пары нефритовых жуи, одну пару жадеитовой капусты,  пять пар нефритовых браслетов ...»

Он продолжал читать так  в течение длительного времени.  Список был составлен тщательно, не обделили никого, кроме,  разумеется, Фу’ши, Чанфэна и Чанцзяо, которым  ничего не досталось.

Цзинь Фэнджу  слушал с нечитаемым выражением на лице и немного сожалел в глубине души. Возможно, он действительно ошибся  и не должен был заставлять детей и Фу Цюнин приходить на банкет. Дети еще маленькие;  увидев, как все, кроме них, получили подарки, что они подумают? Если из-за этого они ощутят себя неполноценными, разве это не по его вине?

Терзаясь виною, он пошел к брату и сестре, но увидел, как они весело щебечут между собою, без всякого признака обиды или зависти на лицах. Цзинь Фэнджу был приятно удивлен. В этом возрасте они так равнодушны к пренебрежению? Невозможно. Когда мне было семь или восемь лет, я боролся за игрушки со старшим братом.

Думая об этом, он обратил взор на Фу Цюнин и  увидел, что она просто смотрит на детей с улыбкой, и, похоже, она гордится  близнецами. Сердце Фэнджу согрелось,  и он глубоко вздохнул.

Он снова собрался  уйти, когда  услышал медовый голос  Цзян Ваньин: «Поскольку подарки принцессы прибыли, я думаю, пришла пора подарить и наши подарки. Хотя это Фестиваль лодок-драконов, а не день рождения предка, но я тщательно подготовила этот подарок. Естественно, я не смею сравнивать его с дарами принцессы. Я просто надеюсь, что Старая госпожа благосклонно отнесется  этой безделице».

Когда подарок принесли, Ваньин, сладко улыбаясь, представила его: «Это изображение лотоса, на вышивание которого ушло два месяца. Сейчас праздник лодок-драконов, начало цветения лотоса, поэтому я выбрала этот эскиз, чтобы украсить комнату Старой госпожи».

Старушка улыбнулась и поблагодарила: «Тебе пришлось потрудиться. На  самом деле, ты уже подарила мне  несколько горшков с цветами и растениями накануне.  Мне они очень понравились, зачем же ты беспокоилась о новом подарке?»  Сказав это, Старая госпожа  посмотрела  на Фу Цюнин.

Цзян Ваньин очень смутилась, когда услышала это от старой миссис Цзинь. Цветы и растения явно были вынуждены прибыть из комнаты Фу Цюнин. Он кашлянула и засмеялся: «Что такое несколько горшков с растениями? Они продаются повсюду. Если бабушке это нравится, я куплю Вам еще несколько хороших горшков. Как насчет цветущих азалий и  пионов?  Их красные цветы так гармонично смотрятся в облаке зелени!»

Выслушав ее излияния, старушка сказала со слабой улыбкой: «Да? Звучит неплохо, но мне нравятся эти зеленолистные растения, хотя они не похожи на пион и азалию. Пусть они не так красивы, но  легко поддается уходу. Смотреть на них также приятно».

Г-жа Цзян и  Цзян Ваньин призадумались, почему эти слова звучат так, будто старушка на что-то намекает? Они посмотрели на Цзинь Фэнджу, который   встал и вежливо обратился к бабушке: «Раз пришло время сделать бабушке подарок, как этот внук может отстать? Так уж получилось, что я получил картину У Чанчуня  с изображением Гуаньинь. Внук знал, что бабушке нравится искусства Чанчуня, естественно, он должен был проявить сыновнюю почтительность».  После он поинтересовался: «Но я не знаю, что мама и вторая тетя дали бабушке?»

Мадам Цзян с улыбкой отругала: «Наши подарки были подарены давным-давно. Сегодня вы, молодежь, должны сделать все возможное. Я хочу посмотреть, как вы справитесь».

И тут же  Сюй’ши, Хо’ши и прочие выступили вперед  и представили свои подарки одна за другой.