В порыве чувств Фу Цюнин обняла Чанфэна и Чанцзяо.  По ее лицу безудержно стекали слезы, похожие на нитку прозрачных бус.  Глядя на нее, тетя Юй тоже заплакала. Чанфэн и Чанцзяо испугались и поспешили стереть слезы с лица Цюнин своими маленькими ладошками, уговаривая ее: «Мама ... Не плачь ... Не плачь ... Эти плохие дети заставили тебя грустить...»

«Глупенькие, мама не грустит, мама счастлива», - Фу Цюнин нежно обняла детей, и обратилась к тете Юй: «Послушайте, мы не напрасно заботились о них. В таком юном возрасте они знают, как побеспокоиться о нас. Кто из тех избалованных юных господ и барышень, выросших среди богатства, хорошей еды и дорогой одежды, столь же мил и рассудителен, как наши дети?»

Цяо Юй также вытерла слезы и сказала с улыбкой: «Не правда ли? Слова госпожи действительно верны. У богатых в семьях часто вырастают бездельники и тунеядцы, в отличие от детей из семей бедняков, которым пришлось рано научиться вести домашнее хозяйство».

Фу Цюнин кивнула и снова взяла двух детей за руки: «Не волнуйтесь, ваша мама знает, что делает. Я не буду работать до поздней ночи, постараюсь хорошо высыпаться, и не утомлять свои глаза. Вы двое должны усердно учиться.  Не беспокойтесь о нас».

Брат и сестра кивнули, затем Фу Цюнин попросила их пойти на кухню, чтобы посмотреть, приготовлена ли ​​еда. Увидев, что двое детей ушли, она сказала тете Юй: «Фэн'эр и Цзяо'эр и понятия не имеют, что сегодня спасли мне жизнь».

Цяо Юй посмотрела на нее широко открытыми от шока глазами: «Госпожа, что ты говоришь? Почему ты сказала, что дети спасли тебе жизнь? Может ли быть, чтобы Молодой маркиз  действительно пришел… убить тебя?»

Фу Цюнин горько улыбнулась: «Он приходил не для того, чтобы убить меня, он приходил объявить о разводе. После развода я должна была бы вернуться во дворец Чжэньцзян. Даже если бы я хотела жить, мои жестокие дед и отец никогда бы не потерпели ущерба репутации семьи. Они скорее  задушили бы меня веревкой, а на публике бы сказали, что я покончила жизнь самоубийством».

Цяо Юй потеряла дар речи и побледнела, а  Фу Цюнин спокойно продолжила: «На самом деле, я знала, что такой день настанет. Однако Молодой маркиз пришел намного позже, чем я думала. То, что мы закрылись во дворе, очевидно, оказалось эффективным. По крайней мере, нам удалось продержаться пять лет и подождать, пока Фэн'эр и Цзяо'эр подрастут.  Возможно, увидев, насколько дети похожи на него, Молодой маркиз проникся к ним состраданием. Кто знает, что творится у него в голове».

На лицо тети Юй медленно возвращались краски. Она пробормотала: «Возможно ли, что в будущем мастер больше не будет думать о том, чтобы бросить мадам? Но он…не вернется сюда?»

Фу Цюнин пожала плечами: «Что ж, ему и  не следует приходить сюда снова. Но, может быть, через несколько лет или даже сейчас он заберет Фэн'эра и Цзяо'эр и отдаст их на попечение другим людям, чтобы дети могли продолжить свои занятия. Может быть, он будет держать меня здесь всю жизнь, если мне повезет. Или, может быть, он не подумает о моем вкладе в воспитание Фен'эра и Цзяоэр и разведется со мной. Это, конечно, никуда не годится.

Хорошо, если Фен'эр и Цзяо'эр будут включены в семейный реестр, они будут считаться старшим сыном и старшей дочерью Молодого маркиза. Даже если они не являются его законными детьми, никто не осмелиться издеваться над ними или ругать их по своему желанию, так что я могу не беспокоиться об их будущем».

«Нет, господин определенно не откажется от мадам! Молодой маркиз не настолько бессовестный. В течение всех этих лет ваша служанка слышала, что он не приводил в дом новых наложниц. Это показывает, что господин способен проявлять постоянство и преданность. Он не будет таким беспринципным, госпожа может не сомневаться»,- горячо запротестовала тетя Юй.

