Мадам Цзян кивнула, нахмурилась и холодно сказала: «Ну, тогда ты пойдешь в павильон Ночной бриз, чтобы лично посмотреть, на что способна эта женщина».

Ее раздражало существование  Фу Цюнин, женщины, которую использовали, чтобы унизить их особняк Цзиньсян. С ней давно следовало развестись! Почему она до сих пор обитает в особняке!

Хо Ши добавила: «Вовсе не обязательно, что та женщина очаровала господина. Господин упоминал детей, рожденных от прачки. Он очень хвалил их. Из-за них он отругал всех наших детей. Мы не могли допустить, чтобы наших детей ругали из-за этих обсевок, но после нескольких наших слов лорд-муж рассердился и снова пошел в тот павильон».

Мадам Цзян нахмурилась и буркнула: «Отребье, оставленное прачкой? Они все еще живы?» Она внезапно посмотрела на Цзян Ваньин и холодно фыркнула: «Тебе стоит пойти и посмотреть, здесь ли твой муж. Пусть он зайдет ко мне.  Да, с такой женщиной  лучше развестись как можно скорее».

Как только она высказалась, жены и наложницы Цзинь Фэнджу испытали облегчение, больше всех  обрадовалась  Цзян Ваньин.  Наложницы Сюй и Хо, наряду с облегчением ощутили и замешательство. Они не имели мнения о Фу Цюнин, но вспоминая, что сказал Цзинь Фэнджу об их  детях, они решили, что было бы полезно избавиться от двух паршивцев, которых хвалил Цзинь Фэнджу.

«Господин ушел сегодня утром. Боюсь, он еще не вернулся с собрания,  поэтому я не смогу пригласить его, даже если я побегу туда». Цзян Ваньин заискивающе улыбнулась и продолжила: «Изначально я планировала пойти к Фу сегодня. Просто приближается Фестиваль лодок-драконов, потому  есть некоторые нерешенные вопросы, и я не смогла найти время для визита».

Мадам Цзян прервала ее речь взмахом руки и заявила: «Пустяки, до Фестиваля лодок-драконов еще больше десяти дней. Не беспокойся напрасно. Особняку Цзиньсян  было нанесено большое оскорбление этой свадьбой, и то, что Фу оставили в особняке, было для нее большим одолжением. Теперь, если она получит благосклонность Цзинь Фэнджу, где будет наше лицо? Боюсь, что принц Чжэньцзян и принц Хун не устанут насмехаться над нами, и даже царственный зять не сможет поднять голову от стыда. Более того, эта женщина – наше тонкое место. Если Фэнджу начнет проявлять к ней благосклонность, не станет ли  принц Жун косо смотреть на нас?»

Чем больше мадам Цзян думала об этом, тем беспокойнее она становилась. На самом деле, она редко занималась делами своих детей. Трое детей были благоразумными людьми. Они были рассудительны и никогда не доставляли ей хлопот.  Итак, в глазах всех она - самый доброжелательный и мягкий человек в поместье.  Но теперь даже она не может игнорировать этот вопрос. Даже если разговор рассердит ее сына, она исполнилась решимости убедить Цзинь Фэнджу как можно скорее отказаться от Фу Цюнин. И эти два ничтожества должны быть отправлены в деревню как можно скорее. В любом случае они уже выросли, и нет необходимости оставлять их  в  особняке, чтобы добавить себе неприятностей. Всякий раз, когда она думала об их матери, этой подлой прачке, мадам Цзян раздражалась от всего сердца.

Пока она раздражалась и сердилась  в своих покоях, Цзян Ваньин,  выполняя приказ мадам Цзян, высокомерно повела группу служанок к павильону Ночного ветра. Стоило им войти во двор, все ощутили  легкий освежающий аромат, который придавал бодрость. Она с сомнением повернула голову и оглядела двор. Это был большой аккуратный и своеобразный двор с пышными цветами и деревьями, сияющий в солнечных лучах.  Вид возбуждал приятное впечатление, радуя глаз более, чем ее собственный двор, что сразу посеяло негодование в сердце Цзян Ваньин.

Внезапно она увидела двух бегущих детей. Столкнувшись с большим количеством незнакомых людей, дети в  испуге развернулись и побежали назад. Цзян Ваньин холодно улыбнулась и подумала: «Это те двое детей, которых хвалил Цзинь Фэнджу? Ба, они ведут себя так, словно не видели неба, и что муж нашел в этих неотесанных мальках?»

Тут появились  красивая женщина и девушка с умным лицом, одетая, как горничная, которые вышли за хрупкой изящной  молодой женщиной. Дети подбежали к ней и  крепко прижались по обе стороны.

Цзян Ваньин сразу узнала  в хрупкой женщине Фу Цюнин, и высоко подняла подбородок, глядя на нее.

«Извините, все эти годы я была далека от общества, мне нелегко узнать эту мадам», -  Фу Цюнин спустилась по ступенькам, и спокойно, без уничижения или высокомерия обратилась к гостям, стоящим напротив нее.

«Твои глаза ослепли?» - Цю Ся рассердилась, когда увидела поведение Фу Цюнин, шагнула вперед и строго сказала: «Это наша госпожа».

«Госпожа?» - Фу Цюнин нахмурилась, словно вспоминая: «Двоюродная сестра Молодого маркиза, которая теперь его жена?»

Увидев, что Цзян Ваньин холодно фыркнула, соглашаясь, она не могла не осудить Цзинь Фэнджу в своем сердце, думая: «Это ты во всем виноват! Ты дважды приезжал сюда по прихоти и посмотри, к чему это привело? Ты приманил сюда эту ласку.  Что делать, что теперь делать? Я могу быть сдержанным человеком, но не хочу, чтобы меня топтали.  Представляешься госпожой? Хмм, ты хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени? Прекрати мечтать как можно скорее».

Пока она думала, Цю Ся увидела, что Фу Цюнин стоит молча и не приветствует ее госпожу, как полагается. Она просто тихо стояла, даже зная, что перед ней Вторая госпожа! Цю Ся разволновалась, затопала ногами и надменно выкрикнула: «Почему ты все еще не на коленях!  У тебя совсем нет воспитания!» Как только она закончила вопить, Сюй Ши и Хо Ши, стоящие позади,  опустили головы, скрывая улыбки.

Конечно же, Фу Цюнин нахмурилась и немного озадаченно осведомилась: «Встать на колени? Почему? Если я правильно помню, твоя хозяйка всего лишь второстепенная жена? Хотя я жила в уединении последние несколько лет, однако не слышала, что Молодой маркиз развелся со мною или передал титул официальной жены кому-то другому». Сказав это, он улыбнулась Цзян Ваньин и мягко сказала: «Сестра, ты когда-нибудь это слышала?»

Цзян Ваньин чуть не потеряла дыхание, но знала, что Цю Ся совершила ошибку и поставила их в неловкое положение. Она бросила взгляд на свою болтливую горничную, и  испуганная Цю Ся сжалась. Однако, желая вернуть лицо своей хозяйке, она упрямо продолжила: «Тогда ... как насчет этого? Ты много лет оставалась  в немилости, как ты можешь сравниться с нашей госпожой? Естественно, тебе следует преклонить колени перед ней. Должно быть различие между знатными и простолюдинами. Ты не смеешь нарушать правила!»

Фу Цюнин усмехнулась: «Тем не менее, эта поговорка не подходит. Если статус будет основываться только на  мужском расположении, не начнется ли беспорядок? В нашем особняке, возможно, все будет в порядке, поскольку Молодой маркиз очень любит Вторую госпожу, но что насчет других поместий? В других домах так много второстепенных жен и наложниц, и все считают себя  избранными. Что же делать? Должна ли официальная жена ходить к ним в гости и приветствовать их, основываясь на «благосклонности» супруга?"

Цю Ся уже набрала воздух в груди, чтобы воспротивиться, но хозяйка одернула ее: «Помолчи!»

Затем Ваньин повернулась к Фу Цюнин, сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем выдавить улыбку и сказала: «Сестра, не слушайте, что болтают слуги. Эта младшая сестра плохо воспитала их».  Хотя она сказала это, она не заставила Цю Ся извиниться. Естественно, Фу Цюнин и не ждала извинений. Она задавалась вопросом, зачем эта делегация явилась к ней.