«Что ж, я на это надеюсь»,- Фу Цюнин слегка улыбнулась, думая про себя, что в тот день, когда произойдет самое худшее, она не вернется в особняк принца Чжэньцзяна, чтобы ждать там смерти. Может, ей стоит разработать план побега, и присоединиться к оперной труппе, чтобы заработать на жизнь.

***

Цзинь Фэнджу был очень занят, потому что он только что вернулся из командировки в Сучжоу, куда он ездил по заданию императора. В основном, он мотался между Императорским дворцом и особняком принца Жуна, выполняя различные поручения. Днем он не мог выделить время, чтобы посетить свой особняк, но когда вечером он добрался до дома, ему пришлось провести время со своей женой и наложницами, по очереди отдыхая в их комнатах. Ему некогда было думать о Фу Цюнин и двойняшках.

Наконец, когда последствия дела утряслись,  император пожалел Фэнджу и специально разрешил  взять трехдневный отпуск в награду за тяжелую работу и не приходить в суд. В настоящее время Цзинь Фэнджу не был официально назначен маркизом, он занимал должность одного из редакторов Академии Ханьлинь. Однако обязанности его заключались не в том, чтобы   составлять книги для Академии, а в том, чтобы проводить инспекции в любой части страны в любое время по приказу императора. Подобные обязанности говорили о том, что у Фенджу была очень сильная позиция при дворе.

В будние дни он ходил в Императорскую Академию, чтобы помогать в составлении книг, когда он не получал поручений от императора. Это была праздная должность, поэтому он имел некоторую свободу, но для него было редкостью получить целых три выходных без необходимости идти в суд. Поэтому с чистой совестью он проспал полдня. Когда Фенджу встал, солнце уже стояло высоко в небе, а  Цзян Ши, сидевшая рядом, нежно улыбалась своему господину: «Вы много работали в эти дни. Подумать только, Вы проспали до полудня! Однако пора вставать. Сегодняшние события не произойдут без главного героя!»

«О чем ты? Какого главного героя?» -  Цзинь Фэнджу поднялся и начал умываться, игнорируя влюбленные взгляды, которыми одаряли его  горничные. Он бросил полотенце в таз перед тем, как сесть на стул. Цзян Ваньин лично причесала его и весело сказала: «Вы, правда, не знаете? Сегодня Ваш день рождения! Как Вы могли забыть?»

«Мой день рождения? Сегодня 16 апреля?» -  Цзинь Фэнджу в изумлении обернулся, но его слегка похлопали по голове. Цзян Ваньин засмеялась и сказала: «Не двигайтесь, испортите прическу».

Цзинь Фэнджу слегка улыбнулся, отчего горничные, которые смотрели на него, покраснели, и сердца их забились быстрее. Однако ни одна из них не   осмелилась шагнуть вперед. Они могли только жаловаться в глубине души: кто сравнится с нашим молодым господином? Не говоря уже о его будущем титуле  Маркиза, даже если бы он не был Молодым маркизом, разве у него не должно быть хотя бы несколько горничных, чтобы согреть постель? Разве мы не часто слышим, как чужие мадам жалуются на количество ночной прислуги у своих мужей? Непонятен только наш хозяин. До сих пор у него есть только две служанки. Ба, им явно за двадцать! У них все еще есть лицо занимать время хозяина? Кем возомнили себя эти лисицы, какую магию использовали, чтобы очаровать хозяина так надолго!

«Вам не нужно служить здесь, выходите», -  пока подобные мысли занимали разум служанок, Цзян Ваньин увидела в зеркале выражения их лиц. Она не смогла удержаться и улыбнулась, а затем протянула свои тонкие изящные пальцы и  слегка погладила лицо Цзинь Фэнджу: «Мой дорогой кузен так красив. Я до сих пор слышу, как люди говорят, что вы – самый красивый мужчина в столице. Подумать только, женатый мужчина с несколькими пятилетними детьми все еще занимает титул первого красавца столицы! Наверняка, это звание должно было перейти к кому-нибудь другому, но все говорят лишь о Вас. В прошлый раз, когда я встречалась с Пятой госпожой, все говорили это. Я была удивлена, и решила замолвить за Вас словечко. Не следует делать Вас настолько знаменитым! Шесть детей! Какой первый красавец? Но угадайте, что они ответили?